Текст книги ""Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

Соавторы: Сим Симович,Сергей Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 362 страниц)

Глава 16
Пророчества и проклятья

У меня было странное ощущение, как будто передо мной не старая, измождённая женщина (которую я видела глазами), а девушка: уж очень ясным и даже жизнерадостным был её взгляд.

– Погадайте мне, бабушка, – попросила я и протянула руку.

– Какая славная ладошка, – пробормотала старушка и взяла мою руку. – Сердце твоё неспокойно, милая. Хочешь ты добра всем, а так не бывает: у всех добро-то разное, ягодка. Что для волка добро, то зайцу – смерть. Далече дом твой, красавица, и путь впереди неблизкий предстоит. Не знаешь ты, кто друг твой, а кто враг, запуталась совсем…

Аврора хмуро посмотрела на нас:

– Это про всех можно сказать. Нельзя ли поконкретнее?

– Что ж, красавица, можно и поконкретнее, – улыбнулась старуха. – Ты, девочка, – это было мне, – должна понять, кто есть друг, а кто есть враг. Тьма идёт с востока. Ты разбудила зло, и времени осталось мало. Нужно найти обещанного спасителя. Он должен отдать то, что не его. Только так будет спасён этот мир.

– Что за бред? – удивился Кретьен и тряхнул темноволосой головой.

У него был очень раздвоенный квадратный подбородок, похожий на нижнюю часть забрала, с тёмной квадратной бородкой. Аврора посмотрела на нового жениха, а затем решительно протянула свою ладошку и спросила несколько грубовато, насмешливо:

– Ну. И что ты напророчишь мне?

А что можно сказать принцессе? Тем более, принцессе, которая уже публично заявила о предстоящей свадьбе. Конечно, это произошло в замке, на балу, но ведь слухи распространяются очень быстро. Мир да любовь. Любая гадалка скажет.

– Позолоти ручку, – оскалила старуха молодые белоснежные зубки.

Аврора оглянулась на Кретьена.

– Стоит ли… – начал было тот. Но невеста чуть наклонила голову, и жених, скрипнув зубами, снял серебряный перстень с пальца и бросил гадалке в ладонь. Та ловко подхватила.

– Вижу впереди скорбь и печаль. Идёшь ты по дороге, усеянной ландышами, но дорога твоя – как туман над топью болотной. Смотришь на звёзды, а ноги всё глубже уходят. И конец ей – ничто. А конец близок. Не к добру ты пробудилась, девочка, лучше бы тебе было спать, да не просыпаться.

Гарм привстал и зарычал, глаза его вспыхнули алым. Аврора побледнела и попятилась.

– Трое из семи полетели за солнцем, четверо остались солнца ждать. Коли собрать семерых чёрных, да найти четверых белых, да одного бессмертного, да кольцо обручальное, да гору хрустальную, то пророчество исполнится, и мир не рассыплется. Вот только времени не осталось у вас.

Народ заволновался. Люди зашептались, с ужасом глядя на пророчицу. Попятились. Она же сумасшедшая просто, да? Старуха вцепилась в руку принцессы и быстро затараторила:

– Вспомни, кто ты. Вспомни, откуда ты… Позови через зеркало того, кто всегда явится…

– Стража! – крикнула Аврора, вспыхнув и выдернув пальцы из цепких рук гадалки. – Взять её. В темницу.

Тотчас возникли люди Кретьена, заломили женщине руки за спину. Ой, нет…

– Ваше высочество! – взмолилась я. – Подождите карать. Это просто безумная старая нищенка…

– Эй-эй! – завопила танцовщица с огнём. – Не смейте! Руки прочь! Да что ж такое делается, люди добрые⁈ Старость обижают!

Она набросилась на стражников со спины и начала колотить их погасшими факелами. И факелы вдруг вспыхнули огнём. Народ вокруг завопил, один из стражников, по чьему дублету побежал огонь – тоже.

– Ведьма! – завопили вокруг голоса.

Народ бросился бежать с площади. Кто-то из вояк грубо схватил рыжую за волосы.

– Ой! – взвизгнула та, а потом вдруг дунула в лицо обидчика, и тот с громким воплем выпустил космы, схватился за глаза.

– Ведьма! Ведьма!

– Спасибо, – старуха посмотрела на меня внимательным взглядом. – За доброту твою, девочка. За то и награда: твой пёсик здоров. Да и ты – тоже.

Засверкали шпаги, выхваченные из ножен, стражники со всех сторон пытались схватить рыжую мятежницу, а так крутилась, и вертелась, и выскальзывала у них из рук. Народ завопил. Женщины завизжали. Дети заплакали. Воины забранились. Я прижала ладони к ушам. Несколько стражников с обнажённым оружием окружили принцессу, меня и её жениха. Я оглянулась на Армана. Лягух даже не дёрнулся, стоял и смотрел хмуро на происходящее, будто зритель на кукольный спектакль.

Страху вздохнула и скомандовала:

– Кара, перестань. Пусть делают, что должны.

– Ну и ладно, ну и подумаешь, – рыжая действительно остановилась, позволила схватить себя. – А ты ничего, красавчик, – и подмигнула одному из воинов.

Гарм выскочил из корзины и залаял, вздёрнув ушки и поставив хвостик торчком.

– Ваше высочество, возвращайтесь, – распорядился Кретьен. – Я разберусь.

И действительно принялся отдавать распоряжения страже. Пятеро из них, всё так же держа нас в оцеплении, пробились через толпу. Трое шли впереди, двое – позади, приставив кинжалы к шеям будущих узниц. Рыжая, которую назвали Карой, строила смешные рожицы каждый раз, когда я оборачивалась, а старушка так сильно припадала на одну ногу, что рисковала порезаться, и от её шеи кинжал живо убрали. Гарм, совершенно здоровый, бежал, подпрыгивая, рядом со мной.

Когда мы вернулись в замок, мятежниц утащили куда-то, а я перехватила Аврору за рукав и зашептала:

– Ваше высочество, а что будет с несчастной сумасшедшей?

– С мошенницей и мятежницей? Ничего. Завтра сожгут по закону.

– Сожгут⁈

– Всякий, кто сеет мятеж, пожнёт наказание. А в том, что эти мерзкие пророчества были попыткой дискредитировать меня, не стоит сомневаться.

– Аврора, но…

Но тут к нам подошёл герцог и, любезно улыбаясь, спросил, как принцессе понравилась прогулка. Аврора удалилась с ним под руку, а я посмотрела на Гарма:

– Это слишком ужасно. Слишком жестоко.

– Вполне в духе Спящей красавицы, – сумрачно ответили мне, из темноты выступил Арман.

– Так нельзя, – прошептала я растеряно. – Сжечь старую женщину – слишком жестоко… Может, она просто сумасшедшая?

– Вряд ли. Мне кажется, я узнал её спутницу, Кару. Мы встречались тридцать лет назад и… Кара совершенно не изменилась.

– В смысле…

– Не постарела. Совсем.

– Вы думаете, её тоже заколдовали? – невольно поёжилась я.

Арман вздохнул, снял дублет и укутал меня:

– Холодно. Вы хотите вернуться на бал?

– Нет, не особо.

– Пойдёмте тогда на кухню, найдём что-нибудь перекусить и выпить?

И мы пошли на кухню. Гарм поскакал за нами, ловя пастью снежинки. По дороге напал на двух галок, вспугнул их и, счастливый и гордый своей победой, помчался по чёрной лестнице за нами вниз, на кухню.

Мы не стали зажигать свет, сели за стол, Арман нашёл какую-то дичь, палку колбасы, хлеб, сыр и вино. И фрукты. Порезал, налил мне и себе вина. Мы чокнулись.

– За любовь, – вздохнула я. – Пусть она победит.

– Ну её на… насовсем, – выдохнул Арман и выпил.

Я тоже глотнула и почувствовала, как по венам побежало тепло. Гарм поставил мне лапки на колени и тяфкнул. Отрезав кусочек колбаски, я бросила ему.

– Кара была служанкой принцессы Шиповничек, – проговорил Арман минут через десять тишины. – И она была феей.

– Настоящей? – не поверила я.

– Король Анри назвал её феей. А Шиповничек назвала себя тринадцатой феей.

Интересно, а Аврора тоже волшебница?

Мы помолчали. Я медленно пила вино, Гарм обнаружил какую-то мокрицу, загнал её под стол и звонко лаял, как будто требовал, чтобы она вернулась.

– Ты знаешь что-нибудь про бессмертного? – спросила я. – Про кого говорила гадалка? Семеро чёрных это точно во́роны, кто такие четверо белых? Откуда она вообще про воронов знает?

– Соврала?

– Она сказала: позови через зеркало, а Гарм, я клянусь тебе, прыгнул в зеркало и вернулся! Тут что-то не так. И Эйдэн говорил, что видел Ничто, разрушающее мир своими глазами.

– Солгал?

– У него отец умер там! А каган убил дочь Эйдэна за якобы трусость. Нет, о таком не лгут.

Я решительно поднялась:

– Ты знаешь, где тут темница? Мне нужно поговорить с бабушкой.

– В Эрталии знал, а тут…

– Тяф!

Гарм бросился на выход, а нам осталось лишь следовать за ним. Может, мой пёсик тоже заколдован? Ведь комнату Спящей Красавицы нашёл именно он? Хотя нет, не может быть: я ж его совсем щенком подобрала, выкупив из рук жестокосердного жестянщика, который хотел Гарма утопить. Маленького, ещё не открывшего глаз щенка.

Мы миновали коридоры, вышли в черешневый сад, потом из замковых стен, обошли и увидели одиноко дремлющего стражника у двери, наполовину ушедшей в землю.

– И что мы ему скажем? – неуверенно уточнила я.

Может, сказать, что мы по приказу Авроры?

Арман положил руку на эфес шпаги, но я удержала его:

– Не надо. Вдруг ранишь? Он же не вино…

– Р-рав! – Гарм вылетел прямо на стражника, в пушистом полёте цапнул его за нос, приземлился на две ноги, помахал хвостом и задорно выкрикнул: – Тяф!

– Ах ты!

Дальше было так некультурно, что я сразу прикрыла уши. Стражник ринулся на пёсика. Гарм отскочил, повернулся хвостом и помахал им. Почему-то это выглядело просто ужасно обидно. Укушенный взвыл, ударил алебардой по месту, где миг назад находился пёсик. Гарм запрыгнул ему на плечо, спрыгнул за спиной и снова тяфкнул. Я бросилась было спасать его, но Арман схватил меня, зажал рот ладонью и буквально втиснул в стену, закрыв своей спиной.

– Ах ты тварюга! – вопил стражник.

Его голос всё удалялся. Я осторожно выглянула и увидела, что пострадавший бегает кругами, от то убегающего, то замирающего на месте Гарма, не замечая, что покидает пост.

– Пора, – шепнул Арман, сделал шаг, но тут стражник обернулся, и мы снова замерли, едва дыша.

– Вот же, тварь…

Укушенный задумался. Гарм подскочил прямо к его ноге, задрал лапку…

Под рёв взбешённого стражника мы юркнули за тяжёлую дверь, запертую лишь на щеколду: новых замков не успели ещё повесить. Десять ступенек вниз, три шага по коридору и вот она – темница.

– Надо было свечей взять, – прошептала я, споткнувшись в темноте и налетев на спину Армана.

– Кара, зажги свет, – донёсся из темноты усталый голос.

– А чё сразу я? – возмутился другой. – А сами вы чего не зажжёте?

– Ты знаешь: я обещала ему.

Кара, невидимая во тьме, простонала. Вспыхнул золотистый огонёк. Я попятилась, вжалась в Армана и замерла. Маленькая сияющая бабочка порхала, освещая запертую решётку. Её сияние становилось всё ярче и ярче, бабочка росла, и вскоре её крылья стали с мою ладонь, а я в глубине просторной, выше человеческого роста клетки увидела двух женщин: рыжеволосую, сонно жмурящуюся Кару и старушку, задумчиво играющую металлическим медальоном, на удивление большим, едва ли не больше ладони.

– Ты искала меня, девочка? – спросила старуха.

– Да… я… я хотела сказать: спасибо вам за Гарма, он ожил и…

– Хорошо, – кивнула она безучастно. – А за чем ещё ты пришла? Тебя прислала твоя принцесса?

– Нет, мы пришли сами. Вам нужно бежать, – я беспомощно оглянулась на Армана. – Им нужно бежать, пока Гарм отвлекает стражника. Иначе их завтра сожгут.

Маркиз попробовал открыть дверь решётки, но вот как раз тут висел замок. Арман попытался его разжать, потом разжать ножом…

– Бесполезно, – вздохнула старушка. – Время пришло. Слушай меня, девочка. Тебе нужно найти четверых ангелов раньше, чем мир будет уничтожен. Ничего не бойся, хотя… бояться можешь, но страшнее, чем ничто ничего в жизни нет.

– А кто эти четверо?

– Две женщины, стриженные, словно мужчины, и двое мужчин, один лысый, другой… странный. Ты поймёшь.

– И как я узнаю, что это они? Лысых много…

Старуха вдруг живо вскочила, прильнула к прутьям решётки, я отшатнулась невольно.

– Рентген. Скажи им, что тебе нужен рентген головного мозга. Они тотчас примут тебя за свою и спросят, не из Первомира ли ты.

– И что мне им сказать?

Она пожала плечами.

– Какая разница? Ты должна сделать так, чтобы они встретились с Авророй. Принцесса заколдована…

– Да, знаю, но Арман поцелуем снял колдовство…

Старуха рассмеялась. Кара как-то странно хихикнула:

– Только поцелуем? А что так скучно?

– Нет, Арман – герой не её романа. Всё не то, чем кажется. Мир рушится потому, что лишился своей основы. Сначала хранителя, а потом Пса бездны…

– Ты бредишь, Илиана, – проворчала Кара, – хранителя ещё туда-сюда, но пёс-то за какой морковкой нужен?

Мы с Арманом переглянулись. У него был весьма озадаченный вид.

– Пса бездны? – переспросила я. – Это те существа, о которых сказки рассказывают?

– Спроси своего спутника, пусть расскажет, – неожиданно посоветовала Кара.

Маркиз подтвердил:

– Я его действительно видел, вот только зачем нам чудовище?

– Пёс бездны важен для мира не меньше, чем хранитель, – терпеливо пояснила старушка. – Одна рука творит, другая – карает. Так получилось, что Аврора с ним связана и…

Вспышка. Яркая, фиолетовая. Я зажмурилась, закрыла лицо руками, но всё равно ослепла на несколько минут.

– Катя. Ты. Меня. Обманула.

Я приоткрыла пальцы и увидела…

Рыжего парнишку лет эдак… шестнадцати? Подростка в странной одежде: рубашка с очень-очень короткими рукавами, с рисунком какого-то скалящегося черепа, в синих простых штанах и с браслетиком, сплетённым из бусинок на левой руке. Зелёные глаза парнишки сверкали огнём. Старушка пожала плечами:

– Ну, извини, Этьен. Такая вот я сволочь. Ты не хочешь, случайно, спасти твой мир? Он так-то погибает.

Что? Вот этот… Я захлопала глазами. Паренёк фыркнул, скривил губы.

– Эко тебя, – пробормотала Кара, – уменьшило…

– Не хочу.

Старушка взяла паренька за руки, заглянула в глаза:

– Этьен… Ты всегда его спасал, что изменилось сейчас?

– Я больше не хранитель. Ты знаешь. И я устал.

– Этьен…

– Если этот мир не может сам себя спасти, то кому он нужен? – снова не согласился парень. – Я придумал его для тебя. Я сочинил тысячи сказок, но мне нужна была только ты. Я не хочу больше с этим возиться. С мелкими, злобными, глупыми, трусливыми людишками. Пошли. Нам здесь нечего делать.

– Здесь твой сын, – напомнила она.

– И я! – Кара вскочила и уставила руки в боки. – Прекрасный мир! Шикарные мужчины, – она подмигнула Арману, – магия, сказки. Да что не так-то? Вот ты…

– Эрта я найду. И первомирцев заберу. Остальное – не моё дело.

– Этьен! – крикнули мы втроём – Илиана-Катя, Кара и я.

Рыжий посмотрел на нас, поджал губы.

– Ищите Дезирэ. Он отдал свою магию кому-то, а кому – никто не знает. Или сразу того, кому Дезирэ отдал магию, – посоветовал сухо. – И ту, которую забрал у меня, и свою. Если тот, кто её получил, примет её и станет псом бездны, если отдаст кому-то другому мою магию, то у мира снова появятся Хранитель и Волк. И тогда Ничто отступит.

– А Дезирэ жив? – тихо уточнила я. – Вы же сейчас о принце Дезирэ?

Зелёные глаза обожгли меня холодным взглядом:

– О нём. Но у него сотня имён. Он жив. В последний момент я зашвырнул его в Зазеркалье. Но не учёл, что у него есть маяк в этом мире. Куда затянуло Дезирэ, я понятия не имею. Но он, как и я, больше не владеет магией. Так что ищите лучше Пса бездны. Нового человека, которого наделили даром.

– Как? – прошептала я.

Ох ты ж боже мой! Час от часу не легче!

Этьен пожал плечами:

– Понятия не имею. Чем мог, тем помог.

И шагнул к чему-то мягко светящемуся на полу. К чему-то круглому, блестящему… Зеркальцу?

– Постойте! – крикнул Арман и тряхнул решётку, замок брякнул. – А где принцесса Шиповничек?

Рыжий обернулся:

– Её больше нет. Элис, возьми с собой Кару, она тебе поможет. Но учти: Карабос – фея не добрая. Доверять ей не стоит. А вот Армана лучше оставить в замке: стоит ему покинуть Старый город, и его проклятье к нему вернётся.

– Ты же обещал мне его снять! – воскликнула старушка сердито и топнула ногой.

– Прости, Кэт. Его проклял Дезирэ, который тогда обладал и своей, и моей магией. Но я сделал так, что маркиз тридцать лет пробыл лягушкой и до назначенного срока не постарел. Его проклятье тоже может снять лишь человек, которому Дезирэ отдал нашу магию. Никто иной. В этом мире нет такой силы, которая могла бы ей противостоять.

И он протянул Илиане руку.

– Подождите! – закричала я. – Так а как мне понять…

Но Этьен уже шагнул в зеркальце. Старушка оглянулась на миг, улыбнулась мне и скрылась следом. Оба исчезли.

– Не, ну подлецы же, да? – проворчала Кара в тишине. – Сами, значит, в Первомир умотали, да ещё и на рок-концерт, а меня оставили всё расхлёбывать! Эгоисты! Сволочи! Чтоб вам свежей мухи не видать, утырки!

Глава 17
Суд чести

«Трое из семи полетели за солнцем, – думала я, распахнув глаза. – Четверо остались солнца ждать… За солнцем. А солнце движется на запад, значит, трое полетели на запад. С востока. Эйдэн, Тэрлак и Кариолан, кто же ещё?»

Небо зарозовело невестой, чьих губ коснулся жених. И хлопья снега, мягко, бесшумно падающие на землю из кипени облаков, ложились на пожухшую траву.

– Будьте вы прокляты, черномазые ублюдки! – завопила Кара, сдунула прядь медных волос и стрельнула глазками в сторону Кара.

Мой муж отвернулся.

Мы стояли посреди степи, связанные по рукам и ногам, и дожидались вынесения приговора. Аэрг – первый ворон – нараспев произносил что-то на каркающе-свистящем языке своего народа. Я посмотрела в серые глаза Эйдэна. Его лицо было бесстрастно, а глаза напоминали стальные клинки.

Это было смешно: мы единственные знали, как спасти мир, но те, кто должен был нам помочь, нас казнят.

Я закрыла глаза. Попыталась понять: что мы сделали не так? Почему всё пошло не так?

Может, не стоило Арману красть для нас с Карой коней из королевской конюшни? Ну, после того как злая фея заставила металл замка́ превратиться в пряник, а потом сама же с удовольствием его съела, пока мы выбирались из темницы. Попутно наложила заклятье онемения и беспамятства на ошалевшего стражника. Правда, тут же исцелила ему укус на носу и другие последствия близкого знакомства с зубами Гарма.

А я ведь предлагала Арману остаться в замке! Зачем он вдруг решил сопровождать нас? Я покосилась на маркиза.

Всё же, какое у него мужественное лицо! И гордая посадка головы, и… Ни за что не скажешь, что не аристократ. Стои́т, распрямив плечи, словно статуя. Бесстрашный. Интересно, его тоже закопают или что-то другое сделают? Ведь в вороньем языке убить женщину и убить мужчину – разные слова.

Но хуже всего было то, что мы решили написать Авроре письмо, которое передаст Арман и которое объяснит принцессе, почему мы вдруг исчезли, и для этой цели остановились в небольшом перелеске за городом, уже после того, как Кара магией открыла городские ворота. Писала я – у меня был самый ровный почерк. А диктовали все.

– … прошу простить мне это своеволие, – диктуя, Арман ходил взад-вперёд и размахивал рукой, словно отрубая канаты от борта корабля, – но мой долг и…

– … жизнелюбие, – подсказывала Кара, лёжа на его плаще, брошенном прямо на траву, и попивая из мехов вино. Откуда она его украла – я даже не успела заметить.

Маркиз раздражённо оглянулся на неё:

– Помолчите, сделайте одолжение. Мой долг перед тремя королевствами и милосердие ко всем обитателям этого мира. Пёс бездны…

– … козёл и дебил…

– … не мифологическое животное, о чём вам своей рыцарской честью готов засвидетельствовать маркиз де Карабас…

– П-фе. Рыцарская честь. Чем она, прости, отличается от мельниковской?

– … видевший монстра своими глазами. Насчёт же узниц клянусь, что гадалка была освобождена не моей рукой, а рыжеволосая девица оказалась феей…

– Лучшей, между прочим, во всех трёх королевствах. И о-о-очень симпатичной.

– … и смогла освободить себя собственным волшебством…

– … и обаянием. И вообще избавила вас всех от проблем с Родопсией, потому что принц Марион…

– Карабос! – рявкнул Арман. – Пожалуйста, сударыня, замолчите! И без вас всё плохо ложится.

Фея подмигнула ему:

– Если плохо ложится, так, может, стоит перелечь хорошо, красавчик?

Между нами горел магический золотистый свет, достаточный для того, чтобы видеть её большие чёрные глаза и усмешку, не совсем приличную. Карабос переодела сама себя в верховой костюм, просто наколдовав его, при этом меховая курточка была распахнута, а корсаж имел довольно низкое декольте. Сейчас, когда её волосы были собраны и закрыты шляпкой с вуалью, а костюм из зелёного бархата и атласа выглядел дорого, фея не казалась бездомной танцовщицей-простолюдинкой. Передо мной была – знатная дама, легкомысленно решившая отправиться в приключение. Немного пьяная дама. Поначалу Кара мне показалась довольно неприятным созданием, но сейчас в глубине блестящих глаз, в тонких складках в уголках губ я видела печаль. Я очень хорошо такие вещи чувствую. И вот это всё – вальяжное, развязное поведение, вызов, пошлость, всё это совершенно точно было наносным, внешним. «Она другая совсем. И это вижу только я. Разочарованная, потерянная и уставшая от жизни». И мне стало за неё страшно. И странно, что Арман при всей своей доброте не видит вот этой обречённости.

– Надо торопиться, – вмешалась я, как могла мягко. – А то скоро солнце поднимется.

– Если некоторые не будут мешать, – проворчал Арман, до крайности раздражённый.

Видимо, тридцать лет назад между ними было что-то нехорошее.

– Бе-бе-бе, какие мы буки, – рассмеялась Кара и прищурилась. – То есть, принцесса тебе отказала, и ты сейчас готов броситься на простую девушку? Ну давай, мсти мне за твою…

– Не смей!

– … Шиповничек. Или Аврору? Кто там тебя отверг на этот раз, лягушонок?

Арман сдвинул брови, стиснул зубы и засверкал глазами.

– А давайте не… – начала было я, но тут Кара вскочила и шагнула к маркизу.

– А, может, тебе нравится бегать за теми, кто тебя отвергает? – мурлыкнула и провела пальцем по его щеке. – М? Так ты скажи, я тоже отвергну. Будешь пресмыкаться у моих ног?

– Кара! Не…

Маркиз схватил фею за руку, жёстко отвёл от своего лица. Челюсть его выступила вперёд, взгляд пронзил нахалку.

– Может, я и пресмыкался перед принцессой, – процедил он сквозь зубы, – но не тебе, потаскуха, об этом говорить.

– Арман! – вскричала я, всплеснув руками.

Ну вот что он… И тут золотистый свет погас.

– Ну и отправляйтесь вдвоём. Я вам не помощница. Место потаскухи в борделе, не так ли? – хрипло рассмеялась Кара в темноте.

– Р-рав! – выдал Гарм, мирно спавший до сих пор.

И я почти не удивилась, когда сильная рука схватила меня за плечи, а горла коснулся холодный метал.

– Не сопротивляйся. Не надо, – шепнул Эйдэн мне на ухо. – Не поможет.

Я удивилась не этому. Удивилась, когда мы выехали, и я обнаружила, что воронов – семеро.

Конечно, Арман сопротивлялся до последнего. И, конечно, его вырубили ударом в голову. Поэтому сейчас по его лицу со лба героически текла кровь.

Не понятно ещё было, почему не подействовала магия Кары: фея швырялась зелёными молниями и алыми шарами, но недолго. И это никак не помогло: вспышки просто рассыпались красивым фейерверком. Совсем как тогда, на помолвке Белоснежки и Дезирэ, когда погиб король Андриан. А ещё непонятнее для меня было, почему Гарм даже не тявкнул, беспрекословно дав себя не только схватить, но и сунуть в мешок.

И вот, спустя несколько часов скачки, мы стоим, связанные, перед судом семи воронов.

– Элис, отданная богами в собственность и любовь твоего мужа – Кариолана, Седьмого ворона, ты, нарушив клятвы и верность, оставила богами данного мужа твоего и бежала с другим мужциной. Ты презрела цесть и достоинство…

– Так, а если другой симпатичнее? – внезапно вмешалась Кара. – Что делать прикажете? Нет, ну вы посмотрите на него, – она кивнула в сторону Армана, – настоящий мужчина! А подбородок! А разворот плеч! А руки – м-м-м! – и то, что находится ниже, ну, вы понимаете о чём я? тоже очень даже ничего.

Все семь воронов, уставившиеся было на обнаглевшую женщину, невольно перевели взгляд на Армана.

– И на него, – продолжила бесстыдница, мигнув в сторону Кариолана. – Он же мальчик совсем! Щупленький, пасмурный, как осенний день. Вы серьёзно считаете, что такая горячая девка, как Элис, должна смириться с вашим выбором?

– Замолци, – сквозь зубы велел Первый ворон.

– Вот ещё! Сам сначала научись выговаривать букву «чэ», а то как маленький. И, если уж на то пошло и вам вот прям невтерпёж закопать неверную жену…

– Я не неверная…

– … в земельку, то так и быть. Мешать не стану. Но меня то за что? Я-то каким боком…

Первый ворон вздохнул, и Тэрлак подошёл и завязал Каре рот. Она отчаянно замычала, портя торжество момента.

– Наши обычаи святы и неизменны, – продолжил Аэрг, словно ничего не произошло. – Женщина, ты выбрала свою уцасть добровольно…

– А вдруг я её похитил? – внезапно поинтересовался Арман.

И снова семь взглядов скрестились на нём.

– Ты её похитил? – переспросил Тэрлак.

– Да.

Мне показалось, или Кариолан выдохнул облегчённо? Вороны зашептались на своём.

– И её воли в побеге не было? – снова уточнил Аэрг.

Это был человек невысокого роста, щупленький, словно подросток, но низкий, почти предельно низкий голос, рокочущий из-под капюшона, не мог бы принадлежать мальчику или юноше.

– Я скрутил её, забросил на коня и увёз. Она брыкалась, как могла, – вдохновенно соврал Арман.

– Цто ж. В таком слуцае будешь казнён лишь ты.

– Ну что ж поделать. Надо, значит надо.

– Если бы женщина бежала с тобой добровольно, то тебе бы просто отсекли голову, – любезно разъяснил Аэрг, – но так как ты злонамеренно её похитил, то тебе отрежут цлен и выколют глаза, отрубят руки и…

– Нет! – крикнула я. – Я поехала добровольно!

И все посмотрели на меня. Кроме «обманутого мужа», тот упорно смотрел себе под ноги.

– Никто меня никуда не увозил. Если так разобраться, то это я похитила маркиза, потому что…

– Спасибо, Элис, за твоё доброе сердце, – крикнул Арман, перебивая. – Но мужское слово чести против женского, во́роны. Что для вас важнее? Сейчас эта пострадавшая от моих рук женщина, ведомая своей добротой, пытается спасти мою жизнь, но…

Кара насмешливо замычала и закатила глаза. Гарм, спокойно сидевший рядом со мной, тяфкнул. Ехидно так. Мы ещё несколько минут перепирались друг с другом, оспаривая честь похитителя, и вдруг вперёд выступил Эйдэн, достал из кармана наше письмо и прочитал:

– «Прошу простить мне это своеволие, но мой долг перед тремя и королевствами и милосердие ко всем обитателям этого мира велят мне отправляца в путь». То есть, это всё же своя воля, не так ли?

Я закусила губу и посмотрела в его безжалостное лицо. В душе боролись противоречивые чувства: с одной стороны, я, конечно, была благодарна Третьему ворону за поддержку, но с другой – предпочла бы, чтобы это сделал кто-то другой. Например, беспристрастный Тэрлак.

– Ну и что? – Арман передёрнул плечами. – Она писала это под угрозой смерти и писала под мою диктовку.

– Это мы видели, – отсёк сопротивление Эйдэн. – И мы свидетели, что женщина не была связана, и к её горлу не был приставлен нож.

– Ну и гад же ты! – выдохнул Арман.

Они посверлили друг друга взглядами, а потом маркиз нашёлся:

– Я угрожал ей на словах…

– Это не так, – устало выдохнула я. – У вас есть свидетель – Кара. Спросите её. Ей незачем лгать.

– Отчего же незачем? Она будет рада уничтожить свою соперницу, – заартачился Арман.

– Свидетели мы сами. Мы всё видели и слышали своими глазами и ушами, – возразил Эйдэн.

Почему так холодно? Вроде и ветра нет.

– Вы на земле Монфории! По законам Монфории, ваш Кариолан должен вызвать меня на поедино ква…

Ну наконец-то. Главное, чтобы его никто не раздавил. Лягушка на зелёной траве раздулась от злости.

– Колдовство, – прошептал Тэрлак, подошёл, присел и взял в руки лягуха.

Эйдэн сдёрнул повязку со рта Кары:

– Твоих рук дело, ведьма?

– А нечего другую жещину защищать на моих глазах! – обиженно возмутилась фея и фыркнула. – Всё. Нет больше Арманчика. Потому что когда рядом богиня, тот, кто защищает жабу, и сам лягух.

– Расколдуй, – потребовал Первый ворон.

– Невозможно. Проклятье необратимо.

Мне захотелось обнять эту странную, противоречивую женщину. Ну надо же, как ловко она воспользовалась обычным утренним обращением Армана!

– Жабу можно раздавить, – неуверенно заметил кто-то из незнакомых воронов.

– Брат мой Аэрг, – Эйдэн посмотрел на Первого, – отвечает ли животное за грехи человека?

– Но это животное и есть человек…

Аэрг покачал капюшоном:

– Довольно с нечестивца и этого наказания.

Я перевела дыхание. А вот сейчас можно начинать бояться за себя. И принялась молиться. Оглянулась на выкопанную яму и два холмика свежей земли рядом. Интересно, а быстро ли приходит смерть?

– Изверги! Будьте вы прокляты, сотрапы! – завопила Кара, и ей снова завязали рот.

– Кариолан, – первый ворон даже не повернулся в сторону седьмого, – сними с пальца недостойной своё кольцо.

Кар подошёл ко мне, не глядя в лицо.

– Протяни руку, – велел едва слышно.

– Мои руки связаны, – напомнила я ему.

Муж вытащил нож, повернул меня спиной и разрезал верёвку.

Как же мне хотелось, чтобы Эйдэн сейчас сказал что-то вроде: «Нет, я не позволю вам». Ну или… ну или хотя бы: «я сам это сделаю». Но, разумеется, это было невозможно. Я потёрла покрасневшее запястье и протянула левую руку. Кариолан быстро глянул мне в глаза. Взял мою ладонь. Его рука слегка дрожала, и мне вдруг стало жалко ворона. Нет, ну в самом деле, чего они? Кариолан слишком юн для подобных жестоких сцен.

Муж потянул кольцо, но оно сидело на пальце плотно. Гарм заскулил.

– Ты правда уехала сама? – спросил Кар вдруг тихо.

Думаю, его слова никто не услышал, так как наши лицо были совсем близко друг к другу, и дыхание ворона чувствовалось на моей щеке.

– Да, – ответила я так же.

– Поцему?

– Потому что великое ничто. И нужно спасти мир. А для этого нужно было разбудить Спящую Красавицу. Прости. Я правда собиралась вернуться, но потом…

– Кто тебе сказал?

– О Великом ничто?

– Да.

«Эйдэн», – чуть не брякнула я, но прикусила губу. А вдруг его тоже накажут? Хочу ли я этого? О нет, конечно, нет.

– Земля слухами полнится.

– Поцему ты притворялась сошедшей с ума? Зацем меня обманывала?

Да просто сначала мачеха хотела меня убить, а потом ты решил на мне жениться. Я снова прикусила язык.

– Неважно. Не затягивай, пожалуйста. Мне очень страшно, я боюсь, что расплачусь и начну просить пощады, а это… ну… в последние минуты не хочется такого…

Кариолан вдруг обнял меня. Обхватил и прижал к себе. Судорожно вздохнул. Отпустил и отвернулся, по-прежнему держа меня за палец.

– Я, Кариолан, сын Бариорга, Седьмой ворон великого кагана, муж этой женщины. Моя воля, моя власть, моё право решать, цто делать с тем, цто принадлежит мне. Элис – моя жена перед богами, данная мне на Безликом алтаре, и ей останется. Я оставляю ей её жизнь и милую моему по праву миловать.

Я почувствовала, что ноги подкашиваются, схватилась за его плечо. Он что… он… Кариолан повторил всё это же на своём языке.

– Её бесцестье ляжет на тебя, брат, – предупредил Аэрг сухо.

– Я принимаю его, – глухо отозвался Кариолан.

Эйдэн вдруг как-то расслабился. А я и не заметила, как Третий был напряжён всё это время. Безжалостное выражение незаметное поменялось на привычное насмешливое. Во́роны зашептались.