Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 348 страниц)

Глава 5

За полчаса до званого ужина в кабинете Баюна царило отнюдь не праздничное настроение.

Настя, одетая в глухое длинное темно-вишневое облегающее платье с широкими рукавами, расшитое по подолу, – что-то среднее между модой Тридевятого и этого мира, – с волосами, уложенными в тугой низкий узел на затылке, в богато расшитом кокошнике то и дело нервно бросала взгляды на принесенное в кабинет широкое зеркало в человеческий рост, в котором скоро должен был открыться проход в царские палаты. Помимо кокошника из украшений на ней были только брошь из самоцветов да фибула в волосах. Брошь привез из очередной своей поездки Борислав, а фибулу выковал Светозар, и была она редкая – с двумя иглами.

В кабинет вошел Баюн. Он был одет в черный атласный костюм-тройку, кулон-артефакт блестел на груди, и в тон ему блестели золотые наперстки на железных когтях. Баюн дернул носом.

– Настасья! – рявкнул он. – От тебя за версту несет металлом! Ты о чем вообще думаешь?

– О ваших лицах, – огрызнулась Настя. – На них такое выражение, что сразу хочется вооружаться. В отличие от меня, ваше оружие всегда при вас.

– Лучше бы подумала о том, чтобы не доставлять лишних проблем мужу! А ну убирай все!

Настя поджала губы, встряхнула руками, и ей в ладони из рукавов выпало по ножу. Она положила их на стол Баюна.

– Доволен?

– Все, – прорычал Баюн.

Она гордо вскинула подбородок, хмыкнула и выдернула из прически одну из игл, остро заточенную на конце.

– Скажу Соколу, чтобы провел с тобой воспитательную беседу, – проворчал Баюн, под недовольным взглядом Насти сметая ножи в верхний ящик своего стола. – Получишь, когда вернемся.

– А если мы не вернемся? – спросила Настя.

– Тогда они вряд ли тебе еще понадобятся, – поморщился он. – Держись поближе к Финисту. Рядом с тобой он способен на настоящие чудеса. И мне так будет спокойнее за вас обоих.

Настя снова перевела взгляд на зеркало, но его поверхность была неподвижна. Отошла к окну, недовольно скользнув взглядом по портрету Лебеди. Вздохнула. Разумеется, она понимала, что взять на ужин ножи – чистое безумие. И разумеется, сама собиралась выложить их перед тем, как шагнуть за раму. Но нервы были накалены до предела, а любимое оружие дарило ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией. Металл для них добыл ее старший сын, ковал их – средний, заговорил – младший. Все ее ножи служили ей верой и правдой и слушались только ее. И напоминали ей о детях. Вынужденная разлука с дочерью обернулась пыткой. Одно дело оставить Яру на попечение сына, навещать ее каждый день и знать, что в любой момент можешь забрать, и совсем иное – передать ее и не иметь понятия, когда увидишь снова и увидишь ли вообще. Хотела отдохнуть от своего материнства – вот и получила. Ее желания всегда исполнялись, а она никак не могла научиться мечтать осторожнее. Хорошо хоть второй день рождения дочки смогли отметить вместе.

Дверь в кабинет открылась, Настя обернулась и увидела Василису.

– Ух ты! – не удержалась она. – Теперь я вряд ли когда-нибудь забуду, что ты царица.

– Повтори это, когда Кош придет, – мрачно отозвалась Василиса. – Ему будет приятно.

Да, решила Настя, такой наряд Кощей явно достал откуда-то из своих закромов. Каждый сантиметр длинного свободного платья из светло-бирюзовой парчи был расшит золотом, серебром и жемчугом. Вокруг шеи легло отороченное белоснежным мехом оплечье. За спину спадал бархатный плащ. Волосы были уложены в косы и покрыты почти прозрачной органзой с едва заметным кружевом, мягко стекающей в плащ и теряющейся в нем. А венчала наряд корона, украшенная черными сапфирами. По форме обработанные камни напоминали наконечники стрел и крепились похоже. И Настя подумала, что она совсем не подходит Василисе…

Но в этот момент в кабинет вошел Кощей, и корона Василисы перестала выглядеть не к месту. Захотелось склонить голову. Он был облачен в кафтан и штаны из расшитого золотом бордового атласа, а поверх надел широкую роскошную шубу на соболином меху: длиннополую, покрытую сверху терракотовым оксамитом – византийским бархатом, – с отложным воротником и двойными рукавами. Вторые свисали до земли. На голове Кощея тоже была корона – черная, изломанная, с шипами, как нельзя лучше говорящая, над каким миром он властвует.

Кощей подошел к Василисе.

Как же величественно и одновременно с этим гармонично смотрелись они вместе. Перед Настей больше не было ее подруги. Перед ней стояли царь и царица Нави. И дело было не только в нарядах. Все в их позах, осанке, лицах уверенно заявляло о данной им власти. Такому за один день не научишься… При этом совсем разные – как день и ночь, – Василиса с Кощеем за прошедшие годы все равно стали неуловимо похожи внешне, и, видя это, Настя признавала: у подруги в браке все хорошо.

Пятнадцать лет назад, когда Василиса сообщила ей, что вышла за Кощея замуж, Настя очень испугалась за нее. Решила: приворожил. Но Финист пожал плечами и сказал, что все нормально и лезть не стоит. Не то чтобы его слова до конца ее успокоили, но она не могла вспомнить случая, чтобы он оказался не прав, и решила наблюдать. Приворот так или иначе дал бы знать о себе. Привороженные быстро теряли самосознание и личность, и Настя ждала этих звоночков, ждала, когда Василиса не сможет говорить и думать ни о чем другом, кроме как о новоиспеченном муже. Но время шло, а подруга оставалась сама собой и, наоборот, становилась только веселее и увереннее в себе. И в какой-то момент Настя выдохнула. Если Василиса была счастлива в своем браке, то ее выбор – исключительно ее дело.

Дверь снова открылась, впуская последнего участника их небольшого отряда. Финист оделся просто: бархатные штаны и кафтан, сафьяновые сапоги. Подпоясался одним из вышитых Настей кушаков. Они решили особо не рисоваться: если что, проще будет отбиться.

– Ну наконец-то, – недовольно произнес Кощей. – Где тебя носит, она вот-вот откроет проход.

Сокол ничего не ответил ему.

– Настя, пойди сюда на минутку, – позвал он.

У Насти сердце екнуло. И она быстро вышла из кабинета, не обратив внимания на недовольный окрик Кощея.

В пустом коридоре Сокол закрыл дверь в кабинет, молча поймал ее за руку и притянул к себе, обнял.

– Ты меня пугаешь, – прошептала Настя.

– Это я так, – вздохнул он.

– Скажи мне, что все будет хорошо, – попросила она.

Сокол отстранил ее и погладил по щеке.

Ей не нравился его взгляд. Он смотрел на нее так, будто пытался запомнить.

– Настя, вот, возьми.

И он достал из кармана и протянул ей соколиное перышко.

– Просто на всякий случай, – сказал он, вложил перышко ей в ладонь и сам сжал ее пальцы на нем. – Ты знаешь, что делать.

Настя с трудом проглотила вставший в горле ком и кивнула.

О да, она знала, что делать. И муж найдет ее где угодно, если только будет свободен.

– Идем, – кивнул самому себе Финист.

А потом, вопреки своим словам, снова прижал к себе и поцеловал в лоб.

– Все будет хорошо, – улыбнулся он, только вот не добавил свое обычное: «Веришь мне?»

Но Настя кивнула, вдохнула напоследок поглубже родной запах и отстранилась. Убрала перо в потайной карман платья.

Они вернулись в кабинет вовремя: едва ли не через несколько секунд зеркало, к которому было приковано всеобщее внимание, осветилось изнутри ярким молочно-белым светом.

– Ну никак не может обойтись без спецэффектов, – проворчал Кощей, а потом подал Василисе руку. Она опустила свою ладонь на его, и они первыми, не задерживаясь, шагнули вперед. За ними устремился Баюн.

Перед тем как переступить через раму, Настя потянулась к руке мужа и тут же нашла ее, потому что за мгновение до этого он сам потянулся к ней. Они привычно переплели пальцы в замок, да так и шагнули в неизвестность.

* * *

Из Нави Кощей принес Василисе ворох платьев и украшений и заявил, что пусть официально это и не костюмированный бал, но без маскарада тут не обойтись. Василиса прекрасно понимала, что он прав. Кощей – царь и явиться к Лебеди должен как царь, как равный, и ей тоже надлежит вести себя соответствующе, но ей все равно было не по себе.

– Опыт у тебя есть, – сверкнул глазами Кощей. – И я в тебе не сомневаюсь.

И возложил ей на голову корону. При этом задержал на ней восторженный, едва ли не жадный взгляд, будто в короне она стала ему милее и краше. Василиса промолчала. Перед этим они уже успели повздорить. Демьян все-таки послушал ее и попросил своего будущего наставника показать ему Навь.

– Сестра надоумила? – спросил Кощей.

– Василиса Петровна, – бесхитростно ответил мальчик.

Кощей скрипнул зубами, но поделать ничего не смог. В отношениях между учеником и наставником существовали свои негласные правила, обязательные для всех. И в их число входило право ученика ознакомиться с условиями, в которых ему предстояло провести следующую пару десятков лет, если не больше. Договор на ученичество, как правило, предполагал, что учитель сам решает, когда закончить обучение.

К тому моменту Василиса уже поняла, что поспешила, пойдя к Демьяну. Нужно было предложить отвести мальчика в Навь самому Кощею, а не действовать за его спиной. Но когда речь заходила о навьем царстве, здравомыслие ее покидало. Теперь поздно было корить себя за необдуманный поступок – дело было сделано.

Однако неожиданно ее действия сыграли Кощею на руку. Демьяну все понравилось. Его привели в восторг и путешествие через зеркало, и замок, и даже вид из окон. Именно это он и сообщил изумленной и абсолютно не готовой к такому Василисе, стоило им вернуться.

– Довольна? – спросил Кощей, после того как зеркалом проводил мальчика домой.

– Нет, – вскинула подбородок Василиса.

– Что предложишь ему теперь? Осмотреть мою лабораторию в надежде, что его напугают ингредиенты для зелий? Тогда сразу заставь его почистить котел. Уверен, это быстрее возымеет нужный тебе эффект.

Василиса развернулась и вышла из кабинета. Ей не хотелось спорить. Через час они помирились, но осадок все равно остался.

И, шагая в освещенное молочно-белым светом зеркало, она больше думала не о том, что ее встретит по ту сторону, тем более Кощей уже успел успокоить ее по этому поводу, а о том, как быть теперь… Оставить все как есть? Или все же попытаться достучаться до мужа? Никак не получалось выбрать вариант, который показался бы ей верным. В любом случае кто-то нес потери. Кощей хотел отобрать у Демьяна его жизнь, но он же был прав: пока что никаких особо приятных перспектив у того не было.

Никто на них не напал. И вышли они именно там, где и планировали: в приемной палате. Не задерживаясь, Кощей повел ее вперед, чтобы освободить место для Баюна, который должен был выйти вслед за ними, и Василиса не удержалась, огляделась, стараясь особо не вертеть головой. Все здесь было куда богаче и пышнее, чем когда-то у них с Иваном. Важные гости прибывали через три огромных зеркала, обрамленных в золотые рамы, украшенные самоцветами, и попадали в зал, убранный для ужина. Полы были устланы коврами, расписной потолок подпирали резные столбы. Окна и двери, тянувшиеся вдоль восточной стены и ведущие на открытую галерею, стояли распахнутыми, и из них открывался вид на море, пылающее в закатном солнце. А по периметру палаты расположились богатыри. Огни многочисленных свечей отражались в их латах, и те сверкали, будто раскаленные.

Вдоль западной стены красовался длинный стол, уставленный яствами.

– Полоз, – шепнул Василисе Кощей. – Если подойдет, не смотри ему в глаза.

Василиса бросила на новоприбывшего гостя быстрый взгляд. Он только вышел из зеркала. В человеческом обличье Полоз представлял собой стройного высокого мужчину с тонкими, изящными чертами лица. Движения его были плавны, словно скольжение змеи в траве, и Василисе на миг показалось, что полы его длинного восточного халата из белоснежной парчи скрывают не ноги, а хвост. Бороды змей не носил, но волосы цвета спелого пшена были заплетены в косу аж до талии. А глаза у него были золотые. И кто взглянет в них, тот окажется в его власти. Кощей мог об этом не говорить, это в Тридевятом знали все. Что-то сверкнуло на тыльной стороне ладоней Полоза в отблеске свечей, Василиса пригляделась и поняла, что из-под широких рукавов виднелась чешуя. Она поспешно отвела глаза. И вовремя: в этот самый момент они с Кощеем дошли до Лебеди. Она стояла возле трона и приветствовала гостей. По правую руку от нее стоял Гвидон, а по бокам – пятеро их сыновей. Василиса знала, что помимо них есть еще три дочери. А чуть поодаль, за спиной Лебеди, возвышался дядька морских богатырей.

Василиса впервые видела Лебедь так близко. Разумеется, она знала, как та выглядит. Портреты царицы можно было встретить везде. Только в Конторе их было четыре: в кабинетах Баюна и Сокола, в читальном зале архива и у стойки администратора в общежитии. Но одно дело было смотреть на портрет, другое – наблюдать ее воочию. С расстояния в несколько шагов.

Кощей говорил, что Лебедь не человек, и сейчас Василиса была готова в это поверить. От нее веяло мощью. Но ее сила не подавляла, а, наоборот, вселяла желание действовать, тянуться вверх. Окрыляла. Лебедь была одета во все белое. Платье ее, лишенное всяческих украшений, было совсем простым. Но на голове царицы сияла корона в алмазах, самый крупный из которых был величиной с куриное яйцо. И сама Лебедь сияла. Ей не нужно было украшать себя. Она и так была здесь самой яркой, и затмить ее не смог бы никто. Но было бы безумием ревновать к такой красоте или желать ее. Казалось, Лебедь смотрит на нее из совсем другого мира. Вечно молодая и невероятно сильная.

А вот стоящий рядом с ней Гвидон был стар. Но старость обернулась для него не дряхлостью и немощью, а зрелостью, вызывавшей разве что уважение. Он держался прямо, седые волосы чуть ниже плеч были аккуратно уложены, борода подстрижена. В нем еще сохранялась молодецкая стать, руки его были крепки, а ум ясен и остер. Гвидон заведовал всей системой безопасности Управления, и Сокол всегда отзывался о нем исключительно с уважением. Гвидон стоял рядом со своей венценосной женой и вовсе не выглядел ниже или слабее ее. И вдруг напомнил Василисе ее дедушку: когда она была маленькой, тот частенько брал ее на колени. И смотрел так же такими же ярко-синими глазами: спокойно, мудро и по-доброму.

Долголетие Гвидона было загадкой для Василисы, да, впрочем, и для всех остальных. Он был человеком, но вот уже почти триста лет они с Лебедью состояли в браке, и вряд ли хоть кто-то знал, каким образом ей до сих пор удавалось продлять его жизнь.

Сыновья Лебеди и Гвидона лицом пошли в родителей. Только вот взгляды их были другие. Но Василиса не успела как следует присмотреться.

– Кощей Бессмертный со своею женою Василисою, – объявили их.

Василиса заставила себя выпрямить спину еще сильнее, хотя казалось, сильнее уже невозможно. Лебедь удостоила их кивком. Кощей кивнул в ответ. Василиса сделала легкий, совсем неглубокий поклон.

– Почетные гости, – улыбнулась царица, и эта улыбка отразилась в ее глазах. – Я счастлива, что вы удостоили нас своим присутствием.

– Был не менее счастлив получить приглашение, – ответил Кощей, и по его голосу невозможно было понять, что он действительно об этом думает.

– Мне показалось, что мы слишком давно не виделись. А ведь поддержание дружеских связей между нашими мирами есть залог мира и процветания.

И в этот момент кольцо с морионом на пальце у Василисы полыхнуло огнем. Она вздрогнула, но лицо сохранила. Кощей промедлил с ответом всего мгновение, и оставалось только надеяться, что этого не заметил никто, кроме нее.

– И я очень надеюсь, что так останется и дальше, – сказал он.

Снова кивнул и, не дожидаясь разрешения, отошел от трона, уводя Василису.

– Ты почувствовал? – шепнула она.

– Да. Ни на шаг от меня. Ничего не ешь и не пей, пока я не разрешу.

Опасность. Прямо сейчас она была в опасности. Или нет? Кольцо стремительно остывало, словно ошиблось и теперь пыталось эту ошибку скрыть.

Может, просто чья-то злая мысль? Но нет, кольцо реагировало либо на явную угрозу, либо на прямой умысел. На намерение.

Василиса окинула палату взглядом. С того момента, как они переступили раму зеркала, гостей прибавилось, их уже было под полсотни, а ведь есть еще и слуги, и богатыри… Нет, в такой толпе невозможно вычислить, кому это намерение могло принадлежать. Василиса снова взглянула на Лебедь. Сейчас перед ней стояли Сокол с Настасьей, оба склонились в глубоком поклоне. Царица улыбалась им тепло и с одобрением. С чего бы?

Следующим был Баюн. Он то и дело принимался играть когтями и тут же спохватывался и заставлял себя остановиться. И Василиса, много лет проработавшая с ним бок о бок, знала, что это значит. Он волновался и изо всех сил пытался это волнение скрыть.

– Минутку внимания! – вдруг звонко попросила Лебедь, и голос ее облетел весь зал. Разговоры смолкли, все гости как один обратили взгляды к трону. Царица сделала шаг вперед.

– Сегодня среди нас присутствует особый гость, – указала она на Баюна. – Сегодня своим посещением нам оказал честь руководитель Западно-Сибирского отделения по надзору за магией и магической миграцией. Много лет Баюн служил мне верой и правдой. При нем Западно-Сибирское отделение достигло небывалого расцвета. Однако все мы устаем, а преданность должна вознаграждаться. Что ж, любезный друг, я буду рада видеть тебя здесь, рядом с собой. Уже со следующей седмицы ты сможешь занять достойное место на Буяне.

Несколько секунд стояла тишина. Затем в зале раздались неуверенные хлопки, переросшие постепенно в бурные аплодисменты. Баюн согнулся в глубоком поклоне, что-то сказал – вероятно, слова благодарности. Лебедь довольно улыбнулась и махнула рукой, позволяя ему вернуться в зал. Он отошел, освобождая место следующему гостю.

Василиса сделала шаг к нему, но Кощей поймал ее за руку.

– Не сейчас.

– Но!..

– Василиса!

– Пожалуйста, – попросила она.

Он нехотя отпустил ее руку.

– Не отходи от него, пока я не подойду, – приказал он.

Она кивнула и, стараясь идти как можно более сдержанно, направилась к Баюну. Ее начальство стояло на открытой галерее и смотрело на заходящее солнце.

– В странном мы тут все положении, правда? – спросил Баюн, когда она подошла. – И ты моя царица, и она, и муж твой мой царь, хотя он вроде как мой подчиненный. А сегодня за стол сядем едва ли не как равные. Мы все забыли, кто мы есть на самом деле. А мне приятно было играть в эту игру и быть уверенным, что я один об этом помню и всех оставил с носом.

– Почему так? – спросила Василиса.

– Потому что не доложил ей о Марье, но до этого сделал все, чтобы жизнь на вверенной мне территории была спокойной. Лебедь умеет такое ценить, – вздохнул Баюн. – Не переживай сильно. Могло быть хуже. Она не тронет Сокола, а он не позволит развалиться всему, что мы с ним построили. А здесь я надолго не задержусь. Вернусь обратно в Навь. Там меня заждался мой столб. И ошейник, что навесили на меня в этом мире, я зарою под ним. Снова стану откусывать головы лазутчикам и продолжу собирать свою коллекцию оружия. Заходи как-нибудь – она у меня большая, устрою тебе экскурсию.

– Баюн!..

– Не нужно! – оборвал он. – Не смей меня жалеть. Я вот ни о чем не жалею. Мое почтение, царица.

И он пошел обратно в зал. Василиса должна была идти вслед за ним, но не посмела.

В этот момент Лебедь поприветствовала последнего гостя и обратила свое внимание к залу.

– Возрадуемся же, друзья, вознесем благодарности за урожай и достаток, воздадим почести тем, кто покинул нас, – и начнем праздновать, – разрешила она.

Заиграла музыка.

Лебедь сошла с помоста, и Василиса увидела, что она идет к Кощею. Возвращаться к мужу прямо сейчас явно не следовало. Присоединиться к Соколу и Насте? Она вгляделась в толпу, но не смогла их найти. Ладно, просто подождет здесь, в галерее. Тем более, кольцо молчит. Она снова повернулась к морю. Даже отсюда было слышно, как оно шумит. Воздух был влажным, ветерок обдувал лицо. Кричали чайки. Багряный шар солнца тонул на горизонте, окрашивая воду в цвета крови.

– Красивый вид, – вдруг раздался голос позади Василисы. – Что здесь, что там.

Она обернулась. Рядом с ней стоял мужчина, еще не пожилой, но уже близкий к этому. Темно-русые волосы с проседью были зачесаны назад, желтовато-карие глаза смотрели колюче, тонкие губы растянулись в улыбке. И одет он был в черный костюм, но не вычурный, как у Баюна, а вполне обыкновенный, словно пришел не на званый ужин, а в офис.

– Да, вид прекрасен, – согласилась Василиса из вежливости. – И царица, и гости подготовились на славу.

– Я не про прием, – усмехнулся мужчина. – Царица двух миров и царь Нави. Могли бы составить отличную пару, не правда ли?

Василиса снова взглянула в сторону мужа. Кощей в своем облачении напоминал об огне и мраке, Лебедь резко контрастировала ему, однако да, нельзя было не признать: смотрелись они отлично.

– Царица замужем, – холодно ответила Василиса. – А царь женат.

– Когда это кого останавливало? – усмехнулся ее неназванный собеседник. – Говорят, у них был бурный роман.

Роман?

– Кто говорит?

Мужчина негромко рассмеялся, провел пятерней по волосам, приглаживая их.

– Приятно общаться с умной женщиной. Позвольте представиться: Леший Вячеслав Павлович.

– Кощеева Василиса Петровна.

– О! Как неловко получилось… – смутился он. – Простите меня. Разумеется, я не то имел в виду, просто искал тему, чтобы завязать разговор. Как же я мог вас не узнать? Не зря говорят, что жена Кощея Бессмертного – очень красивая и мудрая женщина.

– Кто говорит? – снова повторила свой вопрос Василиса.

Вячеслав улыбнулся, но улыбка вышла напряженной.

– Смею надеяться, что в скором времени у нас с вами будет шанс познакомиться заново, и я смогу исправить свою оплошность.

Он поклонился ей и ушел, оставив гадкое ощущение.

У нее на голове была корона. Не узнал?

– Почему ты одна? – раздался сзади голос Кощея, и Василиса едва не подпрыгнула.

Да что же им всем так нравится подкрадываться к ней со спины?!

– Прости, – выдохнула она. – Кош, тебе о чем-нибудь говорит имя Леший Вячеслав Павлович?

– Правая рука Лебеди, – поморщился Кощей. – Та еще сволочь. Почему ты спрашиваешь?

– Да так… Что хотела от тебя Лебедь?

– Заверений, что я понимаю ситуацию.

– И?

– Выразил надежду, что она тоже ее понимает.

Василиса закатила глаза. Ох уж эти игры. Вот она точно уже ничего не понимала. Еще раз обвела взглядом зал и снова увидела Лешего. Он стоял рядом с Полозом у одной из колонн и что-то ему говорил. Удивительно, но, кажется, Полоз выглядел растерянным.

Очень захотелось узнать у Кощея, правда ли у него был роман с Лебедью. Но наверное, сейчас был не самый подходящий момент для подобных разговоров. Василиса коснулась подушечкой большого пальца кольца. Оно уже совсем остыло и больше не подавало сигналов тревоги. Мог ли ошибиться бездушный артефакт? В любом случае уходить сейчас было нельзя.

– И чего теперь нам ждать? – спросила она.

– Полагаю, что буря миновала, – ответил Кощей.

– Ты вступишься за Баюна?

– Нет.

– Но…

– Василиса. Нет.

Она покорно склонила голову. Она могла понять, почему «нет». Но принять это было сложнее.

– Пойдем, – позвал Кощей. – Все садятся за стол.

– Кош, – позвала Василиса. – Прости меня за Демьяна.

– Не лучшее место, чтобы…

– Кош…

Она заглянула ему в глаза, и Кощей ответил пристальным протяжным взглядом.

– Я понимаю, – наконец ответил он. – Но поверь мне, так будет лучше всем.

Просто довериться мужу. Сделать так, как он говорит. Настя вот часто поступала так. Но Сокол не был темным магом. И не предавал друзей, чтобы разобраться со своим прошлым… Но ему и не приходилось спасать жену от безумной бывшей.

«Я понятия не имею, на что на самом деле готова ради Финиста», – сказала ей Настя.

Один раз Василиса уже поступилась принципами ради них с Кощеем и знала, что поступила неправильно, однако это спасло им жизни.

Все было слишком запутанно.

– Идем, – снова позвал Кощей, предложив ей руку, и Василиса приняла ее.

Ужин прошел спокойно. Кольцо больше ни разу не обожгло и даже не потеплело, а значит, отравления можно было не бояться, хотя Кощей все равно на всякий случай проверил ее столовые приборы и незаметно зачаровал их. Текли разговоры. По традиции, предписанной в Тридевятом, мужчины и женщины должны были сидеть за разными столами или по разные его стороны, но Лебедь давно отошла от нее. Как и от многих других непреложных правил. Царице двух миров не был чужд новаторский дух. Так что, к огромному облегчению Василисы, справа от нее сидел Кощей, а место слева занял старичок-волхв, которому она, видимо, понравилась и который, слегка захмелев, осмелел, обратился к ней и далее развлекал неожиданно занятными рассказами, отвлекая от мыслей о Баюне. Однако она все равно ждала, когда все закончится. Платье было тяжелым, мешало дышать, корона давила на голову, грозя мигренью. К тому же Василиса давно отвыкла от подобных мероприятий, впрочем, она и раньше скорее тяготилась ими, нежели радовалась им. Одно дело сходить с Кощеем в ресторан, где они проводили время исключительно в компании друг друга, или собраться на чьем-то дне рождении в Конторе и совсем другое – несколько часов держать лицо перед сотней зрителей.

И поэтому, когда Лебедь наконец поблагодарила всех за вечер, Василиса чувствовала себя ужасно усталой, и оставалось только радоваться, что завтра воскресенье и не нужно идти на работу.

Мысли о работе немедленно повлекли за собой мысли о Баюне. Она поискала его среди тех, кто после ужина разбрелся по палате, общаясь, и увидела недалеко от одного из зеркал. Видимо, ему тоже не терпелось вернуться назад.

Внезапно пролился свет, вслед за этим раздался общий вздох, и прошлась волной по зале тишина. Василиса заозиралась, пытаясь понять, что происходит. На другом конце палаты стояли Полоз, Настя и Сокол. И последний отчего-то совсем некстати вспомнил, что он боевой маг.

Кощей присвистнул.

– Не ожидал, – протянул он.

В этот момент Василиса поняла, что никогда раньше не видела Финиста в действии. В обеих его руках сияло по пульсару – яркие, словно солнце, и большие, больше ладони, куда больше, чем те, что обычно творили и вообще могли сотворить боевые маги. Пульсары залили пространство вокруг светом, и Полоз все-таки сделал шаг назад. В отличие от Насти, которая, наоборот, стояла совсем рядом с мужем, едва ли не прижавшись грудью к его груди, не боясь обжечься, и что-то отчаянно шептала, явно пытаясь достучаться до него.

Но в наступившей тишине раздались легкие хлопки, и все повернули головы уже в их сторону. Хлопала Лебедь.

– Сейчас мы наблюдали демонстрацию силы от главы Отдела магической безопасности Западно-Сибирского отделения, – совершенно спокойно произнесла она. – Впечатляюще, правда? И как прекрасно, когда такая сила принадлежит тому, кто точно знает, на чьей он стороне. А иначе могли бы мы спать спокойно?

Финист погасил пульсары. Настина рука, до этого сжимавшая плечо мужа, безвольно упала. Сокол отступил от нее и склонился в глубоком поклоне.

– Благодарю, моя царица, – ответил он громко, только вот голос был странный, словно ему было тяжело говорить.

Но Лебедь удовлетворенно кивнула и отвернулась, будто не произошло ничего заслуживающего ее внимания. Настя взяла мужа за руку и повела в сторону, за колонны. Василиса снова взглянула на царицу, но та уже беседовала с кем-то из гостей. Зато Гвидон очень внимательно смотрел в спину уходящего Сокола.

* * *

Кабинет Баюна распахнул им свои объятия и принял в них, когда они шагнули из зазеркалья. Мирт на подоконнике встрепенулся, просыпаясь, когда тяжелые шаги начальника, замыкавшего их группу в проходе по зеркальной тропе, нарушили предрассветную тишину. Сокол с Настей шли посередине. Вид у Сокола до сих пор был малость безумный.

– И какого Горыныча это было?! – едва ли не прошипел Кощей, когда зеркальный проход закрылся. – И где была твоя силища, когда мы сражались с Марьей?

– Это я на эмоциях, – выдохнул Финист и тяжело сглотнул, вздохнул глубоко.

Настя стиснула руку мужа, открыла рот, видимо, желая сказать, что сейчас не лучший момент устраивать допрос, но Кощей продолжил, не дав себя перебить.

– И что тебя так взволновало? – зло прищурился он, делая шаг вперед.

– Да он прямым текстом позвал Настю к себе в постель! – снова взорвался Сокол. – А потом еще и заявил, что отказа не примет, и все это при мне!

– Финист, пожалуйста! – воскликнула Настя. – Это была провокация чистой воды!

– Да понял уже! – выкрикнул Финист и со всей силы ударил кулаком по стене.

Кладку промяло на сантиметр, и во все стороны брызнуло кирпичное крошево. Тяжело дыша, Сокол стряхнул его с руки.

– Успокойся, – потребовала Настя на этот раз твердо и тихо. – Сделанного не воротишь. Вопрос в том, зачем ему это понадобилось и что будет дальше. Но сейчас мы здесь, и мы свободны, удовлетворимся этим.

Она поймала взгляд мужа и удерживала до тех пор, пока его дыхание не выровнялось. Тогда Финист отвел глаза, взглянул на рассеченные о стену костяшки и направил силу в ладонь, исцеляя порезы. Подобные мелочи боевые маги лечили на раз-два.

– Узнаете в ближайшее время, – вздохнул Баюн, который, что удивительно, до этого молчал и даже не стал высказываться по поводу порчи казенного имущества. Он выглядел понуро, и казалось, что даже насыщенный черный цвет его костюма померк. – Идите по домам. И если захотите попрощаться, приходите завтра к ужину. Может быть, вы согласитесь оказать мне честь и разделить со мной последнюю трапезу здесь.