Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 348 страниц)

– Пойдем обратно? – спросила матушка и помогла мне встать. – Когда у тебя следующее занятие?

– Завтра в полдень. Кругликов выделил для нас помещение. Из-за того, что я не целиком могу контролировать силу, приходится заниматься в камерах в подземелье.

От матушки повеяло опасением.

– Нет, нет, все хорошо. По крайней мере, там безопасно. – Я повернулся к Марии Федоровне, – Представляешь, мое заклинание сделало дыру в полу классной комнаты! Здоровенную!

– Никто не пострадал? – ахнув, спросила она.

– Нет, Лискин поставил на меня щит, и я только ударился об стену.

– Погоди, – Мария Федоровна придержала меня рукой. – Ты сказал – Лискин? Георгий?

– Да, все верно. Он мой учитель. Кругликов сказал, что других магов с нашим типом магии в Бийске нет. Ты его знаешь?

– Как тебе сказать...

Она оборвала свою фразу и тронула рукой тугие бутоны роз, растущих вдоль декоративного заборчика. Я не мешал ей собраться с мыслями.

– Много лет назад, еще задолго до того, как я встретила твоего отца, мы с Георгием дружили. Точнее, наши семьи постоянно общались между собой. Сам знаешь, как это бывает. Постоянно туда-сюда в гости, дети общей гурьбой.

Она сорвала цветок и стала отрывать лепесток за лепестком.

– Вы любили друг друга? – осторожно спросил я.

– И да, и нет, – уклончиво сказала она. – Мы виделись регулярно, у нас были схожие интересы, игры. Кажется, родители были довольны, если бы их нас вышла пара. Мы часто сидели вдвоем в беседке. Возможно, даже влюбились друг в друга.

– И что пошло не так?

– Война, – вздохнула она. – Его отца признали предателем, вся семья стала изгоями. Мои родители запретили нам с Георгием общаться, забрали меня в дальнее имение, подальше от столицы. Лискин сбегал из дома, чтобы меня увидеть. Мы прятались от всех, пока однажды нас не поймала экономка. Трепку мне задали знатную. А затем появился твой отец. Нас быстро поженили.

– Как это воспринял Лискин?

– Не знаю. Мы потеряли друг друга из вида на многие годы. И вот сейчас ты говоришь, что он твой учитель.

Она всплеснула руками, роза выскользнула и упала на дорожку. Я осторожно ее поднял.

– Отец знает про Лискина?

Матушка неуверенно мотнула головой и зашагала дальше.

– Скажи, пожалуйста, – я догнал ее и вложил цветок в холодные пальцы, – а много таких магов, как мы с Лискиным?

– Очень мало. По пальцам пересчитать можно.

Мы неспешно дошли до крыльца и остановились возле рубиновых георгинов. Мария Федоровна крепко сжала мои ладони и с жаром проговорила:

– Алексей, прошу тебя! Будь осторожен! Я очень за тебя переживаю.

В окне столовой мелькнуло хмурое лицо отца. Матушка увидела его и вздрогнула.

– Мне нужно поговорить с отцом. Наедине.

Глава 16

Я не рискнул пойти за ней, остался на террасе. Присел на деревянную скамейку и стал размышлять о родителях и о Лискине. И я был абсолютно уверен, отец понял, что на меня напал именно Георгий. Поэтому и взорвался. Как нехорошо получилось! Хотя может оно и к лучшему. Неприятнее было бы, если он узнал когда-нибудь потом, случайно, из разговоров других людей.

Сидел долго, глядя, как пестрые бабочки летают с цветка на цветок. Солнце клонилось к кромке леса, под рубаху уже начал забираться прохладный ветер. И тут неожиданно, я почувствовал слабый толчок. Словно кто-то сильно ударил по дальней стене. Вибрация прошлась по террасе и затихла.

Краем глаза я заметил Василия. Он осторожно выглянул из-за густых зарослей рябины и, убедившись, что я один, подошел.

– Все в порядке, Алексей Николаевич?

– Да, а что такое?

– Почувствовали, как тряхнуло? Это окно вылетело из задней комнаты на втором этаже. И вода льется. Потоп, видимо.

– Что?! – я вскочил и побежал в дом.

Мария Федоровна мне же только что показываю свою магию и это была как раз вода. Я ускорился.

Коридор был полон людей. Все были напуганы. Интересно, а чего они на вспышку отца так не реагировали? Может, в кабинете есть особое заклинание, заглушающее звуки?

Навстречу мне выбежала Лизонька. Она рыдала и прижимала к груди передник.

– Там! Там! – срывающимся голосом начала она.

– Где они? – одернул ее я.

Горничная дрожащей рукой указала мне на самую дальнюю дверь. Глянув туда, я понял, что мог и не спрашивать. Из узкой щели у самого пола хлестал поток воды.

– Тряпки! Ведра! Быстро! – скомандовал я, обернувшись на застывшую прислугу. – Чего стоим? Быстро я сказал!

Я невольно добавил в голос магии – слишком распереживался за матушку. Вода ведь ее магия.

Мой крик прошелся по людям, они вздрогнули и моментально испарились. К руководству этим хаосом подключился Василий. Он зычно подгонял отстающих, направляя их суматоху в нужную сторону.

Почти не дыша я подошел к двери. Мои ботинки моментально промокли. Прислушался – голосов не было слышно. Целы ли они там? Может, нужно было взять аптечку?

Дернул за ручку. Заперто. Навалился на дверь, она чуть скрипнула, но не поддалась. На помощь снова пришел Василий.

– Давайте, я сам, – сказал он и добавил. – Вы только сами не магичьте, а то вода и электричество не очень совместимы.

– Да знаю! – огрызнулся я. – Ломай уже!

Тренер сделал шаг назад, одним мощным ударом вышиб дверь и сразу же отскочил. Я осторожно заглянул в комнату, и мне в лицо тут же прилетел порыв ветра с водяными каплями. Лицо моментально стало мокрым.

Стерев холодную влагу с лица, я медлил, оценивая обстановку. В центре комнаты раскручивался магический вихрь, в метр высотой. По обеим сторонам от него стояли родители, широко раскинув ладони. Каждый держал свою силу – вода и ветер туго переплелись, и я каждую секунду боялся, ведь этот ураган может разнести все то, что еще осталось целым.

Стулья, цветочные горшки, комод – сломаны, остальная мебель – вымокла. Окно действительно вылетело, и сейчас в него выливался маленький водопад с одного из шкафов. Нечто похожее отец оставил после своей вспышки в кабинете.

Несколько мгновений я не решался войти. Василий застыл за левым плечом, готовый спасать меня в любую секунду.

Наконец, я собрался с духом и переступил порог.

– Отец. Матушка, – негромко позвал я.

– Мы разговариваем, – сквозь зубы процедил отец.

– Это я вижу, – невольно в голосе прорезался сарказм.

Мать бросила на меня косой взгляд, но ничего не сказала, лишь немного повела рукой, подпитывая силой свое заклинание.

– Могу ли я вас попросить успокоится? – продолжил я.

– Сынок, не мешай. Пожалуйста.

– Знаешь, отец, что не могу этого сделать.

Вихрь увеличился в размерах и теперь доходил отцу до груди, и, кажется, продолжал расти.

– Возьмите себя в руки, – жестко сказал я.

– Мы разговариваем! – отрывисто рявкнул Николай Александрович, не повернув головы.

Вокруг Марии Федоровны задрожали капли воды. Еще немного и она сорвется и атакует отца! Меня накрыло приступом паники. Я быстро огляделся, уперся взглядом в полупрозрачный поток эфира и щедро зачерпнул из него.

– Возьмите! Себя! В руки! – повторил я, плеснув в родителей своей ментальной магией.

Водяной смерч скачком вырос. Я отчетливо видел каждый его завиток. Внутри меня все заледенело. Еще секунда и он достигнет потолка!

И тут все кончилось. Руки родителей безвольно опали, а вместе и с ними и вихрь. На меня плеснуло волной, но Василий успел сформировать щит и мне намочило только ноги.

– Спасибо, – шепнул я ему и снова глянул на родителей.

Они застыли, глядя куда-то мимо друг друга. Я обошел их по кругу, помахал рукой возле лиц. Матушка дернулась, отпрянула и удивленно на меня посмотрела. И вслед за ней очнулся от заклинания отец.

– Сын? Что ты здесь делаешь?

– Дом спасаю, – съязвил я. – А то уже две комнаты под капитальный ремонт.

Родители начали оглядываться, а потом посмотрели друг на друга долгим взглядом, беззвучно переговариваясь. Такое возможно только, если двое очень давно вместе, и слова для беседы им не нужны. Через мгновение хмурое лицо отца разгладилось, а матушка слегка покраснела. Кажется, все в порядке.

– Может, поговорим в столовой? – предложил я.

– Саша, мне кажется, он стал слишком взрослым, – тихо сказала матушка, протянув отцу руку. – Особенно с этой прической.

Он кивнул и с невероятной нежностью обхватил ее пальчики и сжал в своей огромной ладони. Мария Федоровна шутливо стукнула его кулачком в плечо и улыбнулась. Будто и никакого вихря и не было.

– Действительно. Давайте пройдем в столовую.

В коридоре нас ждал тренер, вытянувшись по струнке. Увидев, что мы все целы и не расплескиваем силу, он чуть расслабился.

– Добрый день, – сказал он поклонившись. – Меня зовут Василий Смирнов, я тренер вашего сына.

– Тренер? – приподнял бровь отец. – И как успехи Алексея?

– Весьма впечатляющие.

Он аккуратно улыбнулся и украдкой заглянул в комнату. Глаза его стали серьезными, но он ничего не сказал.

– Рад.

Николай Александрович пропустил матушку вперед, не отпуская ее руку. Я двинулся следом, Василий – за мной.

– Ваше сиятельство, я взял на себя смелость попросить накрыть на стол, – тихо сказал он, наклонившись к самому уху.

Я благодарно кивнул ему. Под ногами хлюпало – коридор был частично затоплен. Везде лежали разноцветные тряпки, старые полотенца, несколько ведер. И никого из прислуги. Мария Федоровна озадаченно глянула на мокрый ковер и мягко повела рукой. Вода, повинуясь ее заклинанию, тотчас поднялась над полом множеством каплей. Они начали двигаться к матушке, превращаясь в неровный овал, который висел перед ней в воздухе. Дойдя до ближайшего окна, Мария Федоровна кивнул отцу – от его открыл – и вся жидкость выплеснулась на улицу, обдав свежестью клумбы с георгинами.

Когда мы вошли в столовую, нас уже ждала там большая тарелка с пирожками и несколько пиал с вареньем. Анна стояла в стороне, внимательно осматривая меня и родителей. Я качнул головой – медицинская помощь не требовалась. Она в ответ кивнула и побежала за чайником.

Мы расселись, а Василий снова встал за моей спиной. Отец окинул его взглядом, одобрительно посмотрел на меня. Значит, решение приблизить Василия было очень удачным.

– Алексей, расскажи о ваших тренировках. Дома-то ты совсем не уделял внимание спорту, – начал отец.

– И это было серьезной ошибкой. В первые дни Василий гонял меня по всему залу! – я улыбнулся. – Долго не могли сработаться, но потом как-то вдруг получилось. Да, тренер?

Василий кивнул и негромко произнес:

– Ваш сын поставил мне знатный фингал, и сразу дело сдвинулось с мертвой точки.

Отец рассмеялся.

– А что же до остального? Что с Вяткиным?

Лизонька, которая в этот момент ставила пузатый чайник на стол, вздрогнула. Тонкий фарфор обиженно звякнул об стол. Отец бросил на девушку долгий взгляд, а потом посмотрел на меня.

– Прокофий Андреевич очень многому меня научил, – поспешно сказал я. – География, история, литература. Мы с ним даже обсуждали теорию магии.

– А потом он уехал, да? – вспомнил отец.

Я кивнул, уткнувшись в пиалу с клубничным вареньем. Мне нечего было сказать на эту тему.

В столовую зашел Михаил. Он был недоволен, но изо всех сил старался скрыть это.

– Рад видеть, что все в порядке, – выдавил он, обведя нас взглядом.

Его можно было понять. Он уже много лет здесь командовал без присмотра, а тут сначала приехал я, взбаламутил все, задавая неудобные вопросы. Теперь мои родители, что разнесли уже две комнаты. Смотрел на него и видел, как крутятся в его голове шестеренки в виде купюр.

– Позже поговорим, Михаил, и насчет бухгалтерии и дома, и всего остального, – отрезал отец.

– Как скажете, ваше сиятельство.

Дубский дернулся, как от пощечины, но затем коротко кивнул и вышел из столовой.

Я удивленно посмотрел на отца. Зачем он так делает? При всех открыто показал свое отношение к старшему по дому. Стало интересно, чем это все кончится.

Но пока мы мирно пили чай и говорили на сторонние темы. Время от времени я приглядывался к родителям – не появится ли в их эмоциях что-то подозрительное? И не находил. Только нежность, забота и любовь. На секунду мне, Александру, стало до боли завидно Алексею. Почему я выбрал именно его? Зачем? Жил бы он и не тужил с таким-то окружением.

“Нет, выбор был правильным” – мелькнула мысль.

От неожиданности вздрогнул. Это я подумал? Почему-то уверенности в этом не было. Какой-то новый аспект ментальной магии?

– Алексей, – привлек мое внимание отец. – я хочу завтра поехать с тобой в Гильдию. Ты не будешь против?

Матушка бросила на супруга осторожный взгляд и коснулась его руки.

– Саша, ну зачем?

– Хочу познакомиться с учителем нашего сына, а заодно и поговорить с Кругликовым. Давно его не видел, – спокойно ответил отец.

По спине пробежал холодок. Что он может сделать с Лискиным? Убьет его? Или разнесет классную комнату? Мне стало неуютно. Но от Александра Николаевича не исходило никакой угрозы. Может, не все так будет плохо и он, правда, только поговорит?

– Конечно, я буду только рад, если ты поедешь со мной, – сказал я, сдержав эмоции.

Отец удовлетворенно кивнул и отставил чашку.

– Нужно поговорить с Михаилом.

Мы с ним одновременно встали из-за стола.

– Можно я с тобой? – спросил я.

– Не думаю, что тебе нужно при этом присутствовать.

– Но я же все это начал. Я должен понимать, что к чему, – уперся я.

На самом деле мне не было интересно, на чем отец его поймает и, может быть, даже уволит. Мне любопытно, как поведет себя Михаил. Матушка подняла на нас встревоженные глаза.

– Дорогие, будьте аккуратнее, пожалуйста.

Николай Александрович положил мне руку на плечо и кивнул. Василий сделал шаг, но я его остановил. Рядом с отцом ничего со мной не случится.

Когда мы еще не вышли из столовой, я перешел на магическое зрение. Хотел посмотреть, как на отце выглядят остатки его заклинания вихря. Вокруг фигуры Александра Николаевича крутился небольшой ветерок. И улыбнулся, когда он заполз отцу в один рукав рубахи и вынырнул из другого, крутанулся над головой и затаился на плечах, похожий на воротник.

Я обернулся, чтобы успеть глянуть на матушку, но тут заметил знакомое дрожание воздуха. Полупрозрачное облако висело над дверями столовой. Остановившись посередине коридора, дернул отца за рукав.

– Что такое? – спросил он.

В ответ я кивнул на дверной косяк. Отец прищурился и изумленно приподнял брови. Не говоря ни слова, он прошелся взглядом по тонкой нити заклинания и медленно пошел вдоль него. А я – следом, чуть ли не наступая на пятки. Мне-то разглядеть эту самую нить толком не удалось. Как и в прошлый раз она постоянно исчезала, будто стыдливо пряталась от моих глаз.

Отец бесшумно дошел до кабинета Михаила и замер. Ветерок вспорхнул с его плеч, перетек на ладони и превратился в небольшой шарик. Я испугался, что Николай Александрович запустит заклинание в дверь.

Но тут она открылась. На пороге появился сам Дубский с кипой бумаг. Увидев нас, он отпрыгнул, резко дернув руками, отчего бумаги разлетелись в разные стороны.

– Николай Александрович? – заикаясь спросил он. – Не ожидал вас так скоро. А я вот тут собираю для вас кое-какие документы.

Он испуганно проследил за опадающими на пол листами, затем на мерно качающийся шарик на широкой ладони отца.

– Не желаете ли, Михаил, мне что-то рассказать? – вежливо и даже дружелюбно спросил отец.

Меня окатило волной кислого страха, видимо, от старшего по дому, а затем злое предвкушение от отца. Что он задумал?

– Конечно! – с жаром ответил Дубский. – Все готов рассказать! Про ремонт дома, денежные средства. У меня все записано! Про зарплату учителям и прислуге. Все!

Говорил и все смотрел на заклинание отца. Эмоции Михаила неприятно липли к коже. Мне стало неприятно и захотелось срочно помыть руки. Но я не позволил этому никак проявиться и держал каменную маску на лице.

– Вы нашли книгу с правильной бухгалтерией? – чуть приподнял бровь отец. – И несли мне ее показать? Да?

Его слова текли вязкой патокой. Еще чуть-чуть и Дубский, в ней застрянет, как в янтаре – в нелепой позе и с глупым выражением лица.

– Ваше сиятельство! Вот вам крест, – криво осенив себя, проблеял Михаил, – она единственно верная!

Николай Александрович пару раз подбросил свой шарик, тот лихо подпрыгнул и прокатился с одного предплечья до другого. Дубский икнул и попятился. Отец шагнул в кабинет, наступив сапогом на один из документов. Я не двигался, опасаясь, что вот-вот заклинание сорвется с рук Александра Николаевича и разнесет весь кабинет в щепки.

Дубский кинул на меня умоляющий взгляд, но я не отреагировал.

– И все-таки. Что ты еще хочешь мне сказать? – вновь спросил отец.

– Это все! Ваше сиятельство! Не губите!

– Почему я должен тебя губить? – поинтересовался Николай Александрович.

– Не могу знать! Честное слово! – завопил он на одной ноте.

Отец обернулся ко мне и качнул головой, приглашая зайти внутрь. Я осторожно вошел, будто это не кабинет, а пещера злодея на вершине мрачной скалы. И в этот момент заныли виски и закружилась голова. Я несколько раз моргнул и удивленно уставился на отца и Михаила.

– И про это ничего не хочешь сказать, – голос отца звучал глухо.

Он впился взглядом в Дубского, и шарик в ладонях стал больше.

– Я не понимаю о чем вы, ваше сиятельство!

Михаил еще сделал полшага назад и уперся ногами в стол. Испуганно вздохнул. До меня докатились отзвуки его паники.

– Что... – начал я.

– Помолчи, – оборвал меня отец.

Я закрыл рот и уставился на старшего по дому. Его фигура вдруг размылась в моих глазах, словно он таял. Не веря в то, что вижу, я потер лицо руками и снова посмотрел на него. Очертания его потрепанной куртки начали сливаться с цветом стены.

– Михаил, – строго сказал отец. – Я настоятельно не рекомендую этого делать. Это глупо и бессмысленно.

Дубский попробовал отпрянуть, уперевшись пятками в пол, но получилось лишь немного сдвинуть стол.

– Алексей, – вдруг обратился ко мне Николай Александрович, – смотри внимательно!

Шарик на его ладонях остановился, вытянулся в небольшой вихрь и спрыгнул на пол. Я, приоткрыв рот, следил за ним. Заклинание на мгновение остановилось, а потом стремительно рвануло к плинтусу. И разбилось об стену.

В воздухе раздался тонкий звон и в ту же секунду у меня перестала болеть голова. Глянув на остатки вихря, я успел рассмотреть порванную тонкую полупрозрачную нить.

– Видел? – спросил отец и, дождавшись, когда я кивну, повернулся к Михаилу, – и зачем вам следящее заклинание в моем доме?

Глава 17

Следящее?! Так вот, что это было за полупрозрачное облачко! Заклинание! В зале для тренировок, в моей комнате, в столовой – Дубский следил за всем, что происходит в доме!

– И не только это, да? – продолжил отец.

Лицо Михаила стало совсем белым и теперь напоминало гипсовую маску. Только глаза бегали из стороны в сторону, и дрожали губы. От всего этого во мне проснулся гнев. Перед взором тут же заплясали алые пятна, а по коротким волосам пробежали искры. Вокруг рук полыхнули крошечные разряды.

– Не нужно, Алексей. Он этого недостоин, – мягко проговорил отец. – А теперь оставь нас на две минуты. Мне очень интересно знать, зачем Михаил все это делал.

Я взял себя в руки и постарался отпустить магию, готовую в любой момент сорваться с пальцев. Раздался протяжный стон – перепуганный Дубский схватился за грудь и стал медленно оседать на пол, держась побелевшими пальцами за столешницу. Приступ? Прислушавшись к себе, я понял, что нет. Всего лишь игра на публику. Ни единого оттенка боли не чувствовалось. Только страх. Вязкий и противный.

– Я останусь, если позволишь, – твердо сказал я. – Я хочу знать правду!

– Михаил, рассказывай. Видишь, нам обоим интересно. На кого работал, кто платил, какие поручения тебе давали.

– Николай Александрович... Ваше сиятельство... – прохрипел Дубский. – Не могу сказать! Меня же убьют!

– Я тоже могу, – удивился отец. – Сам решай. Либо здесь и сейчас говоришь все, что знаешь и уходишь на своих ногах, либо рассказываешь, но с переломами.

Он сформировал еще один шарик на ладони, только побольше и намного темнее. Настоящая буря, заключенная в небольшую сферу. Николай Александрович был очень зол. От него исходила такая мощная волна властной энергии, что я невольно восхитился.

Дубский в очередной раз икнул и разревелся. Крупные слезы скатывались по его щекам, делая его лицо еще более неприятным.

– Через неделю, после того как ваш сын приехал, мне написал некий гражданин, – тихо начал Михаил. – Он интересовался делами в имении, в частности, силой Алексея. Я ничего не ответил. Я не предатель! – заверил он нас. – А потом торговцы стали отказываться продавать нам продукты. Угрозы приходили каждый день! Я держался, сколько мог.

Я начал вспоминать то время, о котором он говорил. Но особых изменений не видел. Или просто не замечал? Каши по утрам, дичь на обед – для меня роскошь после заключения в тюрьме.

– А потом он пришел лично, – промямлил Дубский.

– Кто? Имя! – потребовал отец.

– Я не знаю! Высокий! Темноволосый! Нос здоровый. Явно аристократ. Дорогая одежда. Сказал, что он заинтересован в сведениях.

На секунду я подумал, что он описывает Арапова, который возглавил суд надо мной в прошлой жизни. У него был выдающийся нос, который он любил совать в кошельки всех подряд. Чтобы потом оставлять деньги у ближайшего портного.

– Каких? – продолжал давить отец.

– О сыне. О его магии. И когда он узнал, что Алексей не обладает силой, то накинулся на меня еще сильнее. Обещал, что может поджечь дом или украсть людей. А мне этого не нужно было!

– Что потом? – на щеках отца заиграли желваки.

– Я иногда давал ему сведения. Крупицы! Ничего важного! Лишь бы отстал! Но ему было все время мало!

Шарик отца чуть подрос и почти соскочил с ладоней Николай Александровича. У меня перехватило дыхание. Глаза Михаила округлились, и он торопливо продолжил:

– Об учебе и тренировках. Ничего такого! И когда пропала Фекла, я испугался! Поймите! Мне проблемы не нужны были! Это уже потом стало ясно, что это случайность. Из-за всех этих угроз пришлось сильно экономить. Вдруг и вправду бы пожар? На какие деньги восстанавливать дом?

– А Вяткин? Его роль какая? – спросил я.

– Прокофий – ментальный маг, – веско ответил Михаил. – Он помогал держать все в тайне. Когда надо – использовал силу. Чтобы прислуга лишнего не говорила. А когда у Алексея Николаевича магия появилась, все пошло кувырком.

Я нахмурил брови, при чем тут это?

– Они с Прокофием стали ездить в город, более того! В Гильдию! Тому аристократу это совершенно не понравилось. Он приказал усилить напор. Вяткин обрабатывал прислугу, воздействовал на Алексея. Тем более что вы, – он повернулся ко мне, – стали задавать много вопросов. Я испугался!

– А потом Вяткин ушел? – мой голос был едва слышен.

– И я был в панике! Я так на него надеялся! Он ведь мне помогал! А потом вы то светильники разобьете, то вспылите. Николай Александрович, пришлось новую посуду покупать, у меня все записано.

Отец медленно выдохнул.

– Дальше!

– Это все! Клянусь!

– Как вы держите связь?

– Магической почтой.

– Когда следующий раз ты должен ему написать?

– Сегодня, – упавшим голосом сказал Михаил.

– Покажи.

Дубский кряхтя поднялся, опрокинув дорогую подставку, которая мне все время мозолила глаза, обошел стол и вытащил из верхнего ящика стопку конвертов. На каждом стояла метка, заметная только в магическом зрении. Отец отпустил заклинание и подцепил кончиками пальцев коричневый прямоугольник.

– Все интереснее и интереснее, – глянув на метку, сказал он. – Я узнал достаточно.

Михаил сник.

– Что теперь со мной будет?

– Вызову охранку, они разберутся.

– Ваше сиятельство! Я же вам все рассказал! Они же... они же! – он снова схватился за грудь.

Теперь точно приступ. Я сорвался с места и побежал искать Анну. Ее навыки целителя сейчас очень помогут.

Я нашел ее быстро – она с другими девушками сидела на кухне.

– Скорее! Дубскому нужна помощь, – крикнул я и рванул обратно.

Горничная подскочила и побежала за мной. Успеть бы! Да, Михаил предатель, но не умирать же ему из-за этого!

Мы успели. Отец посадил старшего по дому в кресло и расстегнул ему тугой воротничок. Анна сразу приступила к осмотру – плавно водила над грудью Михаила ладошками, шептала что-то, вливала магию.

– Пойдем, – тихо сказал отец, положив мне на плечо руку. – Завтра с самого утра поедем в Гильдию.

Он проводил меня до комнаты и, ничего не сказав, ушел за матушкой. Я сел за свой стол и потер лицо ладонями. Слишком много событий на один день! Слишком.

Во мне бурлила эмоции, и я поднялся, заходил из угла в угол, пытаясь успокоиться. Михаил – предатель! Вяткин – ему помогал! И он втерся в мое доверие и манипулировал мной.

Вспомнил про провалы в памяти. Его рук дело!

Вокруг меня заклокотала магия. Молнии сверкающими змейками скользили по моим рукам, оплетали талию, щекотали кожу. Собственная сила успокоила меня. А что будет завтра – посмотрим.

С этой мыслью я, не раздеваясь, упал на кровать и моментально заснул.

***

– Николай Александрович! Алексей! Рады вас видеть в нашей Гильдии, – радушно приветствовала нас Марфа Ильинична.

Сегодня она была в бледно-розовом платье с открытыми плечами и широким воротом. На миг я залюбовался ее ключицами, как обычно, слегка покраснев. Подаренные мной цветы все еще стояли на ее столе.

– Добрый день. Я бы хотел видеть Кругликова Александра Вениаминовича, – вежливо сказал отец.

– Конечно! Присаживайтесь, сейчас я его позову.

Она элегантно сняла телефонную трубку и набрала короткий номер. Не услышал, что она говорила, потому что наткнулся на веселый взгляд отца. По его лицу было понятно, что он заметил мой недетский интерес к секретарю. Я сделал вид, что разглядываю стеллажи и, почему-то еще больше покраснел.

– Он скоро будет, – отвлекла меня от мыслей Марфа Ильинична. – Не желаете ли чаю?

Мы с отцом одновременно кивнули. Уже знакомая мне горничная – все время забываю спросить ее имя – вынесла нам чашки с вареньем. Ждать пришлось недолго, я даже не успел допить, а Кругликов уже открыл дверь, расплываясь в улыбке.

– Ваше сиятельство! Как раз видеть вас снова! Сколько лет прошло! – Александр Вениаминович крепко пожал руку отца и пригласил нас пройти с ним.

В общем зале было тихо, видимо, приемные часы еще не начались. Мы вошли в кабинет и расселись в мягкие кресла. Кругликов глянул на меня и спросил:

– Алексей Николаевич, останетесь с нами или на занятие пойдете?

Я скосил взгляд на отца и тот едва заметно кивнул.

– Останусь, спасибо.

– Принести ваших любимых булочек? Моя повариха сегодня напекла с вишневым джемом!

– Спасибо, откажусь, – на мгновение я растерялся.

– Давайте к делу, – прервал нашу беседу отец. – Мне необходимо знать все про обучение сына.

– Прекрасный вопрос! – расцвел Кругликов. – У него самый настоящий талант! Видели бы вы дыру в классной комнате!

– И учит его?..

– О! Это интереснейшая история, так сказать! Единственный маг со схожим типом способностей. Лучший в нашей области! Георгий Валентинович Лискин.

По лицу отца пробежала тень.

– И он действительно может чему-то научить моего сына? – глухо спросил он.

– Конечно! У мальчика отлично получается. Уже может поставить щит. Всего за одно занятие!

Мне стало неловко слушать его хвалебные речи. Для меня прошлого это не магия, а ерунда какая-то. Нужно больше заниматься!

– Я знаю, что на Лискина оформлен протокол задержания. Более того, есть многочисленные жалобы. И этот неблагонадежный человек – учитель моего сына? Лучший?

Кругликов подавился воздухом, и теперь открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

– Это, так сказать, недоразумения. Георгий грешен любовью к спиртному. Но сейчас ни-ни! – старший координатор рубанул ладонью воздух. – Ваш сын в безопасности!

– В камере. Да, я знаю, – сухо сказал отец.

– Это временные меры, пока Алексей не научится контролировать силу. Ему необходимо уметь использовать магию. И я настоятельно рекомендую ему посещать занятия еще минимум неделю.

Бровь отца дернулась, но он промолчал, продолжая смотреть на Кругликова. У того лицо пошло пятнами.

– Нельзя его сейчас отрывать от учебы. Да-да, – смахнув пот со лба, произнес он.

– Алексей, – обратился ко мне отец, – сходи в приемную, допей чай. Я скоро приду.

Я удивленно глянул на его застывшее лицо и вышел из кабинета. О чем он хочет поговорить с Кругликовым наедине? Обо мне? Или про Лискина? А вдруг отец не захочет, чтобы я дальше учился здесь?

Вернувшись в приемную, я с тоской глянул на Марфу Ильиничну. Та пододвинула ко мне полную банку клубничного варенья. С благодарностью глянул на нее и подцепил ложкой ягоду.

– Марфа Ильинична, вы при нашей первой встрече сказали, что у меня невозможно определить тип силы. Что вы имели в виду?

– Как это объяснить, – она задумалась. – Иногда заходит к нам человек и я точно вижу – вода. Или воздух как ваш батюшка. Сила течет внутри человека и всегда оставляет свой след. Вот посмотрите на свою руку, – она обхватила мои пальцы, задрала рукав рубахи, – видите, голубые линии? Вены и артерии. Я же вижу потоки магии. У кого слабее, у кого сильнее. Николай Александрович весь сплетен из тугих канатов! А у вас... У вас было похоже на размытый рисунок. Вроде есть, а вроде и нет ничего. Цвета смазаны. Только светящаяся точка под сердцем, – ее ладонь легла мне на сердце. – Вот тут.

Я смутился, мягко отстранившись. Она улыбнулась и продолжила.

– Сейчас все по-другому. Не так ярко, как у обученных магов, есть еще некоторые неясности, но в целом я могу уверенно сказать, что у вас способности к электричеству.

– Спасибо, – из моей груди вырвался вздох облегчения. – Спасибо, что рассказали.

– Ну что вы, Алексей Николаевич. Это моя работа. Обращайтесь, если еще появятся вопросы.

Она наполнила мою чашку чаем и вернулась за свой стол. А я остался сидеть на диванчике с вареньем и мыслями. И последний было очень много.

Я перебирал в памяти события, связанные с появлением у меня магии. Получается, что все началось с нападения Лискина. Перед глазами снова появилась та злополучная вспышка. От неожиданности у меня дернулась рука, и с ложки на брюки упала сладкая капля, мгновенно впитывавшаяся в ткань. Но я не обратил на это внимания.

Удар молнией от Лискина – пробудил силу электричества. А ментальная? Когда появилась она? Когда я крикнул на Василия и Михаила во время их ссоры? Или раньше? Я вспомнил, как здесь, в Гильдии, в общем зале, меня стукнула зонтиком какая-то дама. Меня накрыло приступом гнева, а затем взорвались светильники. И тогда толпа притихла. Неужели и это было первым проявлением силы? Но тогда, почему Кругликов не увидел этого? Или за электричеством он не разглядел еще и эту способность? Прокофий Андреевич же как-то сказал, что ни у кого нет больше одной. Если вода, то только вода. Если огонь, то только он, и так далее, до бесконечности.