Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 348 страниц)

Глава 40

С первого раза полет-планирование у меня не получается. Меня сворачивает в очень компактный кулёк, и на полет мое падение походило бы все меньше, чем ближе бы я приближался к земле. Благо Лис подстраховывает, и я всего этого ощутить не успеваю.

Со второго раза не получается тоже. Правда теперь, я успеваю забраться повыше в воздух, и даже немного сориентироваться.

С третьего, четвертого… Где-то попытке на седьмой волна адреналина наконец прочищает разум. Уходит тяга к экстремальному. Она, практически щелчком, замещается холодным анализом на фоне бешено стучащего сердца. Даже появляется что-то вроде привычки ориентироваться в воздухе.

В очередной раз поднимаюсь на ноги на, уже сильно утоптанной мной, площадке ледника. Настраиваюсь на край видимого горизонта, на что-то вроде вершины холма в нужном направлении. И «протягиваю» технику перемещения к этой намеченной точке. Очень похоже получается на то, как я с дирижабля ставил Арканы Рода туда, куда просто смотрел.

Отток сил почти обычный. Разница даже не существенна.

Первым переносится Лис, и сразу же за ним, после подтверждения безопасности, переношусь и я.

Думаю, этот шаг уносит меня километров на сорок.

– Что дальше? – уточняет напарник, – продолжаем попытки взлететь?

– Вот уж нет, – вздыхаю. – Сбрасывай технику. Надо признать, ерунда получилась.

– Готово. – Лис довольно оглядывает меня. – Так что дальше?

– Дальше, ты меня так же страхуешь, но теперь я буду подниматься повыше, ориентироваться, и «шагать» в нужном направлении. А в точке финиша ты будешь гасить набранную скорость.

Лис кивает. Сложного тут особенно ничего нет, и это мы пробовали неоднократно раньше. Вот только тогда напарник техники с такой скоростью строить не мог.

Нахожу юг, киваю сам себе, и снова шагаю в каскад зеркал. Несколько секунд, и я уже начинаю падение с высоты в два километра.

Есть спокойные секунд десять-пятнадцать. За глаза.

Намечаю точку на горизонте, и ставлю зеркало перемещения прямо под ноги. Выхожу из зеркала уже значительно медленнее, будто спрыгиваю с высоты в два метра. Неприятно, но вполне терпимо. «Шаги» на тридцать-сорок километров того стоят.

Повторяем с Лисом этот алгоритм еще раз десять, пока меня, в очередное перемещение, не выносит к берегу моря.

Оглядываюсь. Нет ни деревеньки, ни каких-либо людей. Довольно скудный пейзаж. Что вообще-то странно, мне всегда казалось, что побережье Адриатики очень населенное место. Ну ладно. Не сейчас, так чуть позже, обязательно кого-нибудь встречу.

Теперь перемещаюсь довольно небольшими «шагами», и перед стартом обязательно смотрю на присутствие людей.

Везет нам буквально через несколько километров. Я выхожу под скалой, и вижу на пляже троих рыбаков, вытаскивающих на берег небольшую лодку.

Однако, судя по тому, что говорят, сейчас рыбаки это очень отчаянные люди. Хотя, может, Средиземное море не так страдает от нашествия всяческой хтони? А что? Вполне может и такое быть.

В любом случае, у рыбаков в этот день очень странная удача. Слишком позднее время, значит улова нет. Вокруг особо никого, деревня далековата, значит либо проблема с лодкой, либо контрабандисты. Но сейчас день, так что вряд ли.

Ладно, нужно получить ответ на один вопрос.

Неторопливо подхожу к лодке. Рыбаки меня не замечают. Но это и понятно, со стороны скалы они никого не ждут, а лодка требует внимания.

– Бонжорно! – кричу не доходя метров двадцати почти единственное итальянское слово, которое знаю. Ну не было у меня в этом языке необходимости.

Рыбаки тут же разворачиваются ко мне лицом. Секунда, и как по волшебству, в руках у дядек появляются карабины.

Нет, не рыбаки. Все-таки контрабасы. Ну и ладно. Зажигаю на руке огонек.

Контрабандисты опускают оружие, но из рук его все равно не убирают.

– Chi sei? e di che diavolo hai bisogno⁈ [Кто ты? И какого дьявола тебе надо⁈] – кричит мне ближайший ко мне мужик.

– Не понимаю я, – машу одной раскрытой рукой.

Потом поднимаю палец вверх, как бы призывая внимание этих добрых людей, гашу огонёк, и лезу за пазуху.

– Уно моменто! – кричу еще одну фразу детства.

Достаю монетку. Хм, сегодня у дядек может быть счастливый день, если не сглупят, конечно. Это, неожиданно, золотой.

– Донде еста Венеция? [Где Венеция? – неправильная фраза] – все, на этой фразе мои познания в итальянском полностью исчерпаны.

Мужики тихо о чем то совещаются. Потом кивают ближнему ко мне. Тот кладет карабин обратно в лодку, и не спеша, оглядываясь, вразвалочку идет ко мне.

– Сhi sei? Рerché hai bisogno di Venezia? [Кто ты? И зачем тебе Венеция?] – очевидно что-то спрашивает колоритный дядька лет пятидесяти, хотя может и меньше.

Для меня, он будто сходит из фильмов про какого-нибудь графа Монте-Кристо. Платок на шее, кожаные штаны и жилет. Заправленная рубаха. Кожаная морская шляпа. Даже складной вроде как нож, длиной совсем чуть-чуть меньше локтя, присутствует за поясом.

– Да, да. Венеция? – с вопросительной интонацией произношу я.

– Нai bisogno di un passaggio? [Тебя нужно отвезти?] – с жадным вниманием смотрит на монетку.

– Не понимаю, – отрицательно машу головой. – Донде Венеция?

Дядька недоуменно оглядывается на своих товарищей, снова поворачивается ко мне.

– Venezia è in questa direzione. – показывает рукой. – Quaranta miglia. [Венеция в том направлении, сорок миль.]

Бросаю ему монетку.

И неспешно отступаю за скалу. Скрываюсь с глаз дядьки и тут же ухожу «зеркалом» в сторону, что он показал, километра на два.

Так. Направление понятно. Значит, я вышел к нужному побережью. Отлично. А расстояние вряд ли станет проблемой, сколько бы его тут ни было.

– Видишь? – говорю появившемуся Лису, – разумные люди всегда договорятся.

– Ну да, ну да. Они почти сразу за тобой побежали. Только уже с определенными такими намерениями, взведенными карабинами и с палашами, – хмыкает напарник, – и очень удивились твоему отсутствию за скалой.

– А, не важно. Бортами разошлись и славненько. – «прыгаю» я еще на десяток километров. На побережье не рискую перемещаться вверх, все-таки много народу по идее могу встретить. Удивительно, что пока что людей на побережье так и нет. Хотя следы их пребывания вижу почти везде. Даже еще пару баркасов, вытащенных на пляж встречаю. Да и в море, корабликов сейчас появляется порядочно.

Еще не более получаса, и на горизонте вырастает очевидный город, и я отхожу от побережья и ищу дорогу. Тут она точно должна где-то быть.

– Давай за мной, – снова появляется рядом напарник. – К дороге ты почти вышел.

Быстро бегу за Лисом, и действительно скоро выхожу как бы еще не к римской брусчатке. Оглядываюсь. Дорога пока пустынна, причем и в моей сфере тоже. Отхожу немного вглубь редких зарослей, и скачками по три сотни метров, начинаю идти в сторону города.

Появляются телеги, редкие мобили, и много неспешно в обе стороны трусящих всадников. Пешеходов типа меня почти нет, и я ухожу с дороги к первому же встреченному роднику у дороги.

Лис без слов понимает меня, и тут же уносится дальше по дороге в город.

До предместий он добирается за четверть часа, и я перемещаюсь в небольшой проулок. Выхожу, оглядываюсь.

Нахожу взглядом извозчика.

– Порто ди баллон! – машу рукой в сторону виднеющихся над предместьем дирижаблей. Извозчик не понимает. Делаю еще попытку, – Порто ди дирижабль?

На этот раз все сходится. Возница кивает на сиденье, показывает мне два пальца, и будит свою клячу.

– Видишь, добрались же. И потратили часов пять, не больше. – говорю мысленно Лису.

– Дальше куда? – Лис соглашается, но общий план все-таки иметь хочет.

– Дальше – ломбард нашего контакта. Грабовский дал название, место и имя. Поищем. – привлекаю внимание возницы.

– Ломбард Эспозито! – по слогам говорю ему. Тот кивает, что понял. Добавляю мысленно Лису. – Ну вот, видишь, и тут вроде бы все получается. А ты говоришь.

– Мы еще контакт не нашли. – сомневается.

– Ой, да ладно. Он вроде бы по-русски говорить должен. Так что не вижу больших сложностей.

Довольно медленно, но все-таки быстрее, чем на ногах, мы добираемся до площади перед портом.

– Porto! – показывает рукой извозчик. Потом на небольшое двухэтажное здание. – questo è il tuo banco dei pegni [вот это твой ломбард]

Киваю. На удивление, я вполне его понимаю. Слово «банко» довольно очевидное.

Расплачиваюсь и выхожу на улицу.

Оглядываюсь. На ломбарде небольшая вывеска подтверждает, что это именно ломбард Эспозито. Так что не раздумывая, вхожу в дверь.

– Ciao caro amico. Guillermo Esposito ti dà il benvenuto! [Привет, дорогой друг. Гильермо Эспозито приветствует тебя!] – слышу радостный голос толстячка из-за стойки.

Отлично. Нахожу вроде бы того, кого надо.

Произношу пароль, и толстячок, против всяких ожиданий, становится еще более доброжелательным.

– Как здоровиье мойего дорогого друга Антона Пьетровича? – с сильным акцентом произносит Гильермо по-русски.

– Боюсь, ему уже похвастать совсем нечем, – с приличествующей случаю грустью говорю толстячку. – Он немного умер.

– Ах, как жаль! – всплескивает руками Эспозито. – Такой великий человек! Какая потеря! – ловлю внимательный взгляд толстячка. – А он ничего не передавал мне лично?

Говорю вторую часть пароля, и толстячок даже выскакивает из-за стойки.

– Друг моего почившего друга – это мой друг! – совершенно расслабляется ломбардщик, – проходите-проходите, не стесняйтесь! Мой дом – ваш дом! И совершенно не переживайте о вздорном долге мэтра Грабовского, о делах поговорим позже. Вы же, наверное, устали с дороги?

Глава 41

– Я скорее курьер, а не друг, – делаю попытку остановить немного странное радушие совершенно незнакомого человека. Отступаю на шаг. – У меня конечно же есть сумма на расходы, связанная с Вашими услугами. Но мне ее не конкретизировали.

– О, это совсем вздор! – начинает Гильермо. Я уже привыкаю к его акценту, и воспринимаю почти как соплеменника. – Даже не беспокойтесь! – Нет, нет, уважаемый мэтр, даже вздорные долги нужно платить. – говорю. – Боюсь, когда Антон Петрович мне сообщал ваши контакты, про этот вопрос он просто забыл. Слишком сильно был занят.

– Да, узнаю моего компаньона, в каком-то смысле, эти приземленные материи совсем не для него были, – пожевав губами говорит Эспозито, – ну хорошо, за два последних месяца расходы составили около ста шестидесяти золотых. Если вашими рублями.

«Не врет.» – констатирует Лис.

«Прилично стоят сотрудники на чужбине,» – хмыкаю про себя.

Достаю небольшой мешочек. Двадцать монеток по десять золотых рублей перекрывают сумму ломбардщика. Но с собой у меня больше ничего нет, правда, в общем-то и не нужно. Думаю нужную информацию мы получим и за эти деньги.

– Уважаемый мэтр, вот тут сумма в две сотни золотых рублей. – кладу мешочек на стойку. – Надеюсь, об Антоне Петровиче у Вас останутся только хорошие воспоминания.

Ломбардщик расплывается в улыбке, хотя казалось, что уже и некуда больше.

– Уважаемый?.. – делает паузу.

– Кирилл, мэтр. – тут же ее заполняю, с легким наклоном головы.

– Уважаемый Кирилл, – ломбардщик что то для себя решает, – мои два ежемесячных отчета будут через полчаса у Вас. – звонит в колокольчик, и на итальянском, экспрессивно, что-то приказывает появившемуся слуге. – Может я могу быть еще чем-то полезен?

– Да, конечно. Меня просили кроме отчетов, получить от Вас сводку по сегодняшней ситуации в Вашем прекрасном городе, соотношении сил, возможно слухах. Безусловно, тех, что касаются моей Империи. – пожимаю плечами.

– Знаете, юноша, – Эспозито деланно вздыхает. – Боюсь, такой отчет я приготовить Вам сегодня не смогу.

– О, нет, нет! – выставляю я обе руки, – Мэтр Эспозито, я в Венеции первый раз, – немного смущенно, как и положено пусть доверенному, но курьеру, говорю ломбардщику. – Мы могли бы совершить поездку по этому городу, а Вы просто перескажите свои наблюдения. – немного настаиваю, – Я запомню, не сомневайтесь.

Эспозито что-то про себя опять решает.

– Знаете, Кирилл. Сегодня один из дней заседаний, на которые во дворец Дожей допускаются жители города, – неторопливо говорит. – И первое начинается примерно через час. Я все равно хотел на нем присутствовать, и предлагаю Вам присоединиться. Со мной Вас пропустят. А по пути мы можем прекрасно поговорить.

– Как скажете, мэтр, – немного равнодушно пожимаю плечами.

– Тогда, не будем терять времени. Подождите меня тут. – на минуту уходит. Возвращается в довольно плотной накидке.

Через пару минут садимся в подъехавший экипаж, и уже через десяток минут выходим на каменной набережной. И тут же меня чуть было не сбивает небольшой телегой на магической, скорее всего, тяге.

Мы попадаем в довольно оживленное место. Десятки людей перевозят тюки, ящики, какие-то клетки с живностью. Это все орет, громко стучит, и… пахнет. Запах будто сбивает с ног, и на несколько мгновений я даже теряюсь.

– Да, да, – морщится Эспозито, – здесь всегда так.

Похоже, мы, вроде как, в порту, вот только крупных кораблей я не вижу. Разве что по лагуне очень оживленное движение небольших и средних корабликов без парусов.

Из стены тумана на море будто выныривают небольшие остроносые лодки, иногда пролетают гондолы с пассажирами, а несколько лодок чуть побольше, идут неторопливо как раз от порта в сторону тумана. И видно, что они перегружены всякими ящиками. И суета, вроде как без цели.

Город пока что не производит на меня большого впечатления. набережная, например, замощена довольно небрежно. Припортовые дома, хоть и каменные, но тоже, в основном, без украшений, серые, безликие.

Видимо что-то уловив в моих глазах, Гильермо обводит руками набережную.

– Кирилл, не пугайтесь, Венеция даже зимой прекрасна, но она не тут, – кивает на стену тумана с моря, – она там. Здесь на несколько кварталов вглубь, и по основной дороге до воздушного порта склады. Просто мой причал здесь.

Предлагает мне спуститься чуть ближе к воде.

– У меня прекрасная сандола, Кирилл. – говорит ломбардщик. Мы проходим к небольшим причалам, – в ней совершенно не укачивает, даже жителей материка. Да и как выйдем на воду, с запахами полегче сразу станет. Зима же. – усмехается. – Вот летом и открытая вода не спасает.

Подходим к одному из суденышек. Длинная лодка, с навесом ближе к корме, богато украшенная. Высокого подъема под гондольера нет. Видимо, это и есть сандола.

– Проходите, Кирилл. – ломбардщик пропускает меня к сходням, которые быстро устанавливает немолодой слуга. – Располагайтесь. Мы немного раньше чем нужно, но зато, я смогу удовлетворить Ваше любопытство и даже немного показать наш город.

Аккуратно прохожу под навес, но вообще суденышко действительно довольно большое и устойчивое, хоть со стороны таковым не выглядит. Особенно я это чувствую, когда отходим от причала. Причем сразу на приличной скорости.

Оглядываю кораблик. Весел нет, похоже тяга как и в мобилях, на накопителях. Один слуга на корме, похоже он же и лоцман. Ломбардщик выдает ему несколько приказов и присоединяется ко мне.

– Что же, Кирилл, Вы хотели сводку, – улыбается Эспозито, доставая из небольшого рундука мешочек, от которого исходит прекрасный запах кофе. – Предлагаю насладиться напитком, и заодно послушать историю. Мы пройдем мимо Дворца Дожей, посмотрим на Венецию и с другой стороны, и вернемся ко Дворцу как раз к началу заседания. – я киваю.

– Ну так вот, у нас тут Республика, управляемая Дожем. Которого выбирают из глав Case vecchie, старых семей, на определенный и обязательно конечный срок… – Гильермо рассказывает интересно, и я даже заслушиваюсь, хотя иногда почти отстраняюсь, когда ломбардщик обращает внимание на какие-то интересные с его точки зрения палаццо. Безусловно, город производит на меня впечатление, особенно непривычные каналы, вместо улочек. Но вскоре, интерес появляется и к дворцам.

– Вот это палаццо Пизани-Моретта, – мы проплываем мимо розового трехэтажного особняка. – Он принадлежит сейчас ветви рода Пизани, которую возглавляет сейчас Альмаро Пизани-Моретта, и является их основным дворцом. Вам это должно быть особенно важно, Кирилл. Вся торговая, военная и дипломатическая деятельность с Российской Империей сейчас идет именно через этот Род. Альмаро стал главой этой ветви Рода недавно, и пятнадцати лет не прошло. Но уже успел сделать свою семью очень влиятельной. Одной из восьми традиционно влияющих на политику Республики семей. Правда, возможно из-за этого, он и поссорился с другой ветвью Рода, под предводительством немолодого уже Никколо Пизани. Никколо традиционно придерживался торговых интересов, а вот у Альмаро интересы значительно более широкие. Особенно, он усилился за счет бойцов Ордена Мертвого Бога, с которыми у него очень теплые, если не доверительные, отношения.

Сейчас он правая рука Дожа, и вероятный кандидат на его место на следующих выборах. Патриции его поддержат, и одним из доводов будет являться то, что бойцы Ордена очень выгодны в конфликтах, и их отряды сейчас обеспечивают интересы почти везде, где стоят фактории Венеции.

«Напарник, срочно!» – посылаю мысль побратиму.

«Уже, Кир. Точка у меня тут сейчас будет.» – тут же ловит мысль Лис. И я успеваю заметить быстрый силуэт духа по направлению к палаццо.

– Вы тоже будете поддерживать Альмаро? – интересуюсь. А вот Гильермо внезапно обижается, но тут же возвращает себе улыбку на лицо.

– Знаете, Кирилл, Вас извиняет незнание языка. Это очень болезненный для меня вопрос. – ломбардщик вздыхает, – я Эспозито, это буквально на русский – приемный ребенок. И хотя моя семья, что воспитала – патриции, пусть и из Case nuove, новых семей, но в Большой Совет мне не войти никогда. Я наследовал их герб, но из Совета герб был вычеркнут.

– Извините, – чуть пожимаю плечами. – А как к моей стране относится Никколо Пизани?

– О, он как раз постоянно критикует в Совете своего дальнего кузена. Постоянно взывает к голосу разума в отношениях с Вашей Империей. – хмыкает Гильермо, – но его уже давно не слышат. Может это будет немного обидно, но для Республики Российская Империя далеко не в основных интересах сейчас.

– Не обидно, – уже явно пожимаю плечами. – Это не в моей компетенции совсем. Но скажите, Вы говорили они враждуют. А как это выражается? Тут есть войны, например, между семьями?

– Две знатные фамилии, равно почтенные, давно в Вероне обитали… – смеется Эспозито. – Как же, читал я перевод господина Михайловского, когда был в Новгороде с посольством. Да, Кирилл, я состоял в свите патриция Никколо Пизани, лет двадцать назад. И эта безусловно замечательная книга господина Шекспира одна из моих любимых. Я тогда старался собирать переводы ее на разные языки. В ней безусловно есть какая-то правда, но прямо скажем, небольшая.

А на Ваш вопрос сложно ответить, и в тоже время просто. Равные по положению, могут воевать между собой. Но если война затрагивает всю республику, то Венеция всегда объединяется. В случае же с родственными Родами, дело остается за закрытыми дверями, и все что они позволяют – это прилюдные дебаты. Коротко, так. Но нюансов много, конечно же.

– А, скажем, нападение войсками одного Рода на землях другого Рода, может служить casus belli начала войны между этими Родами?

– Безусловно. – пожимает плечами ломбардщик, – как и доказанные покушения, и даже намерения. Но в городе никто не воюет, Кирилл. Кварталы Венеции, как Вы можете видеть, это острова, а через дамбу войск много не провести, так что местные патриции, владеющие этим городом, предпочитают выяснять отношения на землях материка.

«Все, Кирилл. В любой момент.» – возвращается Лис.

«Нормально, будь пока со мной.»

– Что же, юноша. Я надеюсь, показал город с лучшей стороны? – мы подходим ко Дворцу Дожей, и кораблик встает в очередь тех, кто решает посетить заседания.

– Конечно, мэтр Гильермо, Ваш город прекрасен, и я надеюсь, что смогу его посетить в другое время года.

Эспозито с удовольствием кивает.

– Будем надеяться, юноша. – встает. – А теперь пойдемте, без меня Вас сюда не пустят.

Глава 42

В свою очередь, выходим из сандолы, и неспешно идем за угол огромного здания. Выходим на красивую площадь.

– Это площадь Святого Марка, – говорит Гильермо. – Когда-то в Венеции был только один бог, и многие названия до сих пор относятся к тем временам.

Мы обходим красивое, будто воздушное здание, в розовом мраморе, с, наверное, сотней ажурных колонн. И подходим через площадь к относительно небольшому входу с барельефами.

Ко входу, неспешно, идут десятки людей, в таких же накидках, как и Гильермо.

– Нам туда, Кирилл. – кивает Эспозито.

Идем ко входу. На входе три длинных стола, за которыми сидят местные писари, видимо для подачи жалоб. И еще один стол стоит немного отдельно, за которым сидит вроде как слепой человек с небольшой охраной.

Некоторые люди сами подходят к слепому, берут браслеты, и надевают их на себя. Некоторые его игнорируют, и никакой логики я в их действиях не вижу.

«Посмотри другим зрением,» – появляется мысль Лиса.

Смотрю. А ведь действительно. К столу со слепым подходят маги, а обычные люди сразу идут в сторону входа во дворик.

Маги самостоятельно надевают на себя браслеты, после чего «притухают» в зрении. Похоже это ограничители. Ну ладно.

Иду вместе с Эспозито. Почти проходим мимо стола, как слепой резко вздергивает руку и указывает на меня. Тут же нам вход преграждают двое охранников, один из которых точно имеет амулет отрицания.

Ломбардщик пару минут что-то горячо обсуждают с одним из охранников, после чего поворачивается ко мне.

– Кирилл, извините за мой интерес, но Вы маг?

– Конечно, – киваю я, ожидая продолжения.

– Тогда для входа в Зал Совета, Вам нужно надеть ограничители. – извиняющимся тоном добавляет. – Это касается всех, Кирилл.

– Конечно, – пожимаю плечами. – Я не вижу в этом сложности, если конечно, я смогу их снять при выходе.

Эспозито явно выдыхает, и уже спокойно что-то объясняет охране. Секунда, и мне уже протягивают точно такие же браслеты, как и остальным, разве что с несколько большим замком.

«Интересно, вообще-то, – думаю я, застегивая ограничители, – я думал ограничители Силы редкая вещь, а мы их последнее время встречаем прямо таки в товарных количествах.»

«Мне не до смеха, Кир. Тут есть охранная система против духов, – нервничает Лис. – Я вижу контур.»

«Значит действуем, как при визите в царский дворец, – мысленно пожимаю плечами, – Вряд ли у них эти контуры везде. Исчезай.»

Иду вслед за Гильермо, готовясь, если что, сбежать.

Вход прохожу спокойно, ничего не срабатывает, никто меня никуда не тянет. Все спокойно. Быстро оказываемся на балконе, потом спускаемся вниз.

Проходим небольшой мощеный дворик. Гильермо что то рассказывает о коронации дожей на лестнице, но мне сейчас немного не по себе. Не хватает ощущения сферы вокруг. И я некоторое время иду за Эспозито совершенно автоматически.

Заходим в огромный красиво украшенный зал. На стенах позолота и картины. Все создает ощущение величественности, может даже помпезности. На одном краю зала установлен небольшой помост с чем то, напоминающим трон и парой кресел рядом. От помоста начинаются ряды кресел попроще. Они уже заполнены больше чем на половину, но народ еще подходит. Эспозито тянет меня за задние ряды.

– Эти кресла для делегатов, – ловит он мой взгляд. и тут же объясняет, – Мы наблюдатели, и ненадолго. – останавливаемся позади последних рядов. – Тут нам будет неплохо видно и слышно.

Пожимаю плечами. У меня в этом зале всего одна цель.

«Лис, можешь возвращаться, – посылаю мысль напарнику, благо это никакие ограничители блокировать не могут. – Здесь сможешь перемещаться?»

«Кир, тут строили параноики, но аккуратно и в пределах зала смогу.»

«Нам больше и не надо,» – улыбаюсь про себя.

– Вы слушаете, Кирилл? – похоже я немного пропускаю. Я киваю. – Так вот, первыми будут как раз дебаты Никколо и Альмаро. В общем-то я как раз из за предложения Никколо Пизани сюда и пришел. Там как раз торговые квоты будут распределять, но Вам это, наверное, неинтересно.

– Ничего, – улыбаюсь, – я хоть ни слова не понимаю, но посмотреть не откажусь, безусловно.

Постепенно зал заполняется народом. Раздается гонг, и на возвышение заходят трое человек. Усаживаются.

Тот что посередине, скорее всего как раз Дож, поднимает руку, и в зале наступает буквально звенящая тишина.

Дож встает, и произносит совсем короткую речь.

На самом деле, с места на котором мы стоим слышно каждое слово. Жаль что совершенно непонятно, а спрашивать Гильермо я не хочу – больно хороша акустика зала.

Глава государства садится, и вперед выходит распорядитель. Тоже с небольшой речью, в которой я уже слышу знакомое имя Никколо Пизани.

Теперь на помост с трудом поднимается сухопарый гордый старик. С нашего места видно и слышно действительно прекрасно.

– Мэтр Никколо, – шепчет Гильермо.

Старик неожиданно сильным голосом начинает свою речь. И его очень внимательно слушают, пока немолодой, но крепкий мужчина справа от Дожа, не начинает буквально влезать в речь старика. Почти каждый, видимо, тезис прерывается соображением этого человека. И никто его не останавливает.

– Это кто? – одними губами шепчу ломбардщику. – Хотя, это ведь Альмаро и есть?

– Да, – кивает Гильермо.

«Лис, цель видишь? – уточняю у напарника, – подобраться сможешь?»

«К креслам – нет. Там очень плотная вязь, у трона. Но если он сделает хотя бы шаг, то конечно.»

«Думаю сделает.» – смотрю на всё сильнее распаляющегося Альмаро. Через несколько минут его словесные выпады превращаются в уже серьезный спор. И Альмаро также выходит на помост.

Его появление поддерживается почти третью зала аплодисментами.

«Сейчас?»

«Секунду, – все, Кир, метку я на него поставил, – возвращается Лис. – И на старика тоже. Причем мне показалось, что охранные контуры странно натянулись. Давай пока мы тут их больше не провоцировать.»

«Конечно.» – расслабляюсь я. Теперь, когда у меня больше нет цели в этом месте, можно и поглазеть по сторонам.

Полчаса, а может и несколько больше, проходят в непрерывном споре, после чего делегаты голосуют. Эспозито с непрерывно наблюдает за этим действием.

Проходит подсчет голосов, и ломбардщик разочарованно показывает нам на другой выход. Куда мы и начинаем пробиваться сквозь толпу.

– Вы разочарованы? – спрашиваю, когда оказываемся на свежем воздухе.

– Безусловно, Кирилл. Не зватило совершеннейшего пустяка, каких-то двадцати голосов. – Гильермо нервно кусает губы, – Вот уверен, что если бы Альмаро не воспользовался своим правом советника, предложение Никколо бы прошло. А теперь ждать следующего полугодия.

Пожимаю плечами.

– Мы возвращаемся? – уточняю, когда на выходе с меня снимают ограничители, и Мир снова начинает играть яркими красками.

– Да, если Вы не против. – задумчиво кивает Эспозито, – пойдемте, там, наверное, и отчеты принесли уже давно.

Так же без приключений, на кораблике ломбардщика мы возвращаемся обратно во внутренний порт.

Надо сказать, что сейчас, в свете середины дня, Венеция с материка становится видимой. Туман уходит, и город предстает во всей красе.

Но почему-то вернуться сюда у меня желания все равно не возникает. А ведь придется, и минимум два раза.

Возвращаемся в ломбард Эспозито.

– Кирилл, останетесь на обед? – без особой настойчивости спрашивает Гильермо.

– Нет, мэтр. – улыбаюсь. – Мне нужно как можно скорее возвращаться.

Гильермо кивает, с некоторым трудом удерживая улыбку. Не знаю, что там за квоты хотел принять Никколо Пизани, но у Эспозито определенно были с сегодняшним заседанием связаны какие-то планы. Но мне эта информация точно лишняя. С той бы разобраться, что он мне отдаст.

Помощник ломбардщика быстро по знаку своего патрона отдает мне две перевязанных папки. И я прощаюсь с агентом Грабовского. Хотя какой он агент. В это время подобная служба вряд ли является чем-то предрассудительным.

Раскланиваемся с Эспозито, и я выхожу из ломбарда. Тут же нахожу непросматриваемый переулок. Ставлю портал, и мгновенно ухожу домой, В Рощу.

У Ясеня я на пару минут даже замираю. Меня будто очищает волной Силы. Больно в Венеции, при всей их внешней красоте мне находиться неприятно почему-то.

– Лис, аккуратно высаживайся в поместье Пизани-Моретта. – говорю появившемуся рядом напарнику. – Не рискуй, с учетом видимой тобой защиты от духов. Там тоже может быть – поместье старое. Для наших целей точки на входе достаточно, конечно, но лучше, если будет еще план поместья и хотя бы примерное количество бойцов и магов в нем.

– Хорошо, Кир, сделаю, – исчезает.

Пару минут я жду в напряжении.

«Нормально, Кир. Там только на входе была тонкая нить. Халтура.»

«Скорее не обновляли просто. Как еще во дворце осталось, непонятно.» – облегченно говорю Лису.

Спокойно иду дальше. Забираю переговорник, и будто меня кто ждал, тут же проходит вызов от Марата.

– Кирилл, беда у нас тут. – взволнованно говорит маг.

– Что случилось, Марат Ольгович? – не понимаю я.

– Сегодня в газетах объявление, что войска Ленских массово сдаются. Экспедиционный корпус Германского союза отходит с боями к границам страны. – пересказывает мне новости Марат. Правда ничего нового я не слышу. Все это я предполагал и ранее. – Император объявил об окончании войны, и формировании корпуса Мира. Дабы нести свет законности на земли стонущие под игом Германских Княжеств.

– Пока ничего нового, я же говорил, что не сегодня, так завтра. – спокойно говорю магу. – Почему это Вас так сильно беспокоит?

– Так ведь, Кирилл, мы теперь не можем атаковать Атерно!

* * *

Небольшой эксперимент с иллюстрациями. Оказывается их можно ставить просто в текст.