Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 285 (всего у книги 348 страниц)

Юрий покивал.

– Как ты меня нашел?

– Это долгая история.

– Что ж… А я ведь знаю, когда Кира забеременела, – задумчиво сказал он, наверное, больше себе, чем ему. – Она приходила ко мне потом еще раз, через четыре года, но я уже был женат. Мы поговорили, и больше я ее не видел. Быть может, она хотела сказать мне, но передумала… Я всё еще женат, у меня двое детей, и я не уверен, что сейчас готов рассказать им о тебе.

– Я всё понимаю, – снова быстро согласился Демьян и, к своему удивлению, не испытал даже легкого расстройства. – Завтра я возвращаюсь домой, и если вы не захотите, то больше никогда обо мне не услышите.

– Я этого не сказал, – нахмурился мужчина. – Ты есть хочешь?

– Нет.

– Тогда чай или кофе?

– Я бы не отказался от чая.

– Хорошо. Посиди здесь.

Юрий ушел. Игуана проснулась и лениво зашевелилась на ветке. Демьян сидел на диване, смотрел на нее и ощущал себя совершенно чуждым этому месту. Внезапно подумалось: а если бы не было никакого проклятья и мама вышла бы за Юрия, то у него была бы другая семья, и он вырос бы в этой квартире с ящерицей, а не в доме с собаками…

И неожиданно остро захотелось к настоящим родителям, к маме на кухню, чтобы она поила его чаем с собственной выпечкой и смеялась над его рассказами. А Клайд лежал возле ног. Рядом бы сидела Юля, а из гостиной бы слышался смех девочек, плетущих косички Бонни. И чтобы хлопнула дверь, и Злата на весь дом оповестила о своем прибытии. А потом бы из кабинета спустился отец, сидел бы с ними, молча слушал и улыбался.

Зачем он сюда пришел? Что хотел здесь найти?

Юрий вернулся в гостиную с двумя кружками и вазочкой с печеньем, поставил их на столик, потом достал из серванта тоненький альбом, открыл его и показал Демьяну на общее фото.

– Это выпускной альбом нашего курса, – пояснил он. – Вот Кира. Она была удивительной. Самой яркой. Обладала невероятной харизмой. Когда она заходила в аудиторию, все поворачивали к ней головы. Да, мне есть что о ней рассказать…

Через три часа Демьян вышел на улицу. Посмотрел на голубое чистое небо. И подумал, что жизнь устроена удивительным образом. Ее можно прожить сотней разных способов, и никто заранее не знает, какой лучше, а какой хуже, но смысл, должно быть, в том, чтобы не метаться в поисках лучшего и не сетовать, а довериться ей и учиться принимать то, что она дает. Впрочем, это вовсе не значит, что можно сидеть сложа руки. Такого жизнь тоже не прощает. Она направляет, но идти придется самому. И, наверное, он всё сделал правильно, раз нынче каждый день легко находил повод улыбнуться и быть счастливым.

И Демьян поехал не в гостиницу, а обратно в аэропорт и не иначе как по волшебству сумел поменять билеты с завтрашнего дня на сегодняшний. Ведь ему еще нужно было успеть попасть в детский магазин и купить там куклу с непроизносимым названием. А потом спасти Чуму от очередного лечения. В конце концов, после появления в их жизни детей они с ней наконец окончательно подружились, а друга бросать в беде нельзя.

И еще десять лет спустя

По детской площадке в городском парке бегал мальчик лет восьми. Он был худой, тонкий, но жилистый и очень подвижный. Судя по всему, сейчас он возглавлял какое-то наступление: махал длинными руками и кричал, и ватага из шести ребят подчинялась ему – то ли потому, что не могла пойти против такого энтузиазма, то ли потому, что и впрямь признала главным. Совсем светлые, выгоревшие добела за лето короткие волосы его взмокли и стояли торчком, будто иголки у ежика. Порой, глядя на племянника, Яков никак не мог отделаться от ощущения, что смотрит на брата в детстве. Всего и отличий-то было, что темно-карие глаза, но с такого расстояния их было не разглядеть, и ничто не отвлекало.

Сам Клим сидел на лавочке, укрытой тенью раскидистой черемухи, и что-то читал. Но стоило Яше приблизиться к нему на расстояние шагов двадцати, как брат убрал книгу, снял с носа очки и уже тогда поднял на него глаза. И никаких сигарет: курить брат окончательно бросил, как только узнал, что у него будет ребенок. За прошедшие годы Клим вообще очень сильно изменился. Стал сдержаннее и спокойнее. Профессии боевого мага в результате предпочел следственный отдел. И, судя по всему, всё-таки нашел свое место в этой жизни и больше уже не страдал от ощущения, что что-то с ним не так и где-то он не справляется.

– Привет, – поздоровался Яков и крепко, с удовольствием пожал протянутую руку, потом сел рядом. – Как дела?

– Потихоньку, – отозвался Клим. – Рад тебя видеть. Ты надолго вылез из своей берлоги?

Яков улыбнулся. Берлогой Клим называл его мастерскую. Восемь лет назад Яков наконец-то обзавелся таковой и нашел в ней спасение от суеты окружающего мира. Там он мог позволить себе ни на что не отвлекаться и думать только о работе. И немного о Злате, карандашный портрет которой висел над его столом. Втайне Яша очень гордился тем, что помещение под мастерскую он купил на собственные деньги, вырученные от продажи прав на производство по нескольким своим патентам.

То, что царило в мастерской, Злата называла творческим беспорядком. Яков с ней не соглашался: всё лежало на своих местах, но разрешить их спор было некому – кроме нее, Яша никого больше туда не пускал. В святая святых Клим побывал всего один раз, тогда же споткнулся о ящик с запчастями, обозвал его мусором и навсегда потерял эту привилегию.

Если Яков царствовал в мастерской, то Злата в полной мере распоряжалась их домом. Он не сопротивлялся, ее подход ему нравился. Его друзья и коллеги, приходящие порой к ним в гости, частенько замирали перед выставкой Яшиных рисунков, в которую Злата превратила стены квартиры. А сам Яков больше всего ценил ее портрет, нарисованный далеким летним днем в березовом парке при Конторе и ныне стоящий на каминной полке рядом с фотографиями их родных. Денно и нощно его охранял маленький механический щенок. В спальне у них жил волшебный фонарь, и Злата любила включать его по вечерам.

Якову нравилась его жизнь. Он складывал ее по кирпичику, и каждый кирпичик был ценен и незаменим. Каждый день Яша благодарил богов за простую истину, открывшуюся ему пятнадцать лет назад в тронном зале Кощеева замка: человеку для счастья мало только работы, или только любви, или только друзей. Много лет назад его преподаватель посоветовал ему расставить приоритеты. Послушайся Яша его тогда, и лишился бы Златы, проснулся бы однажды и понял: в зачетке одни пятерки, но теперь они, а не он определяют его путь и больше не дарят радости. Да, приоритеты важны, но куда важнее оказалось соблюсти баланс. Разумеется, это не было так просто, как могло прозвучать на словах, но точно того стоило. И как смешно нынче Яше было вспоминать, что он расстраивался из-за какой-то четверки. Жизнь оказалась куда многограннее, чем система баллов в университете. А Злата верила в него, когда он сам в себя не верил, и в ее глазах любая его ошибка превращалась всего лишь в ступеньку к цели. Она наложила заговор на его кружку, и та сама собой наполнялась горячим чаем, стоило сделать последний глоток и поставить ее на стол. А еще она до сих пор исправно делала ему массаж по вечерам… Но эта их традиция была слишком интимной, чтобы вспоминать о ней на людях.

Злата как была, так и осталась для него ярким, согревающим пламенем, и Яков за все эти годы ни разу не подумал о том, что мог бы чем-то его заменить.

Сама же Злата часто говорила, что без мужа давно бы превратилась в нечто злое, холодное и расчетливое, а он заставляет ее раз за разом вспоминать, какой она хочет и может быть, и верить, что она способна на это, и, выходит, ему обязаны все три мира.

– Не то чтобы я вылез сильно надолго, – наконец ответил брату Яков, поймав себя на том, что задумался. – Появилась одна идея, я сумел протолкнуть ее на Буяне, выбил грант, и теперь у меня есть возможность над ней поработать… И знаешь, если всё выйдет, мы с тобой наконец сможем сделать нашему отцу стоящий подарок.

– О как! Я уже хочу это увидеть.

– Пусть сначала получится.

– Всё у тебя получится. У тебя всегда всё получается. Я до сих пор поражаюсь, что после всего наша царица продолжает с тобой работать.

– Твоя царица, – поправил его Яков. – И ничего такого не случилось.

– Злата выкупила тебя…

– Она выкупила не меня, а инженера в моем лице, – поморщился Яков. – Работать на Тридевятый в обход Буяна у меня всё равно не выйдет, так что я не вижу смысла ссориться. И мне, и Лебеди выгодно наше взаимное сотрудничество.

– Но иметь тебя в качестве своего работника и просто присваивать себе твои изобретения ей было бы еще выгоднее, чем теперь платить тебе за них, да еще и договариваться с тобой на твоих условиях. Ты уже тогда подавал огромные надежды, и всем было понятно, что она многое теряет. Злата так и не рассказала, что именно отдала за тебя?

Яша поджал губы.

– Нет. Я знаю, что это что-то из артехранилища в Нави. Но что конкретно – не в курсе.

– Не хочет, чтобы ты чувствовал себя обязанным?

– Клим, столько лет прошло. Чего ты теперь мутишь эту воду?

– Извини. Просто думаю иногда, как забавно сложилась твоя жизнь…

– Лучше думай о себе. Ты вообще отец-одиночка.

– Что за глупость? У Максима есть мать.

– И когда вы в последний раз ее видели?

– Позавчера вечером.

– Я ж не про видеосвязь.

Клим легко пожал плечами.

– Полтора месяца назад. Но лето – время практики у студентов и полевых работ, и не надо ее в этом обвинять. Тем более в этом учебном году Женя планирует наконец защитить докторскую. Столько лет подготовки. Только с темой сколько проблем было…

– Ты уже рассказывал.

– Ну да… В общем, она закончит работу через тринадцать дней, потом полетит к отцу на пару недель. И мы с Максимом к нему слетаем, у меня там как раз отпуск, а Савелий Афанасьевич уже давно жалуется, что соскучился по внуку. Давно бы переехал с женой сюда, но он уперся и ни в какую. Какая-то там у него секретная работа в хранилищах Эрмитажа, и он не может ее никому передать. Впрочем, положа руку на сердце, я его понимаю. В общем, там и встретимся, и вернемся все вместе к сентябрю. И вообще, Злата тоже порой пропадает в Нави.

– По моим ощущениям, я вижу ее чаще, чем ты Женю. А ведь у вас сын…

– У Максима есть я. А у нас с Женей уговор был простой. Она не делает аборт, а я ращу ребенка. Это ведь был отчасти мой косяк. Зато теперь я знаю, что даже косяки у меня выходят преотличные.

И Клим довольно улыбнулся, глядя на сына.

– Всё равно это странно.

– Не страннее, чем у вас со Златой. А вы женаты. А мы с Женей друзья.

– Вы тоже женаты.

– С каких пор бумажка определяет отношения?

– Вы живете вместе.

– Нам так удобнее.

– Ты кольцо носишь.

– С ним спокойнее и вопросов меньше.

– И всё равно не понимаю, почему вы не сойдетесь окончательно?

– Потому что друзья из нас вышли лучше, чем любовники и супруги. И нас всё устраивает. Всё давно продумано и распределено. И честно говоря, ты не обязан этого понимать. И, наверное, даже принимать. Просто оставь это нам.

– Ладно. Как скажешь.

– И хватит думать, что я тут страдаю. Ничего подобного. Знаешь, Савелий Афанасьевич как-то раз сказал мне, что Женя была большой ошибкой, но при этом он не знает, как бы без нее жил. Вот и я так же. Может, где-то я и ошибся, только не хочу даже представлять жизнь без Макса и Жени. А если меня действительно что и заботит, то это следующий учебный год. В первом классе я еще как-то брал нашу учительницу харизмой, но в мае на последнее родительское собрание пошла Женя, и я до сих пор не понимаю, какое помутнение на меня нашло, что я ее туда отпустил. У Жени свое мнение о том, как должно быть устроено школьное образование, и она не преминула им поделиться. В общем, после школы мне даже проверки с Буяна нипочем, и то, что наша мама – доцент кафедры и без пяти минут доктор наук, мне не очень-то помогает. Так что если очень хочешь поиграть в спасателя, то можешь пару раз сделать с моим ребенком домашнее задание.

– Я не верю, что всё так страшно. Всего лишь второй класс…

– Я припомню тебе это, когда вы со Златой всё-таки на кого-нибудь решитесь.

Яша вздохнул и оглядел бегающих по площадке детей. При этом на лице его появилось такое выражение…

– Серьезно? – приподнял брови Клим, решая, начать ликовать сейчас или сначала собрать достаточно доказательств.

– Может быть, – расплывчато ответил Яков. – Мы… кхм… работаем над этим.

И слегка порозовел. Клим не удержался и противно захихикал. Яша качнулся в его сторону и ударил плечом, потом резко посерьезнел.

– Родить-то дело нехитрое, – нахмурился он. – Только ведь потом надо и растить, и воспитывать… Я работаю и пропадаю то в мастерской, то на Буяне. Злата тоже не то чтобы очень свободна. И мы вроде бы всё обговорили и решили, но… Нужно будет полностью перестроить нашу жизнь. В общем, малость страшно.

Клим хмыкнул.

– Это хорошо, что страшно. Это значит, что вы в полной мере осознаете, на что идете, а не просто поддались спонтанному желанию. Но вообще подождите бояться до школы, потому что там вам понадобятся все имеющиеся в запасе нервные клетки.

Яша в притворном ужасе округлил глаза, и в этот раз уже Клим толкнул его плечом.

– Только не говори, что она тебя заставила. Скрутила и… Яков, если тебе нужна помощь, в следующий раз надень зеленую рубашку!

Яша сжал губы в тщетной попытке справиться со смехом. Клим, конечно, шутил, но они оба знали, что как раз Злата на такое способна.

– Да нет, конечно, – проговорил Яша сквозь слезы. – Хотя всё получилось и впрямь немного спонтанно. Мы проснулись утром, лежали в тишине, и вдруг Злата сказала: представляешь, сейчас бы к нам кто-нибудь прибежал… Я… Честно говоря, я уже до этого думал о ребенке, но… А тут Злата сама. Я спросил, насколько она серьезна. И внезапно выяснилось, что она тоже какое-то время об этом думает и тоже боится мне сказать. Ну и вот… Боги, будто я не знаю, что последнее, чего ждут дети по утрам, – это когда ты сам проснешься. И всё же…

– Ощущаешь, что недостает чего-то важного, да? – серьезно спросил Клим.

– Да, – так же серьезно ответил Яков.

Клим понимающе кивнул, проследил взглядом за Максом, который, судя по скорости передвижения, изображал метеор.

– Не бойся, семья большая, не пропадет ваш малыш, а если порой и будет тяжело, то оно того стоит. И даже если он вырастет между коробкой с запчастями и троном Нави… Хм, я уже хочу увидеть, что из этого получится.

– Клим.

– Не сердись. Лучше пошли к нам. Можем поужинать вместе.

– Нет, скоро уеду. Сегодня семейный ужин у Кощеевых. Во-первых, его нельзя пропускать, а во-вторых, моя теща отменно готовит. Грех опоздать к столу.

– А ты катишь бочку на Женю. В те периоды, когда она уже дома и еще не ушла с головой в работу, у нас с Максом пир каждый день. А когда Женя уезжает, Макс радуется, потому что можно снова безнаказанно есть пельмени и пиццу.

– Раз в год Злата пытается меня накормить, – вздрогнул Яков. – В последний раз это был омлет. Пусть уж лучше сидит на троне – все целее будут.

Клим рассмеялся. Смеялся он задорно и искренне, беззаботно, совсем как в детстве, и Яков на несколько мгновений позволил себе прикрыть глаза и представить, что они с братом снова маленькие и бегают по полю, забыв в игре обо всем…

Что-то тяжелое врезалось ему в грудь, навалилось и вдавило в спинку лавочки.

– Дядя Яша! – завопил Максим.

– Привет, Макс, – ответил Яков, с трудом переведя дыхание. – Ух, как ты вырос! Скоро догонишь отца!

– А папа говорит, что я для этого ем недостаточно каши по утрам. Дядя Яша, а что ты мне принес?

Яков улыбнулся, потом открыл небольшую спортивную сумку, с которой пришел, и достал из нее деревянный ларчик. Аккуратно снял крышку. Внутри обнаружилась модель дирижабля в локоть длиной. Глаза у Макса загорелись.

– Такого точно ни у кого нет, – пообещал Яков. – Он взлетает на три метра от земли. Для этого нужно нагреть газ внутри шара. Папа тебе поможет, – и добавил, увидев взгляд Клима: – Я всё предусмотрел, ничего не взорвется.

– Я покажу всем? – в волнении спросил Максим.

– Конечно.

Максим схватил ларчик и побежал, потом опомнился, вернулся и смущенно добавил:

– Дядя Яша, спасибо большое.

Клим рядом вздохнул и покачал головой.

– Не за что, – улыбнулся Яков. – Беги. Потом расскажешь мне, что именно они говорили.

– Художнику нужны восторженные зрители, – протянул Клим.

– Художнику хочется, чтобы созданное им жило, – ответил Яков.

Подул теплый южный ветер, и черемуха над их головой зашумела листьями. Максим на площадке показывал остальным новую игрушку. И много поколений его предков взирало на него из глубин времен и улыбалось. Жизнь брала свое, уходила в землю корнями и прорастала новыми листьями, и ничто не могло ее остановить.

* * *

Родительский сад радовал буйством цвета. Нежно-розовые лепестки эхинацеи, темно-синие чашечки вербены, бордовые юбочки гвоздики с нарядной светлой каймой, флоксы: сиреневые, белые и красные, будто пламя. Бархатцы и васильки, лилии, гиацинты, нарциссы… Теплый южный ветерок перемешивал пряные ароматы сада, их смесь наполняла легкие, разливалась по телу, расслабляя и его, и ум, и дух. Мыслилось вяло, сонно, и было так хорошо оттого, что никуда не нужно торопиться и можно длить и длить эти ощущения.

Злата с Кощеем сидели в креслах под дубом и пили кофе. Дуб этот Кощей посадил четырнадцать лет назад в честь рождения первой дочери Демьяна. Тогда это был маленький саженец, а теперь он вымахал, разросся, как разрослась за эти годы их семья. Рядом на траве разлеглись, грея седые спины под солнечными лучами, Бонни с Клайдом. В честь лета и хорошей погоды ужин нынче решили устроить в саду. Все уже были в сборе и ждали только Якова, обещавшего прийти к установленному времени. Дети Демьяна – Оксана, Никита и Наташа – прыгали на батуте, сам Демьян сидел с мамой на садовых качелях и негромко с ней о чем-то беседовал. Юля то ли просто отдыхала, то ли и впрямь дремала на шезлонге.

– Как у тебя дела? – спросил Кощей.

– Замечательно, – разморенно отозвалась Злата. Она сидела, запрокинув голову и подставив лицо солнцу, блаженно зажмурившись и улыбаясь. – Я дома, пью сваренный тобою кофе, скоро сяду за накрытый мамой стол – как они еще могут быть?

– Я не об этом.

– Ты уверен, что в такой прекрасный вечер хочешь говорить о политике? – с досадой поморщилась она.

– Я хочу говорить о том, о чем захочешь ты. Но я жду, а ты всё молчишь. Ничего мне не рассказываешь. А может быть, на старости лет у меня появилась потребность с кем-нибудь посекретничать?.. Или даже посплетничать. Как дела у вас с Яшей?

– Прекрасно, – мурлыкнула Злата и снова улыбнулась. – Яша получил грант на разработку чего-то сверхсекретного. С одной стороны, это означает, что теперь он засядет в своей мастерской и его будет оттуда не дозваться.

– А если дозваться нужно?

– О, на этот случай там есть зеркало. Я этим способом не злоупотребляю и, возможно, поэтому если появляюсь так, то Яша всегда находит для меня время.

– Понятно. А что с другой стороны?

– А с другой стороны, я всё равно собиралась сосредоточиться на южной границе, а на это потребуется время… Тем более Яша не говорит, что именно будет делать, но обещал, что я увижу это первая и мне понравится. А он редко дает такие обещания. Я крайне заинтригована.

– И ты не догадываешься, что это может быть?

Злата засмеялась.

– У Яши есть привычка: прежде чем поток его сознания оформится в конкретную идею, он рисует на всем, до чего может дотянуться.

– И что же он рисовал в этот раз?

– Крылья.

– Крылья?

– Да.

– Соколовская кровь не вытравляема.

– Разве это плохо?

– Конечно, нет, но учти это, когда вы всё же задумаетесь о детях.

– Папа…

– Я сказал: когда. С другой стороны, твой муж – человек, и у него не так много времени.

– Я думаю позвать его в Круг, – тихо сказала Злата. Приоткрыла один глаз и глянула на отца из-под ресниц.

– А говоришь, нечего рассказать, – укоризненно покачал головой Кощей. – Ты уверена? Это на всю жизнь, Злата. А ты даже фамилию его после замужества брать отказалась.

Злата хмыкнула.

– Потому что Соколова на троне Нави – это слишком для всех трех миров. Что же касается твоего вопроса… А разве пятнадцать лет вместе – это мало? Полагаю, за такой срок уже можно понять, ошибся ты в своем выборе или нет.

– А если однажды ваши пути разойдутся? Если ты встретишь другого?

– Боги, как ты сам решился встать с мамой в Круг?

Кощей откинулся на спинку своего кресла.

– Так уж случилось, что я в полной мере познал, что для меня значит быть не с ней. Я не против того, чтобы ты сделала это, Злата, просто прошу тебя хорошо подумать.

– И я подумала, – прошептала она и положила руку на живот, но Кощей то ли не заметил этого жеста, то ли не сумел его верно истолковать. – Поверь мне, я подумала очень хорошо, – продолжила Злата. – Знаешь… Впрочем, разумеется, ты знаешь. Я не хочу тратить время на страх его потерять… Где бы и сколько бы я ни пропадала, я хочу знать, что есть место, где он меня ждет. Это знание греет и не дает забыться.

Кощей покивал. Дотянулся до нее и сжал ее ладонь.

– Спасибо, что волнуешься за меня, – улыбнулась Злата.

– Всегда буду волноваться. – Он помолчал немного, потом словно невзначай поинтересовался: – Так что нового в Тридевятом? Как прошли переговоры с князем Велеславом?

– Папа… – Злата закатила глаза и засмеялась, а потом одним глотком допила свой кофе. – Ты неисправим. Выдохни же наконец, я прекрасно справляюсь. И всё прошло отлично. Мы достигли договоренностей по всем вопросам и остались довольны друг другом.

– А что тот самый сыночек Лебеди, имя которого я всё время забываю? Он так и не оставил попыток жениться на тебе?

– Я работаю над этим, – поморщилась Злата. – Главное – закончить до того, как над этим решит поработать Яков. Мой муж – самый добрый и терпеливый человек из всех, кого я знаю, но терпение именно таких людей опаснее всего испытывать, ты не находишь? – И она посмотрела на маму.

– Да, есть такой момент, – согласился Кощей. – А что не так с южной границей?

– Папа…

Но она не успела продолжить, потому что сбоку от их дома показался Яков. Он обвел взглядом дворик, увидел Злату, широко улыбнулся ей и махнул рукой. Она улыбнулась и махнула в ответ, ощутив, как внутри от его появления разливается волна тепла куда более ощутимого, чем от солнца. О, она была в нем уверена, и эта уверенность подкрепляла любовь к нему, а вовсе не наоборот.

Злата поставила свою чашку на стол, потянулась к отцу и обняла его.

– Я люблю тебя, – шепнула Злата, на миг прижавшись к нему покрепче. – Если ты правда хочешь поговорить о границе, обсудим это после ужина. Возможно, мне и впрямь не будет лишним твой совет. По разным вопросам.

А потом встала с кресла и пошла босыми ногами по аккуратно подстриженной траве. Злата шла к мужу, и там, где она ступала, распускались цветы.