Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 210 (всего у книги 348 страниц)

Глава 8

Июнь 2003 года

– И последнее.

Василиса оторвалась от созерцания видневшегося за пеленой дождевой мороси куска дороги, пугающей ее даже спустя год пребывания здесь, отвернулась от окна и посмотрела на начальство, которое, в отличие от мира за забором, было родным и понятным. Родной и понятный Баюн тем временем почесал черным когтем покрытый щетиной подбородок и в свою очередь посмотрел на Василису. Выглядел он уж слишком довольным, чего не случалось с ним ни разу за все время ее работы в Конторе, и это заставляло нервничать.

– Что ж, Василиса, краса моя ненаглядная, – обратился он к ней, – ты намедни уверяла меня, что нам жизненно необходим консультант по темной магии. Так вот, я тебе такого раздобыл и даже сумел уложиться в бюджет!

Василиса потом так и сяк крутила в памяти этот момент, размышляя: догадалась она еще до того, как Баюн назвал имя, или нет? Но каждый раз выходило, что поняла все сразу.

– Наш консультант уверил меня, что готов лететь сюда по первому зову. Телефончик дам. Ты что-то хочешь сказать, Мудрая?

– Кто? – дрогнувшим голосом спросила она.

Баюн предвкушающе усмехнулся.

– Единственный и неповторимый, великий и ужасный Константин Кощеев. Полагаю, его фамилия сама тебе все скажет. Лучше найти невозможно, так что даже не пытайся предлагать иные кандидатуры. Ну что с тобой, уже бежать за нюхательными солями? Девиц он не ворует и на обед не ест, не нужно верить сплетням.

Василиса попыталась выдавить из себя хоть слово, но слова застряли в горле. Наверное, и к лучшему, потому что первым порывом было возразить, приведя в пример себя, но вряд ли Баюну и всем, кто сидел в его кабинете, стоило знать об их с Кощеем истории. Когда же у нее наконец получилось вернуть себе дар речи, она не узнала свой голос.

– Вы… пригласили в Контору… этого… Но…

– Не доверяешь, – спокойно и вроде даже с каким-то скрытым вызовом протянул Баюн. – И правильно делаешь. Разве кто-то в здравом уме будет ему доверять? Поэтому я решил назначить ему куратора. А поскольку мы только что выяснили, кто именно будет в этом вопросе наиболее дотошен, да и работы у тебя не так много, я упрощу нам всем задачу и…

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник Кощей.

В этом мире он почти не изменился, разве что одежду носил теперь соответствующую, да и волосы остриг по здешней моде, и Василиса сразу узнала его. От него веяло холодом и магией, пропитанной тленом. Оказывается, даже спустя много лет Василиса все еще помнила ее привкус. Она думала, что все это давно затерялось во времени и больше не властвовало над ней, но стоило увидеть Кощея, как призраки прошлого вернулись на свои излюбленные места.

– О, а вот и виновник торжества! – едва ли не промурлыкал Баюн, пока Василиса пыталась придумать хоть один довод, способный остановить это безумие. – Что ж, властитель мой, осмелюсь сообщить, что в наших рядах тебе не доверяют, а потому я вынужден приставить к тебе куратора. Будет следить, знаешь ли.

Кощей нахмурился и приготовился что-то сказать, но Баюн опередил его.

– Василисушка, жду от тебя отчеты раз в неделю по пятницам в конце дня. Уверен, они будут занимательны и красноречивы и скрасят мои скучные выходные.

Василиса окончательно задохнулась от ужаса и возмущения.

Кощей, все еще стоящий на пороге, перевел на нее взгляд и потер запястье левой руки.

– Нет, – выдохнула Василиса и сорвалась со стула. – Нет! Вы не можете!.. Вы не понимаете!.. Я не буду…

– Ого! Какая встреча! – улыбнулся Кощей. – Рад узнать, что ты меня не забыла.

Василиса как никогда остро ощутила собственное бессилие: на часах было одиннадцать утра. С другой стороны, будь силы сейчас при ней, ударь она – и что потом?..

Она развернулась к Баюну и уверенно спросила:

– А знает ли Лебедь об этом назначении?

Баюн улыбнулся так широко, что стали видны клыки. Происходящее явно доставляло ему удовольствие.

– Лебедь не только знает, – заверил ее он, – но и всячески поддерживает. Так что считай, это даже не мое кадровое решение, а распоряжение свыше.

Это казалось совершенно невозможным, но сомневаться в словах Баюна у Василисы не было никакого повода.

– Я не буду с ним работать, – покачала головой Василиса, стараясь не думать о том, что виновник всех ее бед стоит сейчас за ее спиной и слышит ее.

Это другой мир. Она все начала сначала. Здесь она никому не принадлежала и не собиралась терять наконец-то обретенную свободу по прихоти Баюна!

– Мудрая! – рыкнул Баюн. Глаза его окрасились золотом, зрачок удлинился, и он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но Кощей его перебил:

– Да ладно тебе, Баюн. – Он оперся на косяк и с явным любопытством наблюдал эту сцену. – А как же хваленая демократия? Я вполне способен справиться в одиночку.

– Справиться? – выдохнула Василиса сквозь зубы, но не решилась повернуться к Кощею и произнесла куда-то в сторону: – Справиться с чем? В обязанности консультанта входит отвечать на поставленные вопросы. Ты можешь делать это из дома и посылать ответы с птицей.

Кощей усмехнулся.

– О, мы уже на ты?

– Все свободны! – рявкнул Баюн. – Василиса, останься.

Кощей вошел в кабинет, освобождая дверь для желающих сбежать как можно дальше, и Василиса невольно сделала шаг назад. Как только дверь за последним участником летучки закрылась, Баюн мрачно уставился на нее и произнес:

– Кощей будет помогать нам с вопросами, для разрешения которых у здешнего населения мозгов не хватает. Я надеюсь, ты не думаешь, что умнее его! И будь добра впредь помнить о том, с кем ты разговариваешь!

Губы затряслись. Она сжала их покрепче: только расплакаться не хватало.

– Спасибо, конечно, но я не нуждаюсь в защитниках, – хмыкнул Кощей сзади.

Не отвечая Баюну и не дожидаясь разрешения выйти, Василиса круто развернулась и рванула из кабинета, прошептав у самой двери:

– Не приближайся ко мне.

Баюн вроде что-то рыкнул, но Кощей осадил его: хотя Василиса и не слышала, что именно он сказал, но уловила властные нотки в его голосе.

Она шла по коридору и больше всего мечтала пропасть куда-нибудь. Ненависть и обида жгли изнутри, заставляя пылать щеки и учащенно биться сердце. Она тонула в них, задыхалась и чувствовала себя мерзко, словно вся испачкалась – и все это видят. Ворвалась к себе в кабинет, закрыла дверь, стремительно пересекла расстояние до окна и вцепилась в подоконник, вглядываясь в темно-зеленое после дождя море за стеклом и пытаясь продышаться и не заплакать. Рванула на себя оконную створку: лицо обдало свежим прохладным сырым воздухом, и хотя бы дышать стало чуть легче.

У этого демона глаза тоже были зеленые, Василиса помнила. Стоило увидеть Кощея, и она вспомнила вообще все: обреченность, отчаяние, слезы и его на пороге ее покоев. Одиночество и темно-серое небо. И как за право снова увидеть солнце он требовал стать его женой. Как она теряла, забывала себя, оставаясь лягушкой, и как это было страшно. И как потом ждала Ивана, а Кощей безразлично смотрел на нее, прекрасно осознавая, что ее ждет впереди.

Ведь он не мог не знать и просто хотел насладиться ее мучениями!

Насладиться тем, как она будет выполнять свои брачные клятвы.

Василиса спрятала лицо в ладони и затрясла головой, пытаясь избавиться от этих воспоминаний, прогнать их.

Сзади скрипнула доска, она нервно оглянулась. Кощей стоял на пороге – совсем как много лет назад – и разглядывал ее кабинет.

– Довольно скромно после царских хором, не правда ли? – словно продолжая дружескую беседу, поинтересовался он.

– Вон! – шепотом выдохнула Василиса.

Хотела сказать громко, но не получилось.

Кощей мрачно посмотрел на нее и снова принялся тереть запястье, теперь на правой руке.

– А ведь я пытаюсь быть вежливым, – укорил он.

– Ты слишком поздно вспомнил о вежливости.

– Василиса, ты забываешься.

Василиса выпрямилась, вздернула подбородок. В Тридевятом она была царицей – и все еще помнила, как ею быть. И в этот мир она сбежала не для того, чтобы снова позволить кому-либо распоряжаться ее жизнью.

– У тебя нет власти надо мной, – сказала она, надеясь, что это прозвучало твердо и с достоинством.

– Ты так уверена в этом? – приподнял бровь Кощей.

Он смотрел на нее не мигая, и Василиса усомнилась в своих словах. Уверена ли она? Власти, может быть, и нет, но его могущества вполне хватит, чтобы превратить ее жизнь в ад и окольными путями.

– Я не боюсь, – упрямо произнесла она пересохшими губами.

Кощей улыбнулся, и улыбка вышла мрачной.

– Ты все та же, – кивнул он. – Гордая, смелая и совершенно не способная на диалог. Ну что ж, во всяком случае, мне не будет скучно. Сработаемся.

И он вышел из кабинета, не прощаясь и не дожидаясь от нее ответной реплики.

Василисе захотелось завыть и что-нибудь сломать.

Ночью ей снились бесконечные коридоры, тусклый свет из окна и звук опускающегося засова.

Глава 9

Первый раз Баюн позвонил во время судебного заседания. Кощей кинул раздраженный взгляд на номер и сбросил. Подождет, котина этакая, ничего ему не сделается.

Настроение у Кощея было хуже некуда. Все выходные он по обыкновению провел в Нави, благо там время текло так же, как и здесь, вернулся поздно ночью и потому не выспался, а в довершение всего с утра поссорился с Василисой, для которой время выхода из дома до сих пор оставалось чем-то абстрактным. Всю дорогу до работы она молчала, выскочила из машины, едва та остановилась, буркнула что-то напоследок и не поцеловала на прощание. Последнее злило больше всего: педантичность Кощея требовала соблюдения их ритуалов.

Баюн позвонил снова, Кощей снова сбросил, но тревога уже поселилась в нем. И пока ответчик, отказавшийся от представителя в пользу раскрытия своих недюжих актерских талантов, заламывал руки, изливая суду, как чудовищно несправедливо обошелся с ним истец, быстро набрал Василисе сообщение: «У тебя все хорошо?»

Сообщение было прочитано сразу, но ответ так и не пришел. «Да или нет?» – успел напечатать Кощей, прежде чем настал его черед задавать вопросы. Василиса снова прочитала и снова не ответила. Ответчик возопил что-то глубоко патетическое на тему неуважения к суду и к сторонам Константина Кощеева, который, вместо того чтобы уделять внимание им, пялится в телефон, и Кощей, подавив в себе всколыхнувшееся желание убивать, попросил объявить перерыв.

На лестничной площадке никого не было. Первым делом Кощей позвонил Василисе и, кажется, перестал дышать, когда она сбросила звонок. Тогда он набрал Баюна.

– Царь мой, – без всякого подобострастия начал кот, и Кощей ощутил, как к горлу подкатила волна тошноты. – Полагаю, здесь необходимо твое присутствие.

– Василиса в порядке? – рявкнул Кощей.

– Она жива и здорова, – вздохнул Баюн. – Как приедешь, сначала зайди ко мне.

Никогда еще Кощей не испытывал столь сильных чувств к противной стороне, как в тот день. Наверное, что-то все же промелькнуло в его глазах, пробудив в ответчике инстинкт самосохранения, и судебное заседание удалось быстро отложить.

В Конторе Кощей был через тридцать минут. Ноги несли в сторону Василисиного кабинета, но он заставил себя остановиться и послушаться Баюна. Тот не язвил и не источал яд, но и без того было ясно, что случилось что-то серьезное. И если он сказал сначала зайти к нему…

– Где Василиса?!

Кощей ворвался в кабинет, ожидая увидеть там как минимум военный совет, но Баюн был один.

– Лекция у Василисы, – задумчиво ответил Баюн. – Послушай меня и постарайся не волноваться. Она тебя не помнит. Совсем. Она абсолютно уверена, что ни разу не встречала тебя с тех пор, как вышла из Леса по эту сторону.

Сердце Кощея пропустило удар, но на место страха пришел гнев.

– Ты со мной шутки шутить вздумал?

– Если бы, – вздохнул Баюн. – Более того, она, скажем так, настроена по отношению к тебе враждебно. Примерно как когда я объявил, что нанимаю тебя консультантом, только в этот раз со свойственными ей нынче уверенностью и независимостью.

– Что за бред? – выдохнул Кощей.

– Я не знаю, – честно ответил Баюн.

– Я должен…

– Подожди окончания лекции, я вызову ее в кабинет, она…

– Баюн.

В кабинете стало заметно холоднее. Настолько, что листья стоящего на подоконнике мирта покрылись инеем по краям. Тени неспешно потекли к ногам своего хозяина. Над головой его появились очертания короны…

– Пр-р-равильно, – совершенно по-кошачьи замурчал Баюн и добавил, растягивая для пущего эффекта гласные: – Давай, устрой тут апокалипсис местного масштаба, это, несомненно, добавит в глазах Василисы очков в твою пользу.

Кощей заставил себя глубоко вздохнуть. Потом еще раз.

– Ты издеваешься? – прошипел он. – Забыл, кто я?

– Я никогда не забываю, кто ты, царь мой, – спокойно ответил Баюн. Мирт на окне дрогнул, скидывая с себя ледяное крошево, и с негодованием распушил листья. – Может, и хотел бы забыть, да кровь не дает. А теперь слушай меня. Час назад Василиса ворвалась ко мне и устроила скандал, потому что кто-то гадко пошутил, повесив на дверь ее кабинета табличку с твоей фамилией, и, когда я по привычке назвал ее Кощеевой, она… – Баюн поморщился, давя неприятное воспоминание. – В общем, она отреагировала на это не очень хорошо. И тогда я спросил, что, по ее мнению, должно быть написано на двери. Так, слово за слово, выяснилось: она уверена, что тебя в ее жизни нет и не было. Все остальное за прошедшие восемнадцать лет здесь она помнит, но тебя – нет. Очень избирательно. Понятия не имею, что это: порча, заговор, проклятье… И как снимать – тоже. Василиса отказывается верить, что вообще могла подпустить тебя ближе, чем на несколько метров. Я позвал Варвару, но… У Василисы случилась истерика. Кричала, что мы издеваемся над ней. Уж не знаю, что вы там в прошлом не поделили, но, видимо, для нее это было существенно.

Баюн встал с кресла, пересек кабинет и достал из шкафа два бокала и бутылку с чем-то темным.

– Выпей, – предложил он.

– Не пью, – тряхнул головой Кощей.

– Это валерьянка, – криво усмехнулся Баюн, демонстрируя клыки. – Тебе сейчас самое то.

– Я хочу видеть жену.

– Да пожалуйста, только, когда она будет пытаться выцарапать тебе глаза, меня на помощь не зови: мой хвост мне дорог – и не только как память.

Кощей помолчал немного, а потом позволил себе сесть на стул для посетителей. Тот самый, который, в отличие от мягкого вольтеровского кресла Баюна, был деревянным и явно позаимствованным из подвалов Святой инквизиции. Но он не заметил неудобства. Каменный трон в его замке был куда жестче.

– Настолько плохо? – спросил он.

Баюн вздохнул. За последние пару веков они редко разговаривали как друзья, которыми никогда, впрочем, и не были, но сейчас ему отчего-то вспомнился широкий темный пустой двор, тишина и холод парадных зал, ледяное дыхание подвалов. Кощеев замок был стылым гиблым местом, и он коротал в нем века, захлебываясь в своем одиночестве, позволяя холоду стен проникнуть внутрь, выстудить кровь, отравить себя. Когда-то давно Кощей любил остановиться возле Баюнова столба и поговорить. Он возвращался из дозора перед рассветом, и кот привык к нему, перестал бояться, хотя кровь кричала и требовала растечься лужицей перед ногами того, кому трон в Нави дал полную власть над ним. А потом Лебедь созвала Великий Совет, на котором объявила себя царицей в двух мирах, поделила земли, назначила ставленников, и там, где были несогласные, лихо орудовали мечи Гвидона и тридцати трех верных его богатырей с морским дядькой во главе. Буян стал мостом между мирами, перевалочным пунктом, через который теперь можно было попасть в новый мир законно, получив имя и документы.

По сути, Лебедь захватила власть. Но вслух об этом никто не говорил. За ней была сила, мало кто готов иметь такого врага.

Кощей не явился на Совет. Он отказался вести переговоры с Лебедью. Ходили слухи, что она сама спускалась в Навь, но Баюн всегда думал, что это просто домыслы. С другой стороны, удалось же ей договориться с Полозом… Тех немногих, кто мог сравниться с ней в могуществе, Лебедь предпочитала держать в союзниках.

На Совете Баюн занял новую должность, в Нави больше не появлялся и понятия не имел, где Кощей и что с ним, пока однажды тот совершенно спокойно не зашел к нему в кабинет и не положил на стол свидетельство о смерти. «Томилин Аркадий Адамович», – прочитал Баюн.

– Я тут умер недавно, – обронил Кощей так, словно в последний раз они виделись вчера, а не пару столетий назад. – Теперь надо бы переродиться.

– Что ж ты своими связями не воспользовался? – буркнул Баюн.

– Нужно переродиться официально, – спокойно пояснил Кощей.

– Лебедь узнает…

– Оно и к лучшему, – улыбнулся Кощей. – В конце концов, я на ее территории, пора поздороваться.

Отчего пора пришла именно тогда, Баюн так и не понял. Смог выяснить, что Кощей все это время проработал в прокуратуре в Санкт-Петербурге и получил в криминальном мире прозвище Палач. Потом инсценировал свою смерть, перебрался в Сибирь и, получив новые имя и биографию, открыл частную практику уже как представитель по гражданским делам. Все это выглядело странно, но вдумываться было некогда. Дел у Конторы становилось все больше и больше, а сотрудников отчаянно не хватало, и, когда через несколько лет им срочно понадобился консультант по темной магии, Баюн рискнул спросить должок, а Кощей неожиданно легко согласился. Коту даже на мгновение показалось, что он этого ждал. А дальше все было сложно и просто одновременно. И вот теперь…

Василиса вошла в кабинет с высоко поднятой головой и посмотрела на Кощея с таким омерзением, что Баюну, в принципе жалости не ведающему, наконец удалось испытать это чувство. Кощей резко встал.

– Я бы вас оставил, – вздохнул Баюн и уселся в свое кресло, – да боюсь, вы друг друга поубиваете.

– Мне тут сказки рассказывают, – холодно и резко начала Василиса, прожигая Кощея взглядом, – будто мы с тобой женаты. И я очень надеюсь, что сейчас ты прекратишь этот фарс и мы больше никогда не увидимся.

– Василиса… – начал было Кощей.

– Не смей, – прошипела она и сделала шаг назад. – Мне с тобой в одном здании находиться тошно, не то что в кабинете. Я понять не могу, почему все коллективно поддерживают эту шутку. Какое-то групповое помешательство? Или колдовство? Твоих рук дело?

– Василиса…

– Я предупредила. Не смей приближаться ко мне! Что за цирк…

– Василиса, – перебил Кощей. – Кольцо на твоем пальце.

Василиса посмотрела на руку и споткнулась взглядом об ободок кольца, намертво сжавший слезу черного мориона.

– Что это? – нахмурилась она. – Я не заметила… Опять какая-то магия?

– Нет, – ответил Кощей. – Это обручальное кольцо, которое я надел тебе на палец и которое ты носишь последние пятнадцать лет.

Василиса схватилась за кольцо и попыталась стянуть, но оно ожидаемо не поддалось.

– Издеваешься? – выплюнула она.

– Нет. – Кощей сделал еще шаг вперед. – Оно зачаровано таким образом, чтобы снять его мог только я. Считай это мерой предосторожности.

– Кандалы?!

– Мой способ узнать, если тебе понадобится помощь, и быстро тебя найти.

Василиса перевела взгляд на Баюна, но тот лишь кивнул, подтверждая слова Кощея.

– Отлично! – засмеялась она. – Вот сейчас мне нужна помощь. Я понятия не имею, что за игру вы тут ведете, но… Снимай!

И она протянула руку вперед так, словно хотела, чтобы та на время отделилась от нее.

– Я не стану, – ответил Кощей. – Ты моя жена и находишься под моей защитой. Послушай, давай поговорим спокойно. Я абсолютно уверен, что ты сейчас под воздействием чар. Необходимо установить, что это, и тогда мы поймем, как все исправить. А для этого нужно…

– Снимай, – повторила Василиса.

Металла в ее голосе хватило бы на кладбищенскую оградку вокруг могилки одного темного колдуна.

– Нет, – повторил Кощей. – Кто бы не лишил тебя памяти, он сделал это не просто так, ты не можешь…

Василиса подалась вперед, процедила сквозь зубы:

– Не тебе решать, что я могу, а что нет. И если ты сейчас же не снимешь с меня это кольцо, я отрежу себе палец. Полагаю, это поможет.

– Василиса… – тихо попросил Кощей.

– Отлично, – улыбнулась Василиса, метнулась к столу Баюна и схватила лежащий там нож для писем. – Итак, я режу?

Кощей нахмурился.

– Прекрати.

– Как скажешь, – покладисто согласилась Василиса и замахнулась ножом.

Одна из теней, лежащих на столе, взметнулась и оплела ее руку, рванула обратно. На несколько мгновений в кабинете повисла полная тишина.

– Я сниму, – наконец тяжело произнес Кощей. – Отдай нож.

Он медленно приблизился и забрал его, взяв за лезвие.

– Левой рукой резать несподручно, – тихо произнес он, глядя ей в глаза.

А потом стянул кольцо, стараясь не касаться ее пальцев. Оно встретило его прохладой, и тепло, живущее в груди последние шестнадцать лет, покинуло Кощея. Он сжал кольцо в кулаке и почувствовал, как ногти впились в кожу. Надеялся, что это отрезвит его, но нет.

– Вот и прекрасно, – довольно улыбнулась Василиса. – Теперь, когда нас больше ничего не связывает и не обязывает, я, пожалуй, пойду. И сделай милость, не приближайся ко мне больше никогда.

Она развернулась на каблуках и вышла из кабинета.