Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 312 (всего у книги 348 страниц)

Женька…

Черт!

Женя!

Клим подскочил – его голове это не понравилось – и огляделся. Жени нигде не было. Черт, черт, черт…

Он наскоро оделся и кинулся ее искать. Но нашел быстро, на кухне. Она сидела за столом и мелкими глотками пила воду из стакана. Выглядела она так себе.

– Женя… – начал было Клим, но она перебила.

– Хотела приготовить завтрак, но меня тошнит от запахов, – сообщила она, не поднимая глаз. – У нас есть что-нибудь от похмелья?

– Огуречный рассол в холодильнике. Соленое хорошо помогает.

– Понятно.

– Женя…

– Давай просто забудем, – перебила Женя.

Клим сглотнул. Это было бы обидно, если бы сейчас он не чувствовал себя таким виноватым. Она же была пьяна... Она же вообще не отдавала себе отчет в том, что делает... Она же ему до этого сказала, что ей противно... Правда, было что-то еще, уже когда поднимались домой...

– Ты…

– Клим. Пожалуйста, – Женя прикрыла глаза ладонью. – Я тебя ни в чем не виню. Но это была ошибка. Просто забудем. Прошу тебя. Как будто бы ничего не было...

– Ладно, – нехотя согласился Клим.

Ладно. Может быть, это и правда единственный правильный для них вариант. В очередной раз сделать вид, что ничего не случилось. Как ей было ночью? А каково сейчас? Но как же страшно услышать, что он воспользовался ситуацией...

– Кофе приготовить? – вместо этого спросил он.

– Не знаю, – мотнула головой Женя. – Наверное, можно попробовать. Мне в универ надо прибыть нормальной.

В течение следующих двух недель Клим еще несколько раз думал о том, чтобы завести с ней о произошедшем разговор, более того, несколько раз мелькнула мысль предложить ей встречаться, – он помнил, как хорошо было целовать ее в коридоре, и вдруг бы что и получилось, – но как только видел Женю в живую, решимость отступала. В первые дни он очень боялся, что вернется домой, а ее вещей там нет. Но к его удивлению всё снова стало как обычно: Женя не избегала его и, более того, внезапно повеселела. А еще прикупила себе одежду, да не как обычно, а цветную и по фигуре. А как-то вечером вообще пришла домой и продемонстрировала новую прическу: она постриглась еще короче и уложила волосы вверх, открыв лицо. Ей очень шло.

Клим так и не понял причин этих метаморфоз, а Женя не спешила их обсуждать. Но его радовала перемена в ее настроении, и после трех недель тишины и закрытой двери возможность снова видеть ее и говорить с ней оказалась важнее необходимости разобраться в одной единственной ночи и той на нетрезвую голову. Тем более, обдумав все как следует и припомнив подробности произошедшего, Клим пришел к выводу, что виноваты были они оба. А еще они оба были взрослыми людьми и вполне могли действительно просто забыть о той ночи. Случается.

А потом грянул гром.

Грянул он утром, когда Клим собирался на работу и преспокойно ел свой завтрак. Женя зашла на кухню и остановилась рядом с ним. В руках она держала тонкую белую полоску с двумя пересекающими ее малиновыми чертами.

– Что это? – спросил Клим.

– Я беременна… – со свистом выдохнула Женя.

– От кого? – удивился он, еще не до конца осознав смысл ее слов.

Женя сжала полоску в кулаке и порывистым шагом ушла.

Клим помедитировал над бутербродом. Потом понял, что именно сейчас произошло. И от кого Женя беременна. Подскочил и метнулся за ней. Постучался в закрытую дверь.

– Жень! Открой!

Она открыла. Обдала его таким взглядом, что ему поплохело.

– Ты уверена? – задал Клим еще один глупый вопрос.

– У меня задержка – неделя, – не своим голосом произнесла Женя. – Я просто не сразу сообразила. Все, иди, мне нужно собираться.

– Жень, подожди. Давай обсудим.

– Тут нечего обсуждать.

– Как это нечего?

– Клим. Отойди от двери, – очень спокойно попросила она.

Клим отошел. Женя закрыла дверь.

Он решил, что успокоится на работе и составит план разговора. Потому что лезть к Жене без плана явно было нельзя. Надо было придумать, как объяснить ей, что все будет хорошо. Что ей не нужно бояться и переживать. Что он, разумеется, ее не бросит. Что они найдут самого лучшего врача. Что медицина в этом мире развита, и ее жизни ничего не угрожает.

Все будет просто отлично! Это же такое счастье! У них будет ребенок! В последние пару лет Клим иногда думал о том, что все-таки хотел бы иметь детей. И что, возможно, ради этого придется по-настоящему жениться. И оставить Женю. Но ни того ни другого ему не хотелось. А тут все так чудесно сложилось! И это прекрасно, что ребенок будет от Жени, пожалуй, от единственной женщины, которую он действительно готов был видеть его матерью.

Да, он накосячил, он безусловно виноват, но раз все произошло так, то может быть есть смысл углядеть в этом маленькое чудо?

Да, у них ненастоящая семья, но ведь это можно исправить. Разве плохо им жилось вдвоем столько лет? А теперь их будет трое.

Весь день Клим пребывал то в состоянии эйфории, то легкого мандража. Все валилось из рук. Даже сигареты и те получалось поджигать не с первого раза. Домой он буквально летел. Ворвался в квартиру и наткнулся на тишину. Тишина показалась ему зловещей, а ведь Женя уже должна была вернуться.

– Женя! – позвал он, на ходу сбрасывая ботинки. – Жень!

Она вышла из своей комнаты. Лицо ее было бледным и осуновшимся. Волосы, которые нужно было теперь укладывать, безжизненно висели. И одежда на ней была старая. Любимая линялая футболка с логотипом рок-группы да штаны.

– Что?

– Я все обдумал…

– Да, я тоже. Я обо всем договорилась. Аборт через два дня. На таком сроке еще можно медикаментозный. Это ничего.

И вся та чудесная картина, что Клим успел нарисовать себе за день, рухнула и разбилась. Судя по ощущениям, прямо о его голову.

– В каком смысле – аборт? – переспросил он, чувствуя, как от ужаса зашевелились волосы на затылке. – Жень…

– В прямом, – ответила Женя. – Ты же не думал, что я оставлю ребенка. Прости, не стоило к тебе с этим идти. Я просто испугалась. Но сейчас уже все нормально.

В смысле – не стоило? И он бы даже не узнал…

– Жень, подожди! Давай обсудим...

– Что обсудим?

– Зачем ты так? Я же тебя не брошу. И врача найдем… Все хорошо будет…

Придуманная за день стройная цепочка из доказательств того, что их ждет прекрасное светлое будущее, отчего-то перестала казаться такой уж логичной. Клим пытался выхватить из памяти хоть что-нибудь, но доводы ускользали.

Надо было записывать на бумагу и читать с нее!

– Клим, ты что, серьезно? – изумилась Женя, и в голосе ее промелькнул страх.

– Как никогда. Ты родишь! Все будет хорошо!

– Что будет хорошо?

– Всё! Мы его воспитаем! И прокормить сможем! Один – это несложно!

– Клим, это ребенок. Дети требуют времени и внимания.

– Конечно. Но это тоже несложно.

– Нет.

– Почему?

– К следующему лету я планирую получить первый грант на исследования. Два месяца в поле. Ты предлагаешь мне ехать с ребенком на крайний север?

– Жень…

– Если я сейчас уйду с кафедры в декрет, я уже не вернусь. Я знаю, как это бывает. Я видела. И тех, кто вернулся, я тоже видела. Нет, Клим. Нет!

– Но…

– Дети должны появляться на свет как плод любви и желания. Поверь мне, так им появляться не стоит.

Она развернулась, чтобы уйти к себе, и Клим выпалил:

– Скажешь, не рада, что живешь?

Женя замерла. Потом оглянулась.

– Скажу, что мне бесконечно повезло с отцом.

– Женя, пожалуйста. Давай еще подумаем…

– Не о чем думать. Я все решила.

– Он и мой ребенок! Ты не можешь решить за нас обоих.

– Это еще не ребенок. Набор клеток. Но это мое тело. И моя жизнь.

– Пожалуйста, – снова попросил он.

– Ты с ума сошел, – выдохнула Женя. – Когда все закончится, мы разведемся и разъедемся. Все.

И она закрыла перед ним дверь. Клим постоял еще немного, созерцая деревянную поверхность. Потом пошел к себе. Посчитал сроки. Выходило, что рожать Жене выпадает аккурат на конец мая – начало июня. Что ж…

Кажется, о декабрьском отпуске можно было забыть.

Именно об этом он и сообщил кадровику на следующий день, не преминув предварительно одарить ее коробочкой конфет. Подарком женщина осталась довольна и обещала подумать, что тут можно сделать.

– Хочешь деньгами получить? – спросила она.

– Нет, мне нужно присовокупить эти две недели к летнему отпуску, а потом еще взять месяц за свой счет.

– Ишь, хитрый! – усмехнулась она. – Все летом отдыхать хотят. Нет, так не пойдет.

– Ольга Тимофеевна, мне очень нужно.

– И что там у тебя такое важное?

– У меня там жена рожает. А потом она уедет. И с малышом буду сидеть я. Так что вы мне заодно расскажите сразу, как отпуск по уходу за ребенком оформить.

Новость разлетелась по Отделу, будто кто-то выпустил из клетки стаю почтовых птиц. Кто-то посмеялся, кто-то взглянул уважительно. Кто-то зашел поздравить. Клим слушал посетителей, и постепенно в душу закрадывался ужас. А если Женя не поддержит его затею, откажется… У него были ровно один вечер и одна ночь, чтобы убедить ее. Не ходить же ему за ней по пятам, чтобы не дать совершить задуманное! Он же не может запереть ее дома! Нет, она должна сама решить оставить.

В этот раз Клим действительно подготовился. И шел к Жене не просто со словами поддержки, а с конкретным планом. По дороге купил фруктов, овощей и уже приготовленный минтай. Женский коллектив на работе успел просветить его, что беременным нужно хорошо питаться. И побольше отдыхать. Все это, по мнению Клима, он вполне мог обеспечить.

Женя снова нашлась у себя в комнате. Он постучал, она открыла. Выглядела она еще мрачнее, чем вчера. И явно снова плакала.

– Ты как? – спросил Клим.

Она ответила «нормально», но при этом мотнула головой отрицательно. Клим выводы сделал: считывать язык тела его тоже учили.

– Я тебе фруктов принес. И рыбу. Она полезная. И ее только разогреть…

Женя нахмурилась.

– Ты издеваешься что ли?

– Нет. Нам надо поговорить. Очень серьезно. Можно я к тебе зайду?

Женя оглянулась через плечо. Потом неуверенно кивнула. Клим шагнул внутрь ее комнаты, и здесь, в едва ли не аскетичной обстановке, Женя вдруг показалась ему очень маленькой и уязвимой. И где-то внутри нее – такой напуганной и хрупкой – жил их ребенок, который сейчас тоже нуждался в защите. И единственным, кто мог им обоим эту защиту дать, был он – Клим. Удивительно, что это не пугало. Клим чувствовал, что готов взять на себя такую ношу.

И вдруг он особенно остро ощутил, как тянет от него табачным дымом. Кажется, пришло время попрощаться с его пагубной привычкой. Что ж, это не самая высокая цена.

– Ты ведь не хочешь этого делать, – вздохнул он.

– Если ты пришел… – нахмурилось было Женя, но Клим не дал ей договорить.

– Я пришел предложить решение. Которое устроит всех. Просто выслушай меня. Ты выносишь и родишь ребенка. И отдашь его мне. Я воспитаю его сам.

Какое-то время Женя молча смотрела на него. Потом начала смеяться.

– Ты точно сошел с ума!

– Я уже все спланировал, – не дал сбить себя с мысли Клим. – Ты родишь в конце мая или в начале июня. С первого июня я уйду в отпуск на два месяца. После этого сразу же возьму отпуск по уходу за ребенком. Я все узнал. Так можно. А ты продолжишь работать.

Женя села на кровать. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, и было не ясно, чего в них больше: надежды или ужаса.

– Все будет нормально. Мы со всем справимся. Найдем тебе самого лучшего врача. Тебе ничего не будет угрожать.

– Клим…

– И я все время буду рядом. Все будет отлично.

– Ты что, серьезно?

– Серьезнее некуда. И я брошу курить. Прямо сегодня. Договорились? Жень, ответь.

Но вместо того, чтобы ответить, Женя внезапно легла на кровать, подтянула колени к груди, уткнулась в них лицом и тихонько завыла.

– Аборт – плохой выход, – прикусил губу Клим.

Она замотала головой так яростно, что собрала под собой покрывало. А потом вытолкнула из себя:

– Я должна.

– Кому должна?

– Себе! Я не создана быть матерью. Мне не нужен этот ребенок! Я испорчу ему жизнь. А он мне!

– Но он нужен мне, – возразил Клим.

– Ты не представляешь…

– Я очень хорошо представляю. Нас у родителей было одиннадцать. Я был старшим. Они все прошли через меня. Когда я уходил, Любава только родилась. Я знаю, что такое ребенок. И я со всей ответственностью заявляю: я хочу этого. И я справлюсь.

– А если ты меня обманешь…

– Как я могу тебя обмануть?

– Не заберешь его…

– Прекрати. Зачем мне тебя обманывать?

– Не знаю…

– Жень. Я тебя когда-нибудь обманывал?

Она покачала головой. Всхлипнула.

– Всего девять месяцев, – попросил Клим. – Пожалуйста. Хочешь, я буду умолять...

– Я хочу все просто отмотать назад!

И разревелась. Клим помог ей перелечь и уложил под одеяло, где она снова свернулась клубочком. Подумал, лег поверх одеяла и обнял, не встретив сопротивления. Потом до поздней ночи лежал рядом и гладил Женю по спине. Ему показалось, это ее успокаивает.

А на следующее утро, после еще одного разговора, Женя согласилась оставить ребенка.

Глава 6

О переправе через реку Климу удалось договориться быстро. Он отсчитал затребованную сумму, не задумываясь: сейчас он был готов отдать любые деньги, и куда больше его волновало, согласится ли местный шаман ему помочь.

Незаходящее якутское полярное солнце на воде обожгло руки, шею и лицо. Этого Клим тоже не заметил. Он смотрел, как моторная лодка разрезает воду, и пытался подобрать правильные слова для предстоящего разговора. Но в голову лезло совсем другое.

Семнадцать лет назад, прося Женю не прерывать беременность, он думал только о ребенке. Предложенный им вариант казался ему идеальным. Но чем он в итоге обернулся для Жени? А ведь, по правде говоря, тогда он был уверен, что рано или поздно материнский инстинкт проснется в ней: когда беременность станет заметной, когда ребенок в первый раз пошевелится, когда возьмет на руки, когда приложит к груди… Но шло время, шли годы, а Женя сохраняла по отношению к их сыну холодную отчужденность, не пыталась наладить с ним контакт и между Максимом и работой всегда выбирала работу. Будто боялась, что сын не даст ей идти вперед. Но она никогда ни на что не жаловалась. Они жили как жили, как привыкли жить, и Клима все устраивало. Ему казалось, что они нашли баланс, и всех вокруг все устраивает так же, как и его. Казалось ему так ровно до последнего отъезда Жени, когда Максим неожиданно закатил им скандал. Успокоившись, Клим списал все на переходный возраст: гормоны шкалят, во всем, конечно же, виноваты родители. По его мнению Максим действительно не понимал, что говорит, просто хотел задеть, и не стоило обращать на это особого внимания. Он, конечно, с сыном потом еще раз побеседовал, предложил вернуться к этой теме позже, когда Макс сам пройдет эту жизнь безо всяких ошибок, велел извиниться перед матерью и на том успокоился, но Женя, видимо, восприняла всю эту историю куда хуже. Ее хаотичные записи в блокноте, отказ от еды и то, что она открылась перед чужим человеком. Быть может, Александр Евгеньевич в какой-то момент напомнил ей ее отца, и все же…

Почему за все эти годы Женя ни разу не пришла к нему? Если ее действительно так волновала ситуация с Максом? Если ей было не все равно? Они бы что-нибудь придумали. Или он переоценил степень их доверия друг к другу? Сам Клим, не задумываясь, мог рассказать ей обо всем, что тревожило, и делал это периодически, если чувствовал, что в одиночку уже не справляется. И Женя ни разу не отказала ему в поддержке. А сама, выходит, все это время молчала. Копила. И, судя по всему, в итоге не справилась.

А ведь он обещал о ней заботиться. Так где он не доследил? И была ли в этом действительно его вина?

Когда-то давно Клим пришел к мнению, что подобные рассуждения и измышления приносят лишь вред и не заключают в себе никакой пользы. За его спиной тоже были вещи, которые он не мог себе простить: уродство брата, пара серьезных нераскрытых дел, человек, который невинно просидел у него в подозреваемых полгода… Однако практика показывала, что постоянный возврат к прошлому ведет лишь к новым ошибкам. Если прошлое не отпускает, то и в будущем будет только оно.

Но вот сейчас, на середине медленной величественной реки, когда вокруг была только вода и некуда было бежать и не на что было отвлечься, и так или иначе все заставляло замедлиться, остановиться, заглянуть в себя, прошлое захватило его целиком. Вспомнилось, как на втором месяце Жениной беременности, перед тем, как она пошла вставать на учет, он купил обручальные кольца и принес их ей.

– У нас будет ребенок, – сказал он. – Я подумал, что так правильно. Мы могли бы попробовать стать семьей по-настоящему. Что скажешь?

Женя молча протянула руку и взяла маленькое колечко в ладонь.

– И что от меня потребуется? – спросила она.

Она вообще в течение первого триместра была отстраненной и видимо потому очень покладистой. Клима это пугало.

– Ничего, – ответил он. – Все будет, как прежде.

– Тогда зачем что-то менять?

Кольцо она тогда надевать не стала, но и ему не вернула. На первый прием к врачу они ходили вместе, и Женя надела его, прежде чем зайти в кабинет.

Клим думал, что девять месяцев пройдут быстро, но отчего-то они тянулись бесконечно. И страшно подумать, каким долгим этот срок показался Жене. В начале второго триместра она рассказала о своей беременности отцу. Он обрадовался невероятно. Климу тогда показалось, что Женю это подбодрило. Так ли это было? Или она всего лишь почувствовала себя еще больше обязанной?

На последних месяцах у нее страшно болели кости таза, но она почти до самых родов продолжала ходить на работу. Клим увозил ее и забирал, потому что передвигалась она с трудом. Они нашли очень хорошего врача, договорились о дате операции. В больницу Женя ложилась с таким видом, будто шла на смерть. И тем не менее не сказала ни одного слова в упрек. После той ночи, что она прорыдала чуть ли не до утра, решаясь оставить ребенка, она больше ни разу ни заговорила о том, что ей страшно. Но прошло шестнадцать лет, а Клим помнил, как ее спина скрылась за дверью приемника и как за секунду до она оглянулась на него. По позвоночнику прошел мороз. Он вышел на улицу. Было начало лета, все зеленело и цвело, и так ярко светило солнце. И он вдруг отчетливо осознал, насколько Жене должно сейчас быть одиноко и страшно. Но задавил в себе это. Через это просто нужно пройти. Все будет хорошо…

Женю он забирал через неделю. Она вышла, не улыбаясь, неся сумку с вещами, а впереди нее гордо вышагивала медсестра. Медсестра несла Максима. Она отдала его ему. И с того момента, как Клим взял на руки своего сына, мир для него перестал быть прежним.

А каким этот мир стал для Жени? Почему он ни разу не спросил? Не потому ли, что через три недели, после утомительной подготовки, она улетела на крайний север, а у него совсем не осталось времени, чтобы думать о ком-то, кроме Макса.

После беременности и родов Женя изменилась. Стала жестче и требовательнее. Мужчины у нее так и не появилось. Казалось, у нее вообще ничего не было, кроме них с Максом и ее работы. Кроме науки. Кроме дела, которому она отдавала себя всю. Как и мечтала когда-то. Летом она летала на север, зимой на конференции и круглые столы, вела пары по вечерам, руководила аспирантами, писала бесконечные статьи, пыталась выбить грант на долгосрочную экспедицию, о которой мечтала, и сделала это, и они не видели ее долгих семь месяцев. А Макс рос. Из младенца превратился в веселого смышленого ребенка. Пошел в детский сад, и Клим вернулся на работу. Потом наступило время школы, Макс успешно занимался в секции самбо, сам научился играть на Климовой гитаре, брал места на олимпиадах по математике, физике и химии. Клим гордился сыном. В пятнадцать лет тот влюбился, пришел к нему и поинтересовался, как правильно ухаживать за девушкой, чтобы получить хоть один шанс добиться взаимности. Тогда впервые и прозвучал этот вопрос: а как вы познакомились с мамой? Клим рассказал правду. Макс посмеялся. Спросил, как они начали встречаться.

Наверное, здесь тоже нужно было быть честным. Но Клим вдруг понял, что не может сказать как есть. Не может поведать сыну, что тот стал результатом однократного секса на нетрезвую голову обоих родителей и его – Клима – чрезмерной веры в себя. Он ответил нечто крайне расплывчатое. Дал Максу пару общих советов и немного денег: купить цветы и сводить Полину на свидание, если она согласиться. А потом повторил их старый разговор о контрацепции. Макс жутко смутился, буркнул, что разберется сам. Климу этот ответ не понравился, и с тех пор он при каждом удобном случае напоминал сыну, как важно предохраняться, и что если что, презервативы он сможет найти в нижнем ящике его стола. Собственно, для него он их там и держал. Сам он как-то в последнее время почти перестал встречаться с женщинами. Сначала Макс был маленький и было не до того, а потом просто стало меньше сил на все эти одноразовые отношения: знакомиться, узнавать, подстраиваться… И все ради чего? Да и пропала острая, сжигающая его по юности потребность в сексе. После очередного тяжелого рабочего дня хотелось постоянства и домашнего уюта. А уют ему обеспечивала Женя, когда не была в отъезде. Он приходил домой, вкусно ужинал, они обсуждали текущие дела, иногда выбирались куда-нибудь вдвоем.

Климу нравилась его жизнь. Его работа, его друзья, его семья. И он не хотел ничего в ней менять. А то, что возможно хотел бы… Ему казалось, что если бы Женя задумалась о том, чтобы быть с ним, то за семнадцать лет хотя бы намекнула на это. Но никакого намека так и не последовало.

А теперь она сказала ему во сне: «Быть с вами – это право, которое нужно было заслужить».

А вдруг он чего-то не разглядел, не понял?

Женька, Женька…

Ну зачем же все так усложнять?

Дверь в его комнату всегда была по соседству и открыта. А свое кольцо он исправно носил.

Дно лодки шаркнуло о песок. Клима качнуло.

– Приехали, – сказал лодочник.

«И правда, – подумал Клим, – приехали».

До поселка Харыялах пришлось пройтись, но немного: он находился всего в трех километрах от Оленька. И был совсем маленьким. Клим подошел к первому встречному человеку и спросил, где найти шамана. Тот на него покосился, но ответил. Клим пошел дальше.

Должно быть, студентка Арина решила, что он сошел с ума, раз пытается найти решение проблемы у высших сил. А может быть и нет. Иногда Клим брал у Жени журналы, что она выписывала. Часть исследователей не отрицала тот факт, что шаманы способны влиять на процессы, происходящие в жизни и в природе, и описывая, например, обряд призыва дождя, предлагали использовать подобные способности на благо обществу: тушить пожары, спасать посевы.

А еще все как один писали, что шаманы не могут отказать в обращенной к ним просьбе. На это Клим и надеялся.

Как-то раз Макс спросил его, почему они должны скрывать свои способности. Клим объяснил, что для их же безопасности. Люди либо захотят их использовать, либо просто не потерпят рядом с собой, а для того, чтобы они привыкли, нужно время, но мало кто захочет оказаться в первой волне. «Мы сильнее», – ответил Макс. Тогда Клим привел его к себе на работу и дал почитать пару дел о тех, кто тоже считал, что он сильнее и потому в своем праве. И о том, чем это закончилось. Больше Макс эту тему не поднимал.

Шаманы не были магами. И тем не менее они могли то, чего не могли обычные люди. С одной стороны общество вроде бы принимало их, а с другой, про постановление ЯЦИК 1924 года «О мерах борьбы с шаманизмом в Якутской АССР» Клим в Жениных журналах тоже читал. Так что сегодня ты разрешен, а завтра вполне быть может – уже нет.

Подобные размышления были не слишком приятны, но отвлекали от мыслей об утекающем времени. Клим слишком хорошо знал Женю: если она что-то решила, то доведет это до конца, несмотря ни на что. Прогрызет себе путь. И если она решила умереть…

То она просто дура.

И он не лучше.

Почему-то Клим был уверен, что шаманом окажется мужчина, поэтому когда дверь, в которую он постучался, открыла женщина, не сразу сообразил, кто перед ним.

– Мне нужен шаман, – сказал он. И добавил, не сдержавшись, – мне нужна помощь.

Женщина окинула его взглядом и кивнула:

– Проходи.

Дом был самый обычный. Женщина провела его на кухню, посадила за стол. На стене висела фотография: она, мужчина и трое детей. Клим прислушался, но в доме было тихо.

– А шаман?..

– Я шаман, – спокойно пояснила женщина. – Меня зовут Сааскыйя. Как зовут тебя?

– Клим, – просто ответил он, вопреки давно сформировавшейся привычке представляться полным именем.

– Ты пришел издалека…

– Да.

– И чего ты хочешь от меня?

– Моя жена умирает. Она заблудилась в своих снах. Ей нужна помощь. Нужно показать ей путь назад.

– Заблудилась в своих снах?

– Ей подбросили вот это.

Он вытащил из кармана и положил на стол кожаный мешочек. Шаманка взяла его в руки. Оглядела. Потом вскрыла кухонным ножом. Из мешочка на свет показалась плоская железная фигура волка.

– Вы можете попасть в ее сны? – спросил Клим.

Женщина кивнула.

– Могу.

– Вы пойдете туда?

– Нет, – мотнула головой она. – Ты пойдешь. Ведь ты уже был там. А я провожу. Мне понадобится вещь, которая тесно связана с твоей женой. У тебя такая есть?

Клим обмер и выругался про себя. Черт... Не подумал... Бежать обратно, искать того, кто переправит его через реку, взять что-то Женино, потом назад…

Слишком долго. У него нет столько времени…

Пытаясь придумать хоть что-то, он глянул на печь в углу кухни. Ну же, дух огня, я кормил тебя, помоги мне в этом деле, оно стоит того, и я не для себя прошу...

И тут он вспомнил. Пообещал себе положить сегодня в горнило самую вкусную лепешку. А потом достал из кармана ветровки кошелек, открыл его, растегнул маленький кармашек на замочке и вынул из него обручальное кольцо.

***

три недели назад

– Клим! Ты не видел мой блокнот?

– Рабочий?

– Да. Я оставляла его на кухонном столе.

– Нет.

– Максим! А ты не видел?

Ответа не последовало.

– Макс?! – Женя вздохнула и прошла в комнату сына. Тот сидел в наушниках за компьютером и был поглощен игрой. Женя дотронулась до его плеча. Он дернулся, скидывая ее руку.

– Макс, – снова позвала Женя. – Ты не видел мой блокнот?

– Нет, – буркнул он, не отрываясь от экрана.

– Рабочий. Синий. Я оставляла на кухне…

– Я же сказал – нет.

– Ладно…

Она уже собралась уходить, и эта сцена вполне могла бы остаться без последствий, если бы ее не увидел Клим.

– Максим! – гаркнул он, заходя в комнату. – Что за неуважение к матери! Повернись и ответь нормально!

Максим послушно нажал на «escape». Снял наушники, крутанулся на стуле. И, глядя Жене прямо в глаза, выдавил сквозь зубы:

– Я не видел твой блокнот. Если не разбрасывать вещи – не придется их потом искать. Еще вопросы? Нет? Отлично.

И снова вернулся к компьютеру. Женя застыла. А Клим метнулся к Максу, развернул к себе и дернул вверх, заставляя встать.

– Это что-то такое? – приглушенно поинтересовался он. – Немедленно извинись.

– Не буду, – поджал губы Макс.

Женя набрала было в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но лишь выдохнула растеряно.

– Клим… – неуверенно позвала она.

– Что значит «не буду»?

– То и значит.

– Кто дал тебе право так общаться с матерью?

– Она мне не мать.

Повисло молчание.

– В каком смысле? – наконец отмер Клим.

– В прямом. И тебе она тоже никто. Просто живет тут с нами в квартире. Как в коммуналке, слышал про такие? Так с какой стати я должен с ней разговаривать?

– Максим! Она тебя выносила и родила!

– Угу. Спасибо. Премного благодарен. Это неоценимый вклад в мою жизнь.

Клим побледнел. Женя тоже. Она шагнула вперед и встала между ними.

– Давайте успокоимся, – попросила она прерывающимя голосом. – Макс, у тебя что-то случилось?

– Оп-ля. Спасибо, что поинтересовалась. Впервые за шестнадцать лет. Да нет, все нормально. Ничего нового.

– Максим, – прорычал Клим и отодвинул Женю, но та неожиданно крепко вцепилась в его руку, словно испугалась, что он может что-то сделать сыну. – Ты что себе позволяешь?

Максим усмехнулся и оперся о спинку своего кресла.

– А что вы так переполошились? – поинтересовался он. – У меня тоже есть вопросы. Вы вообще зачем вместе живете? Пап, тебе никогда не хотелось нормальную женщину рядом? Чтобы любила тебя? Чтобы спать с ней в одной кровати, а не в соседних комнатах? М? Вы тут ради меня что ли стараетесь? Так мне это не надо. Мам, ты можешь уехать на свой север и вообще не вернуться. Никто даже не заметит, не переживай. Только вы мне скажите, я у вас вообще как получился? Это было случайно, да? Вы хоть встречались в тот момент? Мам, а ты зачем меня оставила?

Женя снова хватанула ртом воздух. Но промолчала.

– Понятно, – вздохнул Макс. – Можно я теперь доиграю?

– Неделя без компьютера, – просипел сквозь зубы Клим. – Нет. Две.

– Понял, – просто согласился Максим. – Тогда я пойду погуляю?

И он прошел мимо них в коридор. Обулся. Хлопнула дверь. Женя отпустила его руку. Но выглядела она так, будто его огрели по голове мешком.

– Дурацкий возраст, – выдавил наконец Клим. – Жень, он это сгоряча. Понятия не имею, что на него нашло, но он несерьезно.

– Конечно, – кивнула Женя. – Конечно... Я пойду собираться дальше? Надо найти блокнот...

– Жень, он извинится. Он вернется, я с ним поговорю и…

– Не надо, – попросила Женя.

А потом ушла к себе в комнату и заперлась там. Клим не решился постучаться.

На следующий день она улетела.