Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 348 страниц)

Но вскоре послышался шум толпы, и я позволил себе выдохнуть. Выйдя на свет, оглядел стоящих в многочисленных очередях людей и почти был готов улыбаться. Осталось пройти мимо всех и добраться до приемной.

Я очень старался идти аккуратно и не натыкаться на возникающие из ниоткуда локти и зонтики! Но все равно пришлось несколько раз извиняться. И когда моя ладонь легла на ручку двери, я резко ее дернул и буквально влетел в царство Марфы Ильиничны.

– Ваше сиятельство! – она очаровательно улыбнулась, – чаю? Как прошло занятие? Вы немного бледный.

Взгляд мой бессмысленно скользил по ее прелестям, по заваленному бумагами столу и остановился на мягком диване. На него-то я и упал.

– Устали, да? – она защебетала вокруг меня, сунула в руки дымящуюся чашку. – Вы как-то изменились! Мужественнее стали и, кажется, даже выросли.

Мне были приятны ее слова, чего уж тут. Разомлел сразу. Глотнув ароматный чай, я окончательно расслабился. Шевелиться совершенно не хотелось. Марфа Ильинична села за свой стол и сняла телефонную трубку.

– Александр Вениаминович? Да, они закончили. Да, ждем вас, – она с улыбкой повернулась ко мне. – Старший координатор хочет с вами переговорить.

Буквально через минуту, в приемную зашел Кругликов.

– Алексей Николаевич! Как успехи? Впрочем, не отвечайте, я и сам вижу! Георий снова вас выжал до капли? Нехорошо как! Я поговорю с ним.

– О чем вы хотели поговорить? – вяло спросил я.

– Пройдемте в мой кабинет, мне принесли свежих булочек, они вам должны понравиться.

Нехотя поднявшись, я поплелся за ним, не выпустив из рук чашку. При виде старшего координатора толпа расступилась, как воды перед Моисеем, и мы без приключений добрались до нужной двери.

– Проходите, ваше сиятельство, – он махнул на кресло у стола.

Я сразу потянулся к ароматной выпечке и вонзил зубы в румяный бок булочки. С яблоком! Моя любимая.

– Нам с вами предстоит тяжелый разговор, – вдруг сказал Кругликов.

Я мгновенно собрался. Что он мне сейчас скажет? Что я опасен? Или что обучение закончено? Быстро прожевав сладкое тесто и запив его остатками чая, я внимательно посмотрел на Александра Вениаминовича. Тот не торопился. Обошел стол, начал разбирать какие-то бумаги, задумчиво поскреб пухлую щеку.

– Алексей Николаевич, мне пришло письмо от вашего отца.

Глава 14

Я удивленно уставился на Кругликова. При чем здесь отец и Гильдия? Неужели ему донесли про проявившиеся способности? А как же обучение?

– Доставлено буквально час назад магической почтой, – старший координатор выразительно на меня посмотрел. – Николай Александрович крайне заинтересован вашими силами.

Он замолчал, взял со стола конверт и покрутил его в ладонях, словно видел впервые.

– И прежде чем ему отвечать, я решил уведомить вас.

Я не нашелся, что ему сказать. Скрывать правду уже не имеет смысла.

– А еще ваш отец крайне обеспокоен силой ваших способностей. Хорошо, когда родители так волнуются за свое дитя, да, Алексей Николаевич? Думаю, вас ждут хорошие учителя, да и близкие люди рядом. Так сказать, дома и стены помогают.

Он пригладил усы и, наконец, плюхнулся в кресло, и оно протестующе скрипнуло. Я кивнул Александру Вениаминовичу, все еще погруженный в размышления. К чему он все-таки клонит?

– Однако, как я понимаю, вы с Лискиным нашли общий язык, – я скривился в ответ. – Да, помню, нападение, взрыв и уроки в казематах – не так вы представляли себе обучение. Но я точно вижу, что ваши способности значительно выросли. Поэтому я предлагаю вам остаться тут.

Кругликов сказал это с самым заботливым видом, но я был уверен, что он чего-то не договаривает.

– У вас, Алексей Николаевич, потрясающий потенциал! Я много раз беседовал с Лискиным, и он хорошо отзывается о ваших способностях.

Лискин и хорошо отзывается? Неужели пара молний и кривой щит стоят таких слов? Не сходится. Я остро ощутил недостаток информации и очень желал знать больше. Однако вслух сказал совершенно другое:

– Спасибо за высокую оценку моих скромных достижений, Александр Вениаминович. Уточните, в письме отец написал, что сам собирается приехать, или указывает мне на необходимость вернуться?

Кругликов озадаченно на меня глянул, затем открыл конверт и погрузился в чтение. Воспользовавшись паузой, я запихал в рот еще одну булочку. Она оказалась с малиновым вареньем.

– Вы знаете, Алексей Николаевич, он просто интересуется вашими успехами, не более.

– Спасибо. Думаю, мне нужно все хорошенько обдумать. Завтра обязательно расскажу о своем решении, – я поднялся и вежливо поклонился. – До свидания.

Старший координатор сунул мне в руки остатки выпечки и лично проводил до приемной. Марфа Ильинична заулыбалась, выдала мне банку клубничного варенья и снова дотронулась до моего плеча. Я почувствовал себя неловко и, кажется, покраснел.

Спускался с крыльца в задумчивом состоянии. Даже не запомнил, как дошел до ресторана и сел напротив Василия.

– Ваше сиятельство? Все нормально? – привстав, уточнил он.

– Да-да, – я оглядел разложенные на стол тарелки и взял в руки приборы, – все прошло лучше, чем я думал, но есть к чему стремиться.

– Эти занятия магией вам тяжело даются. У вас очень уставшее лицо.

– Все уже знают? – я зачерпнул суп. – И что говорят?

Василий кивнул, вытирая пальцы салфеткой. Перед ним лежала наполовину съеденная куропатка с пюре.

– Одни считает это чудом, что магия появилась. Другие поджимают губы и украдкой шепчут, что вы владели силой всегда, но обманывали, скрывая это.

– И эти “другие”... – я помолчал, – Михаил, да?

Тренер чуть улыбнулся и не стал отвечать. А я рассмеялся.

– Не удивлен. Вечно он недоволен и ходит с кислой рожей. Вот скажите мне, – я на мгновение задумался, – если вдруг случится такое, что мне нужно будет ехать из имения, вы поедете со мной?

Мой собеседник оживился.

– Вы всегда можете на меня рассчитывать. Скажите собираться – мне понадобиться будет всего десять минут, и я буду ждать вас у крыльца.

Я улыбнулся. Каков бы ни был мир – верные люди везде на вес золота. А с учетом того что надо мной повис возможный визит отца, следовало подготовиться. Кто знает, что он задумал?

– Спасибо. Рад, что я могу на вас положиться.

Мы спокойно доели за неспешной беседой, а затем поехали в сторону имения.

***

В доме царила суматоха. Тут и там носились горничные и наводили порядок – вытряхивали ковры, меняли шторы, намывали пол. Я даже заметил несколько новых лиц. Наверное, это те неуловимые временные работники, про которых мне говорил Михаил.

Зашел в прихожую и открыл рот от удивления. Пол оказывается был гораздо светлее, чем утром! Все светильники блестели, лампочки заменены, даже на раме картин не было пыли. Чудеса, да и только. Вот только один вопрос у меня был – почему сразу нельзя было поддерживать дом в таком приличном виде? Все только ради отца делается?

Василий тоже стоят столбом и не решался войти, мол, сапоги грязные, жалко пачкать такую красоту. Я улыбнулся, вспомнив, как сам стоял перед крыльцом Гильдии с теми же мыслями.

Побродив по коридорам, я выловил Лизоньку.

– Ваше сиятельство! Добрый день! А мы тут порядок наводим! – на одном дыхании сказала она, стряхивая пыль с фартука и странно на меня, посмотрела.

– Вижу. А кто остальные люди?

– Так это Михаил нанял на один день, чтобы помогали. Завтра никого уже не будет. Я пойду, Алексей Николаевич? Работы много!

– Да-да, конечно, – пробормотал я, глядя, как она убегает.

Значит, нанял на один день. Интересно. Хотел было найти старшего по дому и расспросить его, но куда бы я ни заглянул, его нигде не было. Как привидение какое-то. Устав от тщетных поисков, спустился в столовую. Иван, брат Василия, как раз заканчивал расставлять вазы со свежими цветами.

– Доброе утро, ваше сиятельство! – гаркнул он. – Как думаете, вашей матушке понравятся эти розы?

Матушке? Да откуда мне знать, что ей нравится, я ее видел один раз. И она тоже приедет?

– Иван, подскажи, пожалуйста, а сколько человек ожидается?

– Не могу знать, ваше сиятельство! Мое дело маленькое. Сказали принести цветы, я вот. Принес.

Он приподнял здоровенный букет из белых роз и крупных зеленых листьев. Как же мне надоели эти неопределенности! Приедут или нет, кто приедет, откуда все эти люди, почему от меня прячется Михаил, какие матушка цветы любит! От этих мыслей в душе появился неприятный комок злости. Эмоции, видимо, отразились на моем лице, и Иван испуганно залепетал:

– Вам не нравятся? Может, лучше розовые или красные?

Я медленно выдохнул и взял себя в руки. Садовник не виноват, что меня пытаются держать в неведении и, кажется, водят за нос.

– Все в порядке. Матушка любит розы. Любые. Спасибо, Иван, – спокойно проговорил я и вышел.

Мне совершенно точно нужно найти Дубского! Не успел об этом подумать, как сразу же наткнулся на него в коридоре. И он явно был удивлен моему появлению.

– Михаил! Добрый день! На пару слов, – я кивнул в сторону его кабинета.

Старший по дому запнулся на полу вздохе, неловко дернул рукой, покраснел и тут же растекся в улыбке.

– Как скажете, Алексей Николаевич, я всегда к вашим услугам.

Он открыл дверь и впустил меня вперед. Одновременно с этим я ощутил острое раздражение и чувство досады. Остановился, прислушался к себе, провожая взглядом тощую фигуру Михаила. Тот прошел мимо, сел за свой стол, махнул мне рукой на кресло. И все это все с той же подобострастной улыбочкой.

– Вижу, что занялись домом? – вежливо спросил я.

– Так, такие гости едут, нужно привести немного в порядок. Жаль, вот только крыльцо не успеем покрасить.

– И работники нашлись сразу. Сразу видно, вы хорошо делаете свою работу, – голос мой был сух, как пустыня.

– Спасибо, рад стараться!

– И когда ожидается прибытие высоких гостей?

– К вечеру, ваше сиятельство.

– А когда я должен был об этом узнать? – холодно уточнил я.

– Как? – всполошился Михаил. – Я был уверен, что вам сообщили!

А ведь он врал. Я вглядывался в его лицо, пытаясь понять, зачем он это делает.

– И кто должен был мне это сообщить?

– Да вот же, письмо было!

Дубский зарылся в бумаги на столе и очень долго искал нужную папку. Наконец, нашел. Помятый конверт в жирных пятнах. По виду, ему уже несколько дней, и все это время его держали на обеденном столе, видимо, как салфетку. Я с толикой брезгливости развернул бумагу и прочел послание от Марии Федоровны:

“Дорогой Алексей Николаевич!

Пишу тебе, чтобы рассказать, что я собираюсь посетить имение – проведать тебя. Предположительно буду четвертого числа.

Мария Федоровна”

На письме стояла дата недельной давности. Хорошие дела тут творятся. Я еще не успел толком получить способности к магии, а мать уже собралась приехать. Значит, сила тут ни при чем. Тогда почему в доме началась уборка, и письмо в Гильдию тоже пришло от отца только сегодня? Где недостающее звено?

Пока знакомился с посланием матушки, к слову, там ни слова не было про приезд Николая Александровича, я вдруг почувствовал жгучее любопытство. Но откуда оно взялось? Нет, мне было интересно узнать в чем причина суматохи... А потом глянул на Михаила. И понял. Это не мои чувства, а его! Он смотрел на меня и гадал, поверю ли я ему. Скорее всего, и раздражение с досадой – тоже его! Новая грань силы голоса?

Я молча положил письмо на стол Дубского и вышел из кабинета. Мне нужно было подумать. Как же не хватает сейчас Вяткина! Прокофий Андреевич всегда помогал мне в вопросах магии.

Вяткин! Вспыхнуло у меня в голове и я чуть не споткнулся о скрученный в рулон ковер. Конечно же! Он ментальный маг! Говорил же мне тогда, что обладает силой убеждения. Возможно, и у меня что-то похожее. Но откуда?

Перебирая в памяти все события, я вошел в комнату. Здесь тоже все сияло чистотой и даже пахло чем-то сладким. Мои вещи были аккуратно сложены и убраны в шкаф. Стол отполирован, все учебники лежали аккуратными стопками. На мгновение почувствовал себя чужим в этом музее порядка.

Что я здесь делаю? Зачем меня сюда перенесло?

Зашел в ванную комнату, умылся и глянул на себя в зеркало. Волосы растрепались, лицо бледное, глаза уставшие. Даже цвет как-то изменился – стал более тусклым. И чем больше смотрел в отражение, тем находил больше изменений. Нос немного заострился, щеки ушли. Я теперь не выглядел на свои одиннадцать лет, а уже на все тринадцать. Это магия так меняет людей? Мне не хватает наставника. Стало грустно.

Я попытался привести себя в порядок, но как не пытался расчесать кудри, они все время пушились и лезли в глаза. Зло посмотрев на себя, я вышел из комнаты, залез в письменный стол и вытащил ножницы.

Через несколько минут стало еще хуже. По крайней мере, волосы стали короче, но теперь мне нужна была помощь. Выглянув из комнаты, я крикнул Феклу. Она влетела в мою комнату и испуганно замерла.

– Что с вами, Алексей Николаевич?

– День не задался, – я показал ей ножницы. – Сможете с этим что-то придумать?

В ответ на мою вымученную улыбку она кивнула, отвела меня в ванную и сразу же приступила исправлять мое творение. Ей понадобилось всего минут десять, чтобы отражение в зеркале стало выглядеть прилично.

– Вот, гораздо лучше, – она удовлетворенно глянула на меня, – вы теперь выглядите еще старше. Мужественнее.

– Спасибо, Фекла. Вы прекрасный мастер!

– Рада помочь, ваше сиятельство! Давайте, я тут приберусь пока.

Чтобы не мешать ей, я вышел из комнаты, и впервые за вечер почувствовал себя хорошо. Как говорят, что отрезать волосы – это как избавиться от части проблем.

А дом тем временем совсем преобразился и теперь выглядел, как с картинки из какого-нибудь дамского журнала. Михаил очень хорошо знает, как пустить пыль в глаза. Хитрый лис. Надо будет еще переговорить с ним. Никак не могу понять, почему, когда я с ним пересекаюсь, то всегда забываю свою изначальную цель. Будто вижу его, и память мгновенно становится чистым листом. Записку, что ли себе написать, да в карман положить?

Меня отвлек шум на улице. Глянув в окно, я увидел роскошную коляску, что неспешно катилась по дороге парка. С моего места я мог рассмотреть две фигуры – широкоплечую отца и хрупкую матери.

Я глубоко вздохнул и поспешил вниз, чтобы встретить родителей. На террасе уже выстроились вся прислуга. И конечно же, в первых рядах, Михаил Дубский со своей натянутой улыбкой. После встречи в кабинете, мне даже рядом не хотелось стоять с ним.

– Алексей! – крикнула Мария Федоровна, не успев сойти на крыльцо. – Я так рада тебя видеть! Как ты вырос! Возмужал!

С глубоким трепетом мы обнялись. До меня долетели ее любовь и радость. За ее спиной выросла фигура отца.

– Сын, рад видеть тебя в добром здравии. Нам необходимо многое обсудить.

Я кивнул и посмотрел ему в глаза. По нему было видно, что ему до боли хотелось проверить, есть ли у меня магия.

– Дорогой, ну что ты прямо с порога о делах! Может, сначала чая? Я привезла немного пирожков от Марфы. Она передавала большой привет. Как и все остальные. Настенька с Лизой расшили тебе рубашку, а Саша, Свят и Георгий собрали все нужное для учебы...

Николай Александрович положил ей руку на плечо, и она замолчала.

– Пройдемте в главный кабинет, там будет удобно, – я обернулся на Михаила, – проводите Марию Федоровну в столовую, распорядитесь насчет чая. Остальные свободны.

Матушка с гордостью посмотрела на меня.

***

– Рассказывай, – едва переступив порог кабинета, сказал Николай Александрович.

Я зашел следом и сел в кресло, оставив отцу место за столом. Все же, это его имение.

– Даже не знаю, с чего начать. Точнее, не знаю, с чего началось.

В ответ получил удивленный взгляд. Я лихорадочно соображал, что ему говорить. Про Лискина? Про Гильдию? Про разбитые светильники и страх прислуги?

– И все же. У тебя есть магия. И как я понимаю, контролировать ты ее еще не в состоянии, – начал он.

– Не совсем верная информация, – я качнул головой.

Затем зачерпнул немного эфира и сформировал маленький шарик из молний. Подкинул его пару раз на ладони и заставил его исчезнуть. От напряжения на висках выступил пот, рубашка на спине промокла. Но отец оценил.

– Похвально. Весьма похвально, – его глаза блеснули.

Он вскочил, обошел стол, легко приподнял меня и обнял. В меня ударила волна его радости.

– Но как?

– Не знаю, – я развел руками. – Видимо, во время ритуала что-то пошло не так или мои способности на тот момент еще не проснулись.

– Впервые о таком слышу. Нет, ритуал прошел как надо, Авдотий не ошибается. Значит, что-то другое в тебе пробудило силу. И мне очень интересно узнать, что именно.

Сказать ему про Лискина? Или нет? Я посмотрел на отца и сконцентрировался на его эмоциях. В нем не было страха и раздражения – он действительно был счастлив, что его младший сын получил способности.

И я решился.

– Думаю, все началось с того, что на меня напал маг...

Лицо отца вытянулось, брови нахмурились, в глазах сверкнул праведный гнев.

– Все хорошо, – поспешно сказал я. – Удар вышел слабый, всего два дня провалялся в постели. Даже шрама не осталось.

Рука сама собой потерла грудь. Николай Александровичи заходил по кабинету, заложив руки за спину. Его мощная фигура занимала все пространство комнаты. Я следил за его резкими движениями и ждал.

– Дальше! – потребовал он.

– Сначала ничего не происходило, и магия никак себя не проявляла. Но в поисках того мага, мы с Прокофием Андреевичем дошли до Гильдии магов.

– С Вяткиным? Он здесь? Не видел его на крыльце.

– По невыясненным обстоятельствам он нас спешно покинул со всеми вещами.

– Понятно, – отец остановился напротив меня, – продолжай.

– В Гильдии выяснилось, что у меня пробудилась магия. Вот и вся история.

– И как ты научился контролировать силу? По книжкам?

На секунду мне захотелось соврать, я ведь видел, что он ждал от меня подтверждения своих выводов.

– Нет, у меня есть учитель.

– И кто он? Известный кто-то?

– Так получилось, что это тот самый маг, который на меня напал.

В одно мгновение отец преобразился. От него пахнуло негодованием, и на кабинет обрушился ураган.

Глава 15

В меня ударил мощный порыв ветра, да с такой силой, что спину вжало в кресло. На миг я испугался и инстинктивно втянул голову в плечи, озираясь по сторонам. Воздушный поток лихо прошелся по кабинету, смел все на своем пути.

Магия разошлась от отца единой волной – с полок посыпались книги, документы взлетели к самому потолку, а цветочные горшки с грохотом опрокинулись.

Больше всего пострадал стол – по его центру пробежала трещина, и он сложился пополам. Окно приняло на себя часть заклинания, но выдержало, лишь обиженно вздрогнула рама. Чего нельзя было сказать о шкафах и тумбочках. Они ломались, как игрушечные, распадаясь на мелкие щепки, осыпав меня с ног до головы.

Мимо меня пролетело пресс-папье и с тяжелым стуком врезалось в стену. Следом какой-то осколок вонзился в щеку, и я ощутил, как по коже побежали теплые капли.

Краем глаза заметил летящую в меня ножку стула и едва успел сформировать слабенький щит. Деревяшка попала в самый центр и упала к ногам.

А потом все прекратилось – отец взял себя в руки. Мелкие предметы еще пару мгновений висели в воздухе, а потом одновременно посыпались на ковер. Николай Александрович продолжал сжимать и разжимать кулаки, дыхание тяжело вырывалось из его груди. Скосив на меня взгляд, его лицо изменилось. В глазах мелькнула тревога.

– Алексей! Да чтоб меня! – отец вытащил из кармана белоснежный платок и прижал его к моей щеке. – Больно?

Я мотнул головой, все еще шокированный его вспышкой гнева. А ведь он постарел. Смотрел на него и видел морщины, ставшие еще отчетливее с нашей последней встречи. Больше седины в волосах. Но он оставался все таким же крепким.

– Прости меня, не сдержался, – вздохнул он и присел возле кресла. – Ты как сказал, что это тот же маг, у меня перед глазами все помутилось.

От него веяло теплом и заботой. Нет, не зря я ему все рассказал. Так будет лучше. Я перевел взгляд на разнесенный кабинет и снова вздохнул.

– Тут нужно убраться, – задумчиво сказал я и криво усмехнулся.

Отец хрипло рассмеялся, стряхнул пыль с моего плеча и обнял.

– Вырос-то как! Будто не одно лето прошло, а целых пять! Я горжусь тобой, сын. А теперь расскажи, что было потом с этим твоим учителем.

Не обращая внимания на клубившуюся в воздухе взвесь и сидя на единственном уцелевшем кресле, я начал говорить. Про дыру в классной комнате, про занятия в камере, про ресторан, про Кругликова. Только умолчал о ментальной магии. Сам не знаю, почему.

– Отец, у меня к тебе одна просьба есть, – сказал я, когда закончил свою историю.

– Слушаю внимательно, – он нахмурился.

– Сразу говорю, что это только мои предположения! – поспешно уточнил я. – Но есть у меня подозрение, что Михаил...

Я запнулся, не зная, как выразить словами свои мысли.

– Ворует?

– Возможно. Или недоговаривает.

– Алексей, люди, наделенные властью, да еще и без присмотра, могут поддаться соблазну. Есть у тебя какие-нибудь факты или доказательства?

– В том то и дело, что нет! Как только я хочу что-то разузнать, он смотрит на меня, как на ребенка, и заговаривает зубы. Да еще каждый раз у меня из головы будто вылетают нужные вопросы! – зло процедил я.

– Прям-таки вылетают? – брови отца взлетели. – Ты не думал, о том, что он не рассказывает тебе ничего, потому что ты в его глазах еще слишком молод, чтобы разбираться в таких вопросах.

И вот что ему на это сказать? Я промолчал, раздраженно дернув плечами.

– Впрочем, – продолжил он, – если у тебя появились мысли, что Михаил нечист на руку, нужно это проверить, правильно? И почему у меня такое ощущение, что ты старше, чем кажешься.

Я с некоторой опаской посмотрел на отца. Знал бы он, что в шкуре его собственного ребенка – взрослый мужчина! Но он крепко взял меня за руку, и мы покинули кабинет.

***

– Как обстоят дела в имении, Михаил? – с порога начал Николай Александрович, глядя в глаза старшему по дому.

Тот засуетился и в своей привычной манере, стал перекладывать бумаги с места на место.

– Все хорошо, ваше сиятельство! Как видите, дом в порядке, прислуга сыта и одета, сад радует глаз. И ваш сын не перестает удивлять своими успехами в учебе.

– Денег хватает?

– Да, конечно, ваше сиятельство! – по щекам Михаила пошли пятна.

– Дайте-ка ознакомиться с вашей бухгалтерией.

Пока они разговаривали, я во все глаза смотрел то на отца, то на Дубского. Ведь пока я шел сюда, помнил, что нужно узнать про воровство, но как только увидел Михаила – все вылетело из головы. И теперь каждая фраза отца отзывалась в голове непонятной болью.

– Конечно, Николай Александрович, сейчас найду.

Дубский надолго зарылся в папки. Отец выглядел спокойным и собранным. Взгляд с интересом скользил по кабинету, периодически останавливаясь на некоторых бумагах и заметках. Наконец, Михаил вытащил из стопки новехонькую книгу и раскрыл ее на середине.

– Вот, – он протянул ее отцу. – Здесь все записи. Доходы, расходы. Что, куда, зачем. У меня все четко.

– Алексей сказал мне, что вы помогали ему изучить вашу работу. И как успехи?

– Ну, что вы, ваше сиятельство! – всплеснул руками Михаил. – Пару раз прошлись с ним по дому, и я рассказывал, на что обращаю внимание. Очень умный мальчик! На лету схватывает.

Я скривился от этой похвалы. Прислушиваясь к собственным ощущениям, мне удалось уловить эмоции Дубского. Внешне он производил впечатление уверенного в себе хозяйственника, а внутри – боялся, хитрил, врал и искренне верил, что мы купимся и отстанем. Мысленно усмехнувшись, я продолжил наблюдать.

– Вижу, Михаил, действительно у вас в книге все в порядке, – начал отец. – Только вот, это не та книга.

– Как не та? – удивился Дубский.

Николай Александрович наклонился ко мне, показывая ровные строки цифр.

– Алексей, посмотри, что ты видишь?

– Записи расхода и прихода, – озадаченно сказал я и вдруг до меня дошло. – Одинаковые записи. Одна рука, один почерк.

Отец кивнул.

– Если бы это писали в разное время, то так или иначе, выглядели бы по-разному. Посмотри сюда, – он указал на лежащий на столе блокнот. – Вот несколько заметок, сделанных в разное время.

Я пригляделся – уборка дома (последняя “а” выглядела как половина буквы); расставить цветы (ровно и аккуратно); подготовить главные покои (слово “покои” больше угадывалось, чем было похоже само на себя).

– В этой книге записи делались в один заход за все периоды, – отец повернулся к Михаилу, – поэтому прошу предоставить мне другие записи. Настоящие.

Вокруг отца всколыхнулся воздух. Едва слышно зашуршали документы на столе и, повинуясь магии отца, сложились в ровные стопки. Михаил побледнел, сжался, словно желал слиться с белой стеной. На мгновение мне показалось, что его фигуру накрыло легким маревом. Знакомым маревом – очень похожим на то заклинание, что я видел возле своей двери, и за которым безуспешно гонялся по коридору. Неужели, он сейчас использует против нас силу?

– Михаил. Я жду, – жестко сказал отец.

– Эта книга – единственная, – заикаясь залепетал он. – Другой никакой нет. Вы неверно поняли. Я ее действительно заполняю за один раз на много дней.

– То есть если я сейчас подниму все записи о расходах, то не найду ошибок? – от голоса отца веяло холодом.

– Наверное, – проблеял Михаил. – Ну, может, одна описка, будет.

– Алексей, – Николай Александрович повернулся ко мне, – знаешь, мы с твоей матушкой ехали и думали, что хорошо бы остаться в этом имении на недельку-другую. Как думаешь?

– Буду только рад! – я просиял самой милой улыбкой, на которую был способен.

– Тогда решено. Как раз будет время, ознакомиться с делами, верно, Михаил?

Тот стоял и, кажется, даже не дышал.

– Распорядитесь насчет главных покоев, мы здесь задержимся, – сказал отец и мы вышли из кабинета.

***

В столовой изумительно пахло розами. Матушка стояла возле одно из букетов и нежно разглаживала белые лепестки кончиками пальцев. Увидев нас с отцом, она обернулась и удивленно посмотрела на нас.

– Что с вами произошло? Почему вы в таком виде?

Мы с отцом переглянулись и одновременно сделали шаг назад. Матушка разглядывала наши взлохмаченные волосы, пыльную одежду, царапину на моей щеке.

– Небольшое недоразумение с мебелью, дорогая, – невинно произнес отец.

– А ну-ка, быстро приведите себя в порядок! – она изо всех сил пыталась выглядеть строго, но губы то и дело расплывались в улыбке.

– Будет исполнено сию секунду! – грохнул голос отца.

– Негодники! – тепло сказала матушка нам вслед и рассмеялась.

Через час мы, чистые и без единой щепки в волосах, вернулись. И как раз вовремя. В столовую уже заносили легкие закуски, кувшины с морсом и нарезанные фрукты. А затем вышел Анисий в своем поварском колпаке и фартуке и поставил в середину стола большое блюдо с птицей. У меня от ароматов заурчало в животе. Так все вкусно выглядело.

Но я ждал, когда первым начнет отец. Этикет, чтоб его! Хорошо, что Николай Александрович сам был голоден и не стал нас томить.

– Приятного аппетита! – сказал он, ухватившись за зажаристую ножку курицы.

И я набросился на еду. Организм вспомнил, что он молод и нуждается в энергии. Уплетал за обе щеки! И крылышки, и картошку, и зелень, не забывая брать сладко-кислый соус. Повар расстарался на славу!

Когда на тарелки остались одни кости, я сыто откинулся на спинку стула. Хорошо!

Матушка вытерла пальцы о салфетку и улыбнулась:

– А теперь гулять! Познакомишь с садовником?

– Обязательно!

– Я, пожалуй, посмотрю дом. Давно тут не появлялся. Помню, в дальних комнатах требовался ремонт, – сказал отец и поднялся.

Мы разошлись в разные стороны. Мария Федоровна взяла меня под руку и повела на улицу.

– Расскажи, как ты тут? Магия правда вернулась?

Я кивнул, ведя ее к зарослям сирени. Она давно отцвела, но все еще радовала своей зеленью.

– Сила появилась. Электричество. Понемногу осваиваю. Дается тяжело – теоретических знаний много, а практики очень мало.

– Жаль, что магия пробудилась так... – она замолчала, подбирая слово.

– Неожиданно? Поздно? – подсказал я.

– Ты стал старше. Мудрее. Я вижу в тебе эту силу, и она меняет тебя.

– Это пугает тебя?

– Нет, совсем нет. Мы никогда с таким не сталкивались. Я бы хотела, чтобы ты поговорил на эту тему с Авдотием. Он может дать тебе правильный совет.

В ответ я пожал плечами. И тут же вспомнил слова старика: “Будто тело еще не готово”. Он знал! Видел!

– Поговорю, матушка, спасибо.

– А в Бийске был? Там очень хороший книжный магазин. Я наведывалась в него, пару лет назад.

– Бийск – очень приятный город. Мы с Василием почти каждый день туда приезжаем. Я иду в Гильдию магии, а он ждет меня в ресторане.

– Кругликов там еще работает?

– А то! – с улыбкой ответил я. – Помог с учителем, учебники дал. Даже на порчу имущества глаза закрыл.

– И когда ты успел? – соболиные брови Марии Федоровны приподнялись.

– Не совладал с силой. Лопнули светильники.

– И как на тебя ругаться-то? – со смехом спросила она и хлопнула меня по руке. – Расскажи про остальных. Горничные тут очень симпатичные.

Я сбился с шага и удивленно посмотрел на нее. Щеки стали пунцовыми.

– Все, как ты быстро растешь, Алексей, – вздохнула она.

Ветер растрепал ее темные волосы, и одна прядь выбилась из прически и черной лентой пересекла лоб. Матушка улыбнулась, став чем-то похожей на мою жену из прошлой жизни. В груди потяжелело. Я так и не простил себе ее смерти, пусть и покарал причастных.

Мария Федоровна, уловив мое настроение, вытянула вперед ладонь и на ней вдруг появился небольшой шарик из воды. Крошечные капельки выстреливали из него в разные стороны, переливаясь на солнце и ослепляя.

Я улыбнулся одними губами и повторил ее жест. Матушка не отводила взгляд от набухающей искрами сферы. Стараясь, контролировать каждое свое движение, я позволил магии вырасти до размеров футбольного мяча.

– Какой красивый! У тебя отлично получается! – радостно произнесла матушка, подбрасывая свой шарик в воздух.

Тот моментально взорвался брызгами.

– Боюсь, если я сделаю то же самое, то будет немного шумно, – выдохнул я, не отрывая взгляд от своего заклинания.

– Расслабься и позволь магии раствориться в тебе. Представь, как сила уходит обратно в пальцы, из них в предплечья, а затем растекается по телу. Должно быть немного щекотно.

Получилось не сразу. Мяч из молний то уменьшался, то увеличивался в размерах. Мария Федоровна спокойно и не торопясь повторяла мне раз за разом последовательность действий. И когда у меня получилось, я от облегчения рассмеялся, упав на траву. Пот стекал с меня ручьями, рубаха на спине промокла, но я был счастлив.

И почему нельзя учиться магии именно так? Без неожиданных атак, без криков, без камер с антимагином? Да я согласен брать такие уроки и отказаться от любимых булочек! Хотя нет, с булочками я погорячился.