Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 207 (всего у книги 348 страниц)

– А вот и наши гости! – воскликнул Баюн, распахнув когтистые объятия, отчего оные гости дружно отшатнулись. Впрочем, нужно отдать им должное, лицо сохранили. – Что ж, рад вас приветствовать на земле сибирской. Располагайтесь как дома, ни о чем не волнуйтесь, отдыхайте. Знакомьтесь, это Сокол. Можно сказать, наша главная боевая единица. С ним-то и будете обмениваться опытом. Уверен, вам есть о чем поговорить.

Сокол мрачно глянул из-под бровей, всем своим видом показывая, что он бесконечно расположен к разговорам.

– Сейчас Данила проводит вас к Елене, она покажет вам ваш номер, устраивайтесь. А через часик Василиса организует вам обзорную экскурсию по городу. Василисушка, Финист, пойдемте ко мне в кабинет, еще раз уточним маршрут.

Когда дверь в кабинет закрылась, Баюн махнул рукой в сторону Сокола.

– Мы нашли ведьму, – безо всякого вступления доложил Финист. – Можно сказать, повезло. Тело зацепилось за ветку и не ушло целиком в трясину. Оно мумифицировано. Кто-то выпил ее досуха – всю магическую и жизненную силу. Кто бы ни пришел с той стороны, он явно настроен недружелюбно и обладает большим магическим потенциалом, иначе бы не провернул такой фокус. Вопрос в том, что ему здесь нужно. Пусть Кощей предоставит список ведьм и колдунов, способных совершить подобное. И нужно связаться с Ягой. Она проводник между мирами, возможно, что-то почувствовала.

Баюн кивнул.

– Василиса, ты же вроде водила дружбу с Лесом? Возьми в архиве блюдечко и попробуй поговорить с Ягой. Прелюбопытная личность, тебе будет полезно с ней пообщаться. С Кощеем я поговорю сам. И глаз не спускайте с охотников, передавайте с рук на руки, не нравятся они мне и уж очень не вовремя объявились. Вопросы есть? Вопросов нет. Все свободны.

* * *

Василиса хотела поговорить с Кощеем сразу, как вернется домой, но за весь вечер ей этого сделать так и не удалось: после ужина пришлось вести детей на прогулку по поселку, потом время отняла уборка, затем дети снова захотели есть, после чего Демьян выдал очередную порцию вопросов. В какой-то момент Василиса не выдержала, включила им телевизор и поднялась на второй этаж в надежде все-таки увидеть мужа. Однако дверь в его кабинет оказалась заперта.

– У нас пожар или потоп? – глухо раздалось из-за нее.

– Нет, но…

– Тогда не сейчас. У меня много работы.

Василиса легонько побилась лбом о косяк и спустилась к детям, которые опять попросили что-нибудь съедобное…

В девять она отправила их укладываться спать на чердак, посидела немного в тишине гостиной, рассматривая пятно на диване, которого с утра еще не было, окончательно пришла к выводу, что все-таки не создана для материнства, и вновь направилась к Кощею.

В этот раз дверь была открыта. Василиса облегченно улыбнулась и поскорее нырнула в спасительный покой сердца дома. Что бы ни происходило снаружи, в кабинете Кощея царили порядок и здравомыслие, столь почитаемые его хозяином. Вдоль стен тянулись шкафы, уставленные научными трудами по мифологии, антологиями сказок и преданий разных народов, томиками по философии и истории, сочинениями на греческом и на латыни, медицинскими энциклопедиями, шедеврами мировой литературы и никому не известными изданиями. Возле окна на высокой колченогой тумбочке примостился патефон, под ним расположилась коллекция пластинок. Кощей любил струнные, скрипку и контрабас в особенности. На стене между двумя узкими окнами, задрапированными тяжелыми, не пропускающими свет шторами, мирно тикали часы в количестве двух штук: одни показывали общепринятое местное время, другие – местное астрономическое, ибо ни один уважающий себя колдун не стал бы ориентироваться при проведении ритуалов на время постоянно меняющееся, узаконенное непонятно кем и как. В углу стояло кресло, в котором Василиса провела немало часов, составляя компанию заработавшемуся мужу. Тут же было напольное зеркало, прикрытое покрывалом. Толстый ковер на полу отлично справлялся со своей ролью, гася все лишние звуки. Сам хозяин кабинета стоял за массивным столом из черного дерева и складывал документы в портфель.

– Я выдохлась, – призналась Василиса Кощею.

– Что ж, чужие дети – лучшее средство контрацепции, – мрачно усмехнулся он, убрал последний файл с бумагами, щелкнул замками и сел в кресло. – Где они?

– Пошли спать.

– Тогда иди сюда.

Василиса устало забралась мужу на колени и свернулась клубочком, прижавшись к его груди.

– О чем ты хотела поговорить?

– Минуту… – зевнула она, прикрывая глаза. Говорить расхотелось, захотелось спать.

А дальше они допустили ошибку, известную любому родителю, но откуда им было знать, что между понятиями «дети пошли спать» и «дети уснули» лежит пропасть? И в тот момент, когда Кощей обнял Василису и принялся гладить по волосам, а она решила, что можно и впрямь уснуть: уж до кровати муж ее донесет, дверь в кабинет распахнулась и в проеме показался Демьян.

– Ой, – сказал он и быстро закрыл дверь, договаривая уже из-за нее. – Василиса Петровна, мы ничего-ничего не видели, мы вообще в другую сторону смотрели. Только у нас лампочка перегорела, но, если вы заняты, мы сами как-нибудь, вы только скажите, где запасные лежат…

– Не надо сами, – предостерегающе прорычал Кощей и снял Василису с колен. – Иди в мою спальню, я вкручу им лампочку, забаррикадирую выход с чердака и приду.

Кощей вернулся через полчаса злой как черт и явно впервые благодарный богам за то, что у них нет своих детей. Наложил двухсторонний купол тишины и только тогда выдохнул.

– Пусть хоть дом взрывают, – сообщил он Василисе, которая сидела у него на постели и переплетала косу на ночь.

– Баюн писал тебе? – спросила она.

– Звонил, – поправил Кощей, с ожесточением стягивая с себя футболку.

– И что ты думаешь?

– Это очень темная магия. Сокол прав: магов, способных на такое, в нашем родном мире единицы.

– Ты способен? – словно между прочим спросила Василиса.

Кощей взглянул на нее исподлобья. Он не любил, когда она задавала подобные вопросы. Иногда Василисе казалось, что он боится ее напугать.

– Теоретически – да, – ответил он. – Но я бы сравнил эту практику с наркоманией. На какое-то время становится легче, но в целом это убивает. Обычно к такому прибегают маги, которым уже нечего терять, те, кто стоит на пороге смерти.

– И ты знаешь, кто это может быть?

Кощей замялся, и Василисе это не понравилось. Когда-то давно он пообещал ей не врать, а значит, сейчас раздумывал над тем, как ответить так, чтобы не ответить ничего.

– Я не уверен, – наконец произнес он. – И мне не хотелось бы никого обвинить понапрасну. Ты уже связалась с Ягой?

– Завтра утром.

– Расскажешь мне потом.

– Ты скажешь Соколу?

– Пока нет. Хочу сначала убедиться.

– Пока ты будешь убеждаться, кто-то может пострадать.

Кощей окончательно освободился от одежды и лег в кровать, устало помассировал пальцами переносицу.

– Это вряд ли. Переход требует сил, поэтому маг воспользовался так кстати подвернувшейся ведьмой. Скорее всего, сейчас он где-то затаился и пока не будет предпринимать никаких действий.

– Ты меня успокаиваешь, да?

– Да, – кивнул Кощей и снял купол. – Давай спать, утро вечера мудренее. И ложись-ка со мной, что-то у меня нет доверия к этим двоим.

Василиса поцокала языком, выражая недовольство – серую спальню Кощея, болезненно напоминавшую его замок в Нави, она не любила, – но согласилась. Опыт подсказывал, что она все равно больше ничего от него не сможет добиться. Но что-то не давало покоя. Ей вдруг показалось, будто для Кощея это было что-то личное. Насколько хорошо он знал мага, которого подозревал? Гадать было бесполезно. За спиной ее мужа было несколько сотен лет жизни, тысячи людей, колдунов и ведьм.

«Ладно, – решила Василиса, устраиваясь в его объятиях и закрывая глаза, – обычно он знает, что делает».

Что-то где-то упало с жутким грохотом, и Василиса проснулась.

– Они на кухне, – спокойно прокомментировал Кощей. Судя по его голосу, он не спал уже некоторое время. – Можно пойти и разобраться, но я не хочу.

– Ага, – зевнула Василиса, придвигаясь спиной поближе к нему. – Наверное, снова захотели есть.

Они замолчали, прислушиваясь. Вскоре на лестнице раздался звук легких шагов. Скрипнула последняя ступенька, шаги переместились в сторону чердака и стихли. Василиса подождала еще немного и решила, что можно засыпать.

И ощутила легкий поцелуй между лопаток.

Пришлось снова открыть глаза.

– Кош, дети же в доме…

– К лешему детей, они уже спать легли, – он уже дошел до шеи и явно не собирался останавливаться, – поставлю купол: они не услышат нас, мы их, и все будут довольны.

– Но…

Кощей развернул ее к себе и поцеловал, зарываясь рукой в волосы, и Василиса сдалась.

– Ладно, – прошептала она, улыбаясь ему в губы, – ставь…

И в этот момент в соседнюю дверь, что вела в ее спальню, постучали. Василиса с Кощеем замерли.

– Василиса Петровна, – раздался звенящий шепот, слышный, наверное, не только на всем втором этаже, но и на улице, – Василиса Петровна, мы холодильник сломали. Я уронил стул, а Агата испугалась, а когда она пугается, техника часто ломается. Так холодильник совсем теперь не работает. Агата считает, что надо было до утра подождать и вас не будить, но до утра все продукты же испортятся… Василиса Петровна, вы здесь? Вы не спите? Ну Василиса Петровна…

– Твою ж… – прокомментировал Кощей и откинулся на свою половину постели, глубоко дыша.

– Всего неделя, – напомнила Василиса.

– Я позволил им обокрасть наш холодильник, а они отплатили мне этим!

Послышались шаги, и стук повторился, но уже в дверь спальни Кощея.

– Константин Иосифович, – прошептал за дверью Демьян. – Мы холодильник сломали, а Василиса Петровна не отвечает.

– Молись, чтобы за эту неделю они не сделали из меня импотента, – процедил сквозь зубы Кощей, поднимаясь с постели.

Василиса юркнула под одеяло, а потом не выдержала и рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку.

Неделя обещала быть долгой.

Глава 5

На работу Василиса практически сбежала – подальше от Кощея, который с самым коварным выражением лица зачаровывал двери в их спальни и свой кабинет.

В Конторе она направилась прямиком в архив. Там вписала в журнал заявку на связной артефакт «блюдечко с наливным яблочком», оставив место для подписи Баюна – любая связь через артефакты по служебным нуждам подлежала согласованию с ним, на деле же Варвара в конце месяца просто относила ему журнал, где он за раз расписывался напротив всех вызовов, – и получила от Варвары необходимое. Ушла в дальний конец зала и села за стол. По правилам, Варвара должна была удостовериться, что она вызывает именно того, о ком заявила, но, разумеется, когда речь шла о своих, все строилось на доверии.

Василиса аккуратно положила блюдечко на стол и нежно погладила по тонким расписным краям. Ей нравились подобные вещи. Они были простыми и понятными, и от них веяло светлой магией. Раньше зачарованные блюдечки и тарелочки были не такой уж редкостью, как и зеркала и прочие связные артефакты, но Лебедь посчитала, что их неконтролируемое использование ставит под угрозу неприкосновенность частной жизни, провела строгий учет уже имеющихся экземпляров, изъяла из оборота и запретила создавать новые. Вообще с тех пор, как Лебедь пришла к власти, большинство артефактов были запрещены и изъяты. Она разработала строгую классификацию, разделив их на пять уровней, и в быту теперь можно было применять только самые простенькие, пятого и – редко – четвертого уровня. Артефакты третьего и четвертого уровня, необходимые для работы отделений магического управления, находились в местных архивах. Первого и второго уровня – все, что давало настоящую силу, хранилось на Буяне под особой защитой, что всегда казалось Василисе странным: зачем собирать в одном месте такую мощь, вдруг кому-то все-таки удастся попасть внутрь? Он же выйдет оттуда практически неуязвимым.

Впрочем, кое-что все равно оставалось на руках. Как правило, нелегально.

Кощей утверждал, что его артехранилище больше, чем у Лебеди, и артефакты в нем серьезнее. Разумеется, проверить это было невозможно. Но Василиса предпочитала верить мужу, не без оснований полагая, что повод гордиться своей коллекцией, которую он очень ценил, у него действительно есть. Но сходить с ним в его замок в Нави, чтобы самолично удостовериться в этом, она так и не решилась.

Василиса взяла в ладонь идеально круглое яблоко и позволила ему соскользнуть с пальцев на блюдце. Яблочко покатилось по краю. Теперь нужно было позвать. В этом не было ничего сложного, но Василиса мешкала. Она не говорила с Ягой с тех пор, как Кощей украл ее у той на глазах. Когда Баюн велел связаться с ней, Василиса решила, что это хороший повод наконец-то объясниться с наставницей. Но правда заключалась в том, что, как и все предыдущие годы, она была не готова к этому. Что она скажет ей? И что та скажет в ответ? Василиса была уверена, что Яга ею недовольна. И она не хотела выслушивать поучения. Яга могла спросить, почему, вернув себе свободу, она ни разу не пришла к ней. И тогда пришлось бы признаться, что она боится Леса и боится идти в него одна. Боится, что он не отпустит.

Восемнадцать лет назад Василиса вышла из Леса по эту сторону. Она плохо помнила свое пребывание в нем, все слилось в бесконечное блуждание по тропам, и, сколько это длилось – пару дней, месяцев, лет? – она не могла сказать. И это пугало. А еще пугало то, что она наконец осознала: Лес – это особый мир со своими законами, нечто пограничное между жизнью и смертью, и уйти в него отчасти значило пойти легкой дорогой, отказаться от жизни с ее горестями и трудностями, все упростить. Но и счастья там было не найти…

Там было тихо и спокойно. Но спустя целую жизнь в этом мире, теперь, когда ей стало не от чего бежать, Лес Василису пугал. В свое время она укрылась в нем, желая спрятаться ото всех и от самой себя, от того, кем она стала. Сейчас же хотелось жить, даже если бывает больно, и снятся кошмары, и чувство вины порой не отпускает несколько дней подряд. Со всем этим можно было совладать. И это было небольшой ценой за то, что она обрела.

Поняла бы ее Яга? Возможно, пришло время это узнать.

Василиса глубоко вдохнула, закрыла глаза, сделала протяжный выдох, успокаиваясь, собираясь, настраиваясь. Она дышала и дышала, ощущая, как замедляется пульс, уходят лишние мысли. И, решив, что достаточно сконцентрировалась, она постаралась как можно ярче представить наставницу: бойкую, острую на язык, не скрывающую ни хорошего, ни дурного настроения, умеющую и приласкать, и ужалить словом. Сильную, могучую. Ведьму. Больше чем ведьму. Проводника между мирами. Ту, кого она так ждала в замке Кощея, и потом на болоте, и затем в царских палатах в первые годы. И кто так и не пришел за ней. Позже Кощей по секрету рассказал ей: Яга была обречена вечно жить в Лесу и не могла его покидать.

Образ явился, соткался перед глазами. Василиса ухватилась за него и на ощупь крутанула яблоко на блюдце. Блюдце налилось светом, словно молоком, но яблоко сделало несколько кругов и замерло, так ничего и не показав.

* * *

С работы Василиса уехала на такси, чувствуя, что сил на общественный транспорт не осталось. Путь от работы до дома на автобусе занимал не меньше часа, на машине ехать было в два раза быстрее и уж точно спокойнее. В доме было тихо, что, учитывая гостивших у них детей, показалось Василисе подозрительным. Через кухню она прошла к двери, ведущей на задний дворик, и увидела мужа. Тот дрессировал Хугина. Василиса вышла к нему, и, заметив ее, пес заскулил, прося разрешения прервать тренировку.

– Можно, – бросил Кощей и устало опустился в одно из плетеных кресел, стоящих здесь же.

Хугин радостно подбежал, встал на задние лапы и ткнулся холодным мокрым носом в поднятую Василисой ладонь. Она села прямо на траву, утягивая за собой собаку, которая уже радостно подставила пузо и горло, чтобы их почесали.

– Где дети? – спросила Василиса, трепля добермана по животу.

– Гуляют по поселку, – ответил Кощей. – Я отправил с ними Мунина. Он присмотрит, чтобы они ничего не натворили.

– Сложный день? У нас ничего нет на ужин, да?

Кощей зажмурился и подставил лицо солнцу.

– Можно и так сказать, – ответил он на оба вопроса сразу.

– Что с холодильником?

– Проводка перегорела в двух местах. Приезжал мастер, починил, но дешевле было бы купить новый. Агата – ходячая катастрофа, она практически не контролирует выбросы силы. Я заменил сегодня четыре лампочки, и у нас больше не работает чайник. Подумываю выставить Баюну счет. Но сейчас нужно поесть. Съездим куда-нибудь? Выбирай.

– А дети? Их тоже нужно покормить, – вздохнула Василиса.

– Закажем им пиццу, когда вернутся. Они три года прожили на болоте, уверен, будут в восторге.

По-хорошему следовало настоять на том, чтобы сделать все как полагается, но сил уговаривать саму себя не было, да и вчерашний вечер все еще был жив в памяти.

– Ладно, – согласилась Василиса. – Но уезжать далеко все равно плохая идея. Может, попробуем раздобыть что-нибудь здесь?

– Почему нет? Заодно прогуляемся. Свидание?

Василиса улыбнулась в ответ и поднялась с травы. Кощей подошел к ней, она взяла его под руку и похлопала по ноге, подзывая Хугина. И втроем они отправились добывать себе ужин.

Раздобыть продукты в их поселке можно было либо в гипермаркете, в котором по вечерам было не протолкнуться, либо в маленьком магазинчике, оставшемся с тех времен, когда здесь еще стояли исключительно щитовые домики. В гипермаркет идти не хотелось, и они пошли в магазинчик и купили там два бургера – Кощей долго, придирчиво и явно не слишком благосклонно изучал этикетку с составом и датой изготовления, – упаковку влажных салфеток и две бутылки воды и отправились на реку. Берег был на удивление безлюден, набегающие волны лениво гладили темный мокрый песок, оставляя после себя водоросли. Пышные и красивые в воде, на берегу они напоминали скользкие комья зеленой жижи.

Кощей подобрал палку и швырнул ее в реку, и Хугин немедленно бросился следом, поднимая за собой столп брызг. Василиса с Кощеем сели на теплый песок и принялись за свой импровизированный ужин.

– Расскажешь? – спросила Василиса, когда живот наконец перестал призывно урчать.

– Пока не готов, – ответил он. – А ты?

Она пожала плечами.

– Я не смогла связаться с Ягой. Пробовала и так и эдак.

Кощей лег спиной на песок и засмеялся.

– И ты, конечно, сразу же решила, что все дело в тебе. Что ты растеряла навыки или последнюю связь с Ягой или с ней что-то случилось, а ты и не почувствовала. Или все разом.

Он взглянул на нее из-под ресниц. Василиса поджала губы. Она терпеть не могла, когда он в несколько слов разбирал сложные эмоциональные конструкции, на возведение которых она потратила много времени и нервов.

– Блюдечко – артефакт крайне слабый на самом-то деле, – продолжил Кощей, переводя взгляд на воду, в которой резвился доберман. – Любой более-менее грамотно исполненный экранирующий заговор погасит его на раз-два. Не думаю, что есть о чем волноваться: Яга встретила очередного шамана своей мечты и сейчас переживает бурный конфетно-букетный период. Ест мухоморы и колдует с ним на пару. А вот как шаман перепутает длину гласной в последнем слоге сложносоставного напевного заговора, так разочаруется в нем, вернется домой и станет рассказывать очередную историю в доказательство того, что все мужчины умственно отсталые и потому не способны постичь столь сложной материи, как магия. Но пока что скрыться от любопытных глаз ей необходимо.

Василиса рассмеялась. Версия была маловероятна, разумеется, Кощей шутил, но ей понравилось. Впрочем, беспокойство быстро погасило ее веселье.

– Я все равно переживаю.

– Знаю. Давай попробуем что-нибудь еще. Воду. Зеркало.

Василиса перевела на него удивленный взгляд. Зеркало было артефактом первого уровня, Кощей старался не хранить подобные вещи в этом мире, оставляя их в своем замке в Нави.

– Недавно принес сюда и еще не успел вернуть, – пояснил он. – Пошли.

И он рывком поднялся на ноги и подал ей руку.

Строго говоря, кабинетов в доме Кощеевых было два: помимо расположенного на втором этаже, был еще один, сокрытый от посторонних глаз. Он притаился в подвале, сразу за котельной. Проход открывался магией: проступали сквозь побелку очертания окованной железной двери, под взглядом Кощея сами собой отпирались засовы. Лишний раз Василиса старалась сюда не спускаться, следуя принципу «меньше знаешь – крепче спишь». Она помнила, как оказалась здесь впервые. Еще до замужества. Наверное, тогда она окончательно поверила в искренность Кощея. Потому что не было других причин показать ей это место, кроме одной – он действительно ей доверял.

Здесь было много такого, хранение чего на Буяне сочли бы за преступление. Запрещенные артефакты. Бесценная мертвая вода. Зелья. Книги, посвященные темной и светлой магии, внесенные в список заветных и не дозволенные к хранению в частных коллекциях. Здесь всегда было прохладно, и это место очень сильно напоминало о Кощеевом замке.

Кощей подошел к стене, увитой плетьми терновника, уколол палец о шип. Тот мгновенно набух, впитав его кровь, и плети, узнав хозяина, послушно расползлись в стороны, открывая спрятанный за ними шкаф. Кощей достал ручное зеркало в костяной оправе, покрытой изящной резьбой. Под толщей стекла разливалась, ничего не отражая, темнота. Кощей протянул его Василисе без какого-либо благоговения.

– Оно может вредничать. Дурной нрав, помноженный на снобизм. Мне остаться или уйти?

Василиса сжала его руку, и это послужило ответом. Кощей кивнул и отошел к стене.

– Призыв читай в стихах, – вздохнул он. – По-другому оно отказывается работать. Его изготовил простой ремесленник, чего оно крайне стыдится и потому всячески старается выдать свое происхождение за благородное.

Василиса сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Постаралась сосредоточиться и взяла зеркало. Оно оказалось неожиданно тяжелым. Внезапно тьма рассеялась, и Василиса увидела себя. Охнула. Там, в отражении, ее укрыли жемчуга, на лоб пала шапка, отороченная соболем, византийский воротник тяжело лег на грудь.

– Что там? – нахмурился Кощей.

– Там…

– Понятно, пытается смутить. Сморгни и читай призыв.

Василиса послушно моргнула и снова взглянула в зеркало. То снова ничего не отражало. Как можно скорее, не давая ему возможности вновь показать ей что-то не то, вложив в голос как можно больше уверенности, она с трудом подобрала подходящую рифму и зашептала:

– Зеркало в моей руке,

Подчинись немедля мне.

Покажи-ка мне Ягу –

Наставницу мою.

По стеклу прокатилась рябь, а потом его поверхность натянулась, и из нее проступило, будто сквозь воду, лицо. Василиса с трудом подавила желание швырнуть зеркало на пол. Нет, ничто не сравнится с добрым старым блюдечком!

– Что ж, стихи твои корявы

И мне вовсе не по нраву, –

ехидно ответило ей зеркало. –

– Но коль смогу, то покажу,

Службу тебе сослужу.

Лицо пропало. По зеркальной глади побежали круги, словно кто-то бросал в темную воду камни, а потом неожиданно оттуда послышался голос Яги, четко и близко, будто она сидела рядом:

– …Передай ему, что самоуверенность до добра не доводит!..

Василиса подождала немного, но больше ничего не услышала. Зеркало перестало идти рябью и почернело.

– Странно, – протянул Кощей.

– Во всяком случае, – отозвалась Василиса, возвращая ему артефакт, – она ругается, и с выражением, а значит, жива и здорова.

А время для откровенного разговора между ними еще просто не наступило. И быть может, оно и к лучшему.

* * *

Следующий день у Василисы прошел в попытках написать длиннющий отчет о работе, ведущейся с серыми магами – теми самыми, которые никак не могли определиться, что им ближе – свет или тьма, и создавали отделению массу проблем, ибо на Буяне считали, что задача Конторы – не дать таким переступить черту. Она писала и думала о том, как же не хватает им всем Насти. Та умела делать подобные вещи красиво, да еще и выдавала массу шуток в процессе. Домой Василиса вернулась, мечтая об ужине, расслабляющей ванне и книжке в постели. Но ужин действительно начался так мирно и уютно, что она тут же почуяла неладное. Кощей выглядел излишне расслабленным, дети – чересчур кроткими и невинными. На их лицах так и читалось: мы ничего не сделали.

«Так, – подумала Василиса и поставила в центр стола блюдо с рагу. – И что они натворили? И на какое время Кош назначил час расплаты? А можно я просто уйду отсюда…»

Однако Кощей молчал, и все принялись есть. Чтобы заполнить тишину, Василиса рассказала, как Сокол полчаса орал в кабинете Баюна, что он возглавляет Отдел магической безопасности, а не занимает пост няньки для чересчур любопытных иностранцев, и Баюн ему это даже позволил.

– Надо выговориться человеку, – задумчиво изрек Баюн, когда Сокол вышел и зашла Василиса. – Ну что ж, Кощеева, можешь тоже записаться ко мне на поорать, потому что завтра твоя очередь работать нянькой.

Дальше шли вполне конкретные пояснения, от чего дорогих гостей следует держать подальше, и это тоже было интересно, но Агате и Демьяну знать не полагалось, и Василиса оставила эту информацию на потом. Расскажет Кощею наедине.

Тема себя исчерпала, Кощей не бросил в сторону детей ни одного убийственного взгляда, и Василиса позволила себе немного расслабиться. Возможно, экзекуция за провинность уже свершилась. Или вообще ей все показалось… Она мысленно наполнила ванну горячей водой и выбрала книгу на вечер.

Но тут Кощей закончил есть, отложил вилку и профессионально поставленным голосом бывшего прокурора-обвинителя начал допрос.

– Итак, кто из вас рылся в моем кабинете?

– Упасите боги. Еще перепутаю тебе какие-нибудь документы, ты же меня потом со свету сживешь… – пробормотала Василиса прежде, чем поняла, что вообще говорит.

В недоумении посмотрела на мужа.

– Ну же, дети… – почти по-доброму улыбнулся он.

– Кош! – Василиса задохнулась от возмущения. – Что происходит?

– Ничего особенного. – Кощей отодвинул от себя тарелку, облокотился о стол и положил подбородок на сложенные кисти. – Слезы младенца кипятить на слабом огне в сосуде из горного хрусталя на протяжении пяти минут, добавить первое, второе, третье… Ты отлично знаешь этот рецепт. Выпивший обнаруживает полную невозможность лгать. Любые его попытки говорить сами собой оборачиваются правдивым рассказом. Не думаю, что рагу пострадало, зелье абсолютно безвкусно. А теперь я повторю свой вопрос: кто из вас первым надумал забраться в мой кабинет и зачем вы забрали оттуда флакон?

Демьян глянул на сестру, но Агата лишь плотно сжала губы.

– Ну, знаешь ли… Антидот! – Василиса властно протянула ладонь, и Кощей положил в нее вынутый из кармана пузырек.

Демьян тоже неуверенно протянул руку, но Кощей лишь усмехнулся.

– Не так быстро, юноша, я хочу ответы. Или мне начать задавать вопросы твоей сестре?

Мальчик побледнел, бросил взгляд на Агату, та кивнула.

– Мы просто хотели посмотреть, – буркнул он, отводя глаза. – А бутылек лежал в самом нижнем ящике стола, мы решили, что он не нужен…

– И куда вы его спрятали?

– В тайник, – пробормотал Демьян.

Кощей хлопнул в ладоши и встал из-за стола.

– Показывайте ваш тайник.

Агата встала первой. За ней подскочили Демьян с Василисой.

Дети привели их на чердак. Там Агата отодвинула одну из досок под подоконником и из образовавшейся ниши вынула красивый прозрачный флакон, внутри которого отплясывал замысловатый танец маленький огонек.

Василиса ощутила, как волосы на затылке встали дыбом. Она узнала этот огонек. Этот оранжевый всполох, заточенный в бутылке. Этот…

Это было именно то, из-за чего она старалась пореже спускаться в кабинет Кощея в подвале.

– Откуда? – выдохнула она.

Брат с сестрой с тревогой посмотрели на нее, Кощей подошел к Агате и аккуратно забрал флакон из ее рук.

– Заговоренный алмаз, – сказал он, обращаясь только к Василисе. – Он не вырвется.

– Не вырвется! – воскликнула Василиса. – Да это… это…

– А что это? – спросил Демьян.

– Вот именно! Вы даже не представляете, что взяли! – Василиса всплеснула руками и с силой тряхнула головой, пытаясь сдержать ругань. – Вы – идете спать, и чтобы ни шагу ночью из этой комнаты. Только до туалета. Я повешу маячок – чих в сторону, и вы пожалеете. О наказании узнаете завтра. А ты, дорогой… Идем поговорим.

В кабинете Кощей уселся за стол, а Василиса принялась ходить из стороны в сторону. Потом собралась с мыслями, развернулась к нему. Он смотрел спокойно и с интересом, и она испытала жгучее желание кинуть в него антологией потолще. А потом еще одной. И еще. Но вместо этого она прошипела:

– Огонь из реки Смородины? Ты серьезно? Один такой маленький огонек, пролившись, способен уничтожить город! И ты хранил это в нашем доме? Как давно, Кош?

– С тех пор как здесь живу.

– Что?! – Василиса остановилась, а потом обессиленно рухнула в кресло у стены, пытаясь справиться с приступом нервного смеха.

– Боже мой, – пробормотала она. – Как ты вообще его раздобыл?

– Это долгая история.

– Но зачем?

– Хотел проверить свои силы.

– И когда…

– Около ста пятидесяти лет назад.

Василиса прикусила губу. Потерла лицо руками, пытаясь справиться с охватившим ее нервным возбуждением, сделала глубокий вздох.

– Ты же наложил охранные чары на свой кабинет!

– Простую оповещалку. Мне было интересно посмотреть, что они станут делать.

– А почему этот флакон вообще оказался здесь?! А если бы они открыли бутыль? А если они кому-то расскажут? Кош! Это… Это…

– Не трудись подбирать слова, дорогая. Я знаю все, что ты скажешь. Флакон был здесь, потому что мне нравится держать его рядом. С одной стороны, блажь, а с другой – козырь в рукаве, если к нам заявится кто с Буяна. Бежать в этом случае до Нави будет далековато. Открыть его они бы не смогли. А расскажут… Что именно? Они понятия не имеют, что это.

Василиса схватилась за голову.

– Ты с ума сошел! Они же дети! Всего лишь дети!

– Всего лишь дети! – передразнил Кощей и откинулся на спинку кресла. Он неожиданно помрачнел и с какой-то обреченностью взялся за запястье, что немного отрезвило Василису. – О, поверь, почти всегда все начинается с всего лишь детей. С испуганных, обиженных, жаждущих справедливости детей, которые способны делить мир лишь на черное и белое. Они не просто дети. Они маги. И ты прекрасно знаешь, что первая задача любого мало-мальски одаренного мага – воспитать в себе железную волю, чтобы держать свои силы в узде. Посмотри на Агату: она тратит больше сил на спонтанные выбросы, чем на осознанную волшбу, и вовсе не считает, что с этим нужно бороться. Чем быстрее они узнают, что такое ответственность, и поймут, что у каждого поступка будут последствия, что каждая нить их чар будет связана с судьбами сотен людей, тем лучше.