Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 221 (всего у книги 348 страниц)

– Свои! – рявкнул Кощей так, что Василиса подпрыгнула на стуле и едва не вылила на себя оставшийся кофе.

Пес кинул на него неодобрительный взгляд: сам вижу, что свои, – подошел ближе, понюхал еще немного и улегся у ее ног.

– Не бойся, – попросил Кощей, и в лице его что-то дрогнуло. – Он запомнит тебя и не тронет больше. Он просто… старый. И глуховатый. Вот и приходится кричать.

«Волнуется, – поняла Василиса. – Он волнуется за пса». Это открытие удивило ее. Ей всегда казалось, что Кощею чужда забота о других. С другой стороны, сегодня он спас ей жизнь, причем во второй раз, и снова уберег от гнева начальства.

Пес мотнул головой, поднял на нее огромные карие глаза.

– И ничего страшного, правда, – ласково прошептала Василиса, аккуратно сползая со стула на пол и усаживаясь рядом с собакой, стараясь не потревожить раненую руку и жалея, что пострадала именно правая – левой не так удобно гладить. Но пес уже с удовольствием устроил голову у нее на коленях и прикрыл веки.

– Как его зовут? – спросила Василиса, проводя ладонью по длинной шерсти.

– Марло, – ответил Кощей. Он внимательно наблюдал за ними, словно боялся, что то ли собака причинит ей вред, то ли она собаке. – У него бессонница, вот и бродит по дому. Ему недолго осталось, – вдруг добавил он. – Наверное, придется усыплять, ему все тяжелее и тяжелее с каждым днем, а сердце сильное.

Пес, словно поняв, о чем говорит хозяин, завозился у Василисы на коленях, бросил на нее печальный взгляд. Василиса ощутила, как выступили слезы. Она забыла о своей руке, грудь сдавило от осознания полной беспомощности и невозможности сделать хоть что-то для этого существа. Животные и птицы всегда были ей ближе людей.

– Ну что за глупости, – прошептала Василиса, изо всех сил стараясь не заплакать. Она уже не думала о Кощее, но не хотела показывать свои слезы Марло, не хотела, чтобы он понял. Наклонилась к псу, обнимая, зарываясь пальцами в шерсть, зашептала певуче, словно заговор читала. – Ты обязательно поживешь еще немного, правда? И будешь чувствовать себя хорошо. А когда придет время, ты просто уснешь и во сне отправишься в лучший мир. И тебе не будет ни больно, ни страшно. Я обещаю.

Василиса все пела-приговаривала, пока Марло снова не завозился, задев больную руку. Она попыталась отодвинуться, тогда пес уверенно поднялся, лизнул ее в лицо, твердой походкой дошел до Кощея, боднулся головой ему в ладонь, а потом ушел в угол, лег там и почти тут же уснул.

Василиса все так же сидела на полу и смотрела на собаку.

– Вставай, – сказал Кощей, который все это время молчал. – Пол холодный.

– Да, прохладный, – кивнула она и ощутила себя ужасно усталой и разбитой, но отчего-то счастливой.

Она вернулась за стол и сделала большой глоток, радуясь, что кофе не успел остыть. Знобить начало с удвоенной силой, но Василиса списала это на вернувшуюся ноющую боль во внезапно оттаявшей руке.

– Что мне писать в отчете? – спросила она.

Кощей деревянно пожал плечами, и ей в очередной раз показалось, что смотрит он на нее больно странно.

– Правду, – ответил он. – Пришли на место. Обнаружили химеру. Я ее ликвидировал, обратив в камень. Хозяйка создания была пьяна. Вызвали Сокола. Требуется разбирательство.

– А это правда?

– А разве я хоть где-то соврал?

Василиса покачала головой. Препираться все равно не хотелось, клонило в сон. И возможно, было что-то удобное в том, что Кощей дал ей готовое решение, которым она могла воспользоваться. Все же с ним было удивительно легко работать.

Кстати, об этом.

– Баюн сказал, ты не хочешь, чтобы я и дальше ходила с тобой на выезды, – немного обиженно сообщила она.

– Я решил, что после нашей ссоры это было бы неуместно. А ты считаешь иначе?

– Не знаю, – не стала врать Василиса. – Мне нравилось с тобой работать, пока…

И резко замолчала, не закончив.

– Пока что? – вкрадчиво переспросил Кощей. – Пока ты почему-то не решила, что я собираюсь изнасиловать тебя? С чего тебе вообще в голову пришла эта мысль? Я дал тебе повод так думать?

Василиса покачала головой и попыталась спрятаться за чашкой. Почувствовала, как предательски заалели щеки.

– Тогда почему? – надавил Кощей.

Выдавать Настасью было нельзя.

– Я просто подумала, – едва слышно ответила она, – что тебя тогда мог очень обидеть мой отказ. Так сильно, что ты мог захотеть отомстить.

Кощей молчал, Василиса решилась и посмотрела на него. Встретилась с усталым взглядом зеленых глаз.

– Ты допила? – спросил он.

Она кивнула.

– Давай чашку, помою. И поехали, отвезу тебя в Контору.

Они ехали в абсолютном молчании. Обнаружив, что Василисин пуховик перепачкан кровью и слюнями химеры, Кощей одолжил ей свой, и в нем было тепло и мягко. Убаюканная ровным ходом машины и темнотой за окном, Василиса задремала. Проснулась, когда машина уже остановилась. Кощей сидел рядом, не собираясь ее будить, и было непонятно, сколько они так уже стоят.

Василиса завозилась, зевнула, садясь ровно. Надо было что-то сказать.

– Спасибо еще раз, – нашлась она. – Что прилетел за мной. И спас. И что моя рука все еще при мне.

Кощей кивнул. Василиса взялась за ручку, чтобы открыть дверцу машины.

– Василиса, – позвал он.

Она обернулась.

– Я никогда больше не сделаю с тобой ничего против твоей воли.

Он смотрел очень серьезно и вроде был искренен. И кажется, для него было важно, чтобы она ему поверила. Но разве могла она просто взять и сделать это после всего? Или все же могла?

Нервы все-таки не выдержали, и Василиса засмеялась.

– Что именно ты находишь смешным? – нахмурился Кощей.

– Нет-нет, – заторопилась она. – Я поняла тебя, и спасибо еще раз.

Она выскочила из машины и по заметенной снегом дорожке стала пробираться к воротам. И вдруг стало светло – это Кощей включил фары, озарив ей путь.

Кощей не тронулся с места, даже когда маленькая фигурка, утопающая в его пуховике, скрылась за железной дверцей в воротах. Он никак не мог перестать прокручивать в голове то, что увидел и почувствовал на кухне, и никак не мог до конца в это поверить. Пока Василиса баюкала собаку, Кощей – сильнейший колдун, давно научившийся видеть чужую силу в моменты наиболее яркого ее проявления, – наблюдал, как та разлилась серебром внутри своей хозяйки и хлынула в Марло. Явно не осознавая происходящее, Василиса делала то, чему другие специально учились годами, далеко не всегда добиваясь результата. Именно так светлые маги подпитывали своих более слабых любимых. Считалось, что для этого нужно обладать совершенной магической техникой. Считалось, что для этого нужно состоять в особой духовной связи с тем, с кем делишься. И ни в одной из книг, что Кощей читал, это не описывалось как поток, всегда говорилось о каплях или в лучшем случае о горсти. Василиса, с покалеченной рукой, усталая и напуганная, отдавала свои силы псу, которого видела впервые в жизни, оттолкнувшись исключительно от чувства сострадания. Кощей видел, как тонкая серебристая струйка, берущая начало от сердца, перетекала в ее руки и через ладони лилась в Марло. Наверное, это было бы крайне интимно, если бы речь не шла о животном. Но он смотрел и не мог оторваться. Потому что ощутил тепло этой магии, и впервые за много лет, прошедших с тех пор, как душа покинула его тело, оставив его замерзать, ему почудилось, что он может согреться. Ему хотелось сделать шаг навстречу этому теплу, подойти ближе, урвать хотя бы крупицу этой благодати… Он смотрел на Василису, а видел перед собой огонь, и у него не было сил противиться его притяжению. А потом Марло завозился у нее на коленях, Василиса слабо ойкнула, отдергивая поврежденную руку, и все закончилось. Во всяком случае, для Марло. Потому что Кощей чувствовал себя так, будто для него все только началось.

Он завел машину, положил руки на руль, готовясь тронуться, и только тут понял, что ни разу за весь вечер его запястья не напомнили о себе.

Глава 4

– Ну хоть вы-то светлая? – пробурчал Елисей, когда они с Василисой вышли из административного здания.

До этого им повстречался Данила. Одетый во все черное и в свой любимый кожаный фартук, он поднимался из подвала, куда вела темная сырая лестница, явно был раздражен и недоволен, и Елисей уверился, что видел самого черта.

Василиса засмеялась.

– Светлее некуда, – не без иронии ответила она и тут же ощутила тяжесть в груди, на которую предпочла не обратить внимания.

Елисей иронии не заметил, лицо его просияло, а ей, наоборот, стало тошно, так что она решила разбавить эту ложку меда бочкой дегтя. Пусть уж мальчик сразу будет знать, с кем имеет дело, а то потом станет кричать, что его держали в неведении, да еще и с какими-нибудь злыми намерениями.

– Однако должна тебя сразу предупредить, что я жена Кощея Бессмертного, – продолжила она. – Он тут появляется периодически, и я не советую бросаться на него с мечом: в последнее время он нервный. Тебя поселят в общежитии. В нем заправляет Елена, она темная, сгоряча может и проклясть. Ничего серьезного, конечно, плясать будешь до вечера, или окрестные собаки сбегутся на тебя повыть, но все равно неприятно. Не серди ее. Работать пока что станешь в архиве. Работа сложная и очень ответственная. В архиве главная Варвара. Она серая… Елисей, ты меня слышишь?

По выражению лица остолбеневшего Елисея Василиса поняла, что совершила стратегическую ошибку. Новость о том, что она жена Кощея, нужно было сообщать последней, потому что сказанное после, судя по всему, до бедняги не дошло.

– Это он вас заставил?.. – наконец выдавил он. – Тогда все понятно! Одни темные вокруг! Они вас в плену держат! Так я его…

Василиса вздохнула. Очень хотелось рассказать, что это еще и второй ее брак, но она и правда была светлой и не хотела брать на душу грех смертоубийства, а сердце парня могло и не выдержать.

– Во-первых, – нахмурилась она, – на счету Кощея двадцать девять богатырей. Если хочешь округлить эту цифру, я неволить не стану, однако подумай, действительно ли тебе это нужно. Во-вторых, здесь не одни темные. Есть Божена, но она появится только после первого снега, Сокол светлее всех светлых вместе взятых и в Отдел свой только светлых набирает. Но вчера у него выдался сложный день, не стоит судить о человеке по первому впечатлению. В-третьих, это скорее я Кощея заставила…

Последняя фраза прозвучала задумчиво и с ностальгией. Так не планировалось, но Василиса припомнила обстоятельства их помолвки и не удержалась.

– Так что, если тебе очень хочется, можешь спасать его, – резко закончила она. – Пошли, покажу общежитие.

– Казарму, что ли? – нахмурился Елисей.

По нему было видно – он уже совсем ничего не понимает и вообще не рад, что здесь очутился, но природные гордость и упертость не позволяли признать поражение и вернуться домой.

– Ну почти, – кивнула Василиса.

Елисей удрученно поплелся вперед. Василиса понадеялась, что он принял к сведению все сказанное и правда не полезет к Кощею. Впрочем, того для начала еще нужно было узнать. Маги чуяли его силу за версту, люди просто сторонились, ощущая, что что-то не так, но Елисей, по-видимому, был слишком самоуверен, чтобы довериться интуиции, к тому же совсем недавно явился из Тридевятого и наверняка ожидал увидеть Бессмертного в латах и на коне, а никак не при галстуке и за рулем автомобиля…

Мысли о галстуке и автомобиле потянули за собой другие мысли о муже, Василиса увлеклась и замечталась, обдумывая, как бы подвигнуть Кощея не поспать еще одну ночку, и очнулась, едва не врезавшись в дверь общежития. Елисей придержал ее за локоть, остановив.

– Василиса Петровна, вы в порядке? – спросил он.

Выглядел он расстроенным. Теперь наверняка решил, что его вопрос пробудил в ней хорошо скрываемую от окружающих печаль. Знал бы он, что пробудил на самом деле.

Зайдя в общежитие, Елисей огляделся и поморщился.

– Ну да, не царский дворец, – усмехнулась Василиса.

Впрочем, отчасти она была с юношей согласна. Здание давно нуждалось в косметическом ремонте, однако финансирования не было, а выделять деньги из собственных скудных средств Конторы Баюн по понятным причинам отказывался. Вряд ли кто из сотрудников согласился бы пожертвовать своей зарплатой во имя покраски стен и побелки потолков.

– На Буяне все по-другому было, – удрученно заметил Елисей.

– Буян – часть Тридевятого, превращенная Лебедью в мост между мирами, – пожала плечами Василиса. – Именно поэтому там и палаты царские, и церкви златоглавые.

На самом деле ей сложно было представить, какой силой обладает Лебедь, чтобы провернуть такой фокус. Однажды она спросила у Кощея, кто из них сильнее. Он пожал плечами и ответил, что им так ни разу и не удалось до конца разобраться в этом вопросе. Ответ Василисе не понравился, но Кощей не продолжил, а она не стала настаивать. В свое время они договорились, что каждый оставит за собой право рассказывать или не рассказывать о своем прошлом.

Мимо них проплыла, намывая пол, швабра. Елисей отшатнулся.

– Значит, Елена на месте, – сделала вывод Василиса. – Идем.

Елена нашлась за стойкой администратора. Левой рукой она водила в воздухе, управляя шваброй, правой листала какой-то глянцевый журнал. Василиса перевела взгляд на Елисея и не смогла сдержать улыбки. Тот завороженно уставился на их коменданта. Впрочем, его можно было понять. Красотой Елена обделена не была.

– Она замужем, – шепнула Василиса Елисею на ухо и добавила уже громко: – Лена, надо бы новичка пристроить.

Елена взмахнула ресницами, сверкнула из-под них карими очами и улыбнулась вновь прибывшему одной из своих самых обаятельных улыбок. Елисей звучно сглотнул. Василиса с интересом наблюдала за этим спектаклем. Со стороны казалось, что юноша сейчас воспламенится. Чтобы уж совсем добить его, женщина плавным движением поднялась со стула и облокотилась на стойку. Елисей оказался зрителем благодарным. Его глаза расширились, а лицо и шею залила краска: он явно пытался придать взгляду приличное направление, но такой подвиг оказался ему не по силам. Улыбка Елены стала довольной. Она любила восхищение, а ее муж – старый вояка – не слишком-то ее им баловал, когда появлялся на горизонте.

– Ну привет, – поздоровалась она и кокетливо махнула ресницами.

Василисе стало жаль паренька: столько эмоций за один день. Впрочем, на его счастье, кроме пары часов в день, душ в общежитии был исключительно ледяным.

– П-привет, – выдавил Елисей и тут же поспешил исправиться: – То есть здравствуйте! Я счастлив познакомиться, я…

– Ты будешь здесь жить? – продолжила Елена. – Тогда мы будем часто видеться. Я Елена, и это место – мое маленькое царство.

Елисей нахмурился на мгновение, словно все-таки вспомнив, что она темная. Но нет, он быстро справился с собой, выпятил грудь колесом («Словно петух», – прокомментировала про себя Василиса) и представился:

– Царевич Елисей! Явился для несения службы. Всегда к вашим услугам!

– О, царевич! – протянула Елена, и ее голос можно было пить вместо меда. – Ну пойдем, покажу тебе твою комнату.

И она, выйдя из-за стойки, направилась вперед по коридору, покачивая бедрами. Всякой другой одежде Елена предпочитала одежду облегающую, и сегодня на ней были юбка-карандаш и туфли на шпильке, и кажется, Елисея такое зрелище окончательно лишило возможности мыслить здраво.

Василиса вздохнула: как бы эта игра не обернулась чем дурным. За Елену она не волновалась: та точно могла за себя постоять, а вот мальчишка… видно же, что совсем неискушенный.

Вид комнаты малость остудил Елисея, однако, не желая высказывать недовольства перед прекраснейшей, он выдавил из себя только несколько общих фраз.

– Что ж, раз здесь все улажено, то пойдем в архив, – предложила Василиса. – Познакомишься с местом работы.

– Архив! – Елена уважительно округлила глаза. – Да ты бесстрашный герой!

В ее словах Василиса уловила хорошо скрываемую издевку, а вот Елисей ничего такого не заметил. Он горделиво вскинул подбородок, демонстрируя, что да, он такой, но из скромности поддакивать не станет. «Индюк», – поправила себя Василиса и в своих же мыслях уловила несвойственные ей интонации.

– Как вернешься, приходи ко мне, покажу, где кухня и душ, – продолжила тем временем Елена. – Правда, душ у нас прохладный, иногда нужно водичку подогреть, но я уверена, что такому чудесному юноше не составит труда найти того, кто ему поможет.

Она подмигнула ему, и Василиса могла поклясться, что еще немного, и из ушей Елисея пойдет пар. Во избежание эксцессов – она вовсе не была уверена, что старенький огнетушитель в коридоре сработает как нужно, – пришлось хватать его под руку и скорее уводить.

Архив встретил их тишиной читальных залов. За одним из столиков сидел, обложившись книгами, Конек-Горбунок. Не отрываясь от чтения, он махнул Василисе рукой. Елисей за ее спиной споткнулся и остановился.

– Местный психолог, – пояснила ему Василиса.

– Психолог? – недоуменно переспросил он.

– Ага, – кивнула она. – С душевными травмами – это к нему. О, а вот и…

Двери, ведущие в бесконечные лабиринты архива, распахнулись, и оттуда сначала появилась доверху нагруженная фолиантами тележка, а затем и Варвара. За ней, навьюченные увесистыми стопками книг, проследовали Демьян с Агатой.

– Книги перебрать и разложить по отраслям, – наставляла их Варвара. – Если нужна починка, откладывайте в отдельную стопку.

Но тут она увидела Василису и остановилась, всплеснула руками.

– Василиса! – воскликнула она. – Я уже слышала от Баюна эту чудесную новость! Как хорошо, что ты все вспомнила!

Она подлетела к ней и тепло обняла, и Василиса с удовольствием обняла ее в ответ. Такое участие было невыразимо приятно.

– У вас с ним все в порядке? – тихо спросила Варвара.

– Да, у нас все хорошо, – ответила Василиса и заметила уже погромче: – Я привела тебе подмогу.

– Так это же прекрасно!

Варвара отстранилась, нашла взглядом Елисея и пристально оглядела его с ног до головы.

– Как зовут, малец?

– Елисей…

– Что ж, Елисей, – она уперла руки в бока, – добро пожаловать в местную цитадель зла. Тут мы денно и нощно сражаемся с хаосом и счастливы, что в этой войне на нашей стороне теперь выступит новый боец. Так ведь? – уточнила она, повернувшись к Демьяну с Агатой.

Василиса тоже повернулась к детям. Демьян смотрел на Елисея изучающе и с интересом, а вот Агата… Агата вдруг зарделась, ссутулилась и потупила взор. «Только этого не хватало», – успела подумать Василиса и тут же услышала рядом:

– Простоволосая!..

Агата тоже услышала. Она тряхнула головой, и черные прямые волосы занавесили ее лицо. Василиса испытала несвойственный ей прилив злости. Агата совсем недавно перестала прятаться! Что этот мальчишка о себе возомнил?!

То, что затаилось в груди, шевельнулось, и она поспешила продышаться. Нет-нет, нельзя.

С этим нужно было срочно что-то делать.

– Так, – хлопнула в ладоши Варвара. – Агата, Демьян, работайте. Елисей, пойдем со мной, обозришь фронт боевых действий. Василиса, спасибо, что привела. Забегай вечерком на чай.

Василиса кивнула, Варвара схватила Елисея за руку и вместе с ним скрылась в недрах архива. За ними хлопнули маятниковые двери.

– Василиса Петровна, вы вспомнили Константина Иосифовича? – раздался неуверенный голос Демьяна.

Василиса повернулась к детям. Они смотрели на нее с надеждой, словно услышать подтверждение этих слов было для них необычайно важно. С чего бы?

– Вспомнила, – кивнула Василиса.

Дети заулыбались, потом Агата дотронулась до руки брата.

– И… и у вас снова все хорошо? – спросил он.

– У нас все замечательно, – подтвердила Василиса. – Почему вы так переживаете?

Демьян отвел взгляд, зато Агата внезапно посмотрела прямо. Ее черные глаза тревожили и одновременно притягивали. Баюн пытался узнать, кем были родители детей, но так и не смог выяснить ничего конкретного. По словам брата с сестрой, их мать была ведьмой, но не слишком сильной, а отца они никогда не видели, хотя и были уверены, что он у них один.

Агата снова коснулась руки Демьяна, тот вспыхнул.

– Что она говорит? – спросила Василиса.

– Что хоть одна история должна закончиться хорошо, – буркнул Демьян. – Что магия все портит… Что, если бы не она, отец был бы с нами… Но это не я так думаю, – спохватился он, – это Агата так считает. Я думаю, дело не в магии. Не будет ее, будет что-то другое.

Агата нахмурилась, и Демьян ответил ей сердитым взглядом. Василиса поняла, что этот спор тянется между ними уже давно.

– Дело всегда в людях, – ответила Василиса. – А маги они или нет… Есть вещи, которые волшба делает проще, есть те, которые усложняет. Но человеческие отношения – слишком сложная сфера, и слишком многое на нее влияет. Не стоит во всем винить магию.

Агата покачала головой. Открыла рот, словно хотела высказаться сама, и снова закрыла. Сжала ладонь брата.

– Агата считает, что сила портит. Но с этим я тоже не согласен. Есть же светлые маги. И разве эта сила мешает любить? – И он повернулся к сестре: – Я же тебя люблю и никогда не оставлю.

Агата улыбнулась – улыбка красила ее, жаль, появлялась редко – и погладила брата по плечу. Василиса грустно вздохнула и не удержалась, шагнула к детям и обняла их.

– Я согласна с Демьяном, – прошептала она. – Любовь – это выбор. Пока вы выбираете друг друга, никто и ничто не сможет ее сломать.

Из здания архива Василиса вышла с тяжелым сердцем. Остановилась на высоком крыльце и огляделась, стараясь запечатлеть в памяти как можно подробнее уже позолоченные близкой осенью березы и виднеющиеся в просветах между ними здания Конторы. Кощей еще даже не назначил дня отбытия, а она уже скучала по этому миру и по всем, кто стал ее семьей, и ощущала, как медленно, но неотвратимо пускает корни в ее сердце безжалостная тоска.

* * *

– Нам надо поговорить, – сказал Кощей.

Они недавно поужинали, и Василиса только что закончила мыть посуду, а Кощей допил чай. Она села обратно за стол, выражая готовность слушать.

– Новости три. – Кощей сложил на столе пальцы домиком. – Две плохие и одна хорошая. Выбирай, с какой начать.

Василиса хмыкнула. Веселенький же намечался разговор.

– Начинай с плохих, – пожала плечами она.

– Почему? – приподнял бровь Кощей.

– Раз ты говоришь, что новость плохая, значит, все действительно плохо. И пока ты будешь мне ее рассказывать, я буду знать, что мир припас для меня что-то получше.

Кощей улыбнулся, но как-то угрюмо.

– Как скажешь, – кивнул он. – Первое, Марья была не одна. У нее был помощник, и я понятия не имею, что ему нужно. Зато я абсолютно уверен, что все спланировал он и эта история была ему выгодна. Более того, я думаю, что это он передал тебе яблоко, а потом заставлял Марью сидеть на месте, пока к тебе не вернулась память. Она никогда не отличалась особым терпением. Ты должна быть очень осторожна, но в то же время мы не должны дать ему понять, что знаем о нем.

– Чудно, – поморщилась Василиса. – Ты уверен? Почему ты так решил?

– Кто-то показал Марье дорогу ко мне, спрятал в лесу, и у нее бы не получилось так просто прийти в Контору, оставшись незамеченной. Баюн бы ее почуял. Тем более, она все время держала цветок при себе, он поддерживал ее жизнь, на что, как я понял, уходили почти все его силы. А объявись она здесь с артефактом такой мощи… Нет, ее бы заметили.

– Но я помню внешность девушки…

– Личина. Или зелье. Или, что еще хуже…

– Оборотень? – обмерла Василиса.

Кощей кивнул.

– Не доверяй никому особо. Перепроверяй, если что-то покажется тебе подозрительным. Задавай вопросы, на которые никто, кроме собеседника, не знает ответа. Я предупредил Сокола и Баюна, но думаю, эта тварь еще проявит себя.

Василиса слабо улыбнулась.

– Что я спросила тебя после нашего второго поцелуя?

– «А можно еще раз?» – процитировал Кощей и улыбнулся в ответ. – Вот и правильно, и мне не доверяй, пока не проверишь. Но не переживай сильно. Я уверен, что сейчас он заляжет на дно. Но если хочешь, я могу отправить тебя в Навь хоть сейчас. Там ты будешь в полной безопасности, там лист не шелохнется без моего ведома… Или можешь больше не ходить на работу. Побудешь дома…

– Нет. – Василиса покачала головой. – Я буду осторожна. Добавим пару защитных рун. Стану есть только то, что привезла с собой. Тем более, мы же скоро…

– Ты точно решила? – перебил Кощей, Василиса подняла на него взгляд. – Это не обязательно, Василиса. Но если я сейчас сверну все дела, а потом ты не захочешь… У тебя еще есть время, ты можешь передумать, я не стану винить тебя за это.

– Нет, – Василиса быстро покачала головой, – я не передумаю. Все в силе. А ты все обдумал и согласен, да? Когда?

Кощей помолчал немного, потом ответил:

– После Велесовой ночи. Хорошее время, чтобы уйти.

В груди у Василисы екнуло и оборвалось. Последний день октября. Ей осталось провести здесь всего два месяца.

– Наверное, мне нужно сказать Баюну, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее.

– Нет, – возразил Кощей. – Никто не должен пока знать. Наш недоброжелатель должен быть уверен, что у него в запасе полно времени. Пойми он, что это не так, и может снова проявить себя. Мы скажем Баюну в середине октября.

«Я даже не успею с ними как следует попрощаться, – подумала Василиса. – С другой стороны, разве, чтобы попрощаться, обязательно говорить о том, что именно это ты и делаешь?»

– Василиса, если ты не уверена… – начал Кощей, но она перебила:

– Я уверена. Какая вторая новость?

Он вздохнул, вглядываясь в нее, потом продолжил.

– Пока тебя не было, я совсем запустил дела в Нави. Не хотел отлучаться из дома надолго. Мне нужно сходить туда на несколько дней. Опять же, ты можешь пойти со мной.

Василиса покачала головой.

– Я буду появляться только в Конторе и здесь. И там, и тут я в безопасности. Все будет хорошо. Иди и не волнуйся. И ты обещал мне хорошую новость, перейдем уже к ней?

Кощей кивнул, и неожиданно его лицо озарила широкая искренняя улыбка. Василиса удивленно воззрилась на него: такое проявление эмоций было ее мужу несвойственно.

– Я до сих пор жив, – объявил он.

– Не поняла, – нахмурилась она.

– Видишь ли, – усмехнулся Кощей, будто сам не до конца верил в то, что говорил, – предполагается, что те, кто прошел через Круг волхвов, не могут причинить друг другу вред, не понеся равноценной кары. Но прошло почти два дня с тех пор, как я убил Марью, и со мной до сих пор ничего не случилось. Вряд ли, конечно, я действительно бы умер, но не думаю, что бессмертие спасло бы меня от страданий, назначенных богами. И с Марьей за прошедшие годы тоже так ничего и не сталось, несмотря на то, что она сделала со мной.

– И что это значит?

Она уже начала понимать, но боялась надеяться, а вдруг ошиблась…

– Что-то тогда в Круге пошло не так, и боги отказались нас поженить. Понятия не имею что. Но я не был двоеженцем, и этот факт меня беспредельно радует. Ты моя жена. Только ты. Во всех мирах.

– Ох… – Василиса сжала виски пальцами, пытаясь это переварить.

Пятнадцать лет она прожила с мыслью о том, что, возможно, у Кощея есть другая жена, назначенная ему богами, и это, так или иначе, портило ей жизнь. А теперь выходило, что Марья все-таки перестала быть женой Кощея в тот момент, когда предала его. Светский брак был расторгнут, в то время как нерушимый магический так и остался не заключен. Следовательно, после этого Моревна перестала быть царицей в Нави. А значит, все эти годы у Василисы были абсолютно все права и на Кощея, и на трон.

Жаль, она не знала этого, когда Марья держала ее в плену в землянке. С другой стороны, используй она этот довод, вряд ли бы дожила до прибытия помощи.

– Пойдем в спальню, – попросила Василиса, протянув мужу руку. – Пойдем, пожалуйста.

– Да, – кивнул Кощей, поднимаясь следом, и улыбнулся обещающе. – И я сам нанесу на тебя руны.

* * *

В кабинет Баюна Сокол зашел много позже, чем официально закончился его рабочий день.

– Если можно, то побыстрее, – раздраженно попросил он, – меня Настя дома ждет.

– Довольно, – мрачно произнес Баюн.

– Что «довольно»? – не понял Сокол. – Ты опять про вчерашнее? Впервые за все время работы здесь я позволил себе лишнего, и сколько мне теперь терпеть от тебя нотации? Ты дал мне выходной, я распорядился им по своему усмотрению. В рабочее время такого не повторится. Так что давай уже закроем этот вопрос.

– Я не об этом, – оборвал его Баюн. – Я о твоей службе. Довольно.

В повисшей тишине им обоим почудилось, что раздался звук лопнувшей цепи. Какое-то время Сокол просто молча смотрел на Баюна. Потом отошел к стоящим у стены стульям и сел.

– И поскольку распирающая тебя благодарность явно перекрыла тебе горло и мешает сказать спасибо, то уж дослушай до конца, – зло оборвал тишину Баюн. – То, что сделал наш Бессмертный, не должно повториться. Это слишком опасно для нас всех. Я снимаю с тебя обязательства, твоя клятва исполнена, ты мне больше ничего не должен. И ты можешь собрать вещи и убраться в Тридевятый, если хочешь. Только вот… – Баюн поскреб когтем столешницу, выдавая свое беспокойство, но собрался и продолжил: – Только вот поставить вместо тебя мне некого, ты и сам это знаешь. Твой заместитель хорош, но до тебя Григорию расти и расти. А что тут начнется без тебя… Ну, думаю, это ты лучше меня представляешь. Так что, если все же решишь уйти…

Сокол все сидел, уставившись перед собой.

– Ну, что молчишь? – рявкнул Баюн. – Язык проглотил? Или без моей команды говорить разучился?

Финист моргнул. Потом поднял голову и посмотрел Баюну прямо в глаза, но как-то странно, словно видел перед собой не его, а нечто другое.

– А я и уйду, – твердо сказал он, а потом забормотал, прерываясь и сбиваясь, выдавая рассеянный поток мыслей: – Вот прямо завтра… Нет, сразу завтра не получится, там два дела надо дооформить… До обеда доработаю и уйду… На три недели. Нет… На три много, потом не разгребу. На две… Возьму Настю и рвану с ней в отпуск. У Тихомира дом в лесу, специально так строил, чтобы никто ему жить не мешал; вот пусть он немного у Светозара поживет, проникнется прелестями семейной жизни. Конечно, это отобьет у него охоту жениться еще лет на десять, если не больше, ну да ничего… И Яра у Светозара поживет, им там одним меньше, одним больше, они и не заметят, а ей весело будет… А мы с Настей вдвоем побудем, да. Нам это давно нужно. Вот так.

Сокол встал и покачнулся.

– Спасибо, – вдруг сказал он, и взгляд его прояснился. – Спасибо, что спас ее тогда. Она, видишь ли, думала, что я виню ее за то, что мне пришлось нести тебе службу. Вот дурная, да? Как будто бы она меня заставила. Я так решил, потому что не мог иначе. Будто без нее я смог бы жить дальше.

– Светлые, – вздохнул Баюн, заметно расслабляясь. – Что с вами не так? Любите друг друга, жертвуете собой ради друг друга. И еще счастливы при этом. Надеюсь, ты ей то же, что и мне, сказал.