Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 294 (всего у книги 348 страниц)

И чувствует, как Грач невесомо гладит ее по коленке, словно не уверен, что имеет на это право.

– Я боюсь разговаривать серьезно, – вдруг признается он. – Я так уже однажды развелся. Она все тоже просила поговорить с ней серьезно, в конце концов я согласился, и после этого разговора она хлопнула дверью. Поэтому я боюсь говорить и боюсь делать тебе замечания, и вот это все. Да и не хочу, если честно.

Яра смотрит на него во все глаза. Она как-то не думала, что он правда может чего-то бояться.

– Ясно, – кивает она. – Хорошо. Но я должна спросить, потому что мне нужна определенность. Ты мне сейчас предлагаешь снова попробовать, да?

– Я предлагаю не попробовать. Я предлагаю забыть об этом чертовом месяце и жить вместе дальше. Не взирая ни на что.

В комнате повисает тишина. Слышно, как за окном по карнизу ходят голуби.

– Я не хочу забывать, – шепчет Яра. – Я наконец научилась тебя ценить. Но если мы не будем вспоминать об этом, то да… я согласна… Господи, да о чем я! – вдруг кричит она. – Да я мечтала об этом весь месяц!

И прыгает на него, желая обнять, но врезается локтем прямо в грудную клетку. Грача складывает пополам.

– Яра, блииин!.. – воет он.

– Прости, прости, прости, дай посмотрю…

– Не надо смотреть! Дай помереть спокойно!

– Все, не едем? – почти плача, спрашивает она.

– Да едем, конечно, – шипит Григорий.

И Яре плакать хочется: и от облегчения, и от стыда.

– А знаешь, в чем будет самый смак? – спрашивает он, немного отдышавшись.

– Ммм?

– Она же позвонит твоему отцу, чтобы сообщить, что тебя похитил взрослый мужик с бородой и явно развратными намерениями. А он ей ответит, что в курсе и все нормально.

Яра смеется так долго, что живот начинает болеть.

История четвертая

Ритка пристала к ней на рисунке. Карл Борисович по обыкновению дал задание и покинул аудиторию, и Яра скучала и раздражалась, пытаясь перерисовать вазу с фруктами достаточно достоверно. Сегодня ей никак не давалась светотень. Штриховка выходила какая-то пьяная, и не получалось совладать с нажимом.

– Яр, – протянула подруга. – А мы тут вечером погулять собрались. Офигенное место. Все, кто был, в полном восторге и рвутся обратно. Идем с нами.

– Давайте без меня, – вздохнула Яра.

Ритка крутанулась на стуле в ее сторону и сделала большие глаза, заговорила звенящим шепотом:

– Пошли, не пожалеешь! Надо же иногда развлекаться, а то совсем стухнешь! Вон, даже фрукты у тебя какие-то… дохлые…

Яра взглянула на фрукты. На рисунке они и впрямь выглядели малость несвежими, словно успели увясть.

В сумке пиликнул телефон. Яра отложила карандаш, достала сотовый, разблокировала экран.

«Ночью рейд. Не жди. Люблю тебя.»

«Чудно», – подумала Яра и отправила в ответ традиционное «И я тебя. Ни пуха». Убрала телефон обратно в сумку, зная, что ответа не будет.

Черт, она надеялась, что вечер они проведут вместе. Пятница, как никак, не учебники же зубрить.

– Твой, что ли? – подняла бровь Рита.

– Мой, – ответила Яра, снова беря в руки карандаш.

Можно было поехать ночевать к маме. Если Гриша будет участвовать в рейде, очевидно, что отец тоже. С другой стороны, в отличие от нее мама всегда знала, чем себя занять. Написать и спросить? Устроят посиделки…

– Да ладно, Ярка, – протянула Рита. – С тех пор, как ты сошлась с этим своим мифическим мужиком, ты вообще перестала с нами тусить. Соглашайся. Или уже поздно, и ты превратилась в домашнюю клушу и теперь делаешь только то, что тебе позволяют?

– Почему мифическим? – нахмурилась Яра.

Все остальное она проигнорировала, в конце концов, подобным в нее бросались не в первый раз.

– Да потому что за год его так никто ни разу и не увидел! Ты даже фотки его не показываешь. Отсюда мы сделали вывод, что его скорее всего не существует.

– Существует.

– Ну, значит там какой-то шестидесятилетний дедок, вот ты его и прячешь, – легкомысленно махнула рукой подруга.

Оу. Это было жестко и прямо в цель.

– Ну так что? Ты с нами? – продолжила давить Рита.

Яра пожевала губу. Раньше она частенько посещала ночные клубы, и ей это нравилось: музыка, драйв и тела, двигающиеся в едином ритме. Однако после того, как она съехалась с Григорием, все это исчезло из ее жизни. Ее захлестнула эйфория от того, что они наконец вместе, ей больше ничего не нужно было, она перестала общаться с друзьями вне универа и засела дома, поджидая его. Однако эйфория давно сошла на нет, оставив после себя вполне закономерные последствия: Яра выпала из жизни. Что же касается клубов… Грише клубы были не по душе. Но, черт возьми, ему было пятьдесят восемь, а ей двадцать, и в последнее время она все чаще чувствовала, что действительно что-то упускает. Особенно в те вечера, когда ему после работы хотелось тишины и покоя, и он утыкался носом в очередную книгу, проваливаясь в сюжет, а она маялась, не зная, чем себя занять, и ожидая, когда же он наконец обратит на нее внимание. И секса стало куда меньше, к тому же в процессе она не столько наслаждалась, сколько волновалась за то, что следующий раз может теперь снова быть не скоро.

Яре хотелось внимания. Немного романтики, в конце концов. Но Гриша вечером приходил, если вообще приходил, ужинал, и падал на кровать. И чаще всего все, что она могла – это забраться к нему под бочок и что-нибудь почитать. Или поговорить с ним о чем-нибудь. Так себе времяпрепровождение, когда тебе двадцать, и кровь бурлит. Наверное, надо было посоветоваться с мамой. Наверняка на этот случай, как и на большинство остальных, у нее была припасена какая-нибудь глубокая житейская мудрость.

Рита смотрела на нее, прищурившись в ожидании ответа. Яра взвесила за и против. На одной стороне весов лежал очередной одинокий вечер в пустой квартире. На другой – возможность малость повеселиться и разогнать охвативший ее сплин. И потом, как бы долго ей не суждено было прожить, молодость как и у всех остальных людей у нее была только одна. И вообще, вдруг завтра ее собьет машина, и никакая магия ей не поможет…

– Ладно, – решилась Яра. – Я с вами.

Место было незнакомым. Какой-то подвал с задней стороны торгового центра. Отчего-то он вызвал у Яры недоверие, но она задавила в себе сомнения. В конце концов, это был центр города, вряд ли что-то сомнительное стали бы располагать настолько у всех на виду. На входе стоял секьюрити и дотошно осматривал внешность вновь прибывших, прежде чем пропустить внутрь. Но компания Яры прошла без проблем. Они были молоды, красивы и малость неформальны. Ровно настолько, чтобы подогреть к себе интерес, но не отпугнуть. Внутри оказалось темно и тесно, потолок был низкий, орала музыка. Яра еще подумала: как это она не услышала ее снаружи? Подвал кишкой тянулся куда-то вглубь, возле стен стояли глубокие диванчики и столики. Пахло чем-то сладким. Но музыка Яре понравилась. Кто бы не сидел здесь диджеем, он знал свое дело.

– Выпьешь? – закричала Ритка ей в самое ухо.

Яра покачала головой. Она не планировала сильно задерживаться. Потанцует с часок, вызовет такси и поедет домой.

Музыка вела за собой. Яра поймала ритм, подстроилась, начала двигаться. Но Рита никак не желала отступать.

– Яр, пойдем дальше, – крикнула она. – Говорят, самое интересное в конце.

Она вцепилась в нее клещом и потащила за собой. «Что там может быть интересного?» – подумала Яра. Какая разница, где танцевать?

Но Ритка тянула и тянула. Яра проталкивалась через танцующие тела, и чем дальше они заходили, тем меньше народу становилось и тем сильнее свербил нос сладковатый запах. Он казался ей смутно знакомым. Где-то она уже что-то такое нюхала, но никак не могла вспомнить, что. Впрочем, постепенно это перестало ее волновать. В конце бесконечной залы оказалась неприметная дверь, у которой тоже зачем-то стоял секьюрити. Они прошли через нее, и настроение вообще резко улучшилось. Из-за чего она переживала? Яра никак не могла вспомнить. Все было хорошо. Даже не хорошо. Просто замечательно. Все вокруг было таким красивым и ярким. И музыка поселилась внутри, басы звучали словно из сердца, плыли по венам, а по коже оголенных рук заструились ручейки из нот. Яра узнала их, она два года отучилась в музыкальной школе, пока ей это окончательно не надоело, и она не заявила, что больше не переступит ее порог. Тогда-то и пошла в художественную.

Подождите… Ноты? Какие ноты?

Яра глубоко вдохнула, и резкий сладкий запах наполнил легкие, оставляя после себя приторную горечь на языке. А ноты и правда скользили по рукам, и все вокруг вдруг стало смазанным, закружилось, распалось на яркие кусочки, словно картинка в калейдоскопе…

И она узнала этот запах.

Дурман-трава. Давным-давно отец показывал ей ее большие белые цветы и рассказывал о том, какой эффект они вызывают. И взял с нее слово, что она никогда, ни при каких обстоятельствах…

Черт.

Яра попыталась затормозить, но Рита тащила ее вперед. Она дернула подругу на себя, но та лишь засмеялась.

– Рита! – позвала она. – Пойдем на улицу, подышим.

Но Рита безумно улыбнулась, и Яра поняла, что вытащить ее отсюда уже не сможет. Надо выбраться самой и связаться с отцом. Она вырвала руку из руки подруги. Та не обратила внимания, пошла дальше.

Яра огляделась, насколько это было возможно. Мир перед глазами все так же обращался цветными пятнами. Но вот взгляд остановился на чем-то. Что-то двигалось на диванчике. Несколько тел, слепленных друг с другом.

Яра выругалась. Грязно. Услышал бы Григорий, нахмурился бы и поджал губы. И обранил бы свое укоризненное «Яра…». Своего имени, сказанного им таким тоном, ей всегда хватало, чтобы все осознать и одновременно почувствовать себя и провинившейся, и наказанной. Вот и сейчас она почти услышала его и малость протрезвела. Повернулась в сторону выхода.

И сразу же поняла, что пройти вперед было легко, а вот вернуться обратно будет практически невозможно. Дверь, через которую они прошли, была плотно закрыта, и с этой стороны возле нее тоже стояла охрана…

– Вам помочь? – раздался голос над ухом. Чужая ладонь легла на талию. – Потанцуем?

Приятный мужской голос. Почему бы не расслабиться и не послушать его подольше? Только вот отчего он совсем не похож на бархатистый баритон с легкой хрипотцой, который она так любила?

Баритон. Гриша. Стоп.

– Нет, я не одна, – заплетающимся языком пробормотала Яра, сбрасывая с себя чужую руку.

Получилось вяло. Тело отказывалось подчиняться. Яра воззвала к силам, просто чтобы убедиться, что они при ней и она в безопасности, но те внезапно не ответили. Она прислушалась к себе и ощутила в венах их рваный, несвязный поток, будто что-то раздирало их в клочья, как ветер туман.

Ладно. Без паники.

Здесь все равно слишком много людей, и использовать силу значит рассекретить себя, то есть подставиться не только самой, но и подставить отца, и Гришу. Нет, нельзя.

– Ну и что, – снова произнес голос над ухом, – давай потанцуем.

«Танцуй», – шепнул дурман в голове.

Яра помотала головой. Нет.

– Я не одна, – выдохнула она.

– Конечно, теперь ты со мной, – ответили ей, и Яра обернулась и попыталась сфокусировать взгляд на лице говорившего.

Совсем молодой мужчина. Лет двадцать пять, может чуть больше. Правильные черты лица. Блондин, длинная косая челка свисает вниз.

Дальше вглядываться стало сложно. Яра попробовала проморгаться, но это не помогло. Все внутри требовало перестать сопротивляться, ни о чем не волноваться, позволить дурману подарить ей немного блаженного забытья… Разве она не заслужила чуть-чуть отдыха от своих переживаний?

– Отпусти, – из последних сил потребовала Яра.

– Зачем? – спросил мужчина. – Тебе понравится.

Яра попыталась дернуться, но он притянул ее к себе. Прижиматься к чужому телу было неприятно. Ей показалось, что даже сквозь аромат дурман-травы она уловила чужой запах, и от этого окончательно стало противно. И страшно. Чужие руки полезли под майку, Яра попыталась оттолкнуть его, но он держал крепко.

Мерзко, гадко… Не надо…

– Не надо, – выдохнула она, все еще веря, что это может помочь.

Гриша всегда останавливался, если она просила. Она могла сказать «нет» в любой момент и считала это чем-то самим собой разумеющимся. Но, видимо, это было не так.

– Вот же стойкая, – усмехнулся мужчина. – Ведьма, да? Ну ничего, так даже интереснее. И тебя возьмет.

«А ведь он не под кайфом», – поняла Яра.

Как так?

Но дурман все-таки сделал свое дело. Мыслить связно уже не получалось, на нее напала апатия, вызванная легкостью бытия. Все неважно. Получай удовольствие, пока есть возможность…

Яре вдруг почудилось, что она кукла. Красивая, фарфоровая, с удачно намалеваным лицом и ручками и ножками на шарнирах. Но она ничего не решает, не может себя защитить, не вправе потребовать перестать, ею можно играть как захочется. Даже вот так.

Одинокая слезинка скатилась по гладкой фарфоровой щеке.

Чужая ладонь сжала ее за ягодицу, чужие губы прижались к ее шее…

«Гриша…» – с ей самой неясной тоской позвала про себя Яра, уже почти не помня, кому принадлежит это имя.

И в этот момент мир наполнился громкими неприятными звуками, обрушился на голову, ее отпустили, и она расслышала…

– Работает спецназ! Все на пол! Лицом вниз! Не дергаться!

Спецназ… Чудовищным усилием Яра продралась сквозь наркотический туман в своем сознании, пытаясь понять, что происходит. Точно! Все не так, как нужно. Она послушно упала на пол и едва не расплакалась от облегчения. Все. Ей повезло. Теперь хотя бы не изнасилуют. Несколько часов в КПЗ, а потом выпустят до выяснения обстоятельств. И пусть никто и никогда об этом не узнает. Она уже совершеннолетняя, все повестки будут приходить ей.

– Проветрить бы здесь, – раздался голос над головой. – Надо их в чувство приводить. Вот же… молодые ж совсем девчонки. Жаль, что в этом мире не сажают на кол. Я б того, кто это организовал…

Голос отца отрезвил лучше свежего воздуха. Яра представила, что будет дальше. Их всех поставят к стеночке, будут разворачивать по очереди лицом вперед, и отец конечно же ее увидит. Или кто-то из его воробьев. И еще неизвестно, что хуже.

– Да я бы сам, – ответил отцу ее любимый баритон с хрипотцой. – Блин, они ж по возрасту как Ярка.

Гриша.

Гриша! Туда, к нему, в безопасность…

И Яра перекатилась с живота на спину.

– Девушка, а вам что, особое приглашение надо… – начал Сокол, но осекся, разглядев лицо.

– Привет, пап. Гриша, – постаралась улыбнуться Яра и сама почувствовала, насколько жалко это вышло. – А можно мне на свежий воздух досрочно? А то что-то мутит.

Эффект от дурман-травы Яра все-таки прочувствовала в полной мере, ибо надышалась она знатно. Стоило оказаться в безопасности и наконец расслабиться, как ее накрыла эйфория, которая держалась почти сутки. А вот потом началась ломка, и это было ужасно. Днем ее выхаживала мама, а по вечерам приезжал Григорий, всю ночь держал за руку и менял мокрое полотенце на голове или укутывал в одеяло, а ее бросало то в жар, то в холод, тошнило, она никак не могла напиться, малейший свет вызывал страшную боль в глазах, мышцы без конца сводило судорогой, в голове ритмично бил набат, и от каждого удара она разлеталась на части, и все внутри требовало вдохнуть сладковатый аромат и прекратить эту пытку. И, кажется, она то ластилась к Грише, умоляя помочь, то кляла, заявляя, что ему доставляет удовольствие смотреть, как она мучается, и что она ненавидит его. Отец раздобыл для нее какой-то абсорбент магического толка, настоящее пойло, от него рвало и было еще хуже, но он сказал, что это ей только кажется, что нужно не допустить привыкания. И Яра послушно пила в те моменты, когда у нее получалось вспомнить, что стать наркоманкой никак не входило в ее жизненные планы. А потом спустя вечность, хотя прошло всего двое суток, отец принес ей что-то алое в маленьком стеклянном флакончике с темными стенками, и когда ее наконец отпустило, он начал орать. И орал с час, пока не охрип, и мама не пыталась его остановить, и Яра только радовалась, что Григория в тот момент рядом нет и он этого не видит и не слышит. Думать связано все еще было тяжело, и она никак не могла понять, что сделала не так. Она же не знала. А потом ее наконец отпустили домой, и Гриша забрал ее от родителей и молчал всю дорогу.

– Ладно, – сказала Яра, когда они переступили порог их квартиры. – Давай, ругай, кричи.

– Насколько я знаю, Сокол уже сделал это за меня, – мрачно ответил Григорий, ставя на пол спортивную сумку с ее вещами.

– Тогда хотя бы объясни мне, в чем я виновата, – твердо попросила она. – Я ведь не знала, что там. Я просто хотела потанцевать.

– Виновата? – переспросил он. – Яра, мы испугались за тебя. Сокол до сих пор отойти не может, а твоя мать по ночам пила сердечные капли.

– Испугались… – повторила Яра.

Такое простое объяснение почему-то не приходило ей в голову. Ведь она так и не смогла рассказать ни отцу, ни маме про то, что едва не случилось.

– Зачем ты вообще туда пошла? – спросил Григорий.

Именно спросил. Отец орал вопросительно, но в его варианте этот вопрос был чисто риторическим, и ответ был всем ясен.

Яра прислонилась спиной к стене и сползла вниз. Посмотрела на свои руки.

– Захотелось развлечься, – честно ответила она. – Сижу как сыч в четырех стенах. Не хотелось в очередной раз куковать одной дома.

Грач тоже опустился на пол в паре метров от нее. Та же поза. Интересно, это она у него переняла или он у нее? Можно ли хоть чуть-чуть прорасти друг в друга за год? Или это слишком маленький срок, чтобы что-то построить?

– Я предупреждал, – вздохнул он. – Моя работа…

– Гриш, – перебила Яра, разозлившись. – Ты уже достал со своей работой. Работай, сколько влезет. Я не посягаю. Но раз уж я есть в твоей жизни, то обрати на меня внимание. Не знаю, выдели мне один вечер в неделю, и я буду точно знать, когда можно к тебе лезть, и перестану ждать, и успокоюсь.

Она повернула голову в его сторону и встретилась со взглядом черных глаз. Ответила с вызовом. Потом снова отвернулась.

– Я не претендую на первое место, – с горечью произнесла она. – Но хоть на какое-то то мне можно попроситься, иначе вообще зачем все это?

В квартире повисла тишина. Яра разглядывала полосы на обоях и думала о том, что хочет разобрать вещи и выпить чаю. Горячего-горячего. С двумя ложками сахара.

– Я думал, тебя все устраивает, – наконец произнес Грач.

– Теперь ты знаешь, что это не так, – ответила она. – Мы когда сошлись, я на всех забила. Думала только о тебе. А теперь у меня отходняк, и хочется вернуться в мир людей, и снова жить.

– От меня отходняк? – нахмурился Григорий.

Яра откинулась затылком на стену.

– От новизны происходящего. От того, что я все-таки добилась тебя… Не знаю, как правильно сформулировать!.. Но если ты хочешь в очередной раз спросить, не хочу ли я от тебя уйти, то нет, не хочу. Я просто хочу снова жить не только тобой, вот и все. Мне кажется, это нормально. И потом, у тебя же есть твоя работа. И твои книги. И чего-то там еще, на что ты тратишь время. Вот и мне что-то нужно, понимаешь? Я раньше не понимала, зачем мама двадцать лет не вылезала из своих командировок. Отец говорит, иногда видел ее всего несколько раз за месяц. А теперь поняла. Потому что нужно что-то делать для себя. И вообще это очень тяжело: быть в отношениях и при этом чувствовать себя такой одинокой…

Яра шмыгнула носом. Не хватало еще расплакаться.

– Ты чувствуешь себя одинокой? – с запинкой и очень тихо спросил Грач.

Яра уткнулась взглядом в пол. Ей казалось, что она ступает на очень опасную территорию, и она понятия не имела как на ней себя вести. Как объяснить ему, чтобы не обвинить? Как дать понять, насколько для нее это важно, и при этом все не испортить?

Почему при рождении не дают руководство к жизни? Почему к отношениям не прилагается инструкция по эксплуатации? Но надо было говорить. Потому что молчание – это всегда конец.

– Да, – кивнула Яра. – Чувствую. Постоянно. Но это только частично твоя вина. Я думаю, мне просто нужно найти себе занятие. Ты же не клоун, чтобы развлекать меня круглыми сутками.

И они снова встретились взглядами.

– Мир? – не без волнения спросила Яра.

А вдруг стандартный способ проверить все ли между ними в порядке сегодня даст не тот ответ?

Но Григорий вообще не стал отвечать. Он приподнял руку, и Яра поспешно пододвинулась ближе и нырнула под нее, устраиваясь ему под боком. Там было как всегда безопасно. Там с ней еще ни разу не случилось ничего плохого.

– Ты права, я совсем тебя забросил, – вздохнул он. – Исправлюсь. И, Яра, я правда очень испугался, ты, возможно, не понимаешь, чем тебе это грозило…

– Да все я понимаю! – закричала Яра и выпалила на одном дыхании. – Он же меня едва не изнасиловал…

И эти слова вернули ее обратно в тот момент и в то же время принесли облегчение, словно она выплюнула из себя что-то гадкое. На глаза выступили слезы, и она не смогла сдержать нервную дрожь.

И почувствовала, как подобрался Грач. Рука, что ее обнимала, окаменела.

– Что? – рыкнул он, и Яра поежилась от тона. – Кто?

– Гриша, пожалуйста! – она вцепилась пальцами в его футболку, чувствуя, что если он сейчас снова не превратится в оплот покоя и безопасности, она провалится в истерику. – Я тебе это не для того сказала, чтобы ты пошел мстить. Просто мне все-таки досталось, хотя и не так, как могло… Но это было, и это мерзко, и гадко, и… И я не думаю, что еще когда-нибудь смогу переступить порог какого-нибудь клуба. И не говори ни маме, ни отцу! Он устроит мне допрос с пристрастием и очную ставку, а я не смогу… Гриша, ты обещаешь? Гриша!

– Тихо, тихо, – он перехватил ее руки, прижал к себе. – Все, уже все в порядке. Ты в безопасности. Больше тебя никто никогда не тронет. Можешь мне его описать? А я прослежу, чтобы…

Яра сморщилась, сжалась, спрятала лицо у него на груди. Ей не хотелось вспоминать, не хотелось переживать это снова, и было почти нереально об этом говорить. Она могла дать описание, но только самое общее, и пострадать мог не тот человек. А встретиться лицом к лицу… Нет.

Яра покачала головой.

– Не помню, перед глазами калейдоскоп был, – прошептала она. – Послушай, просто обними меня. Я хочу об этом забыть.

И Грач обнял. И, кажется, никогда он еще не обнимал ее так.

***

Через неделю Григорий попросил ее заехать к нему на работу, и Яра послушно приехала. Но стоило ей переступить порог его кабинета, как он встал и закрыл дверь на ключ. Это было что-то новое. Не то чтобы в Отделе не знали, что они вместе, знали, конечно же, но все-таки он никогда не позволял себе ничего на рабочем месте.

– Садись, – сказал он, подталкивая ее к своему кресло. Оно было большое и малость продавленное, но Яре нравилось.

Григорий тем временем открыл сейф и достал из него папку, положил перед ней на стол.

– Здесь фотографии тех, кто не был под воздействием дурмана на момент захвата. Шесть магов и четыре человека. Я понимаю, что для тебя это тяжело. Но Ярослава, другие девушки, которых мы опросили, даже не помнят, что с ними произошло. Было хорошо, и все. После всем давали противоядие, чтобы не допустить развитие зависимости и ломки. Полчаса эйфории, потом их отпускало, а вот амнезия оставалась. Поэтому побочек ни у кого не возникало, зато было желание вернуться. У нас нет свидетельских показаний против организаторов, мы можем вменить им только статьи, связанные с наркотиками, но по сути там был организованный притон. Они просто выбирали из зала любую понравившуюся девочку… И я не могу просить тебя дать показания, тем более, учитывая, что этот гад все-таки ничего не успел сделать, они не сыграют особой роли. Но я не могу все это так оставить. Пожалуйста, посмотри и скажи мне, кто из них.

Яра сглотнула и через силу придвинула к себе папку. Открыла. С первой страницы на нее смотрел ухоженный и по-своему привлекательный мужчина лет тридцати. Тут же был небольшой экскурс в личное дело. Она не стала читать. Перевернула на следующую. Потом еще. И так все десять файлов. Закрыла папку.

– Его здесь нет, – сказала она.

– Ты уверена? – нахмурился Грач. – Ты же говоришь, толком не видела.

– Значит, что-то вспомнилось за неделю, – пробурчала Яра, отводя глаза. – Это был блондин, лет двадцать пять, косая челка, сережки в ухе. Но это описание подходит к половине из тех, кто там был.

– Хорошо, – Грач забрал у нее папку, убрал обратно в сейф, но дверь открывать не спешил.

– Ты точно больше ничего не хочешь мне рассказать? – с заминкой спросил он.

Яра покачала головой. У Григория поникли плечи.

– Прости, – он потер переносицу, – просто подумал, вдруг тебя что-то еще мучает. Ты можешь сказать мне, что угодно. Яр, он точно ничего не успел…

– Точно, – оборвала его Яра. – И если можно, я бы больше не хотела об этом говорить.

– Хорошо. И спасибо, что согласилась посмотреть.

Яра кивнула. Впрочем, был один вопрос, на который она боялась, но должна была получить ответ. И так слишком долго тянула.

– Гриша, там со мной Рита была… Ты случайно не знаешь, ее как нашли?

Григорий внимательно посмотрел на нее, потов снова вернулся к сейфу, достал другую папку, полистал.

– Киреева Маргарита Николаевна? – спросил он.

Яра кивнула.

– Во всяком случае, была одета, – вздохнул он, закрывая папку.

Вот и думай теперь, соврал или нет. Так хотелось просто поверить…

В дверь постучали, и Яра подпрыгнула, а Грач пошел отпирать. На пороге стоял Юрий, один из воробьев ее отца.

– Чего запираешься? – нахмурился он, а потом увидел Яру и улыбнулся. – Ярусик, привет. Помешал, что ли? Там Сокол зовет.

– Все нормально, – ответила она, встала с кресла и вышла из-за стола. Подхватила свой рюкзак и махнула Грачу. – До вечера. Пока, Юр.

И вышла из кабинета.

И дала себе слово, что не позволит этой истории отравить себе жизнь.

Только вот сдержать его оказалось очень сложно.

_____________________________________________________________

Справка. Дурма́н (лат. Datúra) – род растений семейства Паслёновые (Solanaceae). Крупные травы, редко древовидные растения. Как галлюциногенное растение, дурман использовался в народной медицине и колдовских обрядах с давних времён. В связи с сочетанием высокоактивных антихолинергических веществ, которые содержит дурман, он вызывает делирий: полную неспособность различать реальность и фантазии, гипертермию, тахикардию; странное и, возможно, агрессивное поведение, тяжёлую форму мидриаза с последующей болезненной светобоязнью, которая может длиться несколько дней. Также часто возникает амнезия.