Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 228 (всего у книги 348 страниц)

Кощей же смотрел на нее довольно и с нескрываемым торжеством.

– Все-таки получил свое? – не сумев скрыть беспокойства, спросила Василиса.

– Я обещаю, ты не пожалеешь, – уверенно ответил он.

И она позволила себе поверить ему. А вдруг и правда в ее жизни случится чудо, и наконец-то все сложится как надо. Пусть даже это не навсегда, пусть ненадолго, но почему ей нельзя хоть раз любить? И раз уж она ввязалась во все это, то, наверное, уже можно было начать получать бонусы.

– А можно еще раз? – спросила она, переведя взгляд на его губы.

Кощей засмеялся.

– Можно еще много, много раз, – ответил он.

* * *

Кощей вышел на улицу, вдохнул свежий ночной воздух, поднял глаза к небу. Подсвеченное огнями города, оно было едва ли не беззвездным. То тут, то там обманчиво мелькали огни самолетов, и лишь Полярная звезда одиноко сияла высоко над крышами домов. От поцелуев с Василисой в груди все еще сохранялось тепло, хотя Кощей уже понял, что скоро оно развеется. Он чувствовал, как едва заметно потеплел перстень на мизинце, чего с ним никогда раньше не случалось.

Когда Василиса поцеловала его в первый раз, у Кощея возникло чувство, словно он много дней бродил в ледяном буране и вдруг набрел на дом, куда его впустили, и внутри оказалось жарко натоплено, и его напоили чем-то горячим. Но ему мгновенно стало мало этого. Хотелось больше тепла, хотелось согреться до конца. Не привыкший ждать, он попытался взять желаемое сам, и его тотчас выставили из этого дома обратно в метель, даже не дав приготовиться, и оттого злой ветер, заставший врасплох, показался в разы холоднее.

Кощей не был дураком, он быстро понял, что произошло.

Этим утром, когда Баюн, очевидно в шутку, заявил, что Василиса влюбилась, он испытал едва ли не обиду, но ужас перекрыл все. Казалось, будто его жестоко обманули. Захотелось схватить ее и спрятать. Она ведь его! Как она может выбрать другого?! Но правда заключалась в том, что Василиса ему не принадлежала. И он окончательно понял это, увидев ее в пабе. Она была свободной и могла делать что хочет, ходить куда хочет, влюбляться в того, кого выберет сама. Только вот где был ее избранник, когда ей понадобилась защита? Когда рука этого слизняка легла на ее плечо, отчего Кощей едва не призвал Кладенец, лишь в последний момент сообразив, что именно собирается сделать.

Кощей был жутко зол на Настасью. Не могла сводить Василису в театр или на выступление симфонического оркестра?! Существует множество способов безопасно провести вечер! Жена Сокола никогда ему особо не нравилась, слишком сильно напоминала Марью: порывистая, броская, громкая, независимая. Кощей не понимал, как Финист не устал от нее. Все это хорошо на первых порах, но быстро приедается. В конце дня хочется тишины и домашнего уюта, а не бурных сцен и страсти.

Но вот теперь Василиса выдвинула условия, и не то чтобы они ему очень понравились, но он согласился.

Ее условия… Он ждал чего-то существенного. И по правде сказать, материального. В какой-то момент даже решил, что она захочет назначить за себя цену. Но судя по всему, она сама не понимала, какой властью над ним обладает. И он не планировал сообщать ей об этом.

И все же было бы куда проще утащить ее в Навь, запереть там и оберегать как свой самый ценный артефакт. Но тогда вряд ли она подарит ему еще хоть крупицу тепла. Да и потом… Было неожиданно приятно осознавать, что каждая минута рядом с ним – это только ее решение. Что она в любой момент может уйти, но не уходит. И что, судя по всему, ей от него не нужно ничего, кроме него самого, как бы сложно в это ни было поверить.

Но эти нежность и искренность в ее поцелуях и взгляде… Кощею не понравилось, как они сменились испугом и недоверием. Снова вспомнилась Марья. Она была искусна в этом вопросе и всегда целовала с умыслом. Что-то получить, чего-то добиться. Василиса оказалась ее полной противоположностью. Она целовала, чтобы отдавать, и получала удовольствие от этого. Вроде бы взрослая женщина, которая, кажется, несмотря на весь свой путь, так и осталась в душе маленькой девочкой, верящей в сказки. Бесхитростная и бескорыстная и ведет себя так, будто не была замужем долгие годы. Стесняется и радуется, словно все впервые. Он бы решил, что она играет, но есть вещи, сыграть которые очень сложно, да и слишком давно он наблюдал за ней, чтобы не заметить хотя бы одной промашки. Мягкая, в чем-то наивная и действительно старающаяся оставаться хорошей, но не от чувства вины перед окружающими, а от собственной внутренней потребности. И Кощей вдруг ясно осознал, что не хочет ничего менять. Пусть все идет как идет. Сейчас она с ним и вроде бы этим довольна, так какая разница, хочет она замуж или нет, где она будет жить и с кем общаться. Он в любом случае получит свое. Наконец-то согреется. А больше ему и не нужно.

И потом, он дал ей очередное обещание. Сказал, что она не пожалеет.

Это вырвалось само собой, ему хотелось успокоить ее, но и это обещание придется выполнять.

Так что теперь у него не то чтобы был особый выбор.

* * *

Обеденный перерыв на следующий день Василиса, как и обещала, провела у Насти. Подруга долго ее рассматривала, а потом сообщила:

– А у тебя глаза горят. И вообще ты вся светишься! Ты что, вчера все-таки встретилась со своим мужчиной?

«Ты ж меня сама с ним и отпустила», – подумала Василиса, но вслух ответила:

– Встретилась. Последовала твоему совету: спросила прямо. Ну, и вот…

И она не смогла сдержать широкой счастливой улыбки. Настя захлопала в ладоши.

– Я так за тебя рада! И как оно?

– Потрясающе!.. – вздохнула Василиса, тщетно пытаясь перестать так глупо улыбаться.

– Да! – мечтательно выдохнула Настя. – Здорово иногда взять себя в крепкие мужские руки!

– Насть, мне как будто бы снова шестнадцать, – покачала головой Василиса. – Я вообще не помню, чтобы мне когда-нибудь так хорошо было.

– О, а я еще помню, – кивнула Настя. – Ну вот это все: каково это – быть влюбленной, и ждать встреч, и первый раз взять за руку. Как поцеловались в первый раз, помню…

Она задумалась, явно вспоминая, и на щеках у нее заиграл румянец.

– Василис, а ты меня потом с ним познакомишь? – спросила она.

И эйфория немного развеялась. Это было одно из многих слабых мест в их с Кощеем отношениях. Василиса вовсе не была уверена, что кто-то ее поймет. Это для нее он был тем, кто едва не плакал, хороня свою собаку, обещал ничего не делать против ее воли, зашивал ее раны, поил кофе, всегда ждал, чтобы она пристегнула ремень безопасности, прежде чем тронуться с места, относился к ней предупредительно и с уважением. Для окружающих же он оставался царем Нави, грозным и жутким, темным колдуном, некромантом… Она могла еще долго продолжать. В любом случае, наверное, сначала стоило обсудить этот вопрос с ним.

– Как-нибудь обязательно, – пообещала она.

– Ой, как здорово! – воскликнула Настя. – Надо будет устроить двойное свидание! Финист никогда не согласится, поэтому мы все подстроим…

Василиса представила ответ Кощея на предложение о двойном свидании, в котором будет участвовать Настя, и решила, что ей, кажется, нужно просто принять, что ничто и никогда в ее жизни не будет так гладко и просто, как хотелось бы.

Глава 14

– Знаешь легенду о мирте? – спросил Кощей.

Они сидели в кабинете Баюна, поджидая его хозяина. Кощей подошел к окну, и стоящее на подоконнике строптивое растение слегка наклонилось в сторону, спасаясь от его прикосновения.

– Нет, – ответила Василиса.

– Как-то раз Персефона – жена Аида, владыки подземного мира, – прознала, что он завел себе любовницу – нимфу Минту. Она нашла ее и в гневе обратила в мирт. Больше Аид себе интрижек не позволял. Для греческого бога он вообще был на удивление верным. Может, и эту завел, только чтобы жена приревновала. Он, знаешь ли, похитил ее и обманом заставил остаться с ним, она его за это не очень любила. Во всяком случае, поначалу.

– Ты на что-то намекаешь? – приподняла бровь Василиса.

– Лишь на то, что Варвара должна быть благодарна, ведь ты ни во что ее не превратила. Уверен, тебе бы хватило сил. Перестань нервничать. Она простит тебя. Ты ничего ей не сделала.

– Я поставила ее на колени и заставила умолять меня…

– Василиса!

Кощею не нужно было договаривать: они обсудили это столько раз, что Василиса уже наизусть выучила все его аргументы. Они вернулись из Нави три дня назад, а она только сегодня смогла взять себя в руки и поехать в Контору, и то, наверное, лишь потому, что Кощей обещал быть рядом во время разговора с Баюном. Да и не могла же она прятаться вечно.

Тем более, разговора с Варварой Василиса боялась куда сильнее. И идти к ней собиралась одна.

– Я справлюсь, – ответила она.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел Баюн. Застыл, увидев их, оглядел с ног до головы, и лицо его приняло выражение воистину кровожадное.

– Явились! А я уж подумывал объявлять об открытии вакансий, – мрачно процедил он, а потом гаркнул что есть мочи: – Две недели, Горынычу вас в глотку! Вы вообще о чем думаете?!

Мирт прикрылся листьями, Василиса потупила глаза, и только Кощей остался невозмутим.

– Еще раз закричишь на мою жену – и останешься без когтей. Уже забыл предыдущий опыт? – спокойно осведомился он.

Баюн зарычал, продемонстрировав клыки, но сумел справиться с собой, обошел стол и уселся в кресло.

– Я думал, ты умерла, – сообщил он Василисе и повернулся к Кощею: – А про тебя я старался не думать. И теперь вы возвращаетесь сюда как ни в чем не бывало и ведете себя так, будто ничего не произошло!

– Я прошу прощения, – подала голос Василиса. – То, что случилось…

– Ты едва не наводнила город нечистью! – прошипел Баюн, но, впрочем, довольно тихо. – И ты полагаешь, что можно просто извиниться?!

Василиса подумала, что ей не стоило возвращаться из Нави. Нужно было похоронить себя там. Она это заслужила.

– А что она, по-твоему, должна делать? – поинтересовался Кощей. – Совершить повторный акт самосожжения? Ты пытаешься обвинить ее в срыве, но давай поразмыслим, какую роль сыграл в нем ты, Баюн.

Косматые брови сошлись у переносицы.

– Что-о?!

– Иди, Василиса, – мягко попросил ее Кощей. – Нам со старым другом нужно кое-что обсудить. Зайди пока к Варваре и передай ей, что я встречусь с ней, как только смогу.

– Кош…

– Иди.

Василиса нехотя кивнула и вышла из кабинета, не взглянув на Баюна. Плотно закрыла за собой дверь.

– Будешь пытать? – неприязненно фыркнул Баюн.

– Если понадобится, – кивнул Кощей. – Знаешь, все эти годы мне казалось, что Василиса преувеличивает степень твоей неприязни к нашему с ней браку. Но последние события заставили меня думать, что преуменьшает. Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы ее снова сорвало?

– Я хочу, чтобы она сбросила розовые очки и увидела наконец, кто ты есть. Дай угадаю, она что-то узнала про тебя – и это стало причиной срыва!

– Поверь мне, она знает, кто я.

– Откуда? – Баюн подался вперед, стальные когти пронзили столешницу. – Что она вообще может про тебя знать? Только то, что ты сам ей показал, а мы оба знаем, каким обаятельным ты умеешь быть. Этакий джентльмен в костюмчике. Увидела бы она тебя хоть раз в пылу боя, когда ты поднимаешь мертвых, заставляя их идти против своих же! И раз уж у нас наконец состоялся этот разговор, объясни мне, зачем было портить девчонке жизнь, втягивая ее в то, что ты преподнес ей как брак! Она могла бы найти нормального мужа, завела бы нормальную семью, родила бы детей!..

– А тебе не приходило в голову, – нарочито медленно поинтересовался Кощей, – что она могла знать меня задолго до того, как я стал джентльменом в костюмчике? Что она вообще рассказала тебе о себе?

В кабинете повисла тишина. Тени от ветвей берез на подоконнике оторвались от своих законных мест и принялись плавать вокруг горшочка с миртом словно карпы кои, а тот пугливо подбирал листья, прижимая их к стволу.

– Что она ведьма… Что ей некуда идти… Попросила оставить ее здесь, – наконец отмер Баюн. – Что ты имеешь в виду?

– Всего лишь то, что Василисе известны не только мои хорошие стороны.

– Она знала тебя в Тридевятом?

Кощей холодно улыбнулся. Одна из рыбок нырнула в горшок, обвилась вокруг древесного стебля.

– Знала. И куда лучше, чем хотела бы. Не трогай Василису, Баюн, это мое последнее предупреждение.

Он щелкнул пальцами, и тень, сжимающая ствол мирта, растворилась в воздухе, словно ветер раздул туман.

– Что ж, – ответил Баюн, – зато теперь мне понятна ее первая реакция при встрече с тобой. Всегда думал, что она просто была о тебе наслышана. Хотя тем более странно, как после этого она подпустила тебя к себе так близко.

– А вот это тебя уже не касается, – ответил Кощей. – Мне приятно знать, что ты беспокоишься о ней и пытаешься позаботиться, здесь наши с тобой цели совпадают, но впредь делай это мягче.

Баюн сверкнул глазами, но потом успокоился. Убрал когти, недовольно оглядел столешницу и хмуро поинтересовался:

– Как она?

– Справляется, – ответил Кощей. – И обязательно справится, если никто не будет тыкать ее носом в содеянное.

– Она обошла тьму в точке ее максимального проявления, – в никуда заметил Баюн. – Не думал, что такое возможно. Чего я о ней не знаю? Кто она такая?

– Просто женщина, которой было страшно и которая не захотела убивать. А теперь оставим этот разговор. Что у вас тут нового? О Василисе кто-нибудь знает?

Баюн фыркнул.

– Твое недоверие меня оскорбляет, – буркнул он. – Знают трое: я, Варвара и Сокол. Оповещалки в Отделе зафиксировали проявление силы, выходящей за пределы среднестатистического диапазона, мне пришлось объяснить ему, почему я не дал Григорию открыть дело. Для всех остальных вы в отпуске.

– Сокол уже вернулся? – встрепенулся Кощей.

– Да, на наше счастье, на три дня раньше оговоренного – хоть кто-то предан своей работе. И к слову сказать, он жаждет встретиться с тобой. В отличие от меня, он отчего-то был уверен, что вы выкарабкаетесь из всей этой истории. Кажется, я проспорил ему бутылку ставленого меда.

– Дорого же вы нас оценили, – хмыкнул Кощей.

– Речь шла об отличном меде сорокалетней выдержки, – не согласился Баюн. – Что же касается остального… Буян проявил к нам неожиданно пристальный интерес. То и дело требуют для проверки какие-то документы. Мы высылаем, в ответ тишина. Впрочем, думаю, тебе будет интересно узнать, что среди требуемого то и дело встречаются отчеты о ваших с Василисой совместных вылазках.

– Полагаешь, Лебедь копает под меня? – задумчиво потер подбородок Кощей.

– Судя по остальным запросам – под меня. Только вот я никак не пойму, с чем это связано. Разве что она узнала о нашем небольшом ночном приключении, но кто бы ей рассказал? Не думаю, что Финист работает на Лебедь, да и как бы он обошел мой приказ?

Кощей вгляделся в небо за окном, лицо его стало жестче.

– Что ж, некрасиво заставлять Сокола ждать, – наконец сказал он. – Береги когти, Баюн. Они могут тебе скоро понадобиться…

В ответ Баюн лишь снова фыркнул, но, когда Кощей вышел из кабинета, мирт на окне поднял, а затем плавно опустил листья, словно вздохнул с облегчением.

Сокол нашелся у себя в кабинете, правда, пробираться к его столу пришлось через сложенные прямо на полу стопки с делами и бумагами.

– Что это? – недоуменно осведомился Кощей вместо приветствия.

– Результат моего отсутствия и внезапно обрушившейся на нас проверки с Буяна, – пояснил Финист, тоже не спеша здороваться. – Я ждал тебя. Пока меня не было, мои ребята еще раз прочесали квадрат леса, на котором нас сцапала Марья. И вот что они нашли.

Он открыл ящик стола, вытащил оттуда зип-пакет и кинул Кощею. Тот поймал его и прищурился, рассматривая содержимое. В пакете лежал клок серой шерсти. Кощей открыл пакет и принюхался.

– Оборотень, – уверенно сказал он.

– Да, – кивнул Сокол. – Судя по всему, он следил за битвой. Нашли в кустах недалеко от основного места действия.

– Что, впрочем, ни на шаг не приближает нас к цели, – вздохнул Кощей. – Это может быть кто угодно.

Сокол откинулся в кресле, покрутил в пальцах шариковую ручку.

– Полагаю, чтобы решить эту задачку, нужно понять, зачем ему это, – задумчиво произнес он. – Зачем он стал помогать Марье? Может, кто-то из ее соратников, если у нее таковые были? Можешь кого-нибудь вспомнить?

– Скорее, кто-то из моих недругов, – вздохнул Кощей, запустил руку во внутренний карман пиджака и вынул оттуда открытку с изображением города. – Это положили нам в почтовый ящик. Полагаю, для тебя не секрет, что список тех, кому я не нравлюсь, стремится к бесконечности.

Сокол взял протянутую ему открытку и нервно хохотнул.

– Ты издеваешься?

Кощей педантично удалил с открытки весь текст, оставив только то, что никак не могло его скомпрометировать. В левом верхнем углу отрывистым почерком было написано: «Здравствуй, Василиса! Известно ли тебе…» А над нижним краем значилось: «Твой друг».

– Там было то, что касалось меня, – пояснил Кощей. – И она была предназначена Василисе. Это все, что тебе нужно знать.

– С тобой, как всегда, приятно иметь дело, – вздохнул Финист и прищурился, повертел открытку так и сяк. – Почерк какой-то знакомый, словно где-то уже видел… – пробормотал он. – Ты не думал о том, чтобы приставить к Василисе охрану?

– Хорошая мысль. До тех пор пока мы с Василисой не уйдем в Навь, пожалуй, пусть так и будет. Я думал сделать это в конце октября, но теперь намерен приблизить дату отбытия.

– В Навь? – Сокол оторвался от созерцания букв и вскинул бровь. – Ты хочешь утащить ее в Навь?

– Я никуда ее не тащу, – хмуро отозвался Кощей. – Это ее решение.

– Ты сам в это веришь? – скривился Финист. – Женщины делают так порой. Говорят, что все нормально, а потом ты тянешь ее из реки, а она сопротивляется, и в переднике у нее – камни…

– Что?

– Да так… – тяжело вздохнул Сокол. – Мой страшный сон последние пятьдесят лет. Настя тоже улыбалась мне и во всем со мной соглашалась, а потом оказалось, что не так уж и счастлива она была. Просто хотела стать мне хорошей женой и верила, что единственный способ сделать это – потакать всем моим желаниям. Василиса явно не создана для Нави, это очевидно для любого, кто ее знает, хотя ты должен стоять первым в этой очереди. Ты потеряешь ее. Впрочем, решать, конечно, тебе. Кто я такой, чтобы давать тебе советы?

От Сокола Кощей вышел крайне раздраженным. Финист не имел права полагать, будто понимает о Василисе что-то, чего не понимает он. И все же… Ведь на самом деле он знал правду и именно поэтому без конца задавал ей один и тот же вопрос. Время, проведенное с Василисой в Нави, ему, безусловно, понравилось. Но Кощей предпочитал оставаться честным с собой: ей нечего было делать в его мире. Однако как заманчиво оказалось поверить, что он сможет наконец сложить с себя половину дел и при этом она будет рядом. Какое жгучее удовольствие – видеть ее на троне рядом с собой!

– Константин Иосифович! Константин Иосифович, постойте!

Кощей остановился и обернулся. По заметенной желтыми березовыми листьями дорожке наперерез ему бежал Демьян. Он приблизился и остановился, уперся руками в колени и согнулся, тяжело дыша.

– Секунду, – прохрипел он. – Пожалуйста… поговорить…

– Здравствуй, Демьян, – кивнул Кощей. – Я слушаю тебя.

Демьян наконец отдышался и распрямился перед ним по стойке смирно.

– Меня послала Агата. Сказала, что вы можете знать… – начал он, но не закончил, замялся, сжал в кулаке край кофты.

Кощей вздохнул.

– Раз уж пришел – говори. Не хочешь говорить – иди. Времени у меня немного.

Демьян вскинул голову.

– Агата говорит, вы знаете, как исправить рубаху, чтобы я вылечился, а ей не нужно было больше молчать.

– Допустим, – согласился Кощей. – А почему она только теперь решилась спросить?

Демьян насупился. Пожевал губы.

– Да все из-за этого, – наконец выдавил он сквозь зубы и то ли выплюнул, то ли проблеял имя, вложив в него всю возможную неприязнь: – Елисея. С тех пор как он тут объявился, Агата только о нем и думает. Ведет себя как дурная: прячется от него по архиву, а потом из-за стеллажей подглядывает. И грустит, что поговорить с ним не может. Будто все дело только в этом. Да еще и недавно заявила мне, что вообще ей вся эта магия не нужна. Забирай, говорит, я читала, есть такой ритуал, а ты мой брат, все легко пройдет!..

Демьян сник, сморщил нос, явно обиженный на сестру.

– А тебе-то что не нравится? – недоуменно вскинул бровь Кощей. – Ну и забери, сильнее будешь.

Мальчик вскинулся, задохнулся от возмущения.

– Да вы что! – воскликнул он. – Она же умрет! Я же вообще один останусь. Они же все…

Он снова не договорил, но Кощей понял. Они все умерли: их мама, бабушка и ведьма, что жила с ними на болоте. Все вокруг Агаты и Демьяна умирали, и сам Демьян тоже едва не умер от проклятья.

– Вопрос не в том, насколько длинную жизнь проживет тот, кого ты любишь, а насколько счастливым ты сможешь его сделать, – медленно произнес Кощей. – Маг может умереть не только от старости. Твоя сестра влюблена. В человека. Вовсе не факт, что он тоже полюбит ее и что они будут жить вместе долго и счастливо, но я понимаю, почему она заранее винит в этом свои силы.

– Но ведь она умрет, – в отчаянии повторил Демьян. – Как я без нее…

– Это произойдет нескоро. Человеческий век, может, и короток, но все же занимает куда больше пары дней.

– Вы не понимаете! – закричал мальчик.

– Правда? – спокойно спросил Кощей.

Демьян замер, пытаясь понять, на что намекает Кощей, и, судя по тому, как испуганно расширились его глаза, все же сообразил.

– Но как же вы… – пролепетал он. – Ведь вы бессмертный, а она…

– Ловлю каждый момент и стараюсь, чтобы она была счастлива, – ответил Кощей.

Счастлива. Василиса никогда не будет счастлива в Нави. А ведь он обещал, что она не пожалеет о решении быть с ним. Но она права: он устал. Если бы можно было реже наведываться в Навь…

– Простите меня, – с искренним раскаянием попросил Демьян.

Кощей внимательно всмотрелся в мальчишку. Сильный маг, изумительный потенциал. Совсем молодой, лепи что хочешь. А если еще и прибавить силы его сестры… И ведь все это пропадет даром. Почему он видел только один вариант решения своей проблемы и упорно отрицал другие? Демьян вполне мог стать недостающим фрагментом этой головоломки.

– Послушай, Демьян, у меня есть к тебе разговор, – задумчиво произнес Кощей.

* * *

До Варвары Василиса шла так медленно, как только могла. Пинала носком сапога опавшие листья и смотрела, как они взлетают и падают. Каждый год дерево меняет листву. А лист и не знает, что для того, кто его породил, его жизнь лишь мгновение.

На одной из дорожек она встретила Елисея. Поздоровалась и была уверена, что он подойдет, но он буркнул что-то, обошел ее бочком и едва ли не бросился бежать. Мелькнула мысль: неужели он как-то узнал о случившемся и теперь ее боится? Василиса обернулась вслед царевичу, хотела окликнуть, но слова застряли в горле: за спиной Елисея топорщился… роскошный петушиный хвост. Кажется, она что-то пропустила за время своего отсутствия.

Здание архива смотрело на нее с молчаливым укором, и Василиса четко осознала, что не готова войти. Но это не играло никакой роли. Разве было у нее право и дальше откладывать эту встречу и свои извинения? Василиса глубоко вздохнула и потянула на себя дверь. Шагнула внутрь.

В архиве, как и всегда, царили тишина и покой. Варвара обнаружилась в читальном зале. Печатала какие-то документы. Она подняла голову, когда скрипнула дверь, и дежурная улыбка слетела с ее губ, стоило ей понять, кто перед ней. На лице отразился испуг. Василиса знала, что будет тяжело, но это оказалось еще и больно. Как могла она загладить свою вину? Как извиниться? Что предложить? И она сделала то единственное, что показалось ей верным: упала на колени.

– Василиса! – воскликнула Варвара и бросилась к ней.

Василиса ожидала всего, что угодно, но не того, что произошло: Варвара принялась ее поднимать.

– Встань же! Встань немедленно! Что ты?!

– Прости! Прости меня, – взмолилась Василиса. – Прости меня за все.

– Да встань же ты! – закричала Варвара и неожиданно сильно дернула ее вверх, обхватила за плечи, и Василиса увидела, что она плачет. – Ты жива! – воскликнула Варвара и обняла ее.

Василиса осталась стоять, не понимая, что делать. Вовсе не такой прием она ожидала.

– Ты жива! – повторила Варвара. – А я ведь была уверена… Я все ждала весточки от Кощея, но он молчал, и мы решили… О, Василиса!

И она снова прижала ее к себе.

– Прости меня, – обескураженно повторила Василиса. – Прости за все. Я так виновата перед тобой.

– В чем? – удивленно округлила глаза Варвара. – Это мы с Кощеем устроили шпионские игры за твоей спиной. Да если бы Андрей мне врал… Я б его…

Она возмущенно выдохнула, будто и впрямь поймала мужа на чем-то дурном, но потом снова смягчилась, погладила ее по спине, довела до диванчика и усадила.

– Нет тут никакой твоей вины, – печально произнесла она. – Я думала, ты убьешь меня, а ты пощадила… В момент срыва! Василиса, я так рада, что ты жива!

– Ты правда простила меня? – все еще не веря, выдохнула Василиса.

– Я и не злилась, – печально улыбнулась Варвара. – Я совершила страшную ошибку и много лет ждала за нее расплаты. И там в парке была уверена, что мой час пробил. Но нет… Мне не за что злиться.

– Я не верю, что ты могла сделать что-то плохое, – покачала головой Василиса.

Варвара печально улыбнулась, взглянула в окно и произнесла спокойно и отстраненно, будто не про себя:

– Я пыталась воскресить Андрея. Спустя много лет после его смерти. Тела не осталось, и я решила вернуть хотя бы душу.

Василиса невольно подалась назад. То, о чем говорила Варвара, было не просто темной магией. Эта практика находилась под полным запретом. Потому что нельзя играть с душой. Только в сказках можно просто взять и оживить человека. В реальной жизни попытки вмешаться в вопросы жизни и смерти всегда оборачивались большой бедой.

Варвара не смотрела на нее, ее пальцы сжали льняную юбку сарафана.

– Я так скучаю по нему, – вдруг вырвался из нее полувсхлип-полустон, и в голосе ее было столько тоски, что на место ужаса к Василисе пришла жалость. Она попыталась дотронуться до локтя подруги, но та отдернула руку и продолжила: – Я нашла подходящую куклу и провела ритуал призыва и привязки. И первые несколько секунд все было хорошо! Он узнал меня. Улыбнулся мне. А потом закричал. Так страшно. Как от боли. Я испугалась. Разрушила круг. И кукла снова стала просто куклой. А я…

Варвара зажмурилась и болезненно скривилась, но все же справилась с собой.

– Это было ужасно. Я вовсе не была уверена, что он сумел вернуться в Ирий. Убедила себя, что из-за меня его душа очутилась в Нави… Я не могла с этим жить. Я должна была знать точно. И я пошла к Кощею и все ему рассказала. Он провел сложный ритуал, но я сама воочию убедилась, что Андрей вновь оказался в раю. А я оказалась в неоплатном долгу перед твоим мужем. И когда Лебедь приказала мне шпионить за ним, я не стала ничего скрывать и выдумывать, а пошла прямо к нему… Теперь ты все знаешь. И как после этого я могу тебя в чем-то винить? Но я хочу, чтобы ты знала и другое: даже если бы я не была в долгу перед Кощеем, я бы все равно пошла к нему. Потому что считаю, что Лебедь поступает низко.

– Я ни в чем тебя не виню. – Василиса успокаивающе погладила ее по руке.

Варвара печально покачала головой.

– Я так по нему скучаю, – повторила она, но на этот раз без надрыва, просто обреченно. – Знала бы, что так будет, отказалась бы от магии, еще когда выходила замуж. Состарились бы вместе. Андрею никогда особо не нравилось, что я ведьма. И он запрещал мне продлевать ему жизнь. Как-то утром пошел проверять сети и не вернулся. Я спохватилась, бросилась к берегу, а он сидит, прислонившись спиной к валуну, смотрит на море, а на губах улыбка. Может, и не мучился совсем. Но мы даже не попрощались…

– Но ведь он улыбнулся тебе, – прошептала Василиса. – Когда ты призвала его. Он тоже скучает по тебе.

– Да…

Она замерла, глядя в пространство перед собой, и Василиса поняла, что не стоит продолжать этот разговор. Варвара была из тех, кто предпочитал держать свои секреты и чувства при себе, и теперь ей нужно было дать понять, что она не станет лишний раз напоминать ей о произошедшем.

– А у Елисея петушиный хвост, – заискивающе улыбнулась Василиса.

– Полез к Елене и не услышал ее «нет» с первого раза, – пояснила Варвара, но губы ее дрогнули в смешке, и буквально на глазах она вернулась в свое обычное невозмутимое состояние. – А как известно, дважды она повторять не любит. Исчезнет через месяцок. Зато теперь наш царевич постигает искусство обретения внутренней гармонии в обеденных чаепитиях с Горбунком. Тот, кажется, решил преподать ему азы психологии.

От Варвары Василиса вышла, ощущая легкость и подъем. Ее простили! Однако лимит испытаний на сегодняшний день еще не был исчерпан, и в коридоре, ведущем из читального зала, она повстречала Баюна. Он был абсолютно спокоен и посмотрел ей в глаза прямо, но без вызова. Василиса сглотнула. Такой Баюн – не обещающий спустить ей на голову все небесные кары и не поигрывающий железными когтями – был ей незнаком.

– Согласно всем инструкциям, правилам и распоряжениям, – спокойно и серьезно начал ее начальник, когда она остановилась в двух шагах от него, – я должен был сообщить о случившемся на Буян. Сорванная ведьма с гигантским диапазоном сил. Но я не сообщил. И не сделал это не из-за твоего мужа и не из-за того, что ты вдруг оказалась царицей Нави. Я не сделал этого ради тебя, Василиса. Потому что знаю тебя и ценю. Всегда ценил. И хотя я все еще считаю, что случившееся абсолютно закономерно и логически вытекает из всей этой истории с твоим браком… сегодня я впервые задумался о том, что ты, возможно, все-таки осознавала, что делаешь, когда выходила замуж за него. Однако, Василиса, случившееся не должно повториться. Пострадал мой сотрудник. Если тебя снова сорвет и пострадает кто-то еще, ответственность целиком ляжет на меня, потому что я знал и не принял никаких мер. Я не боюсь ответственности, но вот моя совесть порой меня пугает. И если уж совсем начистоту, то мне бы не хотелось снова пережить все то, что я испытал, решив, что ты умерла.

– Такого больше не повторится, – едва ли не шепотом пробормотала Василиса, чувствуя себя нашкодившим ребенком.

Ей было невероятно стыдно перед Баюном, и одновременно она не знала, как отблагодарить, чтобы он понял, насколько она в долгу перед ним.

– Ты можешь это гарантировать? – спросил он.

Василиса кивнула.

– Кощей просил сообщить позже, но… Через два месяца нас здесь не будет. Кощею нужно время, чтобы закончить все дела, а потом мы уйдем в Навь и останемся там.