Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 274 (всего у книги 348 страниц)

– Ладно… Я люблю слушать, как ты общаешься со своими клиентами. Мне нравится, что ты вежлив с ними, но при этом не позволяешь давить на себя. Люблю смотреть, как ты работаешь. И как играешь в свои компьютерные игрушки. Ты сущий ребенок в эти моменты. И еще как ешь трубочки со сгущенкой и потом облизываешь пальцы. И как смеешься. И как хмуришься. И как поджимаешь губы, когда открываешь мой шкаф. Нет ничего, что я хотела бы изменить в тебе, Дём. Я люблю тебя целиком, полностью, всего, без остатка…

– Юляшка… Котенок мой…

Демьян, кажется, поставил себе задачей зацеловать и загладить ее всю. Просто так, без всякого намека. И даже губы, что сейчас прошлись по ее груди, ни о чем не просили. Он один так умел: ласкать, ничего не требуя взамен. Просто заботиться. Просто любить двенадцать лет и быть поблизости на случай, если ей понадобится его плечо…

Юля не удержалась, притянула его к себе и сама принялась целовать везде, где могла дотянуться.

– Я люблю тебя, – шептала она, впервые спустив себя с цепи. – Слышишь. На самом деле я никогда и никого не любила, кроме тебя. Неважно, с кем я была, я всегда помнила о тебе. Я тебя люблю. Но боюсь разлюбить. И потерять тебя. Пожалуйста, пусть всё останется как есть…

– Так и останется.

– Ты обещаешь?

– Да.

– Навсегда?

– Да.

– Дём…

Демьян замедлился, и в том, как он гладил ее, появилось что-то гипнотическое. И в этот момент Юля и правда ему поверила. Поверила, что это до конца. И что можно говорить всё на свете.

Сейчас она как никогда ощущала, насколько они близки друг другу. Были только они вдвоем. И никого, кто мог бы их разлучить. Мягкое сияние светодиодной свечи ложилось на кожу Демьяна, и Юле она казалась медовой. И на цвет, и на вкус. Вся она сама тоже словно попала в мед, и тонула в его мягкости и сладости, и наслаждалась этим. Юля слишком доверяла ему, чтобы хоть на миг усомниться, что он позволит чему-то плохому случиться с ними.

«Говори мне всё», – сказал Демьян.

Говори мне всё.

– Дём, – выдохнула Юля. – Я хочу от тебя детей…

Тут-то всё и закончилось.

Глава 27

Демьян замер на середине очередного поцелуя. Отстранился, приподнявшись над ней на руках. Уставился не моргая. Юле почудилось, что ее резко рванули из ее бочки меда, и мгновенно стало неуютно. Ощущение безопасности и неги пропало. Машинально она поправила сорочку на груди и едва удержалась от того, чтобы попробовать натянуть на себя одеяло. Демьян вдруг показался ей неизмеримо далеким и даже немного чужим.

– Что? – испуганно спросила она, заглядывая ему в глаза. В полумраке они виделись ей черными, а не голубыми.

Он не ответил. Просто смотрел, и всё.

– Дём, что не так? – снова позвала она. – Это из-за моих слов о детях? Я, конечно же, не имела в виду прямо сейчас…

Демьян сел на постели. Свеча мигнула, потом вновь стала светить ровно. Юля не заметила этого. Она тоже отодвинулась к изголовью и села.

– Я… я что-то не так сказала?

– У меня никогда не будет детей, – отрывисто произнес он. – Я должен был объяснить тебе раньше…

Юля не узнала его голос. Это был чей-то чужой. Холодный, отстраненный. Неживой. Ничего в этом голосе не было от его родного, которым он водил за собой очередную завороженную его рассказом группу экскурсантов. И ее, конечно.

– Почему не будет? – шепнула она, еще не осознав, что именно означают для нее его слова.

– Я говорил тебе. Я проклят.

Говорил. Но ведь…

– Ты сказал, это ничего. Что ты запечатал проклятье. Что не умрешь.

– Не умру, – подтвердил Демьян.

Он произносил слова всё с той же спокойной, ровной, холодной интонацией, а ей так надо было, чтобы он снова стал ее Демьяном, чтобы обнял и успокоил, назвал Юляшей и сказал, что всё хорошо и они со всем справятся. Она слишком резко осталась одна.

Но Демьян не торопился возвращаться к ней.

– Я буду жить долго, Юль. Дольше обычного человека. Я не то чтобы хочу этого, но такова природа моих способностей. Раньше думал, что мне повезло. Но с годами взглянул на это иначе. Особенно учитывая, что особой свободы и выбора, как прожить эту жизнь, у меня нет. Помнишь, ты спросила, зачем я сварил то зелье. Я хотел узнать о своем проклятье. Я думал, оно связано с моим отцом. Но ошибся. Оно передается у нас в роду из поколения в поколение по линии моей матери. И моим детям тоже передастся. Если это будет мальчик, он умрет. Если девочка – будет обречена на одиночество. Наше проклятье убивает мужчин, которые оказываются к нам слишком близко. Поэтому оно пыталось убить меня.

– Но ты жив…

– Да. Потому что вместо меня умерли мои мать и бабушка. А потом мне очень повезло. Мы с Агатой встретили Агафью Егоровну, она объяснила сестре, как меня спасти, и помогла мне продержаться нужное время. Иначе меня бы уже давно не было. Я не могу обречь на это своих детей. Поэтому у меня их не будет.

Он замолчал и снова застыл.

Юля попыталась собрать полученную информацию воедино. Демьян может иметь детей, но не хочет, потому что проклят и боится передать проклятие своим детям. Так…

– Когда ты узнал? О детях…

– Давно. Отец сказал. Он изучал этот вопрос еще до того, как я сам захотел во всём до конца разобраться. Он должен был понимать, есть смысл со мной возиться или нет. Но это благодаря его изысканиям я нашел печать. Знаешь, раньше я ходил в такой забавной рубахе из крапивы. Было не то чтобы очень удобно. Тем более я так быстро рос, что Агате приходилось то и дело вязать новую. А пока она вязала, должна была молчать. И вот ей так понравилось, что теперь она почти не видит смысла в словах… Юля, – резко позвал он, и она вздрогнула испуганно. Демьян было потянулся к ней, но передумал, снова подался назад и закончил уверенно: – Ты вправе выбрать. Я всё пойму и никогда тебя в этом не обвиню.

– Что выбрать?

– Возможность иметь детей.

Юле показалось, что уши заложило. Стало так тихо. Демьян всё еще смотрел на нее в упор и, казалось, за всё это время так ни разу и не моргнул.

Всё это напоминало какой-то сюр. Реальность была до. В ней всё оставалось хорошо. А потом что-то пошло не так. Кто всё испортил? Она? Но она просто озвучила свою мечту, потому что Дём сказал, что так можно, и она ему поверила. Выходит, зря поверила. Она ведь с самого начала знала, что у нее всё не может быть просто хорошо. А Дём не знал. Она не имела права расслабляться…

Ведь он тоже так долго был ее мечтой…

– Ты хочешь, чтобы я выбрала между возможностью быть с тобой и возможностью иметь ребенка?

– Я не хочу, – качнул головой он. – Я никогда не хотел заставлять тебя выбирать. Поэтому старался держаться от тебя подальше. Не хотел втягивать во всё это. И у меня получалось. А потом… Я сам не знаю, что случилось. Наверное, слишком устал. И в этот момент ты была всего в шаге… И я подумал… Раз ты знаешь… видела… Я ошибся.

Он резко втянул воздух сквозь зубы, сморщился и дотронулся пальцами до виска. На руках у него вздулись вены. И на лбу тоже…

– Дём… – подалась было к нему Юля, но он не дал ей приблизиться, вскинул вторую ладонь.

– Я столько лет просто наблюдал… в стороне… не подходил… я ненавидел их всех… каждого… летом я отомстил не только Николаю… всем… всем им… За всё время, что был вынужден просто смотреть, как они уводят тебя… Зачем моя мать родила меня? У нее ведь уже была Агата… Она не захотела быть одна… Но не подумала о нас… А теперь Агата тоже… Она просто сошла с ума… После всего… прости… прости меня…

– Дём…

Он вдруг сжал голову руками и застонал. Юля протянула ладонь, чтобы всё-таки дотронуться, но в этот момент погасла свеча и наступила темнота. Абсолютная. А за ней пришла тишина. На кухне больше не урчал холодильник, не гремела вода в трубах, молчали коты, с улицы не доносилось ни звука. Юле показалось, что она оглохла и ослепла. Она взглянула туда, где, по ощущениям, была рука, и не увидела ее. Испугалась, резко прижала ее к груди, и тут же услышала свое громкое, рваное дыхание. Попыталась успокоиться. Просто свеча погасла слишком резко, вот глаза еще и не привыкли.

– Дём, – шепнула она, но он не ответил.

И вот тогда стало по-настоящему страшно.

– Демьян…

Что-то мелькнуло на периферии зрения. Юля резко повернулась. Он стоял возле двери. Черный силуэт оказался темнее мглы вокруг.

Юля сглотнула.

– Я уйду, – сказал он, и в царившей вокруг тишине его голос показался Юле громоподобным. – Так будет лучше для тебя.

И тут сработал личный Юлин триггер. Она терпеть не могла эту фразу. Никто не имел права решать за нее, что для нее будет лучше. И раз за разом эти слова в любых их вариациях служили началом конца. И в этот раз тоже, только вот прихлопнули они не их отношения, а Юлино шоковое состояние.

Потому что это был не Демьян. Демьян бы ей так никогда не сказал. Ни разу за двенадцать лет, что она знала его, он не произнес этой фразы.

– Нет! – Юля отбросила с ног сбившееся одеяло, помешавшее встать немедленно, и вскочила с кровати, оперевшись рукой о матрас. – Это ты делаешь, да? Эти темноту и тишину. Как у тебя дома. Всегда тихо. Зачем?

– Это не я.

– А кто?

– Агата зовет его зверем.

– Кого?

– Это из-за печати. Я запечатал свое проклятье. Но оно у нас в крови. И мои силы тоже завязаны на кровь. Я не знаю, как это произошло. Но они слились во что-то единое. Я не всегда контролирую это.

– И сейчас?

– И сейчас.

– Дём, мне страшно.

Он подался к ней – тьма подалась к ней, – но потом резко сделал шаг назад.

– Не бойся, – попросил Демьян. – Он не тронет тебя. Больше нет. Не после того раза, когда я показал тебе морок. Он, кажется, всё понял. Он тоже любит тебя.

– Дём…

– Я должен был уйти намного раньше. Я вообще не должен был приходить. Прости меня за всё.

– Дём!

Юля все же кинулась к нему, но вокруг Демьяна вспыхнул огненный круг. Она отпрянула и в ужасе глянула на ковер, но нет: пламя лизало ворс, однако тот не загорался. Зато в отсвете огненных сполохов хорошо было видно тень на стене и потолке, что отбрасывал Демьян. Она приобрела странные очертания и стала и впрямь похожа на огромного страшного зверя…

Юля сделала шаг назад.

Однажды она уже видела подобное. Среди его воспоминаний. Только там он был в лесу и стоял на коленях.

Она снова взглянула на огонь. Пусть тот и не спешил спалить ее квартиру, жар от него шел вполне настоящий. А Демьян стоял там, за ним, один. Отделенный от нее этой чертой. Потому что по какой-то причине считал себя недостойным. Юля знала это чувство. И знала, что ощущаешь, когда и правда после остаешься в одиночестве. Даже если веришь, что другому так будет лучше. Она сделала шаг навстречу, и дыхание пламени опалило лицо.

– Не надо, – попросил Демьян. – Давай просто прекратим. Это были самые прекрасные месяцы в моей жизни. Но тебе будет лучше без меня.

Юля покачала головой. Демьян не понимал. Да, им действительно не стоило начинать встречаться, но именно потому, что теперь она без него уже не могла. Возможно, она бы нашла в себе силы отпустить, если бы ему от этого стало легче. Только не похоже было, что выйдет так. Да и потом, Демьян ведь сам сказал, что только от нее зависит, когда все закончится. Снова обманул?

– Нет, не будет.

– Будет. Ты встретишь нормального мужчину. Вы создадите нормальную семью. Родите детей. Вместе состаритесь…

– Не смей за меня решать! – закричала Юля. – Не смей! Хватит! Ты уже решил однажды! Все эти годы! Ты не спросил меня! Не смей делать это снова!

Она зажмурилась, сцепила зубы и шагнула в огонь. Это было очень страшно. Куда страшнее мавки и ее зубов. Но будущее, в котором они с Демьяном остались по разные стороны пламени, пугало сильнее. А еще Юля была зла. И разбита. И единственное, чего ей хотелось, – это обнять Демьяна и чтобы он обнял ее. Наверное, в этот момент на всё остальное ей было просто наплевать. Если живущее в нем чудовище и правда любит ее, то не даст в обиду. Как никогда бы не поступил так сам Демьян.

Пламя всё-таки обожгло, и Юля не сдержалась и распахнула глаза, но это длилось всего мгновение. В следующее не было уже никакого огня. В спальне снова стало темно и тихо. Юля опять ничего не видела, но чувствовала присутствие Дёма рядом.

– Я выбираю тебя, – прошептала она. – Тебя, Дём. Пусть я не забеременею и не рожу сама. Это ничего. Мы могли бы усыновить кого-то. Могли бы дать кому-то семью. Я думала об этом раньше, просто собиралась сделать это в одиночку. Можно попробовать взять совсем малыша. Такое редко, но получается. Я узнавала. Это не сразу, сначала нужно пройти школу приемных родителей, собрать документы, дождаться ребенка… Если решим, что это не для нас, откажемся от этой идеи. Но я выбираю тебя, Дём. Я без тебя не хочу…

Его ладонь неуверенно коснулась ее плеча, опустилась, и он взял Юлю за руку.

– Я так устал, Юль… – пробормотал Демьян. – Так устал… Я живу в ужасе оттого, что так будет всегда… Всю жизнь… И ничего не могу с этим поделать… И не знаю, как теперь без тебя… Прости меня за это, Юля… за всё это… прости… Я бы хотел, чтобы всё было иначе, но я правда не могу…

И первым подался к ней в объятия. Демьян показался ей большим и очень тяжелым, словно плохо держал сам себя. Вместе они опустились на пол, и Юля спрятала его голову у себя на груди и принялась баюкать, будто ребенка. Он мелко дрожал и судорожно глотал воздух, и Юля почувствовала, как ей на руку упало несколько горячих капель.

– Прости… прости… – бессвязно бормотал Демьян. – За это и за Навь… Я был дурак… Был им очарован… Думал, что мне страшно повезло… Нет, нет… Я и сейчас знаю, что повезло… И я не могу сказать ему «нет»… Не только из-за договора, а потому, что правда обязан ему всем… Но я так устал… Прости меня… За что оно мне?.. Я бы так хотел, чтобы всё было как у всех… Дать тебе это всё… Прости…

– Ш-ш-ш-ш, – шептала Юля, продолжая укачивать и чувствуя, как ее саму начинает бить озноб. – Тише, тише. Мы всё решим… Что-нибудь придумаем. Тише… Ш-ш-ш… Пожалуйста, Дём, тише…

Дрянная вышла ночь.

* * *

Кощей написал с утра. Демьян прочел сообщение и через силу набрал ответ. Отвечать не хотелось вообще, но короткое «хорошо» и уж тем более смайлик отец бы точно не одобрил. Еще меньше хотелось идти на встречу с отцом, но тут выбора тоже не было. С другой стороны, на Демьяна напало какое-то оцепенение и безразличие ко всему. После прошедшей ночи он чувствовал себя абсолютно опустошенным. И ему было уже почти всё равно, что случится дальше.

В назначенный час Кощей нашелся на кухне в родительском доме. Клайд заглянул в дверь, внимательно посмотрел на них, но, видимо, сообразил, что разговор у хозяев предстоит непростой, и ушел. Больше никого в доме не было.

– Садись, поговорим, – кивнул Кощей на стул.

Демьян покорно сел, откинулся на спинку. Хотелось закрыть глаза. Отчего-то чувствовал он себя так, будто бы пришел на собственный расстрел. Словно отец мог знать, что произошло этой ночью, знать, что именно Демьян говорил о нем и о своей роли в его игре…

Кощей поставил перед ним чашку с кофе и сел за стол напротив. От пряного тяжелого запаха замутило.

– Насколько у тебя с Юлей всё серьезно? – спросил отец.

Демьян облизнул губы. Во рту было сухо, и хотелось воды, но ни попросить, ни налить самому сил сейчас не было.

– Мы живем вместе. После Нового года я планирую сделать ей предложение…

И тут же мысленно поправил себя: планировал. Он планировал. Юля сказала, что выбирает его. На сколько хватит ее решимости? Передумает – и он уйдет без единого вопроса.

– Ты рассказал ей, кто ты? Она знает о проклятье?

– Да. Рассказал. И вообще, и про детей.

– И?

– И ей далеко не всё равно.

Этим утром она плакала в ванной. А Демьян стоял перед закрытой дверью и так и не решился войти. Что он мог сказать? Чем утешить? А потом старательно делал вид, что не замечает ее красных глаз.

Чувство вины ело поедом. Нестерпимо хотелось напиться. Демьяна держало данное им Юле обещание. Он не мог сделать ее жизнь еще хуже, чем уже сделал. И что-то скрывать от нее тоже больше не собирался. К тому же теперь, спустя почти полгода, он смог себе признаться: на самом деле алкоголь никогда не помогал.

– И тем не менее она осталась с тобой.

– Да.

– Ты не очень-то рад.

– Чему радоваться? Она мечтала о детях…

– Она взрослый человек и сделала свободный выбор.

– Я не верю, что этот выбор сделает ее счастливой.

Кощей поднес чашку к губам, отпил из нее. Он был так спокоен, что Демьян испытал неожиданно острое желание бросить свою ему в лицо. Зверь внутри фыркнул в предвкушении. Демьян мысленно огрызнулся на него, и тот обиженно тявкнул. Но Демьян сейчас находился не в том состоянии, чтобы уговаривать себя быть добрее.

– Как ты можешь это изменить? – спросил Кощей.

– Изменить что?

– Что ты можешь сделать, чтобы ей не пришлось выбирать?

– Уйти от нее. Я предложил. Она отказалась. Юля предлагает взять ребенка из детдома.

– И что ты думаешь?

– Если ей станет легче, то пусть будет так. Я поддержу и помогу.

Кощей кивнул и снова сделал глоток.

– Много лет назад Василиса предложила мне уйти вместе в Навь. Но я видел, как сильно она этого не хочет. Я понимаю тебя, Демьян. Мне жаль, что тебе приходится проходить через это.

Желание швырнуть чашку сменилось желанием заорать наставнику в лицо. А лучше всё вместе. О да, отец увидел, что мама не хочет уходить, поэтому взял его в ученики, чтобы поставить себе на замену. И теперь ему жаль…

Но отец не был виноват в его проклятии. И даже пытался помочь.

Демьян опустил голову.

– Это всё, что вы хотели обсудить?

– Нет. Юля весь ужин кидала на меня больно нервные взгляды. Полагаю, не ошибусь, сказав, что она меня опасается, если не боится. Почему?

– Потому что о вас она тоже всё знает, – ответил Демьян и тут же чуть не откусил себе язык за такую поспешность. Но взять слова назад было уже нельзя.

– Что – всё? – нахмурился Кощей.

– Многое, – поправился Демьян.

– Ты рассказал?

– Не совсем…

– Демьян, говори нормально!

– Я дал ей вдохнуть зелье. То самое… И разрешил задать любой вопрос.

– И что она спросила?

– Ничего определенного. Просто хотела понять, кто я есть. Надо было помочь ей сформулировать вопрос, но я почему-то об этом не подумал…

– Ты не подумал, – повторил Кощей и замолчал.

Демьян подождал от наставника еще каких-то слов, но их не последовало. Он поднял голову и встретился с отцом взглядом.

И в этот момент ментальные щиты Демьяна прогнулись и рухнули под напором Кощея. Демьян попытался удержать их, но отец даже не стал делать вид, что собирается спрашивать разрешения. Демьян схватился за виски, изо всех сил стараясь поднять щиты обратно и вытолкать наставника из своего сознания, но тот уже нашел то, что его интересовало. Опыт схлестнулся с талантом, и опыт победил.

Демьян мгновенно покрылся испариной, зашипел. Кощей разматывал ленту его воспоминаний о Юле, словно кинопленку. От их последнего утра к первому. К ночи, с которой всё началось. К поездке в такси. Вплоть до момента, когда щелкнуло ключ-кольцо на банке с пивом в ее руках, и из нее вырвался поток пены…

Картины мелькали перед глазами одна за другой. Юля, Юля, Юля… Демьян пытался спрятать самое личное. Укрыть, заслонить… И за этим забыл о том, что тоже было важно. Внезапно одно из воспоминаний высветилось и осталось. Темная кухня, мигающая гирлянда, и всё это тонет в прорастающем на глазах лесу. Мавка, вышедшая из-за деревьев. И Юлин крик. Кощей полистал еще. Николай на коленях возле карусели, раскрученной до скорости центрифуги. Глаза широко раскрыты от ужаса. А вот и он сам. Сидит в баре рядом с почти пустой бутылкой. Взгляд уже расфокусирован… Картинка дрогнула и растаяла. Демьян ощутил, как снова остался в своей голове один, и не смог удержать вздоха. Его колотило. И очень хотелось свернуться и прикрыть голову руками…

– Дурак, – произнес Кощей так, что у Демьяна волосы на затылке встали дыбом. – Ты не подумал. А кто должен был подумать за тебя, мальчик мой? Ты вообще понимаешь, что наделал?

Демьян перевел на него мутный взор. После марш-броска, предпринятого Кощеем в его разум, тяжело соображалось.

– Что? Вы сами советовали сказать ей…

– Сказать, что ты колдун! – рявкнул Кощей. – И что у тебя есть проблема. А не поведать ей всю правду о нашей семье! Я годами делаю всё, чтобы защитить вас. Чтобы больше ни одна тварь не узнала, кто вы и чем живете. А ты просто так показываешь своей подружке всю нашу семейную историю. Пьешь и творишь черт знает что. Угрожаешь физической расправой человеку и накладываешь лишь словесный запрет на возможность поведать об этом кому-либо. Ты! Мой наследник! Демьян, ты сошел с ума?!

Демьян зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Надо было ответить. Надо было.

– Ты сотрешь ей память, – приказал Кощей.

А потом спокойно сел и допил свой кофе.

Зверь внутри Демьяна встал и отряхнулся. И впервые за долгие-долгие годы Демьян не стал его осаживать.

– Нет, – ответил он и сам удивился тому, как легко это получилось. За двадцать лет Демьян ни разу не сказал Кощею «нет». Оказывается, у него просто не было достаточного повода.

Кощей вскинул бровь.

– Что?

– Нет. Я не стану этого делать.

– Демьян.

– Любые изменения в памяти чреваты последующими ментальными расстройствами. Я не стану так рисковать.

– Демьян, ты, кажется, не понимаешь…

– Я всё понял. Я налажал. Но она тут ни при чем. Ей и так уже…

…от него досталось.

– Демьян, – сквозь зубы процедил Кощей. – Речь идет о безопасности семьи.

– Теперь она тоже часть семьи! – воскликнул он, глядя наставнику в глаза. – Я не стану стирать ей память. И вы тоже. Никто не подойдет к Юле.

Дышать было тяжело. Демьян поднимал щиты, и ему казалось, что они поддаются со скрежетом, словно он распрямляет смятые листы металла. Но они возвращались на места, и в этот раз Демьян приставил к ним охрану. Этой ночью зверь доказал, что не причинит Юле вреда. И Демьян больше не боялся его. Больше не было никакого смысла в том, чтобы сдерживать его. Теперь у них появилась общая цель: защитить ее.

– Чрезмерное доверие может быть чревато серьезными последствиями, Демьян, – вкрадчиво произнес наставник. – Тебе может казаться, что ты знаешь человека, но ты никогда не можешь быть уверен в нем абсолютно.

– Сегодня ночью она шагнула в огонь, чтобы удержать меня, – процедил Демьян сквозь зубы. – Не могу быть уверен?

Кощей вздохнул.

– Иногда люди предают не потому, что хотят этого, а потому, что так складываются обстоятельства…

– Хватит! – перебил Демьян.

– Ты всё еще мой ученик, Демьян, – со значением произнес Кощей.

Демьян сжал зубы. Да, он всё еще был его учеником. Всё еще принадлежал ему безраздельно, со всеми своими чаяниями и устремлениями, и даже его воспоминания не могли быть только его, о чём наставник сейчас так замечательно напомнил. Скажи Кощей: «Это приказ» – и Демьян обязан был выполнить любое его распоряжение. Исключений было всего три: Кощей не мог приказать ему убить кого-то, убить себя и сам не мог его убить.

– И вы отлично умеете этим пользоваться, – ответил Демьян. – Давайте же. Прикажите мне изуродовать ее сознание в угоду вашим демонам.

– Демонам? Ты действительно считаешь, что мои опасения – это всего лишь мои личные демоны?

– Да.

Кощей рассмеялся, и в этом смехе Демьяну послышалась усталость.

– Ты заигрался, мой мальчик, – вздохнул он. – То, что ты еще ни разу не встретил противника, равного или сильнее тебя, не значит, что его нет.

– Разве кто-то может быть сильнее вас?

– Тот, кто верно оценил меня и подготовился, – ответил Кощей.

На кухне воцарилась тишина. Мерно тикали часы над дверью. Демьян сидел и ждал вердикта. И думал о том, на что ему придется пойти, чтобы ослушаться прямого приказа. Страшно не было.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я пользуюсь своей властью над тобой? – наконец спросил Кощей.

– Вы и так знаете, – сморщился Демьян. Хотелось наконец-то высказать всё. И он больше не видел смысла сдерживаться, тем более Кощей теперь и так знал содержание их с Юлей ночного разговора. – Вы приказываете – я подчиняюсь, и неважно, что я об этом думаю. Неважно, чего я хочу. Мне было тринадцать лет! А вы заставили меня принять решение, определившее всю мою жизнь! Однако в отместку боги жестоко пошутили над вами. Вы не можете не видеть: я не гожусь на роль вашего преемника. Давайте не будем отрицать очевидное: я не силен в этом. Стратегия, планирование… Я ваш провал. И даже животная ипостась у меня – сплошная насмешка над нами обоими. Хотя она мне нравится, на самом-то деле, что тоже о многом говорит. Вы хотели получить преемника, а получили меня. Признайтесь уже: я весь сплошное разочарование. И тем не менее вы уже не можете отпустить меня. Слишком много вложено – и сил, и времени.

Кощей подарил ему долгий мрачный взгляд.

– Да, – ответил он. – Да, я вложил в тебя много. Так много, как мог бы вложить только в родного сына.

– Тоже неправда, – качнул головой Дём. – Своего сына вы никогда бы не посадили на трон в Нави. И я могу это понять. Своим детям я бы тоже не пожелал такой судьбы. Как не желаете вы ее Злате.

– При чем тут Злата? – нахмурился Кощей.

– При том, что если кто-то и готов взять на себя такую ношу, то это она.

Еще бы. В том состоянии, в котором сестра была, обратить внимание на его зубную щетку…

Кощей с силой хлопнул рукой по столу, и кофейная чашка подпрыгнула на блюдце, зазвенев.

– Что за чушь? – рявкнул он. – С какой радости она готова к этому? Ты хоть представляешь, о чем говоришь?

– Да, – спокойно ответил Демьян. – Я как раз хорошо представляю. Я ведь на нем сидел.

Они замерли друг напротив друга.

– Я считал и буду считать тебя своим сыном, – негромко произнес Кощей. – Мы с Василисой будем считать. Ты – часть нашей семьи. И мой преемник. Я бы не посадил на трон абы кого, Демьян. Я выбрал тебя. И нет, ты меня не разочаровал. Поставь Юле щиты. Как можно крепче. И печать на возможность разглашения.

Демьян кивнул.

– Демьян, ты должен понять меня правильно. Неужели ты правда хочешь, чтобы Злата села на трон?

Демьян покачал головой. Он и правда этого не хотел, что бы ни думал о ее способностях к данной роли.

– Тогда этот вопрос закрыт. Перейдем к следующему. Как давно ты испытываешь проблемы с контролем над силами и почему не рассказал мне об этом?

– Не хотел разочаровывать еще больше…

Кощей тяжело вздохнул.

– Я подумаю, что можно сделать.

– Да ничего вы не сделаете. Давайте посмотрим правде в глаза. Всё, что я могу, это пытаться жить с моим проклятьем в мире. Балансировать. Иначе оно перевесит.

– Демьян… Ты пьешь.

– Уже нет. Бросил несколько месяцев назад. Я устал. Можно, на сегодня мы закончим?

Кощей снова пристально взглянул на него. Потом кивнул. Демьян тяжело поднялся с кресла и направился к двери. Добраться бы до своей комнаты и полежать. Или вызвать такси и уехать домой к Юле. Полежит там. Да. Лучше так…

– Демьян, – позвал Кощей, когда он уже дошел до двери. Демьян нехотя остановился и обернулся. – Я горжусь тобой, – сказал наставник. – Тебе может казаться, что Юле с тобой не повезло, но ты ошибаешься. Ей повезло.

* * *

Сокол был там, где Кощей и планировал его найти. В своем кабинете. О том, что на календаре тридцать первое декабря, свидетельствовали две сведенные вместе тумбочки, накрытые скатертью и уставленные закуской. Там же стояла бутылка коньяка и несколько стопок. Хотя традиционный новогодний корпоратив в Конторе проходил вечером, служебное положение обязывало Финиста быть готовым выпить за наступление Нового года со всеми желающими. Впрочем, некоторые избранные точно знали, что стопка самого Сокола зачарована обращать любой алкогольный напиток во что-то похожее, но абсолютно безобидное. Коньяк, например, в ней превращался в чай.

Но прямо сейчас Финист был один. Нехотя оторвался от дела, которое читал, и коротко хмыкнул, узрев посетителя.

– Какие люди в моей скромной обители, – изогнул бровь он. – Извини, что не расстилаю ковровую дорожку…

– Хватит язвить, – жестко оборвал его Кощей, но продолжать не стал, дошел до стола и устало опустился на стул, потер глаза. Сокол машинально отметил некоторые детали, и язвить ему и правда расхотелось. Кощей убрал ладонь от лица и взглянул на него прямо. – Ты в курсе, что моя дочь встречается с твоим внуком? – спросил он и добавил, поморщившись: – И спит с ним, судя по всему.

Финист откинулся на спинку кресла. Хмыкнул.

– Вот это новости! Жить сразу стало интереснее. И как давно мой внук спит с…

– Финист! – снова рыкнул Кощей и перевел дыхание. – Мы будем использовать мой вариант.

– Ладно-ладно, – примирительно поднял ладони Сокол. – Пусть будет твой вариант. Как будто бы от этого у нее что-то отрастет…

– Финист!

– Всё, молчу! – поспешил заверить он. – Жить не надоело, нет. И как ощущения?

– Как будто бы ты не знаешь, что чувствуешь, когда твою дочь обнимает мужчина… Василиса говорит, мужей может быть много, а отец только один… Успокоила…

– Ну да, так себе утешеньице. Сказала б мне так Настя…

– Рад, что ты понимаешь.

– Еще бы. Да и вообще, это ж основной отцовский инстинкт: отстреливать на подлете всех особей мужского пола, что движутся по направлению к твоей девочке, – усмехнулся Финист, впрочем, не особо радостно. Потом и вовсе тяжело вздохнул и заговорил серьезно: – Ладно, я ведь и правда понимаю. Быть отцом взрослой дочери – та еще задачка. А с другой стороны, и им нужно вылетать из гнезда. Не будешь же ты держать ее дома до старости… Скажи хоть, кто именно из моих внуков удостоился этой чести?

– Яков.

Сокол пораженно хохотнул.

– Вот это да. Вот это черти в нашем тихом омуте. Не ожидал. Но если верить моей жене, то гены – штука серьезная, а мои так вообще не вытравляемы. Я, правда, готовился услышать другое имя, но, может быть, так даже к лучшему. Не переживай, Яшка основателен и надежен, он бы не стал встречаться с твоей дочерью, если бы не был уверен в себе и в своих чувствах. Клим тоже однажды станет кому-то плечом и опорой, но он из другого теста. Будет перебирать, пока не встретит ту самую. Я сам таким был. А вот потом…

– Демьян собрался жениться.

– Ух ты! Да у тебя дома прям праздник! Скоро будем гулять! Обожаю свадьбы. Чего ты такой кислый, Кощей? Не похороны же.

– Налей мне.

Сокол откинулся на спинку стула и снова окинул своего посетителя внимательным взглядом. Потом убрал в стопку все бумаги и сдвинул в сторону. Щелкнул пальцами, запирая замок на двери, и махнул рукой, ставя купол.

А потом направился не к тумбочкам, а к сейфу, и достал из него бутылку без этикетки и стаканы. По пути обратно захватил тарелку с нарезкой.

– Ставленый мед. Двадцать лет выдержки, – объявил он и принялся разливать содержимое по стаканам. – А вот нашей любимой закуски нет, не обессудь. Надо было предупреждать, что придешь.

– Без разницы, – ответил Кощей и едва ли не залпом опрокинул в себя стакан. Финист молча пронаблюдал за ним. – Еще, – сказал Кощей, возвращая стакан на стол.