Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 279 (всего у книги 348 страниц)

Глава 32

Громко клацая когтями по деревянному полу, в темноте коридора пронеслось небольшое серое тело, ворвалось в спальню, запрыгнуло сначала на кровать, а потом и на спину лежащего на ней мужчины, оттолкнулось от него, спрыгнуло, развернулось, совершив несколько скользящих движений по ковру, и унеслось обратно.

Мужчина взвыл и отпрянул от женщины, с которой до этого целовался.

– Чума!

– Дём…

– Что «Дём»? Она продырявила мне спину!

– Дай я…

– Ай! Не трогай!

– Тише, тише, – попросила Юля, не зная, плакать или смеяться. – Дём, успокойся, я уверена, там ничего страшного. Дай посмотрю.

– Ничего страшного? По ощущениям, она вспорола мне всё до мяса!

Шипя от боли, Демьян слез с кровати, включил свет и вернулся.

– Что там? – потребовал он, поворачиваясь к Юле спиной.

Ответа не последовало.

– Юль, не молчи, а. Что там такое?

– Ну-у-у… – протянула Юля. – Кажется, ты прав, и мне действительно стоит серьезно с ней поговорить. Ты, главное, спину никому ближайшую неделю не показывай. И сам в зеркало не смотрись…

– Юля!

– Подожди, я принесу хлоргексидин.

– Всё так плохо?

– Э-э-э…

Она сходила на кухню и вернулась с пластиковым флаконом и упаковкой ватных дисков, вытащила один, смочила раствором и принялась сосредоточенно обрабатывать Демьяну спину, аккуратно дуя на те места, которых касалась.

– Ладно, – вздохнул Демьян, – ради такой заботы я готов немного потерпеть.

– Не понимаю, за что она на тебя взъелась, – отозвалась Юля. – Ты, конечно, извини, но она больше ни с кем так себя не вела.

– Просто она поняла, что со мной всё действительно серьезно. Но с этим надо что-то делать. Я сейчас пересмотрел для себя последовательность фаз полового цикла.

– В смысле?

– Ну, ты ведь знаешь четыре фазы секса?

– Это которые возбуждение, плато, оргазм и разрешение?

– Ага. Так вот. Всё это фигня. Если ты живешь с кошкой, то они будут совсем иными. Возбуждение, появление кошки, всё резко заканчивается, и ты идешь убивать кошку.

– Дём…

– Что?

– Она не со зла.

– Не со зла? Чума ложится по ночам мне на лицо! Кажется, она хочет меня убить!

– Ладно, сдаюсь. Судя по всему, она и впрямь нашла в тебе реального конкурента. Но мы что-нибудь придумаем, хорошо? С утра я пороюсь в интернете: вряд ли мы первые, кто столкнулся с кошачьей ревностью. Дём…

– М-м-м? Ауч!

– Ой, извини! Слушай, я тут подумала, давай свадьбу летом сыграем. Чтобы травка, и всё зеленое…

– Хочешь летом – будет летом.

– А еще можно арендовать ресторан где-нибудь на пристани. Красиво…

– Можно.

– Я тогда начну цены узнавать?

– Конечно.

– И салют после заката…

– Звучит здорово. Скажи честно, ты давно всё придумала?

– В пятом классе вела дневник, вырезала из журналов всякие картинки и вклеивала. Все девочки в школе так делали. И у всех был разворот со свадьбой. И у меня был. Но с тех пор я уже успела побывать на нескольких и понять, чего хочу и не хочу. О, знаешь, что можно? Устроить фотосессию с катанием на роликовых коньках.

– Лучше на скейтборде. Не люблю ролики.

– Ты можешь быть на скейте, а я – на роликах.

– Договорились.

– И платье, наверное, надо заранее выбрать. Главное за этот период не растолстеть.

– Вот об этом тебе точно волноваться не надо.

– Ага…

– Юль.

– Всё нормально…

Ватный диск последний раз коснулся спины Демьяна. В этот раз медленнее, чем в предыдущие.

– Нормально, – зачем-то повторила Юля, а потом неуверенно попросила: – Слушай, а ты можешь выполнить одну мою небольшую просьбу?

– Конечно, проси, – с облегчением согласился Демьян. – Ты хочешь на свадьбу суперраскрученную музыкальную группу, и чтобы отец в качестве подарка оплатил ее из нашей казны?

Юля рассмеялась.

– Нет. Было бы здорово, но нет. Уверена, оплатить мы всё сможем сами. Я хотела попросить о другом. Своди меня к Евдокии.

Демьян обернулся. Юля сидела, опустив глаза вниз, нервно комкала в пальцах ватный диск и выглядела куда менее счастливой, чем должен выглядеть человек, строящий планы на собственную свадьбу. Волноваться о том, чтобы набрать вес, ей точно не стоило. За последние два месяца она осунулась и похудела.

– Зачем? – спросил Демьян.

Юля пожала плечами, отложила диск на тумбочку и принялась завинчивать и отвинчивать крышку на флакончике с хлоргексидином.

– Не знаю, – призналась она. – Просто хочу ее увидеть. Это же ничего? И ты бы повидался с друзьями. Ты когда в последний раз у них был?

– В декабре. Но в Тридевятом еще даже месяца не прошло.

– Ну, если совсем нельзя…

– Да почему нельзя? – вздохнул Демьян. Юлино желание было ему абсолютно непонятно, но не хотелось отказывать ей в таком пустяке. После того как он сделал Юле предложение, она почти перестала на него срываться, но, кажется, от этого всё пошло только хуже. Говорить о причинах перемен она отказывалась, утверждая, что ему лишь кажется и у нее всё хорошо. Однако ничего хорошо не было. Юля даже про работу почти перестала рассказывать, хотя близилось Восьмое марта, и к этому времени она уже обычно успевала прожужжать ему все уши подготовкой к празднику. И от подработки в детском саду в итоге отказалась, отдав это место своей знакомой. Что ж, если прогулка ее порадует…

– Когда ты сможешь? – спросил Демьян.

– У меня вся суббота свободная. Можем прямо с утра.

– Хорошо, давай в субботу. А в воскресенье съездим к моим родителям, ладно? Мама будет очень рада тебя видеть.

– Хорошо.

Юля улыбнулась как будто бы облегченно. Демьян улыбнулся в ответ и обнял ее. И зашипел, когда она, забывшись, положила ладони ему на спину.

Нет, вопрос с Чумой определенно нужно было решать.

* * *

В Тридевятом ревела ручьями и пела сотней птичьих голосов весна. Видимо, где-то недалеко от лесного домика текла речушка, Юля слышала ее шелест позади деревьев. Снег был рыхлым, кое-где на проталинках виднелись маленькие цветочки: белые, желтые и синие. Юля плохо разбиралась в растениях, но догадалась, что белые – это подснежники. А вот желтые и синие опознать не смогла.

Евдокия вела ее хорошо протоптанной тропой, идущей по широкой дуге вокруг избы. Та то терялась за деревьями, то вновь показывалась, и Юля поняла, что они идут по кругу. Судя по всему, Евдокия стала выходить на прогулки, но боялась забредать далеко в лес и проложила для себя дорожку недалеко от дома.

Княжна молчала. Тропа была узкой, и она шла впереди, даже не шла, а плыла, и, шагая позади нее, Юля невольно завидовала ее грации. Она тоже так могла, но использовала свое умение только на сцене, расслабляясь в простой жизни. А если бы немного потрудилась, больше бы следила за собой…

Тропинка раздвоилась, словно змеиный язык, и Евдокия свернула вправо. Они прошли еще немного, и просвет между деревьями стал ярче. Евдокия привела их к реке. Та уже вскрылась и впрямь оказалась совсем небольшой – всего метров пять в ширину. Отвесный берег над ней с их стороны возвышался метра на два.

– Ждан говорит, она глубока, – со странной интонацией произнесла Евдокия, неотрывно глядя на воду. Юля невольно сделала шаг назад. Но не сбросит же княжна ее в реку…

– Ждан? – переспросила она.

– Хозяйский сын. Он утверждает, что скоро река напьется снегом, выйдет из берегов и не дотянется до избушки лишь на несколько шагов взрослого мужчины. И что так происходит каждую весну. Я бы хотела это увидеть…

– Но ведь скоро увидишь.

Евдокия улыбнулась.

– Да, – всё с той же непонятной интонацией ответила она и позвала, повернувшись к Юле: – Идем, здесь есть где присесть.

Тут тропа тоже была протоптана, и чуть дальше лежало поваленное дерево, расчищенное от снега. Евдокия явно была здесь частой гостьей. Она села на ствол и жестом пригласила Юлю присоединиться к ней.

Княжна была всё так же надменна и горделива. И всё же в ней произошла перемена. Она стала лучше выглядеть. Порозовела. Взгляд ее стал спокойнее. А из выражения лица пропало напряжение, от которого всё время казалось, что у нее свело мышцы, или что она злится или с трудом сдерживается, чтобы не сморщиться неприязненно.

Евдокия всё так же неотрывно смотрела на воду и не спешила заговорить первой.

Юля села рядом. Тоже обратила свой взор к воде.

Она никак не могла до конца объяснить себе, зачем сюда пришла и почему согласилась на эту прогулку. К Евдокии ее вело настойчивое ощущение: встретится с ней – и всё разрешится само собой, всё снова станет хорошо. Последние два месяца, начавшиеся с предновогодней ночи, обернулись пыткой. Утром после той страшной ночи мир дрогнул и уже не вернулся в исходное состояние. Всё перевернулось. Случилось то, чего Юля боялась и ждала, зная, что для нее это неизбежно: сказка закончилась. Картинка счастливой жизни, которую она нарисовала им с Дёмом, разбилась на осколки. Истерика Демьяна Юлю страшно напугала и в то же время послужила доказательством ее правоты: он сидел на коротком поводке у того, кого считал отцом. И всё хорошее впечатление о Кощее, успевшее сложиться за время ужина, окончательно сошло на нет. Она должна была помочь и понятия не имела – как. Но одно было очевидно: она остается с Демьяном, пусть ради этого и нужно похоронить мечту о ребенке. О своем ребенке от него.

Она не смогла.

Она очень-очень старалась, но не смогла. Предлагая Демьяну усыновить кого-нибудь, Юля говорила искренне, но в тот момент ей было важнее позаботиться о нем, чем о себе. Однако она и не знала, как сильна в ней жажда взять на руки его маленькую копию. Того, кто был бы их общим продолжением. Зачать его от него и выносить. Осознание того, что этого никогда не случится, причиняло острую боль, и эта боль копилась в ней и начала выливаться в раздражение, Юля стала срываться на Демьяна. Он просил поговорить с ним, но она не могла: один раз уже поверила ему, сказала как есть, и это обернулось кошмаром. А теперь тем более было велико искушение скатиться в обвинения. Почему он не сказал ей сразу? На кухне, когда спрашивал, будет ли она с ним? Или еще раньше, когда сидел под дверью в ванную комнату? Он должен был ей сказать. Обязан!

Юля понимала: обвинит один раз – и причинит тем самым Демьяну страшную боль, а потом он и вовсе уйдет, уверенный, что так будет лучше для нее. А она не могла его лишиться и не желала делать еще больнее, чем ему уже было.

А потом Демьян сделал ей предложение, и всё стало еще хуже. Юля пообещала себе, что возьмет себя в руки и прекратит нападки. Либо она говорит всё прямо, либо молчит, иного Демьян не заслужил, он ведь дал ей выбор. Но на то, чтобы сдерживаться, ушли последние силы. А вместе с этим словно в насмешку ей то и дело стали попадаться беременные женщины и женщины с колясками и маленькими детьми. Они были повсюду: на улицах, в магазинах, в автобусах, в метро. И даже мама одной из ее учениц внезапно оказалась в положении.

И над всем этим неустанно маячило неясное ощущение того, что решение есть. Его не могло не быть. И отчего-то Юле казалось, что это решение есть у Евдокии. Ее образ всё чаще и чаще мелькал перед глазами, пока однажды Юля не проснулась с четким убеждением: ей нужно увидеть княжну.

И вот теперь княжна сидела рядом с ней, а Юля не могла понять, почему думала, будто та способна ей помочь. Почему вообще решила, что Евдокии можно доверять? И всё же иррационально доверяла. Что им было делить?

– Ты сегодня тиха, – заметила княжна, наконец отмерев. – Что-то случилось? Царевич стал холоден к тебе? Больше к себе не зовет?

– Тебе известно, что в отношениях бывают иные проблемы, кроме тех, что случаются в постели? – недовольно поинтересовалась Юля.

Евдокия с удивлением посмотрела на нее, и Юля сама себя укорила. А ведь и правда, откуда ей знать, что там и как бывает в отношениях.

– У нас всё хорошо, – поморщилась Юля. – Демьян сделал мне предложение. Я выйду за него замуж. Ты была не права.

– И тем не менее ты здесь, – возразила княжна. – Кощей против вашего брака?

– Нет. Он даже дал Демьяну фамильное кольцо.

Евдокия снова удостоила ее взглядом. На этот раз заинтересованным.

– И каковы выставленные им условия?

– Условия? – нахмурилась Юля.

– Конечно, – вздернула бровь княжна. – Речь идет о женитьбе его наследника. Разумеется, есть условия. Ваш брак будет признан только в вашем мире? Ваши дети не получат титулов? Или Кощей вообще запретил царевичу признавать их? Впрочем, глупость с его стороны, конечно. Кровное родство не обойдешь. Мы ведуны, а не какой-то сброд. Кровь решает всё. Проще умертвить ребенка при рождении, чем делать вид, что его не существует.

– Что? – ужаснулась Юля.

– А ты как думала? – мрачно засмеялась княжна. – Что будешь плодиться, и все твои отпрыски смогут претендовать на трон? Никогда такого не будет.

– Как ты можешь так говорить… Это же…

– Это – что?

– Кто станет убивать своих детей?

– Тот, кто не потерпит соперников.

– Ты несешь чушь! Демьян бы никогда…

– Я говорю как есть, – перебила Евдокия. – Уж не знаю, как принято в мире, где обитаешь ты, но в этом поступают так. Я единственная из братьев и сестер, кого мой отец оставил в живых. И вовсе не потому, что в нем проснулись отцовские чувства и он раскаялся. На твоем месте я бы хорошо подумала, прежде чем сообщать царевичу радостную весть. Хочешь спасти своего ребенка – сделай так, чтобы о нем никто не узнал.

– У нас с Демьяном не будет своих детей, но не поэтому, – жестко возразила Юля, чувствуя, как теряет контроль над эмоциями. – Никто не умрет.

– Кроме тебя, – улыбнулась Евдокия. – То, что ты не выносишь царевичу наследника, не значит, будто его не выносит за тебя другая, угодная Кощею. А ребенка всё же лучше иметь от законной жены, а то пойдут толки.

Юля зажмурилась. Евдокия говорила так уверенно. И, в отличие от нее, точно знала, о чем.

В висках стучало, заглушая шум воды. Ей показалось, что она задыхается. Где правда? Мог ли Демьян ее обмануть? Знать об этом страшном обычае и обмануть, чтобы не рассказывать о нем. Это могло бы объяснить, почему он не сказал ей обо всем сразу. Не думал, что всё зайдет так далеко. Или же…

Или потому что Кощей и правда поставил Демьяну условие. Когда? До или после ужина? Зачем Демьян ходил к нему тридцать первого? Он вернулся еще более убитым, чем был с утра. Пытался выторговать разрешение на ребенка?

Вот еще одно подтверждение тому, что она была права! С самого начала права! Как могла позволить себе поверить Демьяну? Он слеп, а его приемный отец – зло во плоти!

Стоп… Нет-нет… Это все из-за проклятья, и Кощей тут ни при чем…

Затылок холодило, в голове стучало, и это мешало связно мыслить.

– Дело не в этом. Демьян проклят, ему нельзя иметь детей…

Евдокия рассмеялась.

– Это он тебе сказал?

– Д-да…

– Допускаю, он верил в то, что говорил. А ему кто об этом сказал?

Юля напрягла память. А ведь Демьян говорил ей. Он сказал, что об этом ему еще в молодости сообщил…

– Кощей.

Евдокия посмотрела на нее так, словно она была маленьким неразумным ребенком, чей наивный взгляд на жизнь достоин исключительно сочувствия.

– Я могу помочь тебе, – ласково обратилась к ней княжна. – Ты можешь мне доверять. Я знаю, как решить твою проблему. Ведь это не царевич – угроза для твоих деток, а Кощей. И я могу сделать так, чтобы Кощей никогда не причинил вреда ни тебе, ни царевичу, ни вашим чадушкам.

– Как?

– Опусти щиты, Юля, – попросила княжна. – Опусти, они мешают тебе увидеть картину целиком. Зачем царевич их тебе выставил?

Юля вскинула голову.

– Какие щиты?

– Те, что заслоняют твой разум, – пояснила княжна. – А ты не знала? Наверное, он сделал это, пока ты спала… Видать, не хотел, чтобы ты обо всем догадалась. Они мешают тебе. Но ты можешь от них избавиться. Надо просто захотеть. Сбрось их. Давай же!

Юля помотала головой, а потом прислушалась к себе и внезапно ощутила их. Тонкая пелена, отделяющая ее разум от мира. Это было нечто чужеродное. И она испугалась.

«А со мной ты тоже так делаешь?»

«Я обещаю, твой разум в полной безопасности. И от меня в том числе».

Демьян солгал. И всё-таки залез ей в мозги. Когда он это сделал? Зачем? Неужели это из-за него в голове такой сумбур. Неужели… Он ведь обещал… Обещал…

Нет, он не мог сам.

Не мог.

Это всё его отец.

Она снова помотала головой.

– Правильно, – ободряющее прошептала княжна. – Давай же, избавься от них, тебе сразу же станет легче. Ну же…

– Как?

– Просто представь, что они исчезают. Разрушаются. Обращаются в пыль. Ты сможешь, я знаю…

Юля представила. Завеса дрогнула. Один раз, другой. А потом растворилась, будто мираж. Стало легче. Юля рассмеялась.

– Вот и молодец, – шепотом похвалила ее княжна.

На затылок подуло сильнее. Холодок змейкой скользнул под кожу и растворился там.

И всё немедленно стало так ясно и очевидно. Она попала в гадюшник. И Демьян тоже в него попал. Им обоим не повезло. Но Юля могла его спасти, должна была спасти. А Евдокия могла им помочь. Княжна была единственной, кому Юля могла доверять.

– А теперь расскажи мне всё, что ты знаешь про Кощея и его семью, – потребовала Евдокия самую обыкновенную вещь на свете. Ничего не было естественней и проще. – Расскажи мне, и я помогу тебе. Кощей больше никогда вас не потревожит. У тебя будут дети. Чернявые, кудрявые и с синими глазами царевича. И ничто не будет им угрожать. Просто расскажи. Всё, что знаешь. Всё, что рассказал тебе царевич. А может, ты даже знаешь, где смерть Кощеева? Давай же!

Юля знала. И всё ей рассказала.

Домой Юля вернулась с четким ощущением, что теперь всё будет хорошо. Свою прогулку с Евдокией она отчего-то толком не помнила, но это было неважно. Определенно она правильно сделала, попросившись к ней в Тридевятый. Именно это и требовалось, чтобы всё наладить. Она безостановочно улыбалась и ничего не могла с этим поделать.

Дома Юля закрылась в спальне, открыла ноутбук, зашла на какой-то форум для мам и принялась читать статьи о том, как подготовиться к своей первой беременности. Хотелось всё сделать правильно.

Демьян пару раз заглядывал к ней. Видел, что она занята, и уходил. Кажется, звал ее ужинать, но Юля его проигнорировала. У нее были дела поважнее. Но часа через три, когда уже нужно было идти спать, он озабоченно присел рядом с ней на кровати и спросил:

– Котенок, всё хорошо?

– Конечно! – радостно ответила она и сделала очередную пометку в блокноте. Ей предстояло решить столько вопросов…

– Я рад, что ты повеселела, – улыбнулся Демьян. – Хотя и не думал, что прогулка с Евдокией может вернуть кому-то хорошее настроение… Или это из-за весны? О чем вы с княжной говорили?

Юля пожала плечами. Разве это было важно?

– Ни о чем конкретном.

– Понятно. Ты спать идешь?

– Ага. Еще немного посижу.

– Ладно. А смотри, какую мне мама фотографию прислала. Это она семейные фотоальбомы пересматривала.

И Демьян протянул ей телефон. Юля послушно взяла его и взглянула на дисплей. На фотографии был запечатлен Демьян лет пятнадцати. Худой подросток с непослушным вихрем черных кудрей. Красивый. Он сидел на стуле перед обеденным столом, а на коленях держал годовалую Злату. Ее было невозможно не узнать: короткие, едва ли не красные волосы уже кудрявились и топорщились во все стороны. На соседнем стуле сидел Кощей и кормил дочь с ложечки пюре.

Юля перестала улыбаться. И тут же ощутила, как неприятно ноют мышцы лица. Она что, улыбалась всё это время?

Внимательнее вгляделась в фото. На нем Демьян с Кощеем всё так же кормили маленькую Злату.

У Кощея был родной ребенок.

У него была дочь.

И судя по всему, что Юля знала и видела, по всему, что рассказал ей Демьян, Кощей очень ее любил. У нелюбимого ребенка не будет таких фотографий.

– Юля, а что ты делаешь? – спросил Демьян, кинув взгляд на экран ноутбука, а потом на записи в блокноте рядом с ней. – Что это?

– Список обследований, которые нам с тобой нужно пройти перед беременностью… – пробормотала Юля и поднесла телефон ближе к лицу.

У Кощея была дочь.

Демьян сказал, что его воспитали в этой семье как сына.

Их мать выглядела абсолютно расслабленной.

Это с чем-то не сходилось.

С чем?

– Юля… Мне же нельзя…

Да, Демьяну нельзя иметь детей, потому что на нем проклятье, и он не хочет, чтобы оно передалось их детям. Потому что тоже их любит – даже нерожденных.

Евдокия была не права. В этой семье дети вовсе не расходный материал.

И внезапно в голове щелкнуло.

Она всё вспомнила.

Хватанула воздух ртом и перевела на Демьяна полный ужаса взгляд.

– Я ей всё рассказала, – выдохнула она.

– Что рассказала? Кому? – нахмурился Демьян.

– Евдокии… Она что-то сделала со мной… Мне показалось, это так правильно… Я рассказала и забыла… Демьян!

Она подпрыгнула на кровати, сметая ноут с колен.

– Демьян! Я ей вообще всё рассказала! О твоей семье! О твоем отце! О том, где его смерть…

– Что за бред? – прошептал резко побледневший Демьян. – Ты не могла ей рассказать. Ты не знаешь. Никто не знает.

– Я знаю! – возразила Юля, хватая его за руку. Он должен был ей поверить! – Я видела в твоих воспоминаниях! Он сказал: моя смерть всегда при мне, и повернул перстень на мизинце. Демьян!..

Демьян соскочил с кровати и вырвал ладонь из ее пальцев. Пару секунд смотрел на нее неверяще, а потом прищурился, и Юля ощутила знакомый холодок, пробежавший по затылку. Демьян непонятно выругался и дернул ее за руку с кровати.

– Идем! – велел он.

– Куда?

– К отцу. Зеркалом. Немедленно.

* * *

– Я принял решение, – сказал Кощей, заходя в спальню.

Василиса глянула на его отражение в зеркале трюмо. Он выглядел действительно решившимся на что-то серьезное. Впрочем, с таким видом муж как-то сообщил ей, что старую баню нужно снести, и у них есть вечер, чтобы обсудить макет новой. Так что это еще ни о чем не говорило. Но на всякий случай она отложила гребень, которым до этого расчесывала волосы, и повернулась к нему.

– Какое решение?

– Я официально отстраню Демьяна от трона и признаю наш с ним договор об ученичестве исполненным, – ответил Кощей.

Что ж, это было куда серьезнее бани. И вообще-то, это была очень хорошая новость. Только вот больно неожиданная. И за ней ощущалось нечто крайне неприятное.

– Почему ты так решил?

Кощей сел в кресло, сложил ладони в замок и уставился на них. Василиса глухо сглотнула. О чем он опять забыл ей рассказать?

– Он так сильно не приемлет Навь, что рано или поздно она убьет его, – наконец произнес Кощей. – Выпьет все соки. Я не желаю для него такой жизни. Это моя ноша, я выбрал ее сам и ошибся, решив, что вправе на кого-то ее переложить. Я не могу купить себе свободу ценой его счастья. Не думал, что так привяжусь к нему, когда брал его в ученики. Ты была права. Наверное, это боги надо мной опять посмеялись. А вот Демьян не прав: нынче он такой же мой ребенок, как и Злата. И ничем от нее не отличается. Он мой сын. Я…

Кощей запнулся и не закончил.

– Любишь его, – тихо подсказала Василиса, садясь рядом.

Он кивнул. Василиса обняла его, и он прислонился лбом к ее плечу. И никто из них не заметил, как слабо засветился белый камешек в перстне на мизинце.

– Кош, когда Дём сказал, что он не такой же, как Злата? – спросила Василиса. – Почему? Что случилось?

Кощей отстранился и поднял на нее взгляд. Он смотрел виновато, и вот это уже напугало Василису не на шутку.

– Кош… – начала было она, но в этот момент один из ее браслетов на руке Кощея вспыхнул алым.

– Злата! – подскочил Кощей и кинул на Василису безумный взгляд. – Где она?!

– Так ведь попросилась переночевать у Яши… – испуганно ответила та.

– Папа! – почти одновременно с этим донесся из кабинета крик Демьяна.

* * *

– Ты слышала шорох? – спросил Яков, прерывая их поцелуй.

Злата прислушалась, но вокруг было тихо. Они с Яшей загулялись в городском парке и вышли на темную неосвещенную тропинку. И Злата решила, что это чудесное место, чтобы усилить романтический настрой.

– Тебе показалось, – беспечно отозвалась она. – И вообще, ну что ты так напряжен? Расслабься. Ты забываешь, что с тобой ведьма. Я не дам тебя в обиду.

– Мы договорились, что это я тебя защищаю, – качнул головой Яков. – Может быть, вернемся в центр парка? Мы очень далеко забрались.

– Яша…

Договорить она не успела. Удар пришелся по голове в районе затылка. Злата обмякла и начала заваливаться, но прежде чем Яков успел сообразить, что происходит, второй удар оглушил и его. Сквозь красноватую пелену в глазах Яков с трудом различил два мужских силуэта, выросших над ними.

– Забираем только девчонку? – спросил один из мужчин.

– Обоих, – ответил второй. – А там уж князь сам решит, кто ему нужен, а кто нет.