Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 348 страниц)

Теперь уже кивнула Юля.

– Да.

Демьян и правда встал с кровати – что ж, в этот раз он тоже был одет – и вышел из спальни. Плотно закрыл за собой дверь.

Вот и всё. И никаких предложений провести утро в постели. Как здорово, что они оба взрослые люди и все понимают.

Как ужасно иногда быть взрослой и всё понимать.

Юля расчесала волосы, оглядела себя в зеркальные панели стоящего в комнате шкафа-купе и пришла к выводу, что ей срочно нужно покраситься. Во что-нибудь темное. В иссиня-черный. Плавно перетекающий к низу в фиолетовый. И заплести всё это в афрокосы. Удобнее прически у нее еще не было, целый месяц без расчески… А сейчас ей надо пойти к Демьяну и всё ему объяснить. И извиниться, что уж. Боги, что на нее вчера нашло? Помутнение какое-то…

Но сначала нужно одеться. Штаны были широки, но отлично затянулись на шнурок. Футболка висела словно парус. Однако это было даже к лучшему: последнее, чего она хотела во время их разговора, – выглядеть привлекательно.

Однако уже на кухне Юля поняла, что прогадала. Демьян окинул ее таким взглядом, будто мечтал созерцать в подобном виде каждое утро.

Спираль закручивалась всё туже и туже.

– Тебе чай или кофе? – спросил он.

– Чай, – вздохнула Юля. – Дём, послушай…

– Теперь определимся с завтраком. Я могу приготовить…

– Дём.

– …омлет, глазунью, фруктовый салат. Творог есть. И, кажется, где-то оставались хлопья, их Злата ест, когда у меня ночует.

Вот это уже точно было не смешно. А существуют иные сценарии, по которым может развиваться их утро? Что-то подсказывало, что существуют, и как же чертовски невыносимо хотелось их опробовать.

– Демьян! Остановись. Сядь!

И он послушался. Положил на стол ложку, которой зачем-то размахивал, и сел на соседний стул. Выглядел Демьян не то чтобы радостным, и обижать его очень не хотелось. И себя тоже. Хотелось на всё наплевать, затащить его обратно в постель, после пить чай там же, и пошло оно всё… И она бы так и поступила, будь на месте Демьяна кто-то другой, потому что на самом деле поступала так довольно часто, но…

– Дём, нам нужно обсудить направление, которое приняли наши отношения.

– И что с ним не так?

– Мы пошли на сближение.

– Зима скоро. Отопление нынче дорого. Вдвоем проще согреться…

– Авдеев!

– Ладно… ладно. Хочешь поговорить серьезно, давай поговорим. Я больше не буду шутить. Я тебя люблю.

И замолчал. Юле захотелось огреть его по голове чем-нибудь тяжелым. Он совсем дурак или только притворяется?

– Ты меня любишь, – повторила она.

– Да, – просто подтвердил Демьян. – Уже очень много лет. Я молчал, потому что не хотел тащить тебя во всю эту историю с Навью и прочим. И до сих пор не уверен, имею ли право это делать. Но… раз уж всё приняло такой оборот… Думаю, ты вправе знать и решать.

– Умеешь же ты всё испортить, Авдеев, – вздохнула Юля и прикрыла глаза. Сама виновата. Нечего было расслабляться. А теперь иначе не получится. Ладно, она постарается сделать это максимально быстро, ибо безболезненно уже не выйдет. – Тогда приготовься разочароваться, но я должна это сказать, потому что дело действительно во мне, а не в тебе. – Она протяжно выдохнула и уставилась в столешницу. – Значит так. Я терпеть не могу быть одна. И не вижу никакого смысла мариновать себя в одиночестве только потому, что точно знаю: каждый мой новый мужчина – это ненадолго. Всё дело в том, что я совершенно не умею быть в отношениях. Я позволяю себе влюбляться в каждого из них, это легко. Мне нравятся букетно-конфетные периоды и прочее подобное. Но всё это быстро заканчивается, и из всех щелей начинают лезть нюансы. Вот здесь я даю слабину. В том числе потому, что не вижу смысла ради мужчины наступать себе на горло. И, кажется, вообще не умею любить. Зато я отлично умею изгонять мужчин из своей жизни. Почти каждый из них полагает, что ушел сам. Более того, это получается у меня почти машинально, как-то само собой. Стоит розовым очкам упасть, и я становлюсь истеричной, придираюсь по любому поводу… Знаешь, когда Руслан предложил мне выйти за него замуж, я на самом деле страшно перепугалась. У меня не было веского повода сказать ему «нет». Я согласилась, а потом посидела в одиночестве и представила, что буду с ним день за днем, год за годом. И меня вырвало. Я сделала всё, чтобы максимально испортить наши отношения и чтобы свадьба не состоялась. Год и девять месяцев вместе. Мой рекорд… Так вот. Мне с тобой очень хорошо. И вчера мне было потрясающе. Прям как никогда. Но как бы мне ни хотелось всё это повторить, я не готова поставить под удар двенадцать лет нашей дружбы и потерять тебя ради призрачной возможности стать с тобой ближе, чем мы уже есть. А это неизбежно случится, если мы перейдем эту черту. Когда держишь человека на расстоянии, проще контролировать происходящее и себя. А когда всё время рядом… Я не смогу. Я пробовала. Не выходит. Мне уже не двадцать, Дём. Я уже всё про себя поняла. Вот теперь можешь думать обо мне, что хочешь. Но если я потеряю тебя, то потеряю единственного по-настоящему родного мне человека. И вот тогда я действительно стану одинока. Всё. Я всё сказала.

Демьян смотрел на нее, приподняв бровь, и в лице его читалось что-то грустное. Разочаровался?

– Дём, – попросила Юля. – Только не молчи. Бей сразу.

– Я думаю, – вздохнул он, – что глубоко в тебе сидит маленькая девочка, которую бросили родители и которая очень хочет на ручки. И она закатывает истерики, чтобы убедиться, что очередные руки окажутся надежнее и никуда не денутся. Что ее просто любят. Безусловно. Так вот, Юль, мои руки всегда к твоим услугам. Даже когда ты будешь кричать и топать ногами. А с Русланом тебе было надежно, но скучно. Уж давай признаем: от него зевать хотелось. И тебя вырвало от невозможности смириться с этим «скучно». Но со мной-то тебе весело, разве нет?

Что? Вот сейчас было действительно больно. Потому что в цель? Кто ему дал право копать так глубоко? Она не для этого всё рассказала.

– Это что за сеанс психотерапии на дому? – нахмурилась Юля.

Демьян пожал плечами.

– Отец требовал, чтобы я ходил вольнослушателем на лекции по психологии. И до сих пор то и дело заставляет слушать какие-то курсы. Как ментальный маг и немножко правитель я должен во всем этом хоть чуть-чуть разбираться.

– Дём, – позвала Юля. – Я только что сказала тебе, что я законченная эгоистка с кучей тараканов.

– Тогда мне придется побеседовать с каждым из твоих тараканов. Мы можем выбрать для них кушетку поудобнее. Но тут есть и положительный момент. Ура! Все эти годы я не зря изучал психологию!

Нужно было сдержаться, но не вышло, и Юля рассмеялась.

– Ты ненормальный…

– Да. Я такой. Ты будешь со мной встречаться? Или как правильно сказать? Не соблаговолите ли вы стать моей женщиной? Черт, звучит так… Как это нынче делают, а? Мой рекорд в отношениях три месяца, я ни с кем не встречался с универа и уж точно ни разу не начинал отношения с серьезного разговора.

– Три месяца?

– Ага. Так что не думай, что ты на вершине этой горы.

– И что пошло не так спустя три месяца?

– Мне тоже стало скучно. Вообще-то, намного раньше, но ради эксперимента я решил держаться. По итогам понял, что из этой затеи ничего путного выйти не могло. Так что будем два эгоиста. Ну так что? Мне готовить ручки?

И Демьян действительно протянул к ней руки. Сумасшедший. Ненормальный. Больной.

Как же давно она мечтала, чтобы он это сделал.

– Чертовски хочу на ручки, – призналась Юля и юркнула к нему на колени. Прижала голову к груди и обняла. Ужасно… Ей следовало сказать «нет», прекратить это, остановиться, быть умнее… Но правда заключалась в том, что против Демьяна у нее не было ни единого шанса. Она никогда не умела ему отказывать. Да и не хотела. А уж тем более теперь, когда он фактически решил этот вопрос самостоятельно, сняв с нее ответственность. Но Юле уже заранее было жаль их обоих. Хотя Демьяна пока всё же чуть больше: он не заслужил того, что скрывалось в ней. Просто не знал, на что подписывается.

– Обещай, что если ничего не выйдет, мы всё равно останемся друзьями, – попросила Юля.

– Всё будет хорошо.

– Дём… мне страшно…

Страшно. И страшно хорошо.

– Тише, тише. – Он положил подбородок ей на макушку. – Придумаем что-нибудь… Только ты мне ответь. Пробуем?

А сейчас они не стартанули! Но если ему так хочется конкретики… То пусть добавит ей уверенности.

– Дём… Настанет момент, и я стану невыносима. Я съем твой мозг чайной ложечкой, а когда ты не выдержишь и выскажешь всё, что обо мне думаешь, использую это как повод расстаться. Мол, зачем тебе себя так мучить? Это повторяется раз за разом. И с каждым разом этот момент наступает всё быстрее. Я не могу тебя потерять.

– Меня очень сложно потерять. Я как репейник: пристану, и не отдерешь.

– Дём…

– Я серьезно. Или как жвачка. Знаешь, когда она в волосах запутается – и пиши пропало.

– Авдеев…

– Или как мазут. Вляпаешься в него ботинком – и всё! Вот, ты уже смеешься.

– Дурак ты, Авдеев.

– Мои мозги слишком хорошо экранированы, чтобы их так просто съесть. А иметь в быту колдуна очень удобно. Сама увидишь. Тебе будут не страшны отключение горячей воды и электричества.

– У меня бойлер есть.

– Так он без электричества работать не будет.

– И долго ты сможешь изображать переносной электрогенератор?

– А вот и проверим. Юль… но если я тебе совсем в этом плане неинтересен…

– Как есть дурак, – тихо повторила Юля и поерзала, устраиваясь у него на коленях. Демьян прижал ее к себе. Они сидели и обнимались. Мерно тикали часы. За двадцать четыре часа Юлина жизнь сделала какой-то безумно крутой поворот. И Юля не была уверена, что готова принимать последствия своего выбора. Но чтобы развернуться обратно, надо было добровольно скинуть с себя руки Демьяна и слезть с его колен. Нет. И раз она здесь, то можно сделать то, что хотелось сделать давно, стоило Демьяну оказаться совсем близко.

И Юля запустила пальцы ему в кудри и тихонько заурчала от удовольствия. Такие волосы нельзя иметь без особого разрешения! Это же самое настоящее оружие! Перед ними невозможно устоять!

Демьян наклонился к ней и боднул носом, заставляя поднять лицо.

Целоваться с ним было так же приятно, как она помнила.

Со стула они всё же свалились. И Юля в сердцах заявила, что полезность колдуна в быту сильно преувеличена.

Глава 15

В квартиру Юли вечером того же дня Демьян влетел, хлопнув дверью, притянул своего котенка за талию и поцеловал. Она засмеялась, вместо того чтобы ответить, а потом слегка укусила его за губу.

– Есть хочу, умираю, – простонала она. – Дём, пожалуйста, давай сначала ужин, а потом уже всё остальное, а?

Будь Демьян лет на десять моложе, он бы не понял и решил, что его динамят. Но ему было тридцать четыре, и идея сначала вкусить пищу показалась абсолютно адекватной.

– Давай ужин, – согласился он, отстранившись, вручил ей букет ярко-розовых пионов и пакет и принялся стягивать с себя куртку. – Я эклеры принес. А что там у тебя?

– Вареники. – Юля уткнулась носом в цветы. – Есть с картошкой, есть с творогом. Ты какие будешь?

– И те и другие, и побольше.

– Ну вот, начинается, – проворчала Юля. – Не успели начать встречаться, как меня уже поставили к плите… Идем.

Вслед за Юлей Демьян нырнул на кухню, спешно вымыл руки, дождался, когда она поставит букет в вазу, и снова накинулся на нее с поцелуями. Зашедшая на кухню Чума задумчиво села на пол и, не мигая, уставилась на них. В ее взгляде скользило явное отвращение. «Выкуси, – подумал Демьян, не отрываясь от поцелуя, – твоя хозяйка нынче моя». «Посмотрим-посмотрим…» – прочел он в кошачьем взгляде.

– Дём… – хныкнула Юля.

– Я тебя целый день не видел.

– Ну, Дём…

– Ну что?

– Вареники убегают.

В этот момент вода и правда перелилась через край кастрюли и зашипела на плите. Пришлось отпустить котенка.

– Смотри сюда! – провозгласил Демьян, сложил пальцы в замок и прогнул их, картинно разминаясь перед тем, как сотворить нужный пасс, но последнее сделать не успел, потому что Юля отодвинула его от плиты и уже сама начала собирать всё полотенцем.

– Кыш со своей магией от моих вареников! – прикрикнула она. – Не смей испортить нам ужин!

Демьян рассмеялся. Видел бы его сейчас кто из Тридевятого. Грозного сына самого Кощея Бессмертного отогнали от плиты полотенцем. А впрочем, нет, пущай подавятся. Никого он в эту сторону своей жизни не пустит. Теперь Демьян понял отца, который никогда в том мире не позволял перевести разговор на их семью.

Боги, как давно он не был так счастлив! Был ли он вообще когда-нибудь так счастлив? И чего ждал столько лет? Так много времени потеряно! Нет, нельзя больше упускать ни минуты! Демьян обнял Юлю со спины и уткнулся носом во впадинку за ее ухом.

– Знаешь, как ты пахнешь? – пробормотал он.

– Авдеев! – рыкнула Юля. – Так мы точно не поужинаем!

– Сумасшедше пахнешь…

– Авдеев!

Она ударила ладонью по его сложенным на ее животе рукам, и пришлось снова отпустить.

– Ю-уль, – протянул он, наблюдая, как она раскладывает вареники по тарелкам. – А можно я сегодня у тебя останусь?

Шумовка замерла в воздухе. Демьян мысленно выругался. Черт. Кажется, поторопился.

– Юль, я не об этом. Я просто…

Юля резко обернулась к нему. И выглядела она не сердитой и не смущенной, а… испуганной?

– Слушай, – неуверенно начала она, – а можно я не буду делать вид, что я вся такая приличная и не планирую заняться с тобой сексом этой ночью? Просто я думала, что это само собой разумеется, но ты сейчас спросил и…

Она замялась, Демьян приподнял бровь.

– И? – подбодрил он.

– И всё, – сердито отрезала Юля.

Демьян улыбнулся. Насупившийся котенок. Боги. Жаль, он не умеет рисовать. Написал бы портрет и повесил в своих покоях в Нави. И всё, ничто его там больше не выведет из состояния равновесия. Вон даже силы притихли и ведут себя как никогда смирно. Как хорошая послушная собака. Обычно собаки так себя ведут, когда уже натворили дел. Хм… Ладно, про собаку – это ведь всего лишь метафора, не стоит воспринимать ее буквально.

– Юляш, ты чего? Делай что хочешь и как хочешь. Решишь меня мариновать – маринуй, решишь накинуться прямо здесь и сейчас – я весь твой.

– Вареники остынут, – качнула головой Юля, но вроде расслабилась. – А мариновать тебя будет слишком жестоко по отношению к самой себе. Всё, Дём, к столу.

Ужин тек как по маслу. А после Юля загрузила посуду в посудомоечную машину, быстро протерла стол, подошла к Демьяну, взяла за ремень и молча потянула за собой в спальню.

Там она задернула шторы, хотя за окном уже было темно, встряхнула, зажигая, стоящую на тумбочке декоративную свечу, упала спиной на кровать и похлопала рядом с собой ладонью. Заботливо воспитанный за семь лет Кощеем внутренний педант отметил, что сегодня здесь более чем прибрано. Запихала всё лишнее в шкаф? Демьян слишком долго знал Юлю, чтобы поверить, будто свободный час между работой и его приходом она провела за генеральной уборкой. В общем, шкаф не открывать. Глупо будет погибнуть, едва вкусив блаженство быть вместе.

Демьян плюхнулся на хлопковый светло-бежевый плед в ромбических узорах – как там Юля назвала этот стиль? бохо? – и снова с восторгом оглядел ее.

– Чем займемся? – поинтересовался он.

Юля легла на бок лицом к нему и улыбнулась в ответ.

– Есть пара идей.

– Всего пара?

– Авдеев, да ты неутомим.

– Юль?

– М-м-м?

– А можно шутить по поводу нашего первого раза?

– Можно.

– Видишь ли, в прошлый раз ты дала мне всего одну попытку доказать, что я не настолько ужасен в постели, как тебе показалось, и теперь я не могу потратить ее бездарно. Поэтому я готовился.

Юля рассмеялась. Откинулась на спину и захохотала в голос.

– Ужас. А вдруг ты не справишься, и выяснится, что я обрекаю себя на кошмарный секс до конца жизни?

«До конца жизни», – мысленно повторил Демьян. Выдохнул.

– Я хорошо обучаем. Стрессоустойчив. Способен работать в режиме многозадачности.

– Это из твоего резюме? Там еще было что-то про владение языком…

– Отлично владею языком.

– Ну да, что-что, а молоть им ты умеешь, я же была на твоих экскурсиях.

И снова рассмеялась. Как же красиво она смеялась. И как ему нравилось заставлять ее смеяться.

– Юль, – позвал он. – Я тебя люблю.

Этого чувства было слишком много внутри, и оно прорывалось словами. Демьяну хотелось произносить их, не останавливаясь. Потому что это была сущая правда, которую он сдерживал столько лет.

Юля улыбнулась, но ничего не ответила. Это не напрягло. Она согласна на кошмарный секс до конца жизни, это уже о чем-то да говорит. А потом она придвинулась ближе, прильнула, и Демьян обнял ее.

– Надо было выключить свет, – прошептала Юля.

Демьян щелкнул пальцами, и лампочка в абажуре погасла. Они остались в тишине и полумраке, разбавленном мерцающим отсветом свечи.

– Ух ты, – без какого-либо восхищения, всё так же тихо произнесла Юля.

– Я же говорил, что маги очень полезны в быту.

– Сколько магов надо, чтобы вкрутить лампочку?

– Ты не поверишь…

Как же хорошо было просто лежать рядом. За окном негромко накрапывал дождь. На кухне гудела посудомойка. Где-то в квартире периодически слышались то шорохи, то треск, то звуки, похожие на удар мешка с крупой об пол. Юлины коты вели активный образ жизни. Саму Юлю всё так же хотелось, но торопиться было некуда. Успеется. Теперь всё успеется.

– Юль, что тебя смутило в моем вопросе? – спросил Демьян, чувствуя, что этот момент всё же стоит прояснить. И желательно до того, как он полезет к ней с вполне понятными намерениями.

– Когда? – не поняла она.

– Когда я спросил, можно ли остаться на ночь.

– А, это. – Она потерлась носом о его грудь. – Просто не хочу, чтобы ты плохо обо мне думал. Вы, мужчины, по-разному реагируете на желание женщины поскорее заняться сексом.

– Так, – нахмурился Демьян. – Кого еще мне следует попугать?

Юля засмеялась, впрочем, не очень радостно.

– Все уже пуганы, Дём, я давно научилась держать оборону.

– Тебе придется очень постараться, чтобы я подумал о тебе плохо.

– Не переживай, это еще впереди, – пробормотала она едва слышно.

В этот момент на пороге спальни возник Гамлет. Третий кот Юли страдал ожирением и явно считал себя непонятым, отчего предпочитал коротать свои дни в одиночестве и к Демьяну почти никогда не выходил. Завидев чужака, он остановился и пораженно воззрился на свою хозяйку: мол, что это ты сюда притащила? В принципе, негодование Гамлета Демьян мог понять – он занял законное место кота в Юлиной постели, – только вот потакать ему не собирался. Пользуясь тем, что Юля лежит лицом к нему, Демьян шевельнул пальцами, плавно закрывая дверь, а потом быстро поставил двухсторонний купол. Вот так, теперь пусть орут сколько хотят. В конце концов, их там трое, не соскучатся, а Юля этой ночью будет только его. Он столько ждал…

Юля подняла голову, посмотрела ему в глаза, легко коснулась его губ своими. Демьян приглашение принял.

Много лет назад, когда они ехали в такси с вечеринки, Юля целовала его порывисто и нетерпеливо. С той ночи утекло много воды, изменилась она, и изменились ее поцелуи. Сейчас она делала это не торопясь и не неистовствуя, упоительно неспешно и нежно. Изучая. Открываясь. Наверное, можно было сказать, что у них вышел очень ленивый поцелуй. Они то находили губами губы друг друга, то просто терлись друг о друга носами, а если один уставал, другой целовал где-то еще: подбородок, щеки, шея… Просто два человека, истосковавшихся по тому, что так хотели и могли друг другу дать и друг от друга получить. Два человека, что слишком давно знали друг друга, чтобы теперь торопиться.

Нет, всё-таки здорово, что они перебрались в постель, а то еще одного падения с табуретки Юля бы ему точно не простила. Но что тут поделаешь: сногсшибательная женщина…

Сногсшибательная женщина тем временем запустила руки ему под футболку и довольно замурлыкала, тем самым словно подув на огонь, теплившийся внутри, как пламя в очаге. Демьян мягко надавил ей на плечо, укладывая на спину, поцеловал еще раз и отстранился.

В медовых Юлиных глазах перекатывалось волнами море, и у моря этого было имя – любовь. Демьян замер, а Юля запустила пальцы ему в шевелюру, протянула сквозь них кудри и улыбнулась.

«К черту секс», – подумал он и лег головой ей на грудь. На глаза навернулись слезы. От нежности? От счастья? От облегчения? От понимания, что он наконец-то не один? Демьян зажмурился. Юля всё перебирала его волосы, второй рукой гладила по спине, и были только они вдвоем.

– Как давно мне не было так тихо, – прошептала она.

Тихо. И здесь тихо. Прямо как Агата говорит…

– Это хорошо? – тоже отчего-то едва слышно спросил Демьян.

– Сейчас да. Сейчас мне так спокойно. Хотя обычно тишина меня пугает.

– Почему?

– Когда бабушка умерла, тишина была очень страшной.

Юля замолчала, но Демьяну показалось, что она еще не закончила. Он знал ее историю только в очень общих чертах, Юля никогда не стремилась рассказывать подробности, а Демьян не считал, что вправе спрашивать. В конце концов, он тоже в свое время потерял почти всю семью и не очень-то хотел говорить на эту тему.

– Мне было девятнадцать, – вдруг прерывисто выдохнула Юля. – Ну, ты знаешь… Извини, не хочу грузить…

– Нет, – поспешно возразил Демьян. – Расскажи.

Юля сделала глубокий вдох, Демьян ощутил, как поднялась грудь под щекой.

– Да не о чем особо рассказывать, – ответила она и гулко сглотнула. – Просто это так внезапно случилось. Она всегда была бойкой, подвижной… А потом просто слегла однажды и больше уже не встала. Позвала меня, рассказала, где лежат деньги на похороны, где одежда подготовленная, кого на поминки позвать. Объяснила, что нужно будет вызвать скорую, когда всё закончится. Сказала, что оформила завещание в мою пользу и мне не нужно волноваться о том, где жить, но работать придется, потому что у нее не получилось накопить много. А я слушала ее, и всё это казалось мне каким-то бредом… – Юля громко втянула воздух носом, но продолжила: – Она воспитывала меня с восьми лет. Родители же не всегда пили. И я помню, как было до. А потом у отца начались какие-то проблемы на работе. Он стал прикладываться к бутылке, и мама за ним. Потом отца уволили. Мама дома сидела… А я всё чаще стала приходить домой после школы, а там родители вдрызг и в холодильнике пусто. Я их боялась, если честно. И стала ходить к бабушке. А она как-то раз взяла и оставила меня у себя. Они хватились только на третий день…

Юля замолчала. Но ладонь с его головы так и не убрала, всё так же медленно перебирала волосы. Демьян чувствовал, как она наматывает локоны на палец. Потом Юля заговорила снова.

– В общем, бабушка разругалась с ними жутко. Она отца никогда не любила, ну и вроде как нашла подтверждение тому, что ее нелюбовь была обоснованной. Забрала меня. А когда мне десять исполнилось, лишила их родительских прав и установила надо мной опеку. Говорила, что хотела, чтобы всё по-честному было, чтобы я сама свое желание высказала, в суде детей после десяти лет только спрашивают… А потом у меня пубертат начался – и всё. Несло меня знатно. Ругалась с ней постоянно. Она боялась, что я в отца уродилась и тоже по кривой дорожке пойду. Пасла меня бесконечно. В школу отводила и из школы забирала. А я сбегать стала через черный выход. В школе их четыре было… К компании интересной прибилась, начала пробовать разное… Знаешь, как наслушаешься вечером, кем вырастешь, так и думаешь, что, может, пора уже начать оправдывать ожидания. С другой стороны, может, если бы вовремя домой приходила, то и не выслушивала бы… В общем, всё это могло очень плохо закончиться, но тут мне крупно повезло.

Юля снова задумалась ненадолго, и Демьян понадеялся, что не о том, какие слова выбрать. Ему не хотелось, чтобы с ним она выбирала слова.

– Повезло… – повторила Юля. – Меня классная как-то у школы с поличным поймала, но повела почему-то не к директору, а к школьному психологу. А та мне чаю налила и так спокойно со мной поговорила. Я сейчас-то понимаю, что, скорее всего, классная про ситуацию с бабушкой знала. Может быть, бабушка ходила к ней, требовала обо мне отчет… В общем, психолог тоже, видать, всё знала. Вот она мне и предложила мой протест направить в мирное русло. А заодно найти себе занятие по душе. Сказала, что всегда есть выбор, как пережить тяжелые времена. Можно уйти в саморазрушение. А можно найти способ себя поддержать. Это сложнее, но зато действует во спасение и оставляет шанс на будущее. Чем меньше исправлять, тем проще строить. И еще – что броня бывает разной. А мне очень нужна была броня.

Юля шмыгнула носом. Демьян приподнял было голову, но она уложила ее обратно себе на грудь.

– У меня юбка была плиссированная. До середины голени. Одежду мне тоже бабушка покупала. А дома стояла швейная машинка, а на уроках труда у меня шить неплохо получалось. В общем, юбку я укоротила, чтобы она на ладонь от колена была, выше по школьным правилам не разрешалось, а потом бусинами расшила. Почти три недели на это дело потратила. Зато вышло так, что все упали. И бабушка в том числе. От шока, конечно, не от радости. Там такая прелесть получилась – вырви глаз. Она у меня до сих пор где-то лежит. Но мне эффект понравился. Знаешь, вроде как бабушка мне начнет выговаривать, а сама всё время взглядом в эту юбку упирается, и ощущение такое, будто на мне не юбка, а бронежилет, и от него всё отскакивает… И я стала переделывать свои вещи. И снова танцевать пошла. Я ходила лет до десяти, мне так нравилось. В танце хорошо – обо всем забываешь. Я, конечно, тогда была уверена, что всё это временно. Но вот мне тридцать два года, а я кручу фуэте и одеваюсь как девчонка…

Юля рассмеялась, но в смехе ее Демьян услышал слезы. Потом перевела дыхание и продолжила:

– Но мне всё это и правда помогло. Я задумалась о том, что с собой делаю, и поняла, что не хочу повторить путь родителей, и уж тем более – кому-то назло. Что хочу нормальную жизнь. Родители ведь, когда выпивать начинали, вряд ли планировали спиться, но их засосало, потому что всегда кажется, что чуть-чуть – это ничего, но именно с чуть-чуть всё и начинается. Ведь каждый уверен, что он-то точно сможет остановиться и с ним ничего не случится. Но на самом деле это лишь вопрос везения, и кому-то везет, а кому-то нет… Я решила, что не хочу и дальше испытывать свое везение. Если уж совсем честно, то банально испугалась. И резко со всем завязала. Но бабушке всё равно всё не нравилось: как я одеваюсь, как разговариваю, с кем общаюсь, какие оценки приношу… Так мы с ней и жили. Я доставала ее, она – меня. Но при этом мы любили друг друга. Так бывает, ты любишь и хочешь как лучше, и каждый вечер даешь себе слово, что завтра обязательно начнешь вести себя по-другому, но с утра всё повторяется… Но хорошие моменты были, правда. Потом со мной первый мальчик приключился. В соседнем подъезде жил. Хороший парень такой, мне с ним очень повезло. До сих пор ему благодарна. Мы не то чтобы отчаянно любили друг друга, скорее испытывали симпатию, ну и интересно было наконец получить доступ к чьему-то телу и к себе кого-то подпустить. Знаешь, больше эксперименты друг на друге ставили: а если так потрогать, а если сяк… Целоваться на нем училась. Его родители работали допоздна, вот мы у него и пропадали. Потом, правда, он в кого-то влюбился, пришел ко мне с повинной. А я так легко отпустила, сама себе удивилась. В общем, хорошо расстались. И из этого опыта я вынесла понимание того, что мне всё это очень понравилось и я хочу еще. Потом я школу закончила, поступила. А потом…

Юля оборвала себя так резко, Демьян даже сначала не понял, что произошло. Она судорожно вздохнула и выдохнула. Снова взяла себя в руки.

– А потом вот бабушка… – закончила Юля. – Она сгорела за две недели. Ужасно быстро. Я даже не представляла, что так бывает. И вот знаешь, когда ее не стало, я осознала мучительную правду: всё это время у меня был родной человек, а я не ценила, только собиралась ценить. А теперь осталась одна. Спасибо бабе Рае. Она мне помогла всё организовать, а то я просто впала в ступор. Хотелось лежать и не двигаться, и чтобы отстали. Впрочем, когда всё закончилось, все и отстали. Вернулась домой, а тут тишина и зеркала завешаны. Никогда не забуду… Я долго не могла в себя прийти. Корила себя за то, что так себя с ней вела. Пошла к родителям. Сама не знаю зачем. Мы не общались. Но это я, разумеется, зря сделала. Выслушала от них много интересного. Только хуже стало. И меня начало мучить, что они меня бросили. И раньше мучило, но тут вообще переклинило. Тогда я нашла группу поддержки детей алкоголиков и пришла туда.

Демьян округлил глаза. Ему всегда казалось, что он знает о Юле почти всё, а оказывается, не знал ничего. Как это выходит, как так получается, что ты проводишь с человеком столько времени, а видишь только верхушку айсберга?

– И? – осторожно поинтересовался он. – Помогло?

– Ну, в какой-то степени да. Наслушалась там всякого. Как их били, насиловали, запирали на замок в шкафу. Там была девушка, у нее все ладони в шрамах от ожогов. Ее пьяный отец с приятелями как-то раз не смогли найти банку под пепельницу, а она как раз мимо пробегала… Вот он – ад на земле… И когда дошла очередь до меня, я поняла, что мне не о чем рассказать. Потому что я очень легко отделалась. И вся моя боль в том, что родители спустили свою жизнь в бутылку, перешли к какой-то омерзительной форме существования, променяв на нее всё будущее, что у нас с ними могло быть. А мне повезло, потому что бабушка меня забрала. Она действительно меня любила, просто боялась за меня, а я ей нервов попортила немало. И я поняла, что, видимо, была не очень достойна этой любви. В группу больше не ходила. Учебу никто не отменял. Жить на что-то надо было. Я устроилась на работу, потом подработку нашла. Ну, ты помнишь, наверное: смены в кафе, а между ними флаеры эти бесконечные, симки в переходах, объявления… Как-то раз решилась и снова обратилась к психологу, но там глупость какая-то получилась, она просто сидела и молчала, а я чувствовала себя полной дурой. Желания повторить этот опыт не возникло, решила, что так и сама справлюсь, не маленькая же уже. А потом подалась к волонтерам. И вот тогда стало действительно легче. Во-первых, времени на лишние мысли вообще не осталось, а во-вторых… Ну, вроде как я стала искупать перед бабушкой вину, что ли. Хотела доказать, что могу не только брать, но и отдавать… Что она не зря меня любила, что из меня всё-таки вышло что-то путное. Хотя, думаю, ей было бы приятнее, если бы я уже была замужем и при детях и работала бухгалтером.

Юля в последний раз провела ладонью по его волосам и убрала руку.

– Ладно, извини, – попросила она. – Гружу тут тебя, а ты явно не на это рассчитывал.