Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 220 (всего у книги 348 страниц)

Глава 3

Декабрь 2003 года

– И что это такое? – нахмурился Баюн, бегло прочитав ее заявление. Василиса открыла рот, чтобы объяснить, но он не стал слушать. – И ты туда же… – махнул рукой он. – Бессмертный наш уже заходил, тоже просил сделать так, чтоб ясны очи его тебя больше не видели. Уж не знаю, что вы не поделили… Дура ты, Мудрая. Такой шанс проворонила. Я же тебя специально к нему приставил, чтобы ты у него училась. Можно сказать, преподнес на блюдечке. Он же учеников принципиально не берет, а тут без всякого ученичества, смотри и запоминай, и даже спрашивать можно, если не наглеть! Он тебя в мир вывез, и с ним ты в безопасности была, я за тебя не волновался… А ты… Эх, Мудрая, следующая твоя фамилия будет соответствовать уровню твоего умственного развития, уж я позабочусь.

– Что? – ошарашенно переспросила Василиса. – А как же… куратор…

– Нет, ну как есть дура! – Баюн посмотрел на нее почти с нежностью. – Какой куратор?! Кому?! Ему?! И кого? Тебя? Ой… – Он помотал головой, словно поражаясь той степени тупости, до которой может дойти отдельный индивид, потом задумчиво закончил: – А вот времени строчить отчеты у него точно нет, а у тебя почерк хороший, и чьи каракули мне теперь разбирать придется?

Он отложил в сторону ее заявление, взял со стола сложенный пополам лист бумаги и протянул ей. Василиса поспешно взяла его. На листе был записан адрес.

– Вот, – сказал Баюн, – ваше последнее задание на двоих. Сегодня вечером истекает срок реагирования по нему, так что наведайтесь, а дальше можете друг к другу не приближаться, после Нового года я вам других напарников подберу. Передали наши из местного отделения милиции. Я так и не понял толком, в чем там дело, вроде как собаку чью-то прокляли, соседи жалуются, нас просят посмотреть. Отчет жду послезавтра. Все, выметайся отсюда, горе луковое, свалилась же на мою голову…

Чувствуя себя абсолютно раздавленной, Василиса вышла из кабинета и еще раз перечитала адрес. Он показался ей знакомым. Она спустилась на первый этаж и постучалась в дверь под лестницей.

– Открыто, – невнятно буркнули из-за нее.

В каморке Данилы было тесно, пахло деревом и сигаретным дымом, под потолком тускло светила лампочка, а сам Данила что-то чинил.

– А, ты, – нахмурился он, увидев Василису. – Рабочий день заканчивается через двадцать минут.

– Привет. – Она решила не забывать о вежливости. – Ты, случайно, не знаешь, где это?

Не беря лист в руки, Данила глянул на написанное и хмыкнул.

– Четыре остановки отсюда, недалеко от площади.

«Точно, – подумала Василиса. – Мы как-то были там с Кощеем…»

Она оборвала себя, поблагодарила Данилу и вышла из каморки, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Итак, она знала, где находится нужное ей место, могла самостоятельно туда добраться, и животные явно были по ее части. Не то чтобы Василиса разбиралась в проклятиях, но жуть как не хотелось видеться с Кощеем, да и ведь Баюн велел только посмотреть. Вот она съездит и посмотрит и, если не справится сама, вызовет соответствующего специалиста или, уж так и быть, свяжется напоследок с Кощеем, и пусть он едет один, а для отчета она потом что-нибудь придумает. Да будь там что-то действительно серьезное, вряд ли хозяева оставили бы собаку живой, да и послали бы туда ребят Сокола. Так что, скорее всего, ничего сложного.

Логика трещала по швам, но Василиса предпочла закрыть на это глаза. Баюн зря в нее не верит, считает слабой и недоучкой. И это последнее задание им с Кощеем на двоих. Не встречаться – так будет лучше для них обоих. Она справится самостоятельно. Она готова.

Василиса вернулась в свой кабинет, надела пуховик, шарф и шапку, взяла варежки и отправилась на выход, чрезвычайно приободренная и гордая собой. В одном Баюн был прав: она многому научилась и уже не боялась одна выйти за ворота и даже сесть в автобус. У нее все получится.

Первая часть плана прошла без сучка и задоринки. Она села в автобус, расплатилась и вышла на верной остановке, чувствуя себя победителем. Нужный дом тоже нашелся очень быстро. Старенькая пятиэтажка, засыпанная снегом, выглядела совсем не опасно. Домофона не было. Василиса поднялась на пятый этаж, вдыхая запахи жареной картошки, рыбы и щей. Нужная ей дверь была обита порванной в нескольких местах кожей, из-под которой торчал поролон, под звонком красовалось бранное слово. Беспокойство подняло было голову, но Василиса быстро подавила его. Она сотрудник Конторы, она здесь по вызову. И нажала на кнопку звонка. За дверью раздалась трель, однако никакой реакции не последовало. Василиса позвонила еще раз, потом еще. Никто не открывал, а значит, следовало уходить, но уходить с пустыми руками, после того как она преодолела столько препятствий, не хотелось. Ей необходимо было выполнить это задание, чтобы доказать самой себе: она все может.

Василиса с досады дернула дверную ручку, и та неожиданно поддалась. Она помедлила, раздумывая, потом махнула на сомнения рукой и, приоткрыв дверь, аккуратно заглянула внутрь. Обычная двухкомнатная квартира. Узкий темный коридор убегал вперед и вел в кухню. Ей послышался плеск воды.

– Есть кто дома?

Голос прозвучал уверенно, и Василиса мысленно себе похлопала. Вот она какая молодец.

Несколько секунд было тихо, потом на кухне что-то упало.

Идти одной в квартиру было сущим безумием. Но с тех пор, как Василиса получила задание от Баюна, она так себя настроила, что уже не допускала никаких сомнений. Внезапно в кухонном проеме возникла грузная женщина лет пятидесяти. Некоторое время смотрела на Василису, потом все же поинтересовалась:

– Ты кто?

Было что-то неестественное в ее интонации, но Василиса не смогла понять, что именно.

– Меня прислали из отделения. По поводу собаки, – пояснила она и натянуто улыбнулась.

– Собаки… – протянула женщина и слегка покачнулась. – Ну, иди сюда.

Всем своим существом осознавая безрассудность того, что она делает, но не желая отступать, Василиса шагнула в квартиру. Воздух здесь был спертым, словно давно не проветривали. И пахло как-то странно, знакомо, будто… Василиса тряхнула головой. Ну откуда в городской квартире взяться запаху болота?

Женщина тем временем снова скрылась на кухне, и Василиса прошла туда же, оглядываясь. Квартира давно не знала ремонта. Бордовые обои в коридоре совсем выцвели. С правой стороны, так, чтобы не мешать проходу в комнаты, был свален хлам. Кухня оказалась совсем маленькой и тоже видавшей виды. Стены до середины были выкрашены синей краской, на вбитых крючках висела какая-то утварь, дверцы на стареньких шкафчиках расшатались и перекосились, бурчал невысокий холодильник, небольшой стол покрывала линялая клеенчатая скатерть со стертым рисунком, и только по бокам ее еще удавалось рассмотреть какие-то фрукты. К столу была придвинута единственная табуретка, на которой и сидела женщина. Вблизи она выглядела старше, на ней был неряшливо запахнутый грязный халат, седые нечесаные волосы торчали во все стороны, выбиваясь из хвоста.

– Кто ж звонил? – спросила она.

«Пьяная», – поняла Василиса, и вот теперь ей стало страшно. Пьяных она боялась.

– Сын мой, небось, – заплетающимся языком продолжила женщина, пытаясь сконцентрировать взгляд на Василисе. – Что ж ему неймется-то, я ж сказала…

Что именно она сказала, выяснить не удалось, потому что сзади послышалось странное булькающее рычание, переросшее то ли в чавканье, то ли в кваканье. Василиса обернулась, уже понимая, какую ошибку совершила.

Это была не собака и не проклятье. Позади нее стояла химера. Больше всего она напоминала помесь бульдога и жабы. Тело ее облекали складки бородавчатой зеленой кожи, блестящей от воды, в которой тварь, видимо, только что сидела. Существо моргнуло, большие выпуклые желтые глаза с оранжевыми прожилками и черными зрачками на мгновение прикрылись веками с боков. А потом оно снова зарычало, брыли по бокам пасти приподнялись, и стали видны клыки. Куда длиннее и в намного большем количестве, нежели положено иметь обыкновенной собаке…

– Что ж это, в Конторе закончились бравые боевые маги, и теперь она посылает на съедение своих сотрудниц? – поинтересовалась женщина и похлопала себя по колену.

Химера подошла к ней, не переставая рычать, потерлась шкурой о ногу. Женщина тяжело вздохнула, встала, пошатываясь, отошла к раковине и пробормотала, кинув быстрый тяжелый взгляд на Василису:

– Никак не оставят в покое…

– Наверное, мне лучше уйти, – сдавленно произнесла Василиса, пятясь в коридор.

– Лучше тебе было не приходить, – ответила женщина и вытащила из раковины огромный мясницкий нож.

Василиса бросилась прочь. Однако не успела она сделать и несколько шагов, как химера метнулась вперед, перекрывая путь к двери. Василиса оглянулась. Женщина смотрела устало, без злобы, но от этого взгляда стало еще страшнее.

– Он все, что у меня осталось, – сказала женщина и сделала шаг вперед, тяжело взмахнув ножом.

Василиса сама не ожидала от себя такой прыти. Она развернулась к груде мусора, сваленной у стены, выхватила оттуда первый попавшийся предмет, замахнулась и ударила женщину по голове. Та тяжело опустилась на пол и осталась лежать. Василиса посмотрела на руку. В ней оказалась бутылка.

Химера коротко рыкнула и кинулась на нее. Василиса развернулась, машинально выставила вперед правую руку, и предплечье тут же пронзила боль: тварь прокусила пуховик и повисла на руке. Василиса закричала и выронила бутылку. А потом, подстегнутая единственным желанием: стряхнуть с себя тварь – из последних сил махнула рукой и ударила химеру головой об стену. Боль была адской, но чудо случилось: химера разжала клыки и оглушенно сползла на пол. Василиса, пользуясь ее промедлением, бросилась в комнату, захлопнула дверь, огляделась и придвинула стоящую рядом с ней тумбочку, подпирая. Это было последнее, что она смогла сделать правой рукой: еще миг, и ее накрыло острой, жгучей болью. Василиса вцепилась зубами в левое запястье, чтобы не заорать. Это немного отрезвило. В этот момент химера, видимо, все-таки пришла в себя и обрушилась на дверь, но та выдержала.

Василиса огляделась. Она оказалась в жилой комнате, совсем маленькой, квадратов восемь, не больше. Заправленная одноместная кровать, рабочий стол, платяной шкаф. Над кроватью висели выцветшие плакаты: гоночные машины и какие-то люди. На полке над столом лежало несколько позабытых книг. Дверцы шкафа по низу были щедро обклеены полусодранными наклейками от жвачек и конфет. Больше ничего личного не было. На всем лежал слой пыли, судя по всему, жилец здесь давно не появлялся.

Химера в коридоре снова бросилась на дверь. Та была едва ли не картонная и вряд ли могла долго держать осаду. До захода солнца оставалось совсем ничего, но до этого момента еще нужно было продержаться. И женщина в коридоре могла очнуться в любой момент, если, конечно же, она ее не убила. К тому же рука болела все сильнее. Василиса с трудом сняла пуховик, рванула и без того истерзанный рукав платья, выдирая его из шва, стащила с руки и оглядела предплечье. Раны от клыков уже потемнели, вокруг разлилась синева, а в них самих желтело что-то похожее на гной. Замутило, и от страха подкосились колени. «Соберись, – мысленно прикрикнула Василиса сама на себя. – Ты ведьма, закат совсем скоро, и ты снова сможешь колдовать. Но до этого момента надо дожить». Она подошла к окну, с трудом отворила створку, отшатнулась, на мгновение задохнувшись от ледяного ветра, рванувшего в комнату вместе со снегом, потом выглянула наружу. Пятый этаж не оставлял сомнений в том, что прыгать – идея плохая.

Василиса огляделась в поисках того, чем можно себя защитить, и неожиданно обнаружила на табуретке за спинкой кровати домашний телефон. Подарок богов, не иначе. От облегчения на глазах выступили слезы. Она схватила трубку и под длинный протяжный гудок с ужасом осознала, что знает наизусть всего два номера. В Конторе они всегда звонили по внутренним номерам, а вне Конторы ей ни разу не пришлось набирать ни Баюна, ни Варвару, ни Сокола. Она всегда ездила с Кощеем. Василиса подумала и набрала номер Насти. Пошли гудки. И с каждым новым она все отчетливее понимала, что спасения от подруги или ее мужа ждать не придется. Тогда она нажала на рычаг, сделала глубокий вдох и набрала номер, который могла продиктовать ночью спросонья.

– Слушаю, – произнес Кощей после второго гудка, и она едва не сошла с ума от радости.

– Меня покусала химера, я забаррикадировалась, но она рвется в комнату, – затараторила Василиса, пока он не положил трубку. – Я помню, ты не хочешь меня знать и желаешь моей смерти, но это будет очень страшная смерть. Пожалуйста…

– Василиса? – недоуменно переспросил Кощей. – Где ты?

– Афанасьева пятнадцать, квартира сорок четыре.

– Конкретнее.

– В смысле? Я сижу в комнате, здесь…

– Окно есть?

– Да.

– Этаж?

В этот момент она все же поняла, что именно его интересует.

– Пятый. Третий подъезд. Окно со стороны двора. Ставни покрашены в фиолетовый.

– Открой нараспашку и жди.

И он сбросил звонок. В трубке раздались короткие гудки, и Василиса положила ее на рычаг. Химера все еще рвалась в комнату, выла, царапала дверь. И судя по тому, как с каждым наскоком та все сильнее и сильнее вздрагивала, ей оставалось совсем немного. Пошатываясь от боли, Василиса добрела до окна и левой рукой открыла вторую створку. Предплечье болело все невыносимее, казалось, что его облили кипящим маслом. Она отошла от окна подальше, сползла на пол, прислонилась спиной к кровати, закусила губу, но это не сильно помогло – слезы лились сами по себе.

Спустя несколько бесконечных минут в окно влетел коршун, спрыгнул с подоконника на пол и в прыжке обернулся Кощеем. Он мгновенно оценил обстановку, прикрыл створки, присел рядом с Василисой и аккуратно повернул ее руку так, чтобы она оказалась на свету.

– Плохо, – сказал он.

Будто она сама не видела.

С его появлением тварь за дверью будто обезумела – билась с удвоенной силой и лаяла громче прежнего.

– Жди, – приказал Кощей, отодвинул тумбочку и, едва приоткрыв дверь, нырнул в коридор.

Раздался короткий визг, потом все стихло. Вскоре он вернулся, держа в руках белую пластмассовую коробку.

– Что ты сделала с ведьмой? – спросил Кощей.

Он поставил коробку на стол, снял крышку и принялся перебирать содержимое. Исходя из того, что он выкладывал на стол, Василиса сделала вывод, что это аптечка.

– Ударила бутылкой по голове, – призналась она. – Она мертва, да? Я убила ее?

Кощей поморщился.

– Что ей сделается, пьяни? Спит. Судя по зрачкам, даже сотрясения нет.

– А что ты сделал с химерой?

– Садовую статую. – Он достал запечатанную упаковку с бинтом и отложил в сторону. Бинт. Всего лишь бинт. Ничего страшного. – Разведение химер запрещено законом, – продолжил Кощей. – Слушай меня. На зубах у этой твари был яд. Он уже в крови и распространяется. От того, как быстро мы все поправим, зависит, сколько рук у тебя будет к рассвету.

– Так отвези меня в Контору, – всхлипнула Василиса.

Терпеть боль становилось все сложнее и сложнее, и ей казалось, еще немного, и она не сдержится и закричит. Кощей протяжно выдохнул и повернулся к ней, посмотрел в глаза. От его взгляда стало совсем страшно.

– В этом нет смысла. Латать тебя все равно буду я.

Василиса похолодела.

– Почему ты? У нас два травника в Конторе. А на крайний случай есть целебня.

– Потому что они не справятся, не хватит времени. Мне нужно посмотреть, не дергайся.

Кощей шагнул к ней, приблизил ладонь к ее предплечью и закрыл глаза. Василиса ощутила его магию, туманом скользнувшую в раны. Она была холодной, сырой и чуждой. Ее передернуло, но боль словно потянулась к Кощею и на мгновение ослабла. А потом он убрал руку, и все вернулось на свои места. Ничего в его лице не изменилось, но Василиса как-то поняла: увиденное не понравилось ему сильнее, чем он надеялся.

– Что не так? – выдохнула она, облизав пересохшие губы.

– Главное, чтобы потом все было так, – туманно ответил Кощей.

Он взял со стола упаковку с бинтом, вскрыл ее и, не разматывая, протянул бинт Василисе.

– Зажми зубами.

– Зачем?

Ее знобило, холодный пот тек по лбу и вискам, дышать было тяжело, соображать становилось все сложнее и сложнее, и сил говорить почти не осталось. Она была готова сделать все, лишь бы этот кошмар прекратился. И все же…

– Чтобы не откусить язык, – спокойно пояснил Кощей.

Василиса поняла, что он хочет сделать, из последних сил дернулась в сторону, но Кощей удержал ее, схватил за плечи, не давая двигаться, припечатал взглядом.

– Это некроз, – прорычал он сквозь зубы. – И он распространяется. Я некромант, я могу его выжечь. У нас нет времени возвращаться в Контору или ехать в целебню. Я постараюсь быстро. Будет больно. Но ты ведь не хочешь потерять руку?

Василиса отрывисто кивнула. Где-то на периферии мечущегося в агонии сознания мелькнула мысль, что пора бы упасть в обморок, но спасительное небытие не спешило на помощь, и все, что ей оставалось, – довериться Кощею.

– Очень больно? – сглотнула она слезы, изо всех сил давя панику.

– Врать не буду.

– Обезболить?

– Магия на магию – не лучший вариант. Придется потерпеть. Так, бинт в зубы, левой рукой уцепись за что-нибудь… да вот, за ножку кровати.

Василиса послушалась. Кощей сел рядом, зафиксировал ее пострадавшую руку и снова наложил на рану ладонь, пуская под кожу щупальца своих чар.

– Готова?

Она покачала головой.

– Тогда на счет три. Три.

Руку изнутри опалило огнем, и Василиса, которая думала, что больнее уже быть не может, вцепилась зубами в бинт, раздирая его, замычала, выгнулась и забилась, пытаясь вырваться, но Кощей не дал. Лопатки вдавило в каркас кровати, и тело словно парализовало. Глаза Кощея почернели, лицо заострилось и побледнело, хватка стала железной. Он что-то шептал, и через несколько секунд, длившихся бесконечно, отпустил ее сам, оставляя на месте пальцев красные пятна. Глаза его снова приняли обычный вид, но Василиса уже не смотрела: как только контроль над телом вернулся к ней, она кинулась в сторону, забилась в угол между кроватью и стеной, сжалась в комочек, спрятав раненую руку, вытолкала языком бинт изо рта и глухо завыла.

Кощей помялся, потом неуверенно подошел ближе и присел возле нее на корточки.

– Уже все, больше не буду, – пообещал он ей. – А вот теперь можно немного обезболить.

Он потянулся к ней, но Василиса лишь сильнее вжалась в угол и все-таки зарыдала. Кощей сел рядом, откинулся затылком на стену.

– Ну все, все, – вздохнул он, успокаивая то ли ее, то ли себя. – Я знаю, больно, но иначе было никак. Надо обработать рану и зашить. Так что успокаивайся. Давай доставим тебя в Контору, там…

Не переставая плакать, Василиса помотала головой. После пережитого все вокруг воспринималось слишком остро, словно с нее содрали кожу. Боль пробудила инстинкты, и ей, будто дикому животному, хотелось забиться туда, где темно и тихо, а значит, безопасно, остаться там и зализать раны. Она не была уверена, что вынесет сейчас еще чье-то присутствие. И тем более нотации. Но ей все еще требовалась помощь.

– Почему? – удивился Кощей.

– Баюн узнает… – всхлипнула она; слова дались тяжело.

– Не понял, – нахмурился Кощей.

– Он сказал… с тобой… решила… одна справлюсь…

Кощей зло выругался.

– Когда тебе в очередной раз захочется покончить с собой, – ледяным тоном произнес он, – предупреди меня заранее, чтобы я знал, где и когда забрать твой хладный труп. Я больше не намерен тебя спасать. Все, заканчивай рыдать.

И, не спрашивая и не дожидаясь разрешения, взял ее руку и принялся осматривать. Очень хотелось накричать на него и руку забрать, но Василиса не стала.

– Еще бы разок для профилактики… – пробормотал Кощей и сцепил пальцы крепче, когда Василиса, испугавшись, рванулась. – Шучу. Лечить я не умею, есть сферы, куда темным лучше не соваться – лишь навредим. Но снизить чувствительность могу.

Это были странные чары. От ладони до локтя пробежал легкий ветерок, и, пока Василиса пыталась определиться с ощущениями, руку обожгло и закололо, словно она оказалась под ледяным ветром, а потом появилось неприятное тянущее чувство онемения, но боль прошла.

– А сразу? – всхлипнула Василиса.

– Я уже сказал, – нахмурился Кощей, – магия на магию – не лучшая идея. Некроз мог начать распространяться быстрее, и тогда даже я вряд ли бы помог. Так что насчет Конторы?

Она снова помотала головой. Теперь, когда боль ушла, думать было легче.

– Домой пойду, сама справлюсь, – вымученно ответила она.

– Не справишься, – отрезал Кощей.

Василиса наконец смогла взять себя в руки и перестать плакать. Она вдруг ощутила странное безразличие к тому, что будет дальше. Лишь бы снова не стало больно. Кощей вздохнул, и ей почудилось, будто он борется с собой, решая, говорить или нет. Наконец он отвел глаза и предложил:

– Мы можем пойти ко мне, и я сам все обработаю и зашью.

– Зачем? – изумилась она, не веря услышанному.

– Так будет лучше заживать. Отделаешься парочкой незаметных шрамов, уж извини, без них не получится.

– Нет, зачем ты мне помогаешь?

– Потому что с двумя руками жить проще, чем с одной. И раз ты задаешь мне такие вопросы, значит, совсем уже пришла в себя. Так скажи, химера, значит, все же пострашнее меня будет? Или ты меня больше не боишься?

Он смотрел прямо и неодобрительно, зеленые глаза потемнели. Но Василиса выдержала его взгляд.

– Не знаю, – честно ответила она. – Но после нашего последнего разговора стало легче. Во всяком случае, ситуация малость прояснилась. К тому же я все еще пью свой эликсир. Существенно снизила дозу, но…

– Возьму себе на заметку: чуть что не так – надо поорать, – хмыкнул Кощей.

И неожиданно для себя Василиса улыбнулась. Ситуация была абсурдной. Они сидели на полу в чужой квартире, за дверью была статуя химеры, в коридоре храпела ведьма, и именно в такой обстановке оказалось неожиданно легко говорить об их сложных отношениях.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Что пришел. Я думала, ты бросишь трубку, едва узнав мой голос. Ну, ты ведь сказал, что я могу умереть, раз уж мне так хочется…

– Я правда так сказал?

– Да.

– Видимо, я был зол. Как видишь, я вовсе не желаю тебе смерти, в противном случае отправил бы тебя сейчас к Баюну.

Баюн…

– Спасибо, что ничего не рассказал ему об эликсире.

– И объяснять потом, зачем тебе вздумалось его пить? Нет уж, увольте.

– И еще… Не надо на меня орать, ладно? Я и так все прекрасно понимаю.

Кощей тяжело вздохнул.

– Ладно, – согласился он. – А теперь идем отсюда, пока твоя пьянчужка не проснулась.

И одним рывком поднялся на ноги. У Василисы так красиво встать не получилось, пришлось взбираться по стеночке, всячески оберегая руку.

– А как мы?.. – нахмурилась она, вдруг осознав, что Кощей явился сюда в птичьем обличье. Кощей, видимо, тоже об этом подумал, потому что задумчиво спросил:

– Ты когда-нибудь ходила зеркалами?

Зеркалами Василиса никогда не ходила. Еще Яга говорила ей, что для нее зазеркалье окажется дорогой без конца. Она покачала головой.

– Что ж, вот и будет новый опыт, – резюмировал Кощей.

Он достал из внутреннего кармана пиджака флягу, отвинтил крышку и сделал глоток.

– Не одобряешь? – спросил он, поймав взгляд Василисы.

Она пожала плечами и ничего не ответила, но общий посыл он понял, усмехнулся.

– Это просто вода, привык носить с собой. Хочешь?

Пить и правда хотелось. Не задумываясь, что собирается сделать это из фляжки Кощея, Василиса забрала ее из его рук и жадно отпила. Это и впрямь оказалась вода. Свежая и едва ли не сладкая, наверняка из какого-то особого источника.

Она вернула ему флягу, и Кощей убрал ее обратно в карман. Потом открыл стоящий в комнате шкаф. Внутри одиноко болтались пустые вешалки, а на внутренней стороне дверцы висело зеркало. Кощей провел вдоль него ладонью, и зеркало подернулось темной мутью, перестало отражать комнату, открыло проход.

Кощей повернулся к Василисе.

– Поскольку я обещал тебя не трогать, это тебе придется взять меня за руку, – сказал он. – Но ты можешь отказаться.

Василиса поджала губы, выражая тем самым свое отношение к одному отдельно взятому колдуну, но послушалась.

Ладонь у Кощея оказалась широкая, теплая и сухая. Грубая. Чувствовались мозоли – наверное, от меча. Она ни разу не задумывалась о том, как часто он теперь бывает в Нави. Но по всей видимости, часто.

– Смотри-ка, – усмехнулся он, – а ты начала кусаться. Неужто заразилась от химеры? Мне есть смысл ожидать нападения?

– А ты не провоцируй, – пробормотала она.

Кощей засмеялся.

– Так вот ты какая, Василисушка. Яга, помнится, говорила, что характер у тебя есть. Я уж думал, старая совсем из ума выжила и не видит дальше своего носа. Ладно, идем. – И добавил уже безо всякой улыбки: – Не отпускай, а то потеряешься еще, искать тебя потом.

Василиса сжала губы плотнее. И ладонь его тоже сжала.

* * *

Кощей шил аккуратно, умело и так спокойно, будто занимался этим пару раз в неделю. Руку Василиса все еще не чувствовала и радовалась этому. Но каждый раз, когда игла касалась кожи, становилось страшно, и все еще иногда хотелось заплакать, жалея себя. Хотелось отвлечься, поэтому она начала говорить, и Кощей неожиданно ее поддержал. Разговор тек сам собой, обо всем и ни о чем, и говорили они так, словно делали это каждый вечер. Василиса все ждала неловких пауз, но они не приходили. Странно это было.

Кощей закончил шить, еще раз внимательно осмотрел раны и швы, обвел пальцем контур. Василиса не чувствовала его прикосновений, но они все равно смущали. И, пытаясь сделать вид, что все нормально, она спросила:

– Где ты этому научился?

Кощей хмыкнул, отпустил ее руку и принялся убирать инструменты обратно в аптечку.

– Я бессмертный, но не неуязвимый, и, как я уже сказал, мы, темные, плохо умеем лечить. – Он поморщился, видимо, вспомнив что-то неприятное. – Ускоренная регенерация – это хорошо, но даже она порой не спасает, и тогда приходится латать себя без магии. А порой на нее не приходится рассчитывать… – И, поймав ее недоуменный взгляд, добавил: – Например, когда магия на сегодня закончилась.

– И с тобой такое бывало? – не поверила Василиса.

– И со мной, – спокойно ответил он. – Магический резерв – штука вполне истощаемая. В принципе, я всегда знаю, когда нужно остановиться. Но то, что я это знаю, не означает, что я всегда могу это сделать.

Кощей положил иглу на стол, провел над ней ладонью, и она рассыпалась в прах. Он смел его в мусорное ведро. За это Василиса была благодарна ему отдельно: не пришлось просить самой и не нужно было теперь волноваться о том, как он может использовать ее кровь. Потом он взял из аптечки небольшую баночку и поставил на стол.

– Я не устанавливал дренаж, но после моего вмешательства он не должен понадобиться. В любом случае втирай раз в день, так все заживет быстрее и вернее, и шрамы будут почти незаметны, со временем сгладятся. Это мазь на основе мертвой воды. Насчет швов не беспокойся, нити рассосутся.

Василиса смято поблагодарила, не зная, как правильно реагировать. Мертвая вода была слишком ценной, чтобы дарить лекарство на ее основе просто так. Она пообещала себе, что обязательно вернет остатки. Да и вообще, Кощей пекся о возможных шрамах куда сильнее, чем она сама. Останутся и останутся. Все равно она носила платья только с длинными рукавами. Платье, кстати, было жалко, а вид голой руки нервировал.

– Хочешь кофе? – неожиданно спросил Кощей. – Вечер так себе, надо бы запить.

Василиса пожала плечами. Мол, можно, если не сложно. В конце концов, за этот вечер произошло много всего, что никак не укладывалось в обычный ход вещей.

Дом Кощея разительно отличался от того, что Василиса успела представить по дороге сюда. Он оказался абсолютно обычным. Они вошли через зеркало в кабинете, и кабинет выглядел совершенно нормальным: на стенах не висели кандалы и оружие, в углах не томились узники, и в котлах не булькали зелья, нигде не было ни скелетов, ни таинственных артефактов. Впрочем, в кабинете они не задержались, спустились на первый этаж в кухню. Пока Василиса осматривалась – здесь тоже не наблюдалось ничего напоминающего о жилище темного колдуна, разве что все сверкало излишней чистотой, – Кощей позвонил Соколу, сообщил, что по соответствующему адресу его ждет много интересного, а потом занялся ее рукой. Он был собран и спокоен. Как и всегда. Василиса напоминала себе, что Кощей – колдун невероятной силы, для него терять самообладание – все равно что позволить реке Смородине выйти из берегов и посмотреть, что будет. Но даже так его уверенность действовала на нее умиротворяюще.

Он утверждал, что был зол, раз позволил себе сказать, что она может умереть, если хочет… Василиса все пыталась понять, что именно из ее слов так сильно задело его. Она бы хотела вспомнить их разговор дословно, но не получалось.

Кощей принялся варить кофе, а Василиса изучила швы на руке и стала смотреть в окно, стараясь не обращать внимания на легкий озноб: пережитый стресс все-таки давал о себе знать. За окном вплоть до высокого забора, в который упирался взгляд, лежали сугробы. Наверное, Кощею некогда было убирать снег. Декабрь подходил к середине, близился Новый год.

– Елку ставить не будешь? – спросила Василиса и только потом осознала, насколько глупый это был вопрос.

Кощей, стоявший у плиты, не обернулся, но спина его вздрогнула и послышался смешок.

– Не придерживаюсь традиций, – ответил он.

– А Баюн распорядился, чтобы Данила установил и нарядил, – продолжила Василиса. Ей все казалось, истерика где-то рядом, и нельзя было ее допустить. – Она ненастоящая, я до прошлого года даже не знала, что такие бывают. Но украшения красивые. Шары расписные, игрушки… Я думаю раздобыть еловых веток, поставить у себя в комнате. Запах будет…

– Сахар?

– Что? Ах, да. Две ложки.

Кощей поставил перед Василисой чашку, но сам за стол не сел, так и остался стоять у плиты, опершись о столешницу кухонного гарнитура. Василиса аккуратно взяла чашку: от нее шел пар и чудесный запах. Держать левой рукой было неудобно; она отпила немного неуклюже, но не пролила, чему мысленно порадовалась. Кофе оказался терпким, горьковатым и был куда лучше всего того, что она уже успела попробовать.

Василиса подняла взгляд. Кощей смотрел на нее как-то странно. Словно никак не мог понять, что это за неведома зверушка тут у него сидит.

– Что? – спросила она, смущаясь.

Он покачал головой и едва ли не в один глоток осушил свою чашку.

В этот момент со стороны коридора послышались шаркающие шаги, и на кухню, пошатываясь, вошел огромный старый пес. Он огляделся, заметил Василису и пошел к ней, принюхиваясь. Тело мгновенно напряглось, и она попыталась отодвинуться. Память о встрече с химерой все еще была слишком свежа.