Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Арлен Аир
Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 300 (всего у книги 348 страниц)
«Не разделяет моих интересов».
«Не помогает мне с уборкой».
«Проводит со мной мало времени»
Перечитала.
«Не разделяет моих интересов».
Наверное, странно было вменять оперативнику нелюбовь к артхаусу и модерну. Она его любовь к детективам и историческим романам тоже не сильно-то понимала. А полная коллекция Юлиана Семенова, пылящаяся на самом видном месте в гостиной, вообще малость подбешивала. И потом, а насколько это важно? Ее отец тоже с мамой по выставкам не ходил и паззлы в две тысячи деталей по вечерам не собирал.
Но ведь у них есть и общее. Они смеются над одинаковыми шутками, давно уже слушают одну и ту же музыку и периодами неплохо проводят время, общаясь на отвлеченные темы. Ей легко с ним говорить. И вообще Гриша – единственный человек, которому она может рассказать все и который принимает в ней то, что она сама в себе не принимает.
Яра зачеркнула этот пункт и перешла к следующему.
«Не помогает мне с уборкой»
Это да. Так иногда хочется вернуться домой и обнаружить чистоту и готовый ужин. Просто расслабиться вечером. И чтобы не надо было тысячу раз просить помыть посуду. С другой стороны, он не помогает, но он и не ругает, если что не убрано. И чисто мужскую работу всегда делает: гвоздь там в стену вбить или диван отодвинуть.
А еще он ни слова не сказал ей, когда на днях чистил сифон от ее волос. Хотя вообще в процессе сказал много разных слов. В том числе нецензурных…
С другой стороны, такая мужская работа случается редко, а убираться, готовить, стирать, гладить, мыть посуду и полы, протирать пыль и делать миллион других мелких дел нужно постоянно. Так что это пункт имел право на жизнь.
«Проводит со мной мало времени».
Вот он – главный камень преткновения. Ей было мало его. Все остальное по сути были придирки, и их можно было простить. Тем более к ней тоже придраться можно, она не безупречна. Готовит кое-как, подвисает по вечерам в соцсетях, и даже если Гриша приходит поболтать, все равно то и дело кидает взгляд на сотовый.
А еще она никак не может решиться на ребенка, хотя он, уже не скрываясь, провожает взглядом каждую встречающуюся им коляску.
Но какой ребенок, ей всего двадцать семь! Ее только повысили. Декрет сейчас был бы вообще не кстати.
Ладно, сейчас речь не о ней. Речь о том, что ей одиноко и скучно, а время идет, уходит… А если завтра кому-то из них кирпич на голову прилетит? И плакать потом на могиле об упущенных возможностях? Страдать по тому, что они могли сделать вместе, но не сделали?
Яра взяла в руки сотовый, открыла галерею. И нашла фотографии с их последней поездки.
С тех пор, как ей исполнилось двадцать, они с Грачом увлеклись автопутешествиями. Яра обожала все, что было с ними связано. Даже то, как они переругивались по поводу ее огромного чемодана, и в конечном итоге Гриша неизменно оказывался прав, и выходило, что две трети вещей можно было с собой не брать. Она душу была готова продать за момент, когда они садились в машину и оставались только вдвоем, и следующие несколько суток проводили в пути, развлекая друг друга разговорами и шутками. Она выбирала для них музыку, перебирая диски, лежащие у него в бардачке. Они пили кофе, купленный на заправке. В ее жизни не было ничего вкуснее этого кофе с видом на солнце, встающего из-за поля, реки, дороги, холма, горы, чужого города… Любовались на звезды, лежа на капоте. Порой ночевали в палатке… Ладно, спертый воздух внутри палатки по утрам был не самым ее любимым воспоминанием, но вот все остальное…
Может быть именно из-за этих поездок она так остро воспринимала потом пустые будни, разделяющие их. Почему они ездили так редко? А с другой стороны, сколько пар умудряется ездить куда-то чаще? Но ведь можно проводить время вместо не только так. Выбираться на шашлыки на выходных или кататься на велосипедах. Гулять в парке по вечерам. Ходить хоть куда-нибудь… Вот как позавчера в театр. Не сложно же.
Несколько лет назад она прочла «Пять языков любви» Гэри Чепмена и согласилась с его концепцией. В своей книги он выделил пять основных способов проявить любовь. Среди них были помощь и время. Гриша любил ее, заботясь о ней, и Яра точно знала, что в случае необходимости может рассчитывать на него в любое время дня и ночи, но на этом он считал свой долг выполненным. Ей же от него нужно было время. Нужно было, чтобы он уделял ей внимание. Быть рядом и быть вместе – разные вещи.
Ей все казалось: не поторопись она с Гришей, могла бы найти кого-то другого, кто был бы ближе, кто разделил бы с ней ее интересы. Тоже кого-нибудь с шилом в седалищном нерве. И вместе они бы и ездили везде, и ничего бы их не смущало: ни быт, ни занятость.
Стал бы этот кто-то возвращать ее раз за разом и прощать ей ее косяки?
И одновременно не отпускало ощущение: это она не вполне самодостаточна и не может себя занять, чтобы не скучать.
Яра тряхнула головой. Самокритике предаваться не хотелось, такой вариант времяпрепровождения никогда не приводил ее ни к чему хорошему.
Она подумала еще немного, вспомнила в деталях прошлый вечер и дописала в правую колонку:
«Секс».
Когда секс был, он был хорош, но случался он редко. Про сильную, слабую и среднюю половую конституцию Яра знала все. Но в жизни это знание мало помогало. От него ей не хотелось меньше, а ему больше. Но было ли это достаточной причиной для развода?
Недостатки… Что там еще? Были мелкие бытовые привычки, которые жутко ее раздражали. Например, он все время бросал кружку возле ноутбука и не пользовался подставкой для нее. Но насколько корректно было отнести это в этот столбик?
– Девчонки, а пойдем посидим где-нибудь, а? Пятница же! – крутанулась на стуле Янка, прерывая поток мыслей в голове Яры.
Янка пришла к ним работать недавно. Этакая зажигалочка, она была никем и ничем не обремененная, и пользовалась своей свободой на полную катушку, о чем с радостью всех проинформировала. Она быстро перезнакомилась со всем офисом, со всеми нашла общий язык. С Ярой она тоже попыталась познакомиться поближе, но Яра таких людей побаивалась, поэтому на все вопросы отвечала односложно, и Яна вроде как от нее отстала. Поэтому ее предложение стало немного неожиданным. С другой стороны, а может стоит согласиться? Яра прекрасно понимала, что сама отваживает от себя людей. А вдруг чудо случится, и будет весело?
Яра повернулась к сидящей рядом Ксюше. Та мялась: у нее было двое маленьких детей, которые ждали ее дома, но было видно, что ей хочется. Так что уже через пару минут уговоров она звонила мужу и долго и нудно отпрашивалась у него звенящим шепотом.
– Яра?
Ладно. Риск – дело благородное. Да и что она теряет? Станет некомфортно – уйдет. И потом, она же сама только что мечтала о разнообразии в своей жизни за счет собственной самодостаточности. Вот и повод подвернулся.
И она согласилась и скинула Грише сообщение:
«Задержусь после работы, пойдем с девочками посидим».
«Ок. Возвращайся на такси.»
В баре было многолюдно, но спокойно и уютно. Ксюша изучала меню с таким тщанием, будто видела его впервые в жизни. Яра полистала без особого интереса. Заказала что-то почти наугад. Янка все болтала и болтала, а Ксюша выпила принесенный ей бокал вина и вдруг впала в странное оцепенение.
– Ты в порядке? – обратилась к ней потихоньку Яра.
– Не обращай на меня внимание, – зевнула она. – Я когда остаюсь без детей да еще и с горячей едой наедине, меня развозит.
– Яр, а у тебя муж кто? – спросила Яна.
Это был совершенно безобидный вопрос. Открытая информация. Но почему-то Яра такие вопросы не любила. Каждый раз возникало ощущение, словно кто-то чужой без спроса пришел к ней в дом и прошел в обуви прямо в спальню.
– Оперативник, – ответила она.
И отметила, как у Яны загорелись глаза.
Ага, с-час.
– Ого, крут, наверное?
– А то, – вежливо улыбнулась Яра.
– И давно вы вместе?
Всю жизнь. И пусть даже не смеет думать о ее мужчине. Ну и что, что последний раз она тренировалась в девятнадцать лет? Яра не сомневалась: ради такого случая ее тело вспомнило бы что-нибудь поэффектнее.
Боги, она ревнует.
Она ревнует человека, от которого хочет уйти.
Разве это не звоночек?
– Восемь лет вместе, из них четыре в браке, – гордо ответила Яра.
И эта гордость – тоже звоночек.
Ведь правда в том, что она не хочет уходить. Она хочет, чтобы он изменил свое отношение к ней.
– А он тебя сильно старше да? – вдруг проявила интерес Ксюша. – Я его как-то видела, когда он тебя с работы забирал. Блин, везет тебе, меня Кирилл никогда с работы не забирает. Иногда трясусь в метро, зажатая между телами, и думаю: все бы отдала за машину. Но нет, мы же строим дом на даче, так что денег оплатить мне курсы вождения и купить машину у нас нет…
Яра с удивлением посмотрела на коллегу. Ту куда-то несло. Она никогда так не откровенничала. Видимо, бокал вина оказался лишним. Яна рядом жадно впитывала информацию.
– И отдых у нас весь на этой даче. Мне иногда кажется, я ее подожгу… И вообще Кирилл меня достал. Если бы не дети, давно бы развелась. Но идти-то некуда. И квартира в ипотеке, если продавать и делить, то даже две однушки купить не сможем. А если он детей попробует отсудить? Зарабатывает он больше… Нет, пока они не вырастут, даже смысла нет об этом думать. Но вот лет через десять…
– Ксюша! – перебила Яра. – А помнишь проект, который мы делали для кондитерской…
Она честно хотела как лучше. Понимала, что в понедельник Ксюше будет стыдно за все, что она сейчас наговорит. Но та лишь отмахнулась.
– Тебе хорошо. Муж везде отпускает, детей нет. Вальке на день рождения когда скидывались, ты попросила его тебе денег перевести, и он перевел. А Кирилл меня чуть со свету за эти пятьсот рублей не сжил. Так хочется иногда вечером выйти с работы и уехать не домой, а куда-нибудь в соседний город… Черт… Зря я пила.
И она заплакала. Яра обалдело уставилась на нее. Ксюша была тихая и особо во внутреннюю жизнь их офиса не лезла и в свою никого не пускала. Работала себе и работала. Они сидели рядом и на отвлеченные от работы темы общались больше по мере необходимости, хотя иногда на Ксюшу что-то находило и она выдавала скупые факты о своей биографии. Но Яре всегда казалось, что Ксюша очень домашняя и своей жизнью довольна. А оно вон как.
– Пойду я, девчонки, – шмыгнула носом Ксюша.
– Давай тебе такси вызовем, – засуетилась Яра.
– Дорого, – поморщилась она. – Да и мне недалеко, на автобусе доеду. Девочки, попросите счет, а...
– Ну и зачем вся эта семейная муть? – спросила Яна, когда Ксюша ушла. – Не, замуж точно никогда не выйду. Мой максимум – постоянный любовник. А дети – это вообще что-то за гранью…
И Яре вдруг стало тошно. И захотелось возразить, что постоянные отношения – это здорово, и возможность подарить любимому человеку ребенка – это потрясающе. Просто Ксюше почему-то не везет. А может быть она просто слишком устала, загнала себя, вот и воспринимает все в черном свете. Ведь на самом деле она любила своих детей. Периодически показывала Яре их фотографии и фотографии их поделок. И мужа она вроде как любила. Первого ребенка Ксюша родила еще в универе, с трудом доучилась, а потом вышла на работу, ребенок пошел в садик, и жизнь стала налаживаться. И они с мужем решились на второго. Ксюша говорила: думала, познает, что такое просто побыть в декрете, отдохнет, насладится общением с ребенком, ни на что не отвлекаясь, и будет спать по ночам, а не зубрить учебники. Но спустя год после родов у нее тяжело заболела мама, и они с мужем забрали ее к себе, и все деньги стали уходить на врачей и лекарства. Это было два года назад, и тогда Ксюше пришлось выйти на работу задолго до окончания отпуска по уходу за ребенком. Но вряд ли Яра имела право обо всем об этом кому-то рассказывать. А что касается нее: она же тоже не спешит рожать. И вообще собирается уйти от Гриши. И сама себе говорила, что лучше быть одной и завести любовника. Так получается, вот этого она хочет? Быть как Яна? Нет, она вовсе ее не осуждала, каждому свое, но ее ли это?
Вспомнился вчерашний вечер: сексом они так и не занимались, зато посмотрели фильм, и было хорошо и уютно, – и срочно захотелось домой, Грише под бок. Пусть читает свою книгу, она тоже что-нибудь полистает. И они поговорят и найдут выход. Ей срочно нужно было к мужу. Вот прям сейчас.
И она отправила ему сообщение.
«Я пьяная. Заберешь меня?»
«Адрес».
Губы сами собой расползлись в глупой улыбке.
Самый надежный.
– Тоже сливаешься? – вздохнула Яна.
– Да, надо домой.
– Эх вы, женатики… – поморщилась она. – А что, твой муж правда сильно старше тебя?
– На пятнадцать лет, – выдала Яра удобоваримую для общества информацию.
– Ого! – уважительно вздернула бровь Янка. – Подожди, это если вы восемь лет вместе, а тебе двадцать семь… А с виду тихоня такая!
Яра улыбнулась. Ей вдруг вспомнилось, как много лет назад Гриша сказал, что было приятно почувствовать себя дерзким в чьих-то глазах. Кажется, сейчас она его поняла.
– Врушка, – констатировал Гриша, когда Яра села в машину, и он внимательно ее осмотрел. – И вовсе ты не пьяная.
– Бокал вина. И очень хотела, чтобы ты за мной приехал, – ответила она.
И он приехал. Плюс один пункт к ее списку его положительных качеств.
А вообще надо сжечь этот список. Все у них нормально.
– Домой?
– А возможны варианты?
Пусть будут варианты. Ей совсем не хотелось домой, хотелось гулять по ночному городу, и чувствовать его руку на своем плече, и пытаться разглядеть звезды в светлом от городских огней небе, и забрести на рассвете в какое-нибудь круглосуточное кафе, пить отвратительный кофе с привкусом химии и болтать обо всем на свете. Хотелось делать все то, чего у нее никогда не было, хотя ей казалось, что такое было у всех. Ну что им мешает? Завтра же суббота. Отоспятся…
Вот мама бы точно смогла уговорить отца на такое. Или нет?
После их разговора на кухне Яра уже ни в чем не была уверена.
– Вообще я хочу спать, – ответил Гриша.
И все, что Яра заново почувствовала за последний час, рухнуло.
Она больше не могла сама с этим справляться. Ей нужна была помощь.
«Просто скажи ему это», – подумала она.
Забавно, когда-то с такими же мыслями она первый раз признавалась ему в любви.
– Я думаю, что нам надо развестись, – выдохнула Яра, уверенная, что так звучит конец.
Было страшно взглянуть на мужа. Мало ли что отразится в черных глазах.
– Развестись, – задумчиво повторил Гриша.
Яра промолчала. Она свое слово сказала. Что тут еще можно было добавить?
Она прекрасно знала, что первые несколько лет он все ждал, когда она уйдет, но после свадьбы успокоился и в отношении этого вопроса тоже. Самое страшное, это когда начинаешь воспринимать того, кто рядом, как нечто само собой разумеющееся. Самая большая ошибка воспринимающего. Самая сильная боль воспринимаемого.
– Нет, – уверенно отрезал Гриша, и Яра не выдержала, все-таки посмотрела на него.
Ожидала увидеть на его лице злость и презрение, но ничего такого там не было. Гриша излучал спокойствие и уверенность. Ну вот, кое-что она все-таки смогла сделать за те восемь лет, что они были вместе. Вдохнула в него веру в себя. И все же, это было неожиданно. Она была уверена, что стоит заговорить о разводе, как они поругаются и все закончится. Потому что это было предательство. Как такое можно простить? Разве смогла бы простить она, предложи развод он.
– Нет? – удивленно переспросила Яра.
– Нет, – повторил он и завел машину, плавно тронулся с места. – Никакого развода не будет. Если у тебя есть конкретные претензии и пожелания, говори, посмотрим, что можно сделать. Но просто так я тебя не отпущу. Нет.
– Почему?
Она правда не понимала. Ну, то есть да, это нелегко для них обоих, но если один из супругов больше не хочет сохранять отношения, то в чем тогда смысл держать его?
– Потому что у нас все хорошо, и я тебя люблю, и не собираюсь терять, – ответил он. – Мне нравится то, что между нами есть, и я хочу, чтобы это так и оставалось. И потому что когда я ввязывался во все это, знал, что забираю тебя навсегда. Ты меня разлюбила, да?
– Не знаю. Я пытаюсь тебя любить…
Ей хотелось серьезного честного разговора. А с кем, если не с ним?
– И как попытки?
– Иногда мне кажется, что ты самое прекрасное, что есть в моей жизни. А иногда хочется собрать вещи, уйти и ни разу не обернуться.
Было что-то ненормальное в том, как легко с ним было говорить об этом. И как здорово было наконец поделиться с ним этим. Ей не нравилось иметь от него секреты. Она просто не умела этого делать.
– Почему?
– Потому что я снова одна. Я постоянно это чувствую – одиночество. Неудовлетворенность.
– Так уже было. В нашу первую годовщину, помнишь? Но мы же справились.
– Да, на какое-то время стало лучше, но потом ты снова на меня забил.
– Я не забивал…
– А как это еще назвать?
Главное, не заводиться. Сохранить спокойствие. Не перейти на крик. Это была обычная практика во время их ссор. Она орала, он оставался предельно спокоен. И как после этого не почувствовать себя нашкодившим ребенком? Но сейчас ей нужно было остаться взрослой.
– Мы бываем вместе.
– Только если до этого я приложила к этому какие-то невероятные усилия.
– Позавчера ходили в театр!
– Ходили. И мне понравилось. Я была очень рада. Но теперь еще год ждать от тебя чего-нибудь.
– Замечательно…
– Да.
– Ты ведешь себя как…
– Как кто?
– Как капризный ребенок.
Ну вот. А она в кои-то веке смогла сдержаться и гордилась этим.
Чудесно, пора оправдать его мнение.
– Хватит воспринимать меня как ребенка! Мне двадцать семь лет!
– А я и не воспринимаю, Яр. Это ты себя так воспринимаешь.
– Неправда. Я взрослая самостоятельная женщина! Я…
– Салфетки в кармане сидения сзади.
– Что?
– Влажные салфетки. Ты ведь их ищешь? Сама дотянешься?
– Вот! Вот, ты опять! Я пытаюсь с тобой серьезно поговорить. Все, Гриш, это тупик, я хочу развестись.
– Нет.
Уф. Ну вот и приехали. И что дальше? Насколько Яра помнила, развод в одностороннем порядке тоже был возможен, только вот она надеялась, что они сделают это мирно.
В лифте поднимались молча. В темноте квартиры грозно щелкнул выключатель, осветив прихожую. Отвернувшись от Грача, Яра снимала пальто и думала о том, что эта ночь будет ужасной. Может, на диване лечь? Не Гришу же туда отправлять, в самом деле…
А потом ее смяли в охапку и стали целовать.
– Гриша!
Яра попыталась отстраниться: она была зла, и ей не хотелось секса, и вообще решать проблемы через постель – за это любой психолог заживо сожрет, но Григорий держал крепко. Так что ее донесли до спальни и кинули на кровать. Матрас прогнулся и недовольно скрипнул. Григорий стянул через голову футболку и снова двинулся в наступление.
Что ж, на этот случай тоже был проверенный метод. Яра выдохнула и посмотрела ему в глаза.
– Я не хочу, – спокойно по слогам произнесла она.
В его взгляде мелькнуло разочарование, но он отстранился. Если она говорила «нет», он всегда останавливался. В отличие от нее. Она часто продолжала упрашивать.
– Мы не станем решать наши проблемы через постель, – добавила Яра, встала с кровати и направилась к шкафу. Надо было переодеться.
– Хорошо, – согласился Григорий. Он сел на кровать, уперся локтями в колени, сцепил ладони в замок и положил на них подбородок. – Давай еще поговорим. Яр, никакого развода не будет. И потом, наши дети нам этого не простят.
Яра в ужасе обернулась.
– Какие дети?
– Пока что нерожденные, – улыбнулся Григорий.
– Гриш…
– Я не говорю, что мы должны приступить к их зачатию прямо сейчас. Но ведь однажды они будут, правда?
– Гриш. Ты меня слышишь? Я говорю тебе, что нам нужно разойтись.
– Угу. И я тебе уже дал ответ. Так что давай обсудим более приятные вещи. В каком возрасте ты планируешь рожать?
До шкафа Яра не дошла. Села на пол, оперлась спиной о стену.
– Не знаю, – честно ответила она. – Но у нас ведь есть время. Может, мы все же разберемся с нашим браком, прежде чем тащить в него кого-то третьего?
– Зная тебя, мы не разберемся с ним никогда, – хмыкнул Гриша.
– Что?
– Что слышала. Твоя любовь искать причины, чтобы пострадать, меня убивает. Почему ты не хочешь ребенка? Это же здорово: у нас появится свой малыш. Будет нам агукать, будем с ним гулять, целовать и обнимать, станем ходить к нему на утренники в детский садик, потом в школу пойдет… Ну какая семья без ребенка?
– Нормальная.
– Яр, давай серьезно, почему – нет?
И она не сдержалась.
– Да потому что это мне носить! Мне рожать! Мне сидеть с ним! Мне, а не тебе, понимаешь? А тебе умиляться, играть полчаса в день и хвастаться окружающим, что ты отец.
– Вот как ты обо мне думаешь, да? – вздохнул Григорий. – А знаешь, мне всегда казалось, что Настя – идеальна, но вот смотрю я на тебя… Что вообще нужно было делать, чтобы так сильно напугать тебя идеей материнства?
Яра засмеялась. Что ж, отчасти он был прав.
– Первую лекцию о пользе предохранения мама прочла мне в шесть лет.
– Во сколько?!
– Угу. Она посчитала, что школа – это весьма опасное место для юной девочки, и лучше она сама подготовит меня к превратностям взрослой жизни. Короче, о том, что от секса бывают дети и что с этим нужно быть крайне осторожной, я узнала еще до того, как в принципе поняла, что такое секс.
– Эээ…
– Ага. Ну, и потом чем старше я становилась, тем больше она ко мне с этим приставала. То есть она никогда не говорила, что внебрачные связи – это плохо, просто просила быть очень-очень-очень осторожной. Когда мне было семнадцать, она случайно увидела у меня на экране переписку с одноклассником, чего-то там надумала и подарила мне упаковку презервативов. Это был кошмар… Ну, и орава Светозара меня всегда пугала. К нему же как не приедешь, вечно какой-нибудь младенец орет. У Несмеяны пунктик на этот счет: она считает, что в доме всегда должен быть малыш, и заявила брату, что пока ей на руки не положат первого внука, рожать не перестанет. Понятия не имею, почему Светозар ей потакает.
– Потому что она хочет?
Яра пожала плечами.
– Мало ли кто чего хочет? Мало родить, надо вырастить.
– Ну, старших сыновей Светозара я знаю, и они оба абсолютно адекватны.
– Да, но все равно… Одиннадцать детей, не перебор ли?
– Значит, для нее это очень важно.
Яра хотела возразить, а потом поняла, к чему он клонит.
– Гриш, я не говорю, что никогда не рожу. Просто сейчас я не готова.
– А я не говорю, что ты должна забеременеть прямо сегодня. Я просто спрашиваю, когда по твоему мнению ты будешь готова? Мне шестьдесят пять. Я хочу ребенка. Уж извини, что не могу выносить его сам.
Яра промолчала. В комнате повисла тишина. И она вдруг подумала: несмотря ни на что рядом с ним она все равно чувствовала себя комфортно и безопасно. Да, она могла на него злиться, он мог ее раздражать, не отвечать ее запросам, иногда ей хотелось его побить, но при всем при этом она всегда могла на него положиться. Ее бесила порой его инертность и безэмоциональность, хотелось, чтобы он тоже бурлил и рвался куда-то, но с другой стороны, когда возникала проблема, он оставался так же спокоен и невозмутим, и решал эту проблему, сохраняя холодную голову, пока сама Яра билась в истерике где-нибудь в сторонке.
Мама сказала: высеки искру заново. И может быть она была права. По статистике на седьмой-восьмой год совместной жизни приходится больше разводов, чем на остальные периоды. Потому что людям становится скучно друг с другом. Пропадает запал. Так где гарантия, что следующая искра, что вспыхнет в ее жизни – если вообще вспыхнет – тоже не погаснет? И снова начинать все сначала? Строить отношения, узнавать друг друга, притираться? Гриша терпел ее выкрутасы, иногда такие, какие бы мало кто стал терпеть. И не пытался ее переделать. Не читал нотаций. Какое право имела она диктовать ему, каким быть. Да, он мог бы наступить себе на горло и чаще выбираться с ней куда-то. Ну так и она могла бы проводить у плиты побольше времени.
Она встала, сняла одежду и кинула ее на пол – все равно стирать, забралась на постель рядом с ним, уложила его спиной на кровать и пристроилась рядом.
– Прости за то, что сказала о разводе, – попросила она. Он обнял, и она поглубже вдохнула знакомый запах. – Просто ощущение тупика не покидает. Я не знаю, как с этим справиться. Может, нам к семейному психологу?
– Нет.
– Предсказуемо…
– Давай родим ребенка. Вот и выйдем из тупика. Перейдем на новый уровень.
– Я боюсь.
– Но ведь я буду рядом. Есть моя мама, уверен, она согласится сидеть с ребенком иногда. И вообще, у наших матерей на двоих восемь детей, всегда есть к кому обратиться за советом. И декрет – это ведь всего года два. Потом выйдешь из него и продолжишь работать. Ну, все же как-то рожают, а потом возвращаются на работу.
Яра вспомнила фотографии в телефоне Ксюши. Маленькая девочка в пышном платье на детском утреннике. Ксюша говорила, что было невыносимо сложно ее оставить. Она рыдала каждый вечер, когда Ксюша возвращалась домой с работы.
– Почему мы раньше это не обсуждали?
– Потому что тебе было девятнадцать, и мне было странно обсуждать с тобой такие вещи. А потом все как-то шло по накатанной, и я никак не мог решиться, тем более, мы были не женаты. А потом была свадьба, и мне показалось, что раз уж ты согласилась выйти за меня, то это лишь вопрос времени, потому что брак вроде как предполагает детей, но твой отец спросил, когда уже увидит внуков, и ты сказала, что он может вернуться к этой теме лет через двадцать… И ты говорила серьезно, и я испугался.
Что ж, в этом было зерно смысла.
– А ты кого хочешь, девочку или мальчика? – полюбопытствовала Яра.
– Своего здорового ребенка хочу, – ответил Грач. – Но было бы здорово, если бы сразу двойня, а? Убили бы двух зайцев одним махом!
– Нет!
Гриша рассмеялся, потом рассеянно потрепал ее по волосам.
– Ты подумаешь?
– Да.
– То есть мы уже не разводимся?
Так и быть. Еще один шанс. Увы, он больше не боится. Так что придется бояться одной. Да, она очень устала бояться. Но, кажется, перестать тоже пока не готова.
– Наверное, нет.
– Секс?
– Гриша…
– Прекрати. Я никогда не кончу в тебя без твоего разрешения.
– Да я не об этом. Как ты можешь так просто… Я бы очень обиделась.
– На ущербных и малолетних не обижаются.
– Гриша!
– Не, ну серьезно. Тебе года три было, ты в парке мне в лицо заехала ладошкой с мороженым, а потом хохотала. И что, я должен был на тебя обидеться? Ну, и здесь так же.
– Сейчас я обижусь.
– А еще… Ты наверняка не помнишь… Тебе было пять лет. Дело было в октябре или конце сентября. Не помню, что ты делала в Конторе. Но ты попросилась в парк поиграть, и мы тебя отпустили. Через час хватились, а тебя нигде нет. Все излазили. А ты забралась в кучу листьев и там уснула. Это, наверное, был единственный раз на моей памяти, когда твои родители поругались. Но это они от страха. Потом как нашли тебя, сразу помирились. А я тогда все, что можно передумал. Ужасы себе всякие напредставлял. И я до сих пор помню это ощущение: я потерял тебя. После этого Финист разрешил отстричь тебе прядь волос и сделать поисковый кулон. Я не хочу снова это испытать.
– И ты все еще считаешь меня маленькой девочкой…
– Считал бы, не просил бы у тебя ребенка.
Хм. А ведь и правда.
– Гриш.
– Ммм?
– Я тебя люблю.
– И я тебя, дурную, на свою голову…
– Так, ну все, хватит меня обижать. Я в отличие от тебя ангельским терпением и железным самообладанием не располагаю.
– Ну как есть же дурная. Развод ей… Чего надумала.
– Гриша…
– В следующий раз в угол поставлю, будешь стоять там и думать над своим поведением!
– Гриша.
– А еще лучше крапивой по попе.
– Гриш, ты нарываешься!
– А что? Заодно проведем профилактику целлюлита.
И она не выдержала, подскочила, схватила подушку и принялась лупить его ею.
– Не-на-ви-жу! Ты вообще не проводишь со мной время! Нигде со мной не бываешь! А теперь еще и развод давать не хочешь!
Положила подушку ему на лицо и надавила. Снизу послышалось сдавленное кряхтение, Яра испугалась и убрала орудие не свершившегося убийства.
Гриша смеялся.
– Ах ты!
Яра снова обрушила на него подушку, и Григорий вдруг сдавленно охнул, но она ему не поверила, продолжила лупить.
– За каждый вечер… За все восемь лет… За испорченную молодость…
– Яра… Стой…
– С-час! Я только начала!
– Яра!
Нет, с голосом и впрямь было что-то не то. Она остановилась, Гриша зашипел и прикрыл ладонью левый глаз.
– Ой, – сжалась Яра.
Она лупила его его подушкой. А его подушка была перьевой, и перья в ней имели свойство сбиваться в уголках. Видимо, углом она ему по глазу и ударила.
– Гриша…
– Тащи лед.
– У нас нет льда.
– Ну что-нибудь холодное.
– Сейчас!
Яра понеслась на кухню, достала из морозилки пакет мороженой брусники и с ним бросилась обратно.
– В полотенце заверни!
Точно. Пришлось нестись назад и искать полотенце.
– На ком я женился, – простонал Гриша, прикладывая бруснику к глазу. – Так и быть, я подумаю о разводе.
Что?
Она понимала, что он сказал это в шутку, но все равно прозвучало обидно.
– Гриша, – извиняющимся тоном протянула Яра. – А я сегодня список твоих достоинств составляла. Там сто четырнадцать пунктов получилось. А дальше я писать устала. Ну, и еще немного обиделась на тебя. Про себя у меня столько написать никогда не получалось, максимум пунктов тридцать.
– Ого. А чего это ты?
– Это такое задание из психологии.
– Понятно. Дай угадаю, недостатки там тоже были. И сколько вышло?
– Четыре.
– Целых четыре? И правда, как же ты со мной живешь?
– Гриша!
– Ладно, ладно. Чего там было в этих твоих четырех пунктах?
– Зачем тебе?
– Ну, интересно же, в чем я косячу.
– Дурак ты. Я его сожгу – этот список.
– Ок. Так и запишем. Я совершенен.
– Гриш…
Пиликнул телефон. Яра оторвалась от мужа, разблокировала экран.
– Мама завтра нас в гости зовет. Что ответить? Пойдем?
– Давай забежим. Готовит Настя куда лучше тебя…
– Да Гриша, блин!
– Ты подбила боевого мага. Его же подушкой. Ты правда думаешь, что я так просто прощу тебе такое унижение?
– Ну хоть в чем-то я превзошла тебя, учитель мой…
– Яра.
– Что?
– Я люблю тебя.
– И я тебя люблю, Гриш. И я тебя.
А любить значит оставаться вместе*.
– Яр, так что насчет секса?
***
– Дочь, у меня только два вопроса. Первый: у вас все снова нормально? Я видела в глазок, как вы целовались на площадке.
– Да, твои методы как всегда работают. У нас все хорошо. На следующей неделе в театр идем. Второй раз в этом месяце.
– Отлично. Вопрос второй: почему у моего зятя синяк под глазом?
– А это, мама, я высекала искру. И знаешь, тоже успешно. Мам, а ты как думаешь, на витрине свадебного салона должны быть мужские манекены?
_________________________________________________
* К.П. Эстус «Бегущая с волками»
