Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 227 (всего у книги 348 страниц)

Глава 12

На то, чтобы окончательно восстановиться, у Василисы ушло еще три дня и больше литра Кощеевых зелий и настоев. Порой ей начинало казаться, что он решил провести эксперимент и просто вливает в нее все подряд, с интересом наблюдая, что получится в итоге. Однако то ли зелья и правда помогли, то ли ей просто нужен был отдых – физический и душевный, который она наконец получила, – но на седьмой день пребывания в Нави Василиса открыла глаза и поняла, что наконец-то чувствует себя полностью здоровой. И тут же обнаружила Кощея, поправляющего перед зеркалом тугой воротник черной мантии.

– Судный день? – спросила она.

– Первый день осени, – отозвался Кощей. – Как и всегда.

Осень. Значит, сегодня первое сентября, и где-то в другом мире школьники бегут на линейку, березы и тополя устилают золотом их путь, пестреют бордовыми листьями рябины и клены, а здесь, в Нави, все так же темнеет серое небо и серый воздух сочится сквозь ставни, которые Кощей предпочитает держать закрытыми, словно стыдясь черного леса за ними и того, что его царство не может предложить ей вида лучше.

Василиса встала с кровати, дошла до столика, налила из кувшина воды в чашу для умывания, ополоснула лицо.

– Я хочу выйти из покоев, – уверенно сказала она. – Я могу прогуляться?

– Если ты уверена, что тебе это по силам…

– Я не об этом.

– Прекрати, Василиса, – нахмурился Кощей. – Это твой замок. Ты здесь царица, и ты вольна делать то, что тебе хочется. Помни об этом, и все будет хорошо. Если заблудишься, кликни слуг, они выведут тебя.

Василиса кивнула, хотя вовсе не была уверена, что все его слова правда. Но спорить не хотелось. А слуг она и правда теперь видела. Вернее, подмечала едва уловимое дрожание воздуха на их месте. Те, кто прислуживал Кощею, были невидимы и неслышны – все как он любил.

– Что с силами? – спросил Кощей.

Василиса провела ладонью над чашей, несколько водяных шариков оторвалось от глади и закружилось над ней.

Ее силы снова были с ней. Постоянно. И это нервировало куда сильнее, чем их отсутствие.

– Понятно, – отчего-то мрачно отозвался Кощей. – Что ж, меня ждет долгий день, а ты развлекайся.

Он поцеловал ее в лоб и покинул покои. Хугин и Мунин, убедившись, что хозяин ушел, тут же запрыгнули на кровать.

«Развлекайся…»

Ей просто необходимо придумать себе какое-то занятие, когда они переберутся в Навь насовсем, иначе она не вынесет. Что ж, насколько Василиса знала, где-то в замке была отличная библиотека. Вот и продолжит свое обучение. А то что это такое – у величайшего колдуна жена-недоучка.

Василиса кликнула слугу, приказала подать завтрак для себя и еду для собак прямо в покои и, пока ждала, открыла один из сундуков, принесенных по приказу Кощея.

Она уже отвыкла от таких богатств. Шелка, атлас и парча. Наряды переливались вышивкой из золотых и серебряных нитей, сверкали россыпями самоцветов. Василиса опустилась на колени, порылась в сундуке и вытащила светлое платье, расшитое жемчугом. Переодевшись, она переплела волосы в две косы, как положено замужней женщине, уложила их вокруг головы и взглянула на себя в зеркало. Много лет прошло с тех пор, как она делала это в последний раз. И не то чтобы собиралась делать снова. Ей нравилось плести одну косу, как в девичестве. Мелочь, но она была доказательством ее свободы. Они все были такими: Варвара, никогда не покрывавшая головы, Настя, обрезавшая волосы, Елена, предпочитающая замысловатые прически, Божена, которая и вовсе то и дело являлась им простоволосой…

Однако здесь, в Нави, Василиса больше не была рядовой сотрудницей Конторы, а это значило, что нужно подчиняться правилам.

Она нашла в сундуке богато украшенный кокошник, убрала под него волосы, закрепила на нем легкий дымчатый платок. Оглядела себя.

«Ты здесь царица», – сказал Кощей.

Что ж, пора узреть подданных, раз уж вскоре им предстоит встречаться чаще.

Василиса заставила себя проглотить немного еды, почти не ощущая ее вкуса. Собаки приподнялись, когда она выходила из дверей, но Василиса покачала головой. Им не стоило идти с ней.

Удивительно, но дорогу к тронному залу она помнила. Василиса не стала говорить об этом Кощею, не хотела бередить давние раны, но ведь во второе свое пребывание в замке, когда Иван сжег шкурку, а она, глупая, ждала, что он придет и заберет ее отсюда, она исходила здесь все вдоль и поперек. Вот было бы забавно, скажи кто ей, двадцатилетней, что ее ждет. Не поверила бы. С ума бы сошла от такой перспективы.

Василиса шла коридорами с высокими стрельчатыми потолками и то и дело кидала взгляд на мрачный вид за окном. Как бы не сойти с ума от открывающихся перспектив сейчас.

Дойдя до приоткрытых массивных дверей, Василиса остановилась, чтобы выдохнуть. В тронный зал следовало войти царицей. Она уже проявила перед подданными непозволительную слабость. Еще одна ошибка, и ее не признают никогда, и никакой власти Кощея не хватит, чтобы ее начали уважать.

Слуги. Кощей раздавал им указания взглядами и жестами. Этому она тоже научится. Пока что можно словами.

– Двери, – уверенно произнесла она.

И двери с грохотом распахнулись перед ней, открывая взору битком набитый зал с возвышением, на котором стоял трон Кощея и сидел он сам. Черная корона венчала его чело.

Ее муж на троне. На мгновение Василису посетило страшное дежавю: Иван на троне… Но она справилась с собой. Потом, все потом. И пошла вперед, глядя прямо перед собой. А на самом деле вцепившись взглядом в трон, не уверенная, готова ли рассматривать детей Нави. Она шла, и толпа расступалась перед ней и смыкалась за ее спиной. Главное – не дать им понять, как ей страшно. Успокоиться. Они никогда не нападут при Кощее. Но если он отвернется… В любом случае она не должна стать слабостью своего мужа. Она должна быть его силой.

И она дошла. Поднялась по трем ступеням и остановилась перед Кощеем. Странное это было чувство – стоять перед ним на виду у всех, не как перед тем, кто варил ей кофе по утрам, а как перед тем, кто был властен решать ее судьбу. И на мгновение ей показалось, что все вернулось и она снова в Тридевятом, стоит перед Иваном и ждет его приговора, только вот теперь это был не Иван, а тот, кого она меньше всего желала видеть в его роли.

Но глаза перед ней были зелеными, а не голубыми и смотрели задумчиво и слегка удивленно, а вовсе не зло и холодно.

– Царица желает присоединиться? – спокойно, будто уточнял, класть ей в кофе сахар с горкой или нет, спросил Кощей, и Василиса глубоко вздохнула от облегчения, только теперь осознав, что совсем перестала дышать.

Это все еще был ее муж.

– Царица желает, – ответила она, улыбнувшись.

Кощей улыбнулся в ответ. А потом встал с трона и взглядом предложил развернуться к залу. Василиса исполнила эту просьбу.

– Царица решила почтить нас своим присутствием, – громко оповестил он, и его голос эхом пронесся над толпой и ушел под потолок. – Кланяйтесь.

Несколько секунд зал оставался неподвижен. Но потом, к удивлению Василисы, первые ряды дрогнули и опустились на колени, а за ними волной и все остальные. Кощей удовлетворенно поднял подбородок и усмехнулся, явно довольный демонстрацией своей власти. Он взмахнул рукой и вырастил из гранитного постамента трон для нее. Василиса присмотрелась – его тоже был из камня.

Что ж…

Она села, не позволив себе поморщиться, выпрямила спину. Трон был твердый и неудобный, но не холодный: Кощей, как всегда, позаботился о ней. «Что же так жестко?» – подумала она и вдруг вспомнила, как однажды Иван сказал ей, что корона тяжела. «Чтобы чувствовать весь груз ответственности», – пояснил он.

Кощей вернул свое внимание подданным, жестом позволяя очередному просителю говорить дальше.

Дело было какое-то глупое. Два леших не поделили овраг и теперь, кажется, полагали, что главный аргумент в этом споре – сила голоса, поэтому каждый орал что есть мочи. Кощей почему-то этот балаган не останавливал. Слушал внимательно, пока вдруг не поднял руку и не вынес вердикт. Неизвестно, остались ли довольны лешие, но спорить не стали, поклонились и покинули зал.

– Следующие, – уронил Кощей.

Дальше выступили три мавки, не сумевшие договориться, кому достанется утопленник. Вскоре Василиса потеряла счет времени и просителям. Толпа никак не желала становиться меньше. Когда-то давно она спросила Кощея, не хотелось ли ему когда-нибудь стать судьей. Теперь она точно знала, почему его ответ был «нет».

– Не желает ли царица передохнуть? – в какой-то момент уточнил Кощей.

– Царица желает остаться подле своего царя, – ответила Василиса, надеясь, что это прозвучало не так мрачно, как ей показалось.

Прошло много часов, прежде чем последнее существо наконец покинуло зал и массивные деревянные двери, окованные металлом, захлопнулись, повинуясь жесту Кощея, и отрезали их от остального мира.

Кощей тяжело поднялся с трона, прошелся туда-сюда. Василиса тоже была не прочь встать, но не была уверена, что у нее получится.

– У меня болит все, – без всякого выражения сообщила она.

– Да, бывает, – согласился Кощей, – но со временем привыкаешь, и потом болит только мозг. Впрочем, тебе вовсе не обязательно сидеть здесь со мной.

– Нужно привыкать, – ответила она.

Кощей бросил на нее один из своих нечитаемых взглядов. А Василиса с тоской вспомнила кувшин и чашу для умывания в своих покоях.

– А горячая ванна – это совсем из области фантастики?

Кощей засмеялся, и непонятно было, весело или мрачно.

– Я распоряжусь, – ответил он. – И все же не стоило тебе, едва встав с постели…

– Ты сказал, я могу делать что хочу, – ответила она. – Я захотела побыть с тобой. Но этот трон ужасен. Кош, я хотела спросить…

Василиса оборвала себя. На самом деле она ни о чем не хотела его спрашивать. Она хотела, чтобы он рассказал сам. Но по-видимому, этого ей пришлось бы ждать вечность. Интересно, настанет в их отношениях момент, когда ей больше не придется тянуть из него информацию по крупицам, потому что он начнет делиться ею по собственному желанию?

– Говори же, – почувствовав заминку, подбодрил ее Кощей.

– Ты ведь знаешь, что не так с моими силами, да? – Василиса отвела взгляд. – Это все еще силы Марьи?

– Нет, – просто ответил он. – Это твои.

– Но…

Кощей сел на трон: то ли устал, то ли хотел чувствовать себя увереннее.

– Есть вероятность, что ты очень разозлишься, – вздохнул он, – но, полагаю, ты вправе знать. Я понял только теперь. Ты сказала, что не смогла передать способности к магии сыну… Боюсь, Василиса, в этом в некоторой степени виноват я.

– В каком смысле?

– Когда я похитил тебя, ты прожила здесь два месяца. Ты ела и пила то, что тебе приносили. И Навь сочла тебя своей. А Навь так просто не отпускает. Ей нужно было что-то в залог того, что ты вернешься. И она выбрала твои силы. Но видимо, ты ей понравилась, и в знак своего расположения по ночам, когда миры сближаются, она возвращает их тебе, чтобы с восходом солнца забрать снова. Вот так.

Боги… Кажется, в этот момент Василиса передумала. Пусть уж лучше молчит. Не нужна ей от него никакая правда. Разве что самая необходимая. Когда же их прошлое перестанет быть властно над ними?

– А что с силой Марьи? – глухо спросила она.

– Не думаю, что от нее что-то осталось. Но мы можем проверить.

Кощей снова встал с трона, обошел его и приблизился к стене. Нажал на один из камней в кладке, и ее часть сдвинулась в сторону, образуя проем и открывая взору начало винтовой лестницы.

– Идем, – предложил он, пропуская ее вперед. – Не удивляйся так сильно. Позже я устрою тебе экскурсию. В этом замке потайных ходов больше, чем явных.

Ну вот. А она-то тешила себя надеждой, что все здесь знает.

От восхождения по спирали закружилась голова. Но Василиса снесла его стойко и в качестве вознаграждения оказалась в небольшой комнатке наверху одной из множества башенок, венчающих крышу замка.

– Мой кабинет, – пояснил Кощей. – Если слуги вдруг не знают, где я, иди сюда.

Василиса огляделась. Он был похож на тот, что Кощей обустроил у них дома. Стол и кресло, шкафы с книгами, высокое напольное зеркало в резной раме из черного дерева. Только дома не было камина с лежащей перед ним шкурой. Впрочем, сойдет ей вместо любимого кресла. А еще здесь была небольшая лаборатория: колбочки, склянки, жестяные баночки и флаконы.

Кощей взял небольшую баночку и открыл. Василиса подошла ближе, заглянула в нее. Внутри был пепел.

– Что это? – подозрительно сощурилась она.

– Тебе не понравится, – усмехнулся Кощей. – Это прах Марьи.

Василиса ошарашенно уставилась на него. С другой стороны, стало понятно, зачем он ждал, пока погребальный костер прогорит до конца.

– Надеюсь, ты сохранил его не из сентиментальных побуждений? – недовольно проворчала она.

Кощей рассмеялся.

– Ох, родная, тебе никогда не стать темной, можешь больше не беспокоиться об этом.

Он высыпал щепотку пепла в чашу и разбавил ее чем-то бурым и вязким из одного из флаконов. Открыл небольшую шкатулку, вынул из нее иглу и положил на ладонь, вызвал пламя. Игла раскалилась докрасна.

– Дезинфекция, – серьезно пояснил Кощей и, когда игла снова остыла, попросил: – Дай руку.

Василиса не без опаски протянула ладонь. Кощей недовольно сдвинул брови.

– Прекрати вести себя так, будто у меня в руках ритуальный кинжал, – проворчал он.

Он уколол ей палец и сцедил каплю крови в чашу. Помешал смесь деревянной палочкой и произнес заговор. Смесь забурлила, а потом успокоилась и обратилась кристально чистой водой.

– Вот видишь, – кивнул он на чашу, – ничего. В тебе не осталось ни капли ее силы. Можешь быть спокойна.

«Хвала богам!» – не без сарказма подумала Василиса. Осталось смириться с тем, что ее муж хранит прах бывшей жены… И все же то, что теперь она окончательно освободилась от Моревны, не могло не радовать.

Однако вслух она сказала другое.

– Но ведь это ничего не меняет. Меня сорвало. Я взяла под контроль человека, едва не убила Баюна и Варвару. И кто я теперь? Разве я могу оставаться светлой?

– Но не убила. – Кощей обошел стол и сел за него, а затем заставил шкуру у камина принять форму кресла. Василиса осторожно опустилась в него. Сидеть в нем было странно, но в целом удобно. В любом случае стоять перед сидящим мужем ей не хотелось.

– Совсем недавно ты рассуждала о том, что любовь – это выбор, – аккуратно начал Кощей. – Так почему свет и тьма тоже не могут быть выбором? Ежедневным. Ежеминутным. Оттого таким сложным. И возможно, именно поэтому есть столько позиционирующих себя как серые, не желая выбирать один раз и навсегда. По сути, ведь это самоназвание. Какой ты воспринимаешь саму себя. Какой ты хочешь быть. Неужели сейчас ты ощущаешь себя темной?

– Но я ведь…

– Едва не убила себя, чтобы не пострадали другие. Прекрати, Василиса, ни один темный на такое не способен.

Василиса не стала ничего отвечать, и в кабинете воцарилось уютное молчание. Каждый думал о своем. Когда-то давно Кощей предпочел расплатиться жизнями людей за свою жизнь, и она не нашла в себе сил осудить его. Так за что же она, сохранив жизнь многим едва ли не за счет своей, теперь судила себя? И все же было в этих рассуждениях что-то неверное.

– Я больше не хочу быть светлой, – наконец выговорила она, взглянула ему в глаза в поисках поддержки, – и не хочу быть темной. И серой быть не хочу. Я хочу быть просто самой собой. Без всяких ярлыков. Я корила себя за ревность к Марье, запрещала себе это – полагала, что мне нельзя, и вот к чему это привело. Почему я не могу позволить себе испытывать те чувства, что просятся наружу? Хочешь правду, Кош? – Она втянула воздух, набираясь решимости, и выдохнула. – Я зла. Я зла на тебя за то, что ты не сказал мне про нее. Вообще за все твои секреты. Зла на Баюна, что он не воспринимает меня – и нас с тобой – серьезно. Зла на Алексея, что он пошел на поводу у отца и, уже будучи взрослым, ни разу не попытался даже поговорить со мной. Я зла на себя, потому что терплю все это и потакаю этому. Я больше не хочу терпеть. Хватит.

– Надеюсь, в перечень под словом «хватит» не входит мое имя? – осторожно осведомился Кощей.

– Нет, – мотнула головой Василиса и улыбнулась. – Даже не думай, так просто ты от меня не отделаешься.

– Вот и прекрасно, – кивнул Кощей. – Вот и позволь себе быть собой. Ты шла к этому с тех пор, как появилась в этом мире. Наверное, уже пора.

– А если я тебе такой не понравлюсь?

– Ты не сможешь изменить свою суть, а значит, понравишься мне любой. Только не устраивай больше этот цирк с переодеванием, твоя коса тебе очень к лицу, а Навь не то место, где дресс-коду придают слишком уж серьезное значение.

Василиса вспомнила разношерстную толпу, наводнившую сегодня тронный зал, и не смогла сдержать улыбку. Потом подумала и стянула кокошник вместе с платком. Голове сразу стало легче. Кощей поощрительно кивнул и продолжил:

– Но если тебе нужны гарантии… Встань со мной в Круг.

Василиса подобралась. Это было настоящее предложение. И он попросил сам. После памятного разговора, последовавшего за ее пробуждением, они больше не возвращались к этому вопросу, и она уже начала думать, что Кощей спросил больше ради красного словца, нежели правда имея это в виду.

– Уже передумала? – вскинул бровь он.

– Нет, – качнула головой Василиса. – Раздумываю, где нам найти волхва, который согласится нас поженить и при этом будет не против собак на церемонии. Кого ты возьмешь в качестве свидетеля?

– Баюна, – ответил Кощей, и Василисе показалось, что на его лице мелькнуло облегчение. – Чтобы он уже убедился воочию в серьезности наших намерений и отстал от тебя, иначе однажды я не выдержу и оторву ему хвост.

– Что ж, – улыбнулась Василиса, – это существенно усложняет задачу. Даже если мы найдем волхва, которого не испугаешь ты, то он сбежит при виде нашего котика. Нет-нет, не подумай, ты, конечно же, куда страшнее…

– Если честно, я думал, ты откажешь, – вздохнул Кощей. – После всех твоих заявлений, после того, как я сказал тебе, что это из-за меня ты лишилась силы…

– А еще можно было просто извиниться, – покачала головой Василиса, ни на что особо не надеясь.

Но Кощей снова удивил ее.

– Прости, – попросил он. – Прости меня. За то, что украл тебя, и за все, что случилось из-за этого. За то, что молчал про Марью. Что использовал Сокола, и теперь ты чувствуешь себя виноватой. Он, кстати, винит только меня, я разговаривал с ним. Прости меня.

Василиса встала со своего импровизированного кресла, подошла к Кощею со спины, сняла с его головы корону и положила на стол. Невольно подумала, что Иван, пожалуй, убил бы ее за такую дерзость. Но Кощей остался совершенно спокоен. Она обняла его за шею, прижалась лбом к макушке.

– Ты прощен, но моей свидетельницей будет Настя, – прошептала она. – И будем считать, что мы квиты.

И почувствовала, как он облегченно выдохнул и сжал в пальцах ее ладонь, лежащую у него на груди. Они друг друга поняли.

– Я хотел попросить тебя еще кое о чем, – внезапно очень серьезно произнес Кощей. Куда серьезнее, чем когда предлагал ей встать с ним в Круг. Василиса замерла, Кощей продолжил: – Может, ты подумаешь о том, чтобы разделить со мной мои покои? Я не буду настаивать, если ты против, но за эти дни ты ни разу не попросила об отдельных, и я решил… И ты можешь расписать одну из стен цветами. Или даже две…

Василиса засмеялась и потерлась щекой о его волосы.

– Не нужны мне больше цветы, и своя спальня больше не нужна. Кажется, я прошла этот этап. Так что я снова согласна.

Его пальцы крепче сжали ее ладонь.

Кощей извернулся и поцеловал ее.

– Еще несколько дней, и мы вернемся домой, – пообещал он. – Я найду нам волхва. Проведем церемонию до ухода в Навь. Василиса, ты уверена, что хочешь остаться здесь?

Наверное, ему все-таки нравилось ее мучить. Задавать этот вопрос раз за разом. Какой ответ он хотел услышать? Но вот только она дала себе слово, что больше не станет ничего терпеть, а теперь снова собиралась сделать это. Но разве у нее был выбор? Ведь она делала это ради него.

– Да, – ответила она. – Я уверена. А теперь можно мне примерить твою мантию?

Глава 13

Март 2004 года

Чаепитие не задалось.

Кощей сделал ровно один глоток и дальше занимался исключительно тем, что прожигал Василису взглядом. Василиса маялась, сидя напротив, грела руки о кружку и не знала, что говорить. Они оба слишком хорошо осознавали смысл происходящего, чтобы пытаться спрятаться за ничего не значащей беседой.

– Какой насыщенный сегодня день, правда? – наконец не выдержал Кощей.

– Правда, – отозвалась она.

– И зачем ты попросила Настасью отвезти тебя в паб?

Интересно, а что будет, если целенаправленно говорить только правду? Такого занимательного опыта в ее жизни пока не случалось. Но ведь все бывает впервые, да и что она теряет?

– Она учила меня флиртовать, – ответила Василиса.

На лице Кощея отразилось ошеломление такой степени, будто она сообщила, что Настя отвела ее в кружок любителей некромантии.

– И как успехи? – сухо полюбопытствовал Кощей, справившись с собой.

«Поза, взгляды…» – вспомнила она наставления Насти. И самое главное: все должно идти от души.

– У тебя руки красивые, – ответила Василиса и тут же спряталась носом в кружку.

Стрельнула взглядом, проверяя реакцию, и фыркнула в чай: определенно, выражения лица Кощея этим вечером стоили всех ее мучений.

– Спасибо за комплимент, – растерянно отозвался он.

Она пожала плечами. Мол, сам же спрашивал, как успехи. Но Кощей все-таки нашел способ вернуть ей подачу.

– Приятно знать, что ты рассматривала мои руки.

Василиса ощутила, как краснеет. Только этого не хватало. И чтобы спасти себя, она поспешила задать ответный вопрос:

– А что там делал ты?

– Пытался определиться, нужна ли мне сегодня женщина на ночь.

Сердце предательски дрогнуло. Что ж, больно, зато честно. Она же сама хотела говорить только правду. А каково ее слушать? Василиса отставила кружку, облизала пересохшие губы, встретилась с Кощеем взглядом. Он рассматривал ее так, будто она была какой-то диковинкой, а он открывшим ее ученым. И оставалось только гадать, сколько времени у нее есть до момента, как он возьмется ее препарировать. Но ведь можно было начать первой.

– Определился?

– Вполне. Любая не нужна, а ты, увы, мне не даешься, – серьезно и не отводя взгляда ответил он.

Василиса выдохнула и забыла вдохнуть. Вот тебе и ни к чему не обязывающий флирт. Глупо было делать вид, что она не понимает, о чем он.

Боги, и она еще думала заманить его в свои сети… Хищник обернулся жертвой. Она ж ему на один укус…

И что-то подсказывало, что в моменте этот укус будет очень и очень приятным, но вот потом, когда он ее переварит…

Что бы там ни говорил Баюн, Василиса вовсе не была глупа и наивна и прекрасно понимала, что никакой неземной любви с Кощеем у них не случится. Он удовлетворит жажду победы, насытится и забудет о ней. А она не сможет отнестись к этому как к чему-то незначительному и поплатится за то, что захотела урвать немного удовольствия для себя.

Этот разговор надо было заканчивать. Они слишком разные. И глупо было даже предполагать, что у них что-то может получиться. Она влюбилась в него, потому что так сложились обстоятельства. Он просто оказался рядом в нужный момент и был таким, какого ей всегда и хотелось: спокойным, надежным, рассудительным. Не лишал ее свободы, не ограничивал ни в чем, не диктовал, как и что делать и думать, но при этом всегда был готов помочь, если понадобится. Будь это кто-то другой, она влюбилась бы в кого-то другого. И наверное, правильнее взять себя в руки и дождаться человека, который действительно предназначен ей, а не кидаться с головой в этот переполненный чертями омут.

А с другой стороны – что, если нет никакого суженого, нет никого, кто был бы предначертан судьбой? Что, если все они лишь заложники обстоятельств? Но ведь тогда выходит, что ответственность за выбор и за отношения лежит только на них самих… Страшно выходит на самом-то деле.

– Женщиной на ночь я точно быть не хочу, – тихо ответила Василиса, отводя взгляд.

– А я не хочу тебя на ночь. Я предлагаю тебе быть со мной.

Кощей сохранял ледяное спокойствие, а Василисе нестерпимо захотелось сбежать с кухни. Зачем она все это начала? Зачем продолжила? Что она станет с этим делать? Зеленые глаза завораживали. Василиса чувствовала себя бандерлогом из мультика о Маугли. Она почти слышала, как Кощей, обернувшись змеем, шепчет: «Ближе».

«Ближе… Ближе… Бандерлоги».

Один-единственный маленький голубоглазый бандерлог, уже готовый подставить шею под острые клыки.

Или еще нет?

Она никак не могла решить, нужно ей это или нет.

– Что тебя смущает? – спросил Кощей.

Здесь бы ему вальяжно откинуться на спинку стула и скрестить руки на груди, но под ним был табурет. Почему-то эта мысль насмешила и немного успокоила Василису. Условия и обстоятельства подминали под себя не только слабеньких обезьянок, но и самых сильных мира сего.

– Разве я тебе противен? – продолжил между тем допрос Кощей. – Или это из-за того, в кого ты влюбилась? Но тогда почему ты сейчас не с ним?

– Что?

Василиса удивленно подняла взгляд и обнаружила, что ее собеседник выглядит раздраженным. И все встало на свои места. Он так и не понял. Поэтому так странно вел себя все утро. И судя по всему, поэтому пошел вечером в паб. И женщина эта. Блондинка. Василиса украдкой взглянула на кончик светло-русой косы. Вот глупый!

И она испытала сильнейшее чувство умиления и нежности. Желание обнять и приласкать. Успокоить. Она так давно не испытывала ничего подобного. А может, нет смысла обдумывать каждый свой шаг? Однажды она уже попыталась жить рационально, а куда ее это привело? И Василиса не стала сдерживаться. Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, чего так и не сделала… Она порывисто встала с табуретки, сделала шаг к Кощею, наклонилась и коснулась его губ своими, успев заметить мелькнувшее на его лице удивление.

– Я влюбилась в тебя, глупый, – прошептала она.

Кощей осторожно, будто боясь спугнуть, ответил на поцелуй.

А она и не знала, как замечательно это бывает. Губы у Кощея были сухие, и едва отросшая щетина слегка кололась, но поцелуй был великолепен, и не потому, что Кощей как-то по-особенному хорошо целовался, а потому, что она целовала того, в кого была влюблена, потому, что она по-настоящему хотела этого едва ли не в первый раз жизни, и это было так ново и потрясающе, словно она делала это вообще впервые.

Но внезапно Кощей перехватил инициативу. Прижал к себе, набросился жадно, с напором, и это отрезвило ее.

Василиса ясно вспомнила, что ее смущает.

Она уперлась руками ему в грудь и отпрянула. Кощей подался было за ней, но остановился на полпути. Зеленые глаза смотрели непонимающе и с почти детской обидой, будто она лишила его чего-то действительно важного.

– Что? – спросил он, ища ответ в ее лице и не отпуская. – Не уходи… Что не так?

– Я не смогу снова… – прошептала Василиса, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Не сможешь снова что?

– Быть чьей-то собственностью.

И Кощей отпустил ее. На маленькой кухоньке особо некуда было податься. Василиса отошла к раковине, обняла себя за плечи. Без его рук было прохладно, одиноко и немного грустно, зато проще и спокойнее.

– Я не собираюсь превращать тебя в свою собственность… – начал было Кощей, но потом, видимо, понял, как звучит эта фраза в свете всей их истории, и оборвал сам себя.

– Я не знаю, как это доказать, – вздохнул он. – Ты можешь мне поверить. Или я могу тебе поклясться.

Василиса мысленно сосчитала до десяти, пытаясь успокоиться. Был еще один вариант, только она сомневалась, что Кощей сочтет его приемлемым. Что в той форме, в которой она хотела к нему прибегнуть, его вообще можно таковым счесть. Но кажется, это был ее единственный шанс. Она должна сказать все и сразу. Если она не сделает этого, то все повторится. Если она хочет свободы, то должна научиться постоять за себя и свои границы.

– Ты как-то сказал, что я могла бы обсудить с тобой условия, – осторожно произнесла Василиса.

Она ожидала, что Кощей разозлится, но он внезапно расслабился и даже улыбнулся. Сложил пальцы домиком и принял очень уверенный вид. Василиса невольно позавидовала. Хотела бы она ощущать себя так же. Но сейчас она чувствовала только вину от того, что не могла по-другому.

– Деловой подход, – хмыкнул Кощей. – Ценю. Что ж, давай обсудим. Чего ты хочешь?

– Я продолжаю работать, – выпалила Василиса. – Продолжаю жить в своей квартире. Продолжаю дружить с Настей и ходить с ней туда, куда захочу. – Она заглянула ему в глаза, пытаясь определить, уже перешла черту или еще нет, но Кощей был спокоен.

– Что ж, – кивнул он после небольшого промедления. – Свобода воли и равноправие сторон. Вполне закономерные и законные требования. Хотя меня немного удручает твое желание продолжать жить в этой халупе, но если тебе так нравится…

Василиса понуро ссутулилась, и он вздохнул.

– Хорошо, извини, не халупа. После моего замка любая квартира покажется клетушкой, не сердись. В общем, я согласен с твоими условиями.

– Это не все. – Она закрыла глаза, набралась решимости и сказала главное: – Я не хочу больше замуж. И не хочу детей. И я не готова оставить тебя здесь на ночь прямо сегодня, если ты, конечно, понимаешь, о чем я. И ты должен пообещать, что, если я решу все это прекратить, ты отпустишь меня… И не поведешь меня в Навь. Пожалуйста…

– Изумительное начало прекрасных отношений, – несколько ошарашенно протянул Кощей. – Но я согласен. Ты хочешь магическую клятву?

Василиса в неверии распахнула глаза. Не может быть! Но на лице Кощея не было и тени улыбки. Он не шутил и не смеялся над ней.

– Не надо клятвы. – Это было опрометчиво, но она и так потребовала от него слишком много. Если потребовать еще и это, то лучше вообще ничего не начинать. – Мне будет достаточно твоего слова.

– В таком случае оно у тебя есть.

– А твои условия? – обмирая, спросила Василиса.

После ее списка он был вправе потребовать от нее все что угодно, и вряд ли у нее самой оставалось право ему отказать. Кощей усмехнулся, но потом вдруг стал предельно серьезным.

– Просто будь мне верна, пока ты со мной. Согласна?

Василиса кивнула. Это она могла ему обещать. Потом опомнилась.

– Да… Да.

– А теперь иди ко мне, – нетерпеливо позвал он, протягивая ей руку.

И она пошла, на мгновение подумав, что Каа все-таки заполучил своего бандерлога, пообещав ему просто подержать в пасти, но не есть. Надолго ли его хватит? Что ж, кажется, ей предстояло это выяснить. Но как же хорошо оказалось в его руках. От его прикосновений тело не спешило замереть, хотя, судя по всему, привыкнуть к ним окончательно ей еще только предстояло. И Василиса снова поцеловала его. На этот раз Кощей был сдержаннее и излишнего рвения не проявлял, за что она была благодарна. Она отстранилась и тут же поняла, что зря это сделала. Ей было мало.