Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 265 (всего у книги 348 страниц)

Позади него что-то стукнулось о стенку, и снова стало тихо. Клим вздернул бровь. Чего это она? Вещами, что ли, кидается? Мало того что дурная, так еще и бешеная. Тогда, пожалуй, вовремя ушел.

Клим уставился на противоположную стену, заставил себя глубоко вдохнуть и задержать дыхание, а потом выдохнул протяжно – так, как учила его Злата, когда они медитировали. Грач говорил, что самообладание и выдержка – его слабые места и их, как и всё остальное, нужно тренировать. Вот и нужно воспринять эту девчонку как повод потренироваться. Тренажер, ха! Да, именно, и тогда уже не так сильно хочется пойти и оттаскать паршивицу за косу, чтобы ей в другой раз неповадно было.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Дыхание выравнивалось, но негодование не желало отпускать.

Вдруг в дверь постучали. Клим поднял на нее тяжелый взгляд. Яшка что ли? Как не вовремя! Минут на десять бы позже, а то сейчас можно не удержаться и сказать брату что-нибудь неприятное, а оно кому надо? А то там и вовсе Злата. Эта его рычание точно терпеть не станет…

Если поругается с ними, виновата будет Чернава! Нечего было его доводить!

Нет, не дело это, надо успокоиться.

Вдох-выдох.

Стук повторился, в этот раз прозвучав настойчивее. Клим чертыхнулся, собрал в кулак все нашедшееся самообладание, встал и пошел открывать. Однако за порогом обнаружилась не Злата, а Чернава.

– Что хотела? – поинтересовался он, стараясь, чтобы голос прозвучал не слишком раздраженно. Не станет он показывать, как она его задела.

– Я была не права, – буркнула Чернава и замолчала.

Клим подождал, но продолжения не последовало. Однако начало его уже заинтриговало.

– И? – подсказал он.

– И всё! – снова взорвалась она. – А чего тебе еще надо?

– На пузико посмотреть, – хихикнул Клим.

– Чего?! – ошеломленно округлила глаза девушка.

– Это ты чего? Ведешь себя словно еж: свернулась в клубок и иголки выставила. Но у каждого ежа есть пузико. Вот мне и интересно глянуть.

– Дурак, – мрачно резюмировала Чернава и направилась к себе.

– Это точно, – ответил ей в спину Клим. – Не был бы дураком, не открывал бы. Чего говорить с тем, кто этому не обучен?

Чернава резко обернулась.

– Я умею разговаривать с людьми!

– Я заметил.

Она постояла еще немного, буравя его взглядом, и вдруг будто кто пар из нее выпустил. Ссутулилась и отвела глаза.

– Я не врала про имя, – сказала она. – В этом мире я Женя, а Чернава – это еще из Тридевятого. Отец по привычке меня так зовет. Ладно, я прошу прощения. Доволен?

Клим рассмеялся. Раздражение ушло, и он ощутил гордость за себя: молодец, что сдержался и не наорал, не выставил себя дикарем неотесанным. Грач прав: самообладание – это все.

– Тебе повезло, что я отходчивый. Ладно, бывай, Женя. И спасибо за оладьи. Очень вкусно было.

– Клим, – позвала она, впервые назвав его по имени. Он обернулся. Чернава смотрела прямо и снова с вызовом. Ну, что опять? – Ты и твой брат очень понравились моему отцу. Он боготворит вашего деда. Мой отец, он… У него больное сердце. И уж коли сел к нам за стол, отплати ему добром, не расстраивай.

Вот, значит, что она о нем подумала. Оладий наелся, а при встрече сбежит и не поздоровается. Ну, спасибочки.

– С твоим отцом я еще с удовольствием поговорю, а вот твоих оладий мне больше не нужно, – ответил он.

– А я и не предлагала, – начала было заводиться Чернава, но быстро одернула себя. – Но всё равно спасибо, что сели за стол. Он любит общаться, и отсутствие собеседников его расстраивает.

Клим собирался ответить, но в этот момент в коридоре показалась Злата. Завидев его, она улыбнулась и махнула рукой. Клим махнул в ответ, и Чернава обернулась посмотреть, кому это он. Злата стянула шапку и направилась к ним, по пути расстегивая пуховик. Высвободившиеся медные кудри подпрыгивали в такт ее шагам. Из отворота пуховика показалось ярко-зеленое платье.

– О! – донесся до него тихий выдох впечатленной Чернавы. Или всё же Жени. Нужно было определиться.

– Привет, Клим, – поздоровалась, дойдя до них, Злата и выдержала паузу. Потом с намеком качнула головой в сторону Чернавы.

– Женя, – представил он, сообразив, что от него требуется. – Новый жилец. А это Злата. Она…

– Дочь местного сотрудника, – перебила его Злата, и Клим прикусил язык. Он как-то никогда не задумывался, что Злата вряд ли кричит направо и налево о том, кто ее отец. И, кажется, только что чуть не сморозил глупость. – Приятно познакомиться.

– И мне, – ответила Женя, всё еще таращась на нее.

Злата, судя по всему, тоже заметила это пристальное внимание, потому что поспешно повернулась к Климу.

– Идем, – предложила она.

– Да-да, – кивнул Клим и снова посмотрел на Женю. Что-то в ней с приходом Златы переменилось, но он никак не мог понять что. Будто еще бледнее стала, если такое вообще было возможно. Впрочем, наверное, на фоне яркой теплой Златы с ее более чем аппетитными формами это было даже закономерно. Рядом они смотрелись как неприметный серенький жучок и самая яркая бабочка на лугу.

– Я пойду, – наконец отмерла Женя и направилась в свою комнату.

Клим проследил за тем, как она скрылась за дверью.

– Всё нормально? – спросила Злата.

Он пожал плечами, потом улыбнулся. Пропустил Злату в комнату и закрыл за ними дверь.

– Смотри!

Вдох – собрать силу. Выдох – направить в нужное место. Кружка поднялась с полки и рывками полетела к столу. Еще. И еще чуть-чуть. Оставалось совсем немного, но тут воздух в груди закончился, Клим не удержал ее, и она упала. Злата успела сориентироваться и перехватить кружку у самого пола и поставила на стол.

– Ого! – восхитилась она. – Ставлю пять с плюсом.

– Я же не донес, – поморщился Клим.

– Главное, что ты понял, как это работает. Что изучаем сегодня?

– Взороотводящие заговоры.

Злата рассмеялась.

– К кому собрался прокрадываться по ночам? Уж не к соседке ли?

Клим закатил глаза. Чернава была последней, к кому бы он стал красться. Сплошные острые углы: ни поговорить, ни потрогать. Как есть еж.

– От Елены прятаться, – выдал полуправду он.

– О, это да, – неожиданно понимающе кивнула Злата и наконец сняла пуховик. – В общем, так: тут всё одновременно легко и сложно. Запоминай, а еще лучше – записывай.

В комнату снова постучали. Да что за проходной двор? Клим резко открыл дверь и обнаружил за ней брата. В руках тот держал стопку книг и конспекты. Яков мгновенно нашел взглядом Злату и улыбнулся, проигнорировав его.

– Привет, я тут посижу?

Вообще-то, разрешение должен был давать Клим как хозяин комнаты, но, как и всегда, кивнула Злата. Потому что на самом деле Яков спрашивал ее. Что ж, теперь все были в сборе. И вопреки всему, Клим довольно улыбнулся. Порой рядом с Яшей и Златой он начинал ощущать себя старшим и главным. Опытным и разумным. И ему это нравилось.

Очередной стук в дверь раздался поздно вечером. За дверью снова нашлась Чернава, и в руках она держала тарелку, прикрытую полотенцем, от которой пахло ну очень знакомо и приятно. Блины? Ему? Было бы как нельзя вовремя, он как раз собрался пить чай.

– В качестве извинений, – сказала Чернава и добавила недовольно: – Раз уж ты больше не желаешь есть мои оладьи…

– Речь шла только про оладьи, – поспешно ответил Клим и забрал тарелку, пока она не передумала. – Зайдешь?

Чернава неуверенно потопталась на пороге, а потом сделала осторожный шаг вперед.

– Я не кусаюсь, – пообещал Клим.

– А я – еще как, – вздохнула Чернава.

– Чаю?

– Давай.

– Садись, – кивнул он на стул у стола. Чернава всё так же неуверенно присела, спрятав ладони между сжатых колен. Этот жест выдал ее с головой. Кусачая нашлась. Стыдно, видать, стало. Ну ничего, оно иногда полезно бывает – задуматься о своем поведении. Всё-таки Клим был старшим, и как поучать младших, знал хорошо. И когда остановиться – тоже.

Хотелось покрасоваться и продемонстрировать силу, но Клим рассудил, что если не справится и снова что уронит, то уже вряд ли сумеет добиться ее уважения. Поэтому решил действовать по старинке. Руками. Снял с полки еще одну кружку и разлил как раз успевший завариться в чайничке чай. Получилось аккурат на двоих. Он пододвинул к Чернаве кружку и убрал с тарелки полотенце. Нос его не подвел, там и впрямь оказались блины. Тонкие, ажурные, промасленные… Загляденье. Клим подумал, что надо бы оставить парочку Яше. Лучше сразу отложить, так вернее будет.

Чернава между тем высвободила ладони, взяла кружку и сделала небольшой глоток. Затем еще один, побольше. А потом и вовсе огромный.

– Ну хоть кто-то тут умеет готовить чай! – с наслаждением выдохнула она и вдруг улыбнулась. На Клима будто взглянул совсем другой человек. Улыбка ей очень шла. – А то всё какая-то вода, – пояснила Чернава. – Пить невозможно.

Клим просиял. Наконец-то кто-то оценил, а то Яша со Златой только морщились, когда думали, что он не видит, и вечно оставляли кружки почти полными. Так что для них он теперь держал пакетики и предлагал всё готовить самостоятельно. А настоящий чай оставлял для ценителей. И вот нашелся же наконец еще один!

Клим свернул верхний блинчик трубочкой и откусил половину. И настроение тут же стало лучше некуда.

– Очень вкусно, – невнятно похвалил он.

Чернава смущенно пожала плечами. Или всё же Женя?

– Как мне тебя звать? – спросил Клим.

– Женей, – ответила она. – А то могу и не отозваться. Чернава – это только для отца.

– Тогда приятно познакомиться, Женя. Обещаешь не откусить мне голову?

– Обещаю очень постараться.

И они стукнулись кружками, скрепляя достигнутую договоренность.

Глава 18

– Помоги, – выдохнула Злата, возникая рядом с Яковом из-за кадки с монстерой, за которой прятался облюбованный ими стол в читальном зале библиотеки. Яков немедленно подскочил и попытался взять из ее рук учебники, но Злата замотала головой.

– Кофе!

И правда, кофе. Два картонных стаканчика венчали стопку книг.

– Зачем так? – нахмурился он, забирая их, чтобы Злата могла опустить учебники на стол. – Надо было сначала кофе сюда принести, а с книгами я бы помог…

– Не делай из меня инвалида, – поморщилась Злата. – Что я, сама не справлюсь? Тем более я на себя взороотводящие наложила, чтобы нас тут за напитки не вытолкали из зала.

– Но…

– Яш.

– Можно было наложить заговор на стаканы, – буркнул он, возвращаясь за стол.

Злата пораженно уставилась на него.

– Точно! – выдохнула она так восхищенно, будто бы он предложил что-то действительно сложное. – Ты будешь смеяться, но я за два с половиной года ни разу об этом не подумала. Мне бы твои мозги…

Прозвучало немного кровожадно, но Яша всё равно преисполнился гордости и довольства. Он любил, когда Злата его хвалила. А на похвалу она не скупилась, и вообще, кажется, сам процесс доставлял ей огромное удовольствие. А вот когда он пытался похвалить ее, начинала отнекиваться.

– Сегодня первое декабря, – отметила Злата, садясь за стол. – Вот и зима пришла.

В свете того, что снег лежал уже месяц, это заявление прозвучало как издевательство, но спорить Яша не стал. Ну, нравится им тут игнорировать очевидные факты и верить календарям, – пусть верят. Никому же от этого вроде как не плохо. А лезть со своими домыслами… себе дороже. Да и спорить со Златой даже о мелочах ему не хотелось.

– Ты, случайно, не думал, что хотел бы получить в подарок на Новый год? – спросила она, беря в руки один из стаканов. – И не знаешь, что хотел бы Клим?

Сделала глоток и замерла.

– Ой… Это был твой… Извини… Я сейчас за новым…

– Да ладно тебе, ты же не весь выпила, – поспешил успокоить ее Яша: вот только из-за этого ей еще волноваться и не хватало. – А от одного глотка мне точно не убудет. Давай меняться.

Злата неуверенно пододвинула к нему стаканчик. Яша забрал, снял крышечку – подобных излишеств он не понимал, неудобно же, – и сделал глоток побольше. У него на родине говорили: за кем допиваешь, того грехи принимаешь. Но тут речь шла о Злате, и Яков позволил себе отступиться от правил, чтобы ее не обижать. Кофе был со вкусом тыквы и корицы, и очень сладкий. Злате каким-то образом удавалось угадывать, что ему понравится. Впрочем, это было несложно, Яша тоже уже понял, что предпочитает мягкие сладкие вкусы. Если шоколад, то молочный, если кофе, то с молоком и сахаром. И чай тоже лучше с молоком и сахаром. Сахар вообще оказался замечательной находкой. В общем, Яша уже согласился с тем, что в этом мире тоже есть свои плюсы, особенно когда рядом присутствует одна царевна, готовая их продемонстрировать.

– Так что насчет подарков? – снова спросила Злата, забирая свой стаканчик.

– Не знаю, – признался Яков.

– А ты подумай. И про себя, и про Клима.

– А ты что хочешь?

Она пожала плечами.

– Лучший подарок – впечатления. Прогуляйтесь со мной первого января. Можно сходить на каток. Ты когда-нибудь катался на коньках?

– Клим катался.

– Ну, тогда мы тебя вместе учить будем, – засмеялась Злата. – С двух сторон под руки возьмем.

Яков постарался улыбнуться в ответ как можно более непринужденно. Ха-ха, как смешно. Вопреки своим словам, на коньки он таки однажды встал и до сих пор помнил, как разъезжались, совершенно не желая слушаться, ноги. Ради одной Златы он бы этот опыт еще повторил, но вот при Климе… Чтобы они смеялись над ним сообща… Яков никогда никому в этом бы не признался, но он ревновал Злату к брату. И вообще очень переживал, что она влюбится в Клима. Может быть, поэтому и приходил всегда к началу их занятий, хотя прекрасно видел, что брата этим только раздражает. Это было глупо, Яша всё равно никак не мог помешать их общению, но так ему казалось, что он хоть что-то контролирует, и заметит первые признаки, и успеет подготовиться…

Повеситься он успеет. Как пережить такой выбор Златы, Яша представлял плохо. А представлял он его куда чаще, чем ему самому того бы хотелось.

Злата держала себя одинаково что с Климом, что с ним, и это жутко нервировало. Разумеется, скорее всего, она просто считала их обоих друзьями, а друзья ей были нужны. Они не говорили об этом, но Яша уже понял: наложив на себя проклятье, Злата избавилась ото всех, кто был ей до этого близок. Но порой Якову начинало мерещиться, что она выделяет брата. А порой – что его. И неизвестно, что было хуже: терять надежду или снова обретать ее. Однако сегодня пятница, а значит, Злата до самого вечера будет только с ним. Сейчас они позанимаются, а потом вместе выйдут из библиотеки и отправятся гулять по вечерним улицам.

Эта традиция возникла случайно. Как-то раз Яша проводил Злату до остановки, но они так славно говорили, что решили пройтись до следующей остановки, а там еще до следующей… Опомнились, когда было уже девять вечера и Злате позвонил отец и полюбопытствовал, а где она, собственно, пропадает. Но уже через неделю, не сговариваясь, они снова прошли мимо как раз подъехавшего автобуса…

А наедине с Климом Злата не гуляла!

Это вселяло надежду и неясную гордость. И одновременно с этим причиняло муку: а вдруг у него всё-таки был шанс, а он никак не мог решиться им воспользоваться. Наверное, следовало попытаться за ней ухаживать. Проявить настойчивость. Дать понять, что хочет попробовать еще раз. Однако вряд ли Злата была готова к отношениям, и тем более с ним. Более того, Яков был убежден: она общается с ним, будучи уверенной, что он не попытается подойти ближе. Но оказалось крайне неприятно принять на себя роль бесполого безопасного друга.

В Тридевятом Яков не считался завидным женихом, и дело было не только в изуродованном лице и замкнутом характере. Помимо Клима, у Яши было еще двое братьев и семь сестер. За каждым из сыновей отец оставлял долю наследства. За каждой дочерью давал приданое. С Просей много дал, чтобы обеспечить ей достойное место в доме мужа, и – Яков точно знал – на остальных сестер тоже не поскупится. Их хозяйство было крепким и достаточно большим, но, разбитое на четыре части, уже не представляло такой интерес для родителей потенциальных невест. Тем более если бы что-то случилось с отцом, то заботиться о младших пришлось бы старшим.

Никто дома не говорил об этом, но Яков понимал: отец согласился отпустить старших сыновей в другой мир в том числе потому, что так большая доля доставалась Дмитрию и Петру. Петруня был еще совсем дитя – ему только четвертая осень минула, а вот Мите недавно исполнилось семнадцать, и если бы не два старших брата, которые никак не могли остепениться и с которыми следовало делиться, он мог бы посвататься к любой и не встретить отказа. Если они с Климом освоятся здесь, то всем станет проще.

Но было и другое. Если они с Климом останутся здесь, то никто не заставит их жениться, и никто уже не посмотрит из-за этого косо. И это была вторая невысказанная причина, по которой их благословили на уход в этот мир. Оставаясь бобылями, они мозолили глаза всему селу. На Буяне никто не сказал по этому поводу ни слова, а в этом мире, как Яша уже понял, и вовсе не было принято жениться рано, и Якову всё чудилось, будто тут дышать свободнее.

Впрочем, в первый раз Яша выдохнул еще раньше: когда Клим сбрил на Буяне бороду, поддавшись тамошней моде. Сам Яков бороды не носил, потому что на шрамах она не росла, и дома это тоже отрезало его от остальных.

Злата застучала по клавишам ноутбука, и Яша тоже постарался углубиться в конспекты. На самом деле заниматься рядом с ней было сложно, он постоянно отвлекался. Задачки прорешать – еще куда ни шло, а вот выучить что-нибудь… Приходилось потом сидеть по ночам. Но он так и не смог предложить иногда заниматься отдельно. Сегодня предложит, а завтра она будет гулять уже с Климом. Ну, нет. Да и возможность встречаться каждый день была бесценной. Даже так.

От подобных мыслей хорошо помогала механическая работа, и Яков отложил всё и принялся перерисовывать чертеж. В прямых линиях не крылось никакого подвоха, среди них всё было просто и понятно. В их окружении он отдыхал.

Постепенно читальный зал пустел. Ушел один студент, второй, третий. Злата давно допила кофе и теперь нервно покусывала губу и временами принималась мелко стучать ногой об пол. Яша не первый раз примечал за ней такое и уже знал, что оно означает: она устала и ей не терпится закончить.

– Всё, – наконец не выдержала Злата и захлопнула крышку ноутбука и учебник. – Если я прочитаю еще хотя бы строчку, меня стошнит. Тебе еще долго? Я могу подождать.

– Нет-нет… – Яков поспешно убрал карандаш от незаконченного чертежа и принялся собираться.

Мимо них прошли две девушки с его курса. Посмотрели на него, переглянулись, и одна что-то шепнула другой. Яков отвел взгляд. Так было нечестно. Он их имен не знал, а они его знали, и всё из-за обезображенного лица. С тем же успехом он мог ходить, закутавшись в красную тряпку. В действительности это была единственная причина, по которой он и правда не любил свои шрамы: они не позволяли ему спрятаться.

Злата проводила девушек задумчивым взглядом.

– Всё нормально? – на всякий случай спросил Яша.

– Да, – ответила она, но он отчего-то не поверил. Может, из-за того, как ретиво она принялась складывать вещи после?

Яков помог Злате отнести учебники на этаж выше, потом они спустились, оделись в раздевалке и вышли на улицу.

Было очень тепло. С неба падали, плавно кружась, мягкие пушистые хлопья снега. Уже успело стемнеть, но их хоровод был хорошо виден в золотистом свете фонарей. Снег укутал город белоснежным одеялом, расшитым серебром, и мир вокруг внезапно показался Яше куда чище и лучше, чем был на самом деле. Снег скрыл всё плохое.

– Какая красота, – восхищенно произнесла Злата и запрокинула голову навстречу снежинкам. – Пойдем по аллее?

Яков оглянулся на нее и замер, не ответив. На Злате было теплое пальто, и ее распущенные волосы лежали поверх него. Пушистые белые снежинки тихо опускались на медные локоны и оставались на них, не тая. Она была права. Он никогда не видел ничего прекраснее.

Не дождавшись ответа, Злата вопросительно взглянула на него, и отчего-то улыбка покинула ее губы. Она отвела глаза.

– Пойдем по аллее, – уже не спрашивая, определилась она и пошла вперед первой, свернув на дорогу, огибающую библиотеку. Яков устремился следом, пытаясь понять, что произошло. Он что-то сделал не так? Слишком неприлично рассматривал ее? Да, наверное. Надо извиниться и объяснить как-нибудь, чтобы ей не было неудобно или неприятно…

Стоп. Кажется, так уже было. В тот самый день, когда она…

Что-то ударило Яшу в бок, он ойкнул и резко обернулся. Злата стояла возле кустов. Скинутая с плеча сумка лежала рядом, а она смеялась и комкала в руках снежок. Яков огляделся, но на дороге, озаренной светом, падающим из окон библиотеки, больше никого не было. А даже если кто и появится… Ну и пусть. И потом, Злата что, правда думает, будто может обыграть его в снежки? Да она хоть раз видела настоящую снежную крепость?

Яша наклонился, набрал в горсть снега и резко подался вбок, уворачиваясь от очередного снаряда.

– Так нечестно! – воскликнула Злата.

Серьезно? Развеселившись, Яша показал ей язык и тоже бросил снежок. У Златы реакция оказалась хуже, и увернуться она не успела.

– Эй! – воскликнула она и поймала второй. – Эй! Ну, держись!

Смеясь, они бегали по аллее, закидывая друг друга снежными комьями. Злата то злилась, то хохотала, а Яков то принимался играть всерьез, то, опомнившись, начинал поддаваться. Снег всё падал и падал, и их следы путались на занесенной дороге. В конце концов Злата с криком бросилась на него и попыталась повалить в сугроб. Не тут-то было: Яков схватил ее за талию, развернул и уже собрался кинуть в снег, но Злата каким-то неведомым ему приемом все-таки сделала подсечку, и он упал сверху на нее, лицом к лицу. Они замерли, обнаружив, как близко друг к другу очутились, и всё мгновенно перестало быть игрой. Оба тяжело дышали, их дыхание смешивалось, медные кудри Златы разметались по белому снегу, ее взгляд скользнул по его лицу, и она снова перестала улыбаться…

Яков резко отпрянул и встал.

– Извини, – попросил он, отворачиваясь.

Злата села следом на колени. Наверное, они странно смотрелись в этом сугробе, но, на их счастье, в пятницу вечером студенты всё же предпочитали обходить библиотеку по широкому кругу, и на этой дорожке никто так и не объявился.

– Я очень хочу поцеловать тебя, но ведь это будет жутко неуместно, – внезапно деревянным голосом призналась Злата.

Яша ошарашенно повернулся к ней, но она смотрела в сторону. И по тому, как Злата сглотнула, он догадался, что ей совсем не просто далось это признание.

– Я…

Нужно было сказать что-то правильное, но все мысли вылетели из головы. И дыхание никак не желало выравниваться, и это мешало сосредоточиться, и дело было уже вовсе не в их игре. Она правда этого хочет?

– Я…

– Я в тебя влюбилась.

Прерывистое дыхание перестало быть проблемой, потому что снова вдохнуть удалось не сразу. Зато, когда удалось, Яша, кажется, малость перестарался.

Боги, откуда у нее столько мужества, которым почему-то обделили его. И снова она первая.

– Я-я… З-з…

Что? Он же так давно не заикался. И в такой неподходящий момент!

Она всё еще не смотрела на него.

– Прости, – словно выстрелила голосом Злата и совершенно неожиданно для Яши горько заплакала.

И с Якова наконец-то спало оцепенение. Он упал рядом с ней на колени, больше всего желая обнять и успокоить, но позволил себе лишь неуверенно коснуться ее плеча.

– З-злата… Пожалуйста, н-не плачь… Ты з-замерзнешь.

Злата дернулась, сбрасывая с себя его руку, и резко повернулась. В отсвете летящего снега она казалась белой, а глаза ее – не зелеными, а черными.

– Я только и делаю, что пристаю к тебе! Взваливаю на тебя свои проблемы! А теперь еще и это! – закричала она. – Я сама не знаю, как так получилось! Я не хотела! Мне вообще сейчас всё это не нужно! А тебе наверняка тем более! Но ты!.. Блин, да в тебя невозможно не влюбиться!

Последнее отчего-то прозвучало обиженно, но Яша этот факт проигнорировал, потому что от такой новости просто-напросто опешил. В смысле – в него невозможно? Даже когда рядом мелькает Клим? И другие тоже? Серьезно?

– Мне ужасно стыдно перед тобой, я и так виновата, а теперь еще и это! – продолжала тем временем она. – Я держалась как могла, но вот сейчас… Яш, ты снова на меня смотришь! – это уже было произнесено едва ли не с негодованием, и Яков, который еще не успел отойти от первого шока, немедленно перепугался. Злата скрестила руки на груди. – Давай уже прямо, – потребовала она. – Мне мерещится или у меня есть шанс? Я обещаю достойно воспринять твой отказ и за тобой не бегать.

И, видимо, в подтверждение того, что она действительно так сможет, Злата громко всхлипнула и шмыгнула носом.

Яков открыл рот, закрыл рот. Злата продолжала прожигать его взглядом, и в глазах у нее всё еще стояли слезы. Ему нужно было время, чтобы решить, что теперь делать, как правильно ответить. Потому что ее признание больше походило на обвинение. Заверить, что любит ее? Что тоже хочет быть с ней? Или, наоборот, сказать, что ей сейчас действительно лучше не вступать ни в какие отношения, передохнуть… Он замешкался, и Злата поняла это по-своему.

– Понятно, – снова всхлипнув, кивнула сама себе Злата. – Всё ясно. Я опять всё придумала.

«Опять всё придумала». Что значит «опять»?

Она провела рукой по лицу, но сотворить заговор невербально ей не удалось. Злата открыла рот, чтобы произнести его вслух, но вместо этого лишь судорожно вздохнула. И Якова встряхнуло. Боги, о чем он думает? Она набралась смелости, призналась ему, явно напугана, а теперь еще и уверена, что он не отвечает ей взаимностью, а он, вместо того чтобы успокоить, заставляет ее сильнее мучиться. Да что с ним, в самом деле? Будто не рад! Будто не знает, что нужно утешить, и не умеет этого! Определенно, сделав Яшу старшим в большой семье, жизнь готовила его к этому моменту. Он достал из кармана куртки чистый носовой платок и аккуратно вытер с щек Златы слезы. Никакой магией нельзя заменить человеческое участие.

– Не плачь, – попросил он. – Пожалуйста.

– Становлюсь страшной? – нервно усмехнулась Злата.

– Глупости. Просто на морозе не надо. И надо встать, а то замерзнешь. Давай.

Он поднялся сам и помог подняться ей.

Злата забрала платок и высморкалась в него, отвернувшись. Снова шмыгнула носом и неловко произнесла:

– Извини, я постираю.

– Злата…

– Да?

– Я тебя люблю.

Злата подняла заплаканное бледное лицо, пошедшее красными пятнами. Их хорошо было видно в свете окна, рядом с которым они сейчас стояли.

– Честно? – шмыгнула носом Злата.

– А можно любить не честно? – не понял Яша.

Она отвела взгляд.

– Больше всего на свете, – выдохнул он. – Я в тебя влюбился, когда ты взяла в руки моего щенка. Ты просто не представляешь. И когда ты пришла ко мне… Я был так счастлив, и одновременно так боялся, и…

– Меня боялся?

– Нет, конечно. Боялся, что сделаю что-нибудь не так, и ты обидишься, или тебе станет скучно, или, еще хуже, тебе будет плохо…

– Я так виновата…

– Нет…

– Да! – вскрикнула Злата и посмотрела на него широко распахнутыми глазами. – Я виновата! Зачем ты мне врешь?

– Я не вру.

Она снова всхлипнула, и до Якова дошло. Всё это время Злата продолжала переживать о произошедшем. И молчала. И вела себя как ни в чем не бывало. А он-то думал, что она оставила всё в прошлом. И впрямь дурак.

– Злата, – позвал он. – Ты была под проклятьем. И ничего действительно страшного не произошло.

– Я обманула тебя! Я последняя, кто имел право так поступить, но я обманула!

– Почему – последняя?

– Потому что я знаю, каково это. И я всё равно…

– Злата…

– Ты должен меня ненавидеть! И Клим тоже! А вместо этого вы пустили меня к себе! И ты говоришь, что всё еще любишь! Это ненормально, Яш!

– Так, – нахмурился Яков и взял ее за плечи, заставляя посмотреть ему в лицо. – Во-первых, мне не за что тебя ненавидеть, а во-вторых… ну, в общем… не придумывай за меня, что я должен чувствовать. Ладно? Я тебя люблю. И ни в чем не виню.

Злата взглянула на него удивленно, потом опять отвела глаза и снова шмыгнула носом.

– Хватит играть в благородство, – попросила она, впрочем, не очень уверенно.

– Это не благородство, – качнул головой Яков. – Или ты правда считаешь, что я обязан преисполниться ненависти и начать тебе мстить? Эй, Злата!

Но она снова заплакала, потому что, видимо, именно так и считала, и Яша не придумал ничего лучше, как обнять ее.

– Это глупость.

– Но я так и поступила… – глухо прорыдала Злата ему в куртку. – Просто ты лучше меня…

Наверное, у него не было права спрашивать. Но прошлое ее мучило, а он не знал, как помочь, не выяснив, что случилось. Да и вообще, кажется, у них тут происходил очень откровенный разговор, так что, возможно, стоило хотя бы попытаться.

– Тебя кто-то обидел, да? Обманул?

– Я сама себя и обманула, и обидела. Потому что дура!

– Ты не дура!

– Дура! – Она оттолкнула его и отошла, лицо ее исказилось. – Я придумала себе сказку и не послушала тех, кто умнее!

– Я не верю.

– Ах, не веришь? – Она снова высморкалась в его платок и опять всхлипнула. – Хочешь посмеяться? Это очень смешная история про очень наивную глупую девочку. Так хочешь?

– Злата…

– Было начало первого курса, – поспешно начала она, не обращая внимания на его попытки ее остановить. – В сентябре за мной стал ухаживать однокурсник. Очень красиво. И настойчиво. После пар встречал, цветы дарил и так говорил… И я влюбилась. Мне было восемнадцать лет, а я еще ни разу ни с кем не встречалась, и никто за мной никогда не ухаживал. В школе я именно что училась, с одноклассниками помимо уроков не общалась, на подруг у меня особо не было времени. И тут со мной случилось всё, о чем я так долго мечтала. Я жила среди историй о великой любви. Про маму с папой, про твоих бабушку с дедушкой. И вот почему-то решила, что мне тоже такая положена, я ж царевна. И что я дождалась. Мы начали встречаться. Всё выглядело красиво и романтично. Нет, звоночки были, но я их старательно не замечала. Это же он! Знаешь, у меня была любимая книжка. И мне казалось, что вот как там – это образец того, как должно быть. Мне очень хотелось такое же. И я убедила себя, что всё правильно идет. Демьян меня предупреждал, но я не послушалась. Это же всего лишь брат, а тут у меня почти что царевич, разве что без коня. Будто не знала, что из себя представляют эти царевичи… А недели через две он стал активно зазывать меня к себе домой. Я, конечно, понимала зачем. Сначала ломалась, а потом решила: ну что такого? Любовь ведь. Да и я уже не девочка…

Она перестала рассказывать и снова заплакала.

– Он взял тебя силой? – тихо спросил Яша.

– Если бы, – покачала головой Злата. – Лучше бы он и правда попытался. Потому что я бы отбилась. Чтобы отбиться от человека, ведьме не много надо, Яш. Это если несколько нападет или сознания лишат – вот тогда могут быть проблемы. Но я сама легла к нему в постель.