Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 222 (всего у книги 348 страниц)

Сокол усмехнулся.

– Сказал. И еще много раз скажу за следующие две недели. Все, пошел я. Настя ждет. Завтра часов в шесть утра здесь буду, надо распоряжения раздать и бумаги кое-какие закончить, и… Спасибо.

– За что на этот раз? За то, что тридцать лет тебя использовал?

Сокол засмеялся.

– А ты меня использовал? Ну вот, а я и не заметил. Темные… Знаешь, что с вами не так? Вы просить не умеете, думаете, если просто попросите, то вам обязательно откажут, или потребуют что взамен, или предадут в процессе. По себе, наверное, судите. Но будь мир устроен так, он давно бы рухнул. Все, пошел я. Надо Настю обрадовать. Главное, чтобы не решила, что я опять напился…

И, бормоча что-то о глупых котах и возомнивших о себе много лишнего темных, вышел из кабинета.

Глава 5

Середина декабря 2003 года

– Варвара, у тебя веретено есть? – с порога спросила Василиса, без приветствия врываясь в каталожный зал архива, где в это время хозяйничала его хранительница.

Варвара хмыкнула, но такую невежливость комментировать не стала, а просто взмахнула рукой. Один из ящичков карточного каталога открылся, из него вылетело несколько картонных прямоугольников и послушно легло ей в руку.

– Веретено-убийца, веретено-усни-навсегда, веретено для прядения золотой нити… – перечислила она. – А тебе что конкретно надо?

– Да нет, – замотала головой Василиса. – Мне самое обыкновенное, не волшебное.

– Да? – удивилась Варвара. – Ну пойдем.

В отличие от остальных сотрудников Конторы, обитавших на ее территории, Варвара жила не в общежитии, а в архиве. И до этого момента Василисе ни разу не приходилось бывать в ее комнате.

Она оказалась совсем небольшой, но очень светлой, опрятной и уютной. На односпальной кровати, покрытой вязаным пледом, примостились одна на другой три подушки, укрытые кружевной салфеткой. Расшитые льняные шторы украшали окно. Под окном стоял добротный расписной сундук. Еще один – побольше – находился у стены. На столике у входа разместились зеркало в красивой резной раме, кувшин и тазик для умывания. А над кроватью висел карандашный портрет. Он явно был выполнен рукой самой Варвары, но хорошо и с чувством. С портрета Василисе улыбался молодой мужчина. Лицо обрамляли волнистые волосы, перехваченные кожаным шнурком на лбу, глаза смеялись, и от них россыпью шли морщинки. Он явно был смугл – Варваре хорошо дались полутона, – но скорее от постоянной работы на солнце, нежели с рождения. И улыбался он легко и приятно.

Василисе не нужно было спрашивать, кто это. Она и так знала. Все знали. Это был Андрей, муж Варвары. А вот портретов детей здесь не было, и Василиса даже и не знала, были ли они у них. И не рисковала спрашивать, мало ли у кого что за плечами.

Варвара тем временем открыла сундук у окна, вытащила из его недр тряпичный сверток из грубого льна и разложила на столе.

– Выбирай, – предложила она.

О, это были отличные веретена! Василиса с восторгом осмотрела их. Руки потянулись к самому тонкому, но она одернула себя: давно не практиковалась, так по самонадеянности можно загубить всю работу. Она выбрала немного потолще и не смогла сдержать вздох удовольствия, когда пальцы коснулись дерева. Все внутри запело от предвкушения: она и не подозревала, насколько соскучилась по любимому занятию.

– Я тебе и прялку дам, – предложила Варвара. – Она замечательная, мне ее Андрей на свадьбу дарил.

– Спасибо, но прялку не надо, – отказалась Василиса, с улыбкой покручивая в пальцах веретено.

Чувствовать ее вес в ладони было так же прекрасно, как ощущать возвращение силы. Мысленно она уже вернулась к себе в комнату – не терпелось начать.

– Неудобно же без прялки… – удивилась Варвара.

– О, не переживай, – улыбнулась Василиса. – Спасибо большое, через недельку верну!

И убежала, едва ли не подпрыгивая и забыв попрощаться.

Варвара в замешательстве посмотрела ей вслед. Такой она Василису еще ни разу не видела.

Самым сложным оказалось дождаться ночи. Василиса вся извелась, ожидая, когда луна наберется красок. Она то и дело садилась у окна, крутила веретено, вспоминая движения, и переживала, как бы небо не заволокло тучами. Но судьба ей благоволила: луна была большой и яркой и щедро пролила в ее окно свой свет.

Василисе не требовалась прялка, потому что ею послужило само ночное светило. Она сжала в ладони пучок лунного света, отделяя его от общего потока, скрутила нить потоньше и привязала за краешек к веретену, накинула петлю, чтобы нить держалась. Лунный свет был мягким и прохладным, и работать с ним было легко. Василиса вытягивала свет, крутила нить, наматывала ее вокруг веретена, чувствуя, как гладко скользит она между пальцев. Ей хотелось петь, и она запела. Больше ее ничего не беспокоило и ничего не осталось, кроме ощущения тонкой нити в пальцах и легкости во всем теле. Она пела о тепле и о доме, о свече, что поставили на окно, дабы все вернулись к очагу, о том, что не должно быть боли, о спокойных добрых снах, уюте и покое. Руки наполнились силой, и живая, горячая благодарность устремилась в нить, но, уйдя глубоко в себя, Василиса не заметила этого.

К утру свет стал таять, и Василиса очнулась: она закончила. Поскорее отрезала нить, чтобы та не исчезла вместе с меркнущей луной. Голова немного кружилась. Василиса списала это на бессонную ночь. Но легкий объемный моток пряжи в руках вселил в нее небывалую уверенность.

Дальше было сложнее. На следующий вечер, едва дождавшись сумерек, Василиса села плести узор и поняла, что не знает, каким он должен быть. Она понимала, что хочет получить в итоге, но ничего не складывалось. «Потому что плетешь как для себя», – подсказал внутренний голос. Тогда она стала думать о том, кого хотела одарить. Пошло легче. Странно, правда, получалось. Плетение выходило жестким, неровным, топорщилось местами, напоминая сцепленные ветви терновника, но ведь именно таков и был тот, в благодарность кому она все это затеяла. И Василиса решила довериться интуиции.

– Бледная ты какая-то, – сказал ей Баюн в пятницу вечером. – Не заболела, часом? Не спишь, что ли?

Василиса постаралась улыбнуться бодрее. Она плела и переплетала, недовольная своей работой, а работать могла только по ночам, когда возвращалась сила, и спать получалось совсем недолго.

– Иди-ка к себе, – вздохнул Баюн, – да отдохни за выходные хорошо. Чтобы в понедельник была как огурчик. Полутруп мне тут не нужен: на Буяне такую кадровую политику не одобряют.

Василиса попрощалась, вышла из кабинета, задумалась о своем и в безлюдном коридоре шириною три метра столкнулась с Кощеем.

– Василиса, – поприветствовал он, придержав ее за локоть и не дав упасть.

Она смутилась и сделала шаг назад.

– Как рука? – тихо спросил Кощей.

– Уже зажила, – улыбнулась она, – мазь отлично помогла. Там еще много осталось, я совсем по чуть-чуть брала, я верну.

– Оставь себе, мало ли, – вздохнул Кощей и нахмурился. – Бледная ты какая-то. Не заболела?

Василиса хихикнула.

– Что смешного? – не понял он.

– Вы с Баюном мыслите одинаково, – пояснила Василиса. – Он меня вообще полутрупом назвал.

– Трупы и полутрупы не так выглядят, – буднично заметил Кощей, и она как-то сразу поняла, что он это серьезно и со знанием дела.

Стало не по себе.

– Что ж, раз все хорошо, то я пойду, – еще раз кивнул Кощей. – Береги себя.

И сделал шаг к кабинету.

– Постой! – воскликнула Василиса. – Я хотела спросить… Ты придешь на зимний солнцеворот?

Кощей застыл и с удивлением посмотрел на нее. Василиса опустила взгляд.

– Нет, – ответил он. – В это время я должен быть в Нави.

– Понятно, – прошептала она, не сумев скрыть разочарования.

– Но Баюн любезно пригласил меня на ваш новогодний корпоратив, – продолжил Кощей.

Василиса подняла глаза. Он улыбался.

– Прекрасно! – не сдержалась она. – То есть я имела в виду, это хорошо, когда на праздник все собираются вместе. Как семья! То есть…

Кощей усмехнулся.

– Отдохни, – напомнил он. – До свидания, Василиса.

– До свидания, – выдохнула она, посмотрела, как он скрывается за дверью в кабинете Баюна, и упорхнула по коридору.

Нетерпение переполняло ее. Василисе казалось, еще немного – и она взлетит безо всякой магии.

Свой подарок Василиса упаковала с особым тщанием. Завернула в беленый холст, перевязала зеленой лентой. И стала ждать назначенного дня.

И прождала все тридцать первое декабря и весь праздник, который вышел очень душевным и веселым.

Только вот Кощей так и не пришел.

Глава 6

Кощей ушел перед рассветом. Василиса куталась в шаль, провожая его у зеркала в кабинете.

– Береги себя, – попросил он, целуя ее напоследок. – Если что-то покажется странным, сразу беги к Соколу или Баюну. Старайся не оставаться одна. Носи с собой огниво. Дом я зачаровал вкруг забора, сюда никто не пройдет. Но если что, прячься в кабинете в подвале и жди меня, я пройду через зеркало.

Василиса кивнула и обняла его, прижалась крепче, стараясь запомнить это ощущение. Выведенные и заговоренные Кощеем руны на ее спине щекотали кожу, она чувствовала резкие изгибы их линий, протянувшиеся вдоль позвоночника.

– Я постараюсь скорее, – шепнул Кощей, мягко отстранил ее и шагнул в зеркало, отчего по его поверхности пошли круги.

Миг – и его уже нет.

Василиса постояла немного, бездумно глядя в ничего не отражающее стекло, потом набросила на него покрывало и направилась в ванную. Солнце еще не успело взойти, и у нее было немного времени. В ванной она заткнула слив раковины пробкой, набрала воды, проткнула себе палец иглой, припрятанной в ящичке с ее вещами. Несколько алых капель упало в воду, распустилось розовыми цветами. Василиса опустила в воду ладони, послала через пальцы импульс силы и прошептала:

– Кровь от крови. Покажи мне сына.

Вода помутнела, и на ее поверхности появилось изображение. Сначала оно было нечеткое, но потом словно кто-то подкрутил настройки. Василиса склонилась ближе, всматриваясь в картинку. Перед ней предстал тронный зал – расписные сводчатые стены и потолки, витражные окна. Алексей, их с Иваном сын, сидел на троне. По правую руку от него восседала его жена, по левую – их старший ребенок. Когда Василиса бежала в этот мир, ее внуку было десять, сейчас – семнадцать, ведь время там текло в три раза медленнее.

Перед Алексеем склонился человек в необычных одеждах, и Василиса поняла, что сын принимает заморских послов. По бокам тронного зала расположились бояре. Алексей повелительно махнул рукой, у посла забрали подарки, и он отошел. Настала очередь следующего. Василиса жадно вгляделась в лицо сына. С годами он стал совсем неотличим от отца. От нее ему достались разве что разрез глаз да прямые волосы, у Ивана они кудрявились.

А потом сила покинула ее, вода очистилась, и изображение померкло. Над землей всходило солнце.

– Вот это да! – неожиданно раздался голос позади нее, и Василиса подскочила от испуга и резко обернулась. – Только проводила мужа за порог, а уже бежишь смотреть на чадушко от бывшего! Кощей знает или будет сюрприз?

У кафельной стены стояла Марья. Василиса в ужасе отшатнулась. Моревна засмеялась.

– Не стоит, – улыбнулась она, – не надо пугаться. Марья мертва, ее прах питает цветы и травы, а нам с тобой теперь предстоит долгий путь вместе.

– Кто ты? – прошептала Василиса.

Она внезапно поняла, что кольцо молчит и руны на спине тоже.

– Полагаю, я ее сила, – задумчиво проговорила Марья или то, что приняло ее облик. – Видишь ли, Моревна провела столько ритуалов, пытаясь достичь бессмертия, что, судя по всему, кое-что у нее все же получилось. Только вот обессмертила она не себя. – Женщина засмеялась, сверкнув белоснежными зубами. – Когда она умерла, я высвободилась и почти тут же осознала, что не могу существовать сама по себе. Там на поляне был не очень-то большой выбор, но мне повезло. Там была ты. А внутри у тебя столько всего вкусного! Вся эта ревность, и обида, и ненависть… М-м-м. – Она облизнулась и сверкнула глазами. – Нетрудно зацепиться. А ты, я гляжу, совсем не рада. Так легко получила столь щедрый подарок и даже не улыбнешься.

Василиса попыталась что-то сказать, но дыхание перехватило.

– О! – понимающе улыбнулась Марья. – Ты потеряла дар речи от счастья! Что ж, ничего удивительного. Кстати, а ты меня впечатлила. Не успел еще пепел бывшей Кощея смешаться с землей, а ты уже навела мосты, чтобы занять ее место на троне. Царица мертва, да здравствует царица! – воскликнула она. – Хвалю за находчивость! А как ты это красиво обставила… Уверена, вдвоем мы с тобой добьемся многого. Интересный мир, кстати. – Марья отошла к небольшому окну и выглянула в него. – Столько необычного. Жаль покидать его, не разведав до конца, но трон того стоит.

– Почему я увидела тебя только сейчас? – наконец совладала с собой Василиса. – Почему руны не работают?

Марья поморщилась.

– Руны-то как раз и сработали. Среди них есть проявляющая сокрытое. Я спряталась в твоей силе, но, как только она угасла, уже не смогла скрываться. Кстати, очень уж интересные у тебя силы. Никогда такого не встречала. Как ты их развиваешь? Уверена, ты можешь куда больше, чем думаешь! Ах, как удачно мы встретились! Не переживай, я придумаю, как помочь тебе. Марья, знаешь ли, была еще тем изыскателем, и кое-что ей удалось открыть. Нам будет весело!

И она захлопала в ладоши, будто маленькая девочка. Но потом улыбка ее померкла.

– Тебе не нравится мой облик? – спросила она. – Я могу принять любой. Смотри.

Перед Василисой вдруг возник Кощей. Потом он дрогнул и обернулся Алексеем. Но и это видение стерлось, и перед нею снова стояла Марья.

– Нет, так привычнее, – хмыкнула она. – Да и давай признаем, Марья была слишком красива, чтобы выдумывать что-то новое. Вряд ли она обидится на нас за то, что мы присвоили ее лицо. Думаю, сейчас это последнее, что ее заботит.

И она со смешком подмигнула Василисе.

Кольцо. Василиса потерла кольцо, но оно молчало, хотя уже должно было нагреться и передать Кощею ее сообщение. Это был единственный способ связаться с ним, пока он находился в Нави, но по какой-то причине этот способ не работал.

– Что такое? – нахмурилась Марья. – Ах, кольцо… Подобные обереги нужно проверять и обязательно запитывать после встречи с любой серьезной опасностью. Оно защитило тебя, как смогло, и разрядилось. Все-таки стоит признать, что моя бывшая хозяйка была не самой заурядной особой, м-м? Странно, что твой муженек об этом не вспомнил. О чем он вообще думает?

Марья подошла к стеллажу с туалетными принадлежностями и стала внимательно разглядывать баночки и тюбики.

– Как жаль, что я лишена тела, – пробормотала она. – С удовольствием бы приняла ванну.

И развернулась к Василисе.

– Чем займемся? – с предвкушением спросила она и потерла руки.

– Как тебя скрыть? – спросила Василиса.

– Скрыть? – Марья усмехнулась. – Зачем меня скрывать? Меня видишь только ты. Я же теперь твоя сила. Да ладно, будь это не так, представляй я для тебя хоть малейшую угрозу, руны на твоей спине уже горели бы алым пламенем! Так что нам остается только порадоваться, что мы заодно, правда?

– Моя сила, – повторила Василиса.

И ощутила ее. Чуждая, незнакомая. Но она действительно была в ней. Более того, она могла ею воспользоваться. Василиса закрыла глаза, выровняла дыхание, возвращая контроль, а когда снова позволила себе взглянуть на мир, Марьи в ванной уже не было.

Василиса облизнула пересохшие губы. Хотелось пить. Чувство было странное, будто ее оглушило. Наверное, нужно было постараться осмыслить произошедшее, но она понимала, что не сможет. Просто не сейчас. Она чувствовала, что ходит рядом с гранью. И эта грань тонка.

Сейчас нужно было собраться, накормить собак и поехать на работу.

И постараться не думать и не чувствовать.

Так она и сделала.

* * *

Этим утром Василиса прошла путь от калитки до главного здания Конторы, не замечая ничего вокруг. Миновала каморку Данилы, не постучав. У себя в кабинете она села за стол и спрятала лицо в ладони. Следовало пойти к Баюну и рассказать ему все, но она была не готова и понятия не имела, чем это может закончиться.

Единственным, в чем она сейчас по-настоящему нуждалась, был Кощей.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли. На пороге стояла Настя. Настя, которая уже тысячу лет не появлялась в Конторе. Василиса ощутила, как участился пульс.

– Василиса! – воскликнула Настя. – Как я рада тебя видеть!

Она ворвалась внутрь и кинулась к ней, чтобы обнять. На эти объятия Василиса отреагировала скупо.

– Привет, – сдавленно отозвалась она. – А где Яра?

– Сдала Григорию, – ответила Настя, отстраняясь, но пока еще явно не замечая состояния подруги. – Он посадил ее на шею и таскает по отделению Финиста. Смеется, что, раз уж будущее начальство пришло обозреть свои намечающиеся владения, ему положены слуга и конь. Вот и пусть отдувается, раз сам подвизался. Боги, у тебя выпить что-нибудь есть? Давай сюда свой самый высокоградусный травяной настой. У меня просто потрясающая новость, и я больше не могу носить ее в себе, еще немного – и я сдетонирую.

Василиса нервно усмехнулась.

– Настя, – аккуратно позвала она, – а помнишь юбку, которую мы купили мне в наш первый поход по магазинам?

Настя нахмурилась.

– Это были джинсы, – уверенно поправила она. – И между прочим, отличные и очень тебе шли, а ты их ни разу не надела!

Василиса облегченно выдохнула. Проверку подруга прошла. Однако перед глазами тут же встал кушак Сокола, перепачканный его же кровью.

– Что за новость? – спросила она.

– Я… я… я прямо не знаю, как об этом сказать! – всплеснула руками Настя, обогнула стол и с размаху рухнула в кресло для посетителей, отчего то жалобно застонало. – Мне нужно успокоиться.

– Могу ограбить Баюна, у него в заначке всегда есть валерьянка, – пошутила Василиса, впрочем, подумав, что валерьянка бы сейчас точно не помешала ей самой.

– Не надо Баюна! – воскликнула Настя и вдруг стала серьезной, и глаза у нее подозрительно заблестели. – Василиса, он его отпустил.

– Кто? Кого? Куда? – не поняла Василиса.

– Баюн отпустил Финиста! – снова подскочила Настя. – Насовсем! Сказал, что Финист исполнил свою клятву. Он свободен!

И она зажала рот рукой, словно сама испугалась того, что сейчас сказала.

– Почему? – спросила Василиса, чувствуя, как немеют ноги и руки.

– Понятия не имею! Тут какой-то кошмар творился! Его чуть не убили, я думала, с ума сойду! Финист молчит и ничего не рассказывает, но вчера вечером пришел домой сам не свой, и вот!.. Не знаю, что тут произошло, и уже не уверена, что хочу знать! Но, Василиса! Он свободен!

Настя смахнула слезы и снова села в кресло, и глаза ее лучились таким счастьем, что Василису захлестнула жгучая волна стыда.

– И вы вернетесь в Тридевятый?

Она должна была порадоваться за подругу. Но если Настя вернется в их родной мир, то как она останется тут без нее? Впрочем, какая разница, если она все равно собирается в Навь?

– Что? – в ужасе округлила глаза Настя. – Что нам там делать?! Конечно нет! Тем более, Финист никогда не оставит Отдел по доброй воле, тут же все на нем завязано, да и, по-моему, он уже сам себя без него не представляет, что уж греха таить. Да и я обратно совсем не рвусь. – Настя замерла на мгновение, видимо, пытаясь представить свою жизнь в Тридевятом – огород, дом, внуки и стирка в реке. Ее передернуло. – Нет, – отрезала она. – Яре вот-вот исполнится два, и через полгода я планирую выйти на работу. Спасибо, Тридевятый отлично существует без нас, а нам и здесь хорошо.

И она остановилась и наконец внимательно посмотрела на Василису.

– Что с тобой? – нахмурилась она. – Краше в гроб кладут. Ты здорова?

– Все нормально, – отмахнулась Василиса. – Настя, я очень рада за вас, но я должна…

– Ничего не нормально! – воскликнула Настя. – Серьезно, ты будто тень.

– Кощей ушел в Навь сегодня утром, и я понятия не имею, когда он вернется, – призналась Василиса.

Разумеется, ей не стоило рассказывать об этом. Но периодически они с Настей доверяли друг другу вещи, которые в принципе никому не стоило знать.

– Уверена, он постарается разобраться с делами как можно быстрее… – постаралась успокоить ее Настя, но не выдержала и снова взорвалась: – Нет, эти мужики невыносимы! Ты два дня как его вспомнила, а он в Навь!

– В том-то и дело, – поморщилась Василиса, звонкий голос подруги набатом отдавался в голове. – Он не появлялся там месяц, опасаясь, что может понадобиться мне. Настя, я должна тебе кое-что рассказать.

Василиса набрала в грудь воздуха, а Настя стала серьезной и собранной. В такие минуты Василиса ее боялась. И тем не менее она должна была признаться.

– Это из-за меня пострадал Финист, – выдавила из себя Василиса, но каждое следующее слово давалось уже легче. – Я рассказала про его клятву Кощею, и он приказал Баюну приказать ему… В общем, это Марья лишила меня памяти. Бывшая жена Кощея. И позапрошлой ночью она едва не убила меня. А Кощей убил ее. А Сокол ему помогал. Вот так.

В кабинете воцарилась тишина. Настя опустилась в кресло.

– Так, – наконец произнесла она. – Это нужно переварить, и сейчас я не стану делать никаких выводов.

– Прости меня! – не выдержала Василиса и неожиданно для самой себя разрыдалась. – Я жутко виновата перед вами обоими. Ты доверилась мне, а я… Кощей знал, что Марья здесь, и молчал, и я решила, это потому, что она все еще дорога ему, дороже, чем я. Ты же знаешь, он считал, что она все еще его жена, ведь они вставали в Круг, хотя после ее смерти выяснилось, что это не так… Я не знаю, что на меня нашло! Я просто хотела доказать, что я ему ближе! И… Настя, прости! Она лишила меня воспоминаний о нем! Все семнадцать лет! Представь, что ты забыла все годы с Финистом, представь мой ужас, когда я осознала, что могла их не вспомнить!

Настя явственно побледнела, но Василиса не заметила – сейчас ей было куда важнее закончить свою исповедь.

– А потом она меня едва не убила, я думала, уже все. Если бы не Финист, это и был бы конец! А потом Кощей отсек ей голову и сам сложил погребальный костер!

Василиса снова набрала в легкие воздуха, чтобы выдать очередную порцию извинений и откровений, но почувствовала, как тонкие легкие руки Насти уверенно обняли ее.

– Тише, тише, – прошептала Настя и погладила ее по голове. – То, что ты сейчас рассказала… Теперь я понимаю, почему Финист молчит. Но теперь он свободен… Жив и свободен… Как говорится, не было бы счастья…

– Я виновата, я предала тебя, – прошептала Василиса, всхлипывая.

– Да, виновата, да, предала, – спокойно подтвердила Настя, и от этого Василисе вдруг стало куда легче, чем если бы подруга принялась ее разубеждать. – Но я тебя слишком хорошо знаю. Значит, не было другого выхода.

– Я увидела его на поляне и вылечила. Он едва не умер.

Настя вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, обняла крепче.

– Все, все, – прошептала она, возможно, уговаривая не только ее. – Финист жив, и он свободен.

– У меня чувство, будто я схожу с ума, – простонала Василиса. – Слишком много всего сразу. Зачем Кош ушел? Почему не остался?

– Ну же. – Настя снова погладила ее по голове, потом обхватила ладонями ее лицо, заставляя поднять голову и посмотрела ей в глаза. – Василиса, ты должна успокоиться, тебе нельзя так нервничать, ты же ведьма.

Нет ничего страшнее мага, утратившего контроль над собой и своею силой. Таких называли сорвавшимися. Магия – это намерение. Чистая сила, вырываясь, стремится разрушить все на своем пути в попытке защитить хозяина. Давным-давно она спросила Настю…

– А что делают с магами на грани срыва?

– А что с ними сделаешь? – хмыкнула Настя. – Магические кандалы на все время, пока сохраняется опасность, и на определенный срок после. Обычно от месяца до года, точный срок определяет коллегия. Срыв – это серьезно, а, как ни странно, светлых срывает чаще. Темные себя лучше контролируют, они привычнее к негативным чувствам и эмоциям…

Василиса недоуменно нахмурилась.

– Был у нас случай в девяносто шестом, – продолжила Настя. – У одного слабенького светлого мага случайно во время бандитских разборок погибли жена и ребенок. К нему пришли, чтобы сообщить о случившемся и позвать на опознание. Почти полное отсутствие сил не помешало ему снести два этажа. Дело было днем. Пострадало пять квартир, двое погибших, трое раненых. Мы объяснили все взрывом газа, но людей это не вернуло.

– А сам маг? – спросила Василиса.

– Сошел с ума, как и большинство сорвавшихся, – пожала плечами Настя. – Из них редко кто сохраняет рассудок, хотя есть и те, кто потом неплохо притворяется. В общем, лучше не рисковать. Кандалы – штука гадкая, но они спасают жизни. В двухтысячном тоже случай был. К нам пришла восемнадцатилетняя девушка и сказала, что предчувствует срыв. Там была клиническая депрессия. На первый раз обошлись наложением кандалов. Но лечение не помогало, и она добровольно отказалась от силы. Я тогда подумала, что, наверное, в этом и есть главное отличие светлых от темных – готовность жертвовать собой ради каких-то абстрактных «других» и кого-то вообще…

Василиса постаралась продышаться. Настя была права, терять контроль нельзя, особенно сейчас, когда в ней сила Марьи и абсолютно непонятно, на что она способна.

– Ты меня ненавидишь? – спросила Василиса.

– Нет, – ответила Настя. – Хотя и зла. Очень зла. Но я понятия не имею, на что на самом деле готова ради Финиста, так что могу тебя понять. И я не буду ссориться с тобой на эмоциях. Финист выбил отпуск у Баюна. Сегодня днем мы уйдем в Тридевятый на две здешние недели. Вот вернусь, тогда и поговорим.

– Настя, – прошептала Василиса, – спасибо.

– Пока не за что, – вздохнула Настя. – И ты правда ужасно выглядишь. Тебе бы тоже взять несколько выходных. И ты должна поговорить с Кощеем, когда он вернется.

– У него своих проблем хватает, – едва слышно прошелестела Василиса.

– Никто не говорит, что он должен бегать и решать твои, – нахмурилась подруга. – Но знать о них он обязан, иначе в чем смысл брака?

Василиса судорожно закивала. Она все никак не могла успокоиться, все всхлипывала и всхлипывала.

– Ну-ка, выпей, – приказала Настя, налила в стакан на столе воды из графина и помогла сделать несколько глотков. – Ну и как мне тебя оставить? – спросила она, и ее плечи поникли.

– Очень просто, – шмыгнула носом Василиса. – Хватай Сокола, и бегите отсюда, пока Баюн не передумал. Вы вообще когда вдвоем последний раз нормально оставались?

– До рождения Яры, – вздохнула Настя. – Ты уверена, что мне не нужно остаться? Если хочешь, можешь пожить с нами, пока Кощея нет. Ну, уйдем мы на неделю позже, ничего страшного не случится.

Василиса покачала головой.

– Все нормально. Я не одна, со мной собаки. Не впервой. Просто… слишком быстро все, слишком много всего. Настя, я так виновата…

– Да поняла я, – всплеснула руками она. – Хватит изображать попугая. Если бы меня лишили памяти о Финисте, а потом вернули… Я бы точно с ума сошла. Будем считать, что у тебя был аффект.

– Да он, по-моему, до сих пор сохраняется. Но ведь это не единственное…

Настя вопросительно взглянула на нее. Василиса отвела глаза. Вырвалось само собой… Нет-нет-нет, об этом точно нельзя.

– Да Елисей этот, – пробормотала она. – Так похож со спины на Алешку, я обозналась и от этого совсем раскисла. Но все будет нормально. Справлюсь. Отдохните с Финистом хорошо, ладно? Я еще извинюсь перед ним. Много-много раз. Мы с Кощеем навечно перед ним в долгу.

– Опять долги… – вздохнула Настя. – Пойду-ка я, обниму мужа. А по поводу твоего Алексея… Давно тебе говорю: сходи туда, поговори с ним, возьми с собой Кощея, он не даст тебя в обиду. Но, Василиса, если что, беги к Баюну. Он, конечно, не образцовый представитель службы скорой психологической помощи, но мозги, как это ни странно, вправлять умеет. Я серьезно, не доводи ни до срыва, ни до кандалов. Вы, маги, их плохо переносите, да и Кощей тут камня на камне не оставит, если вернется и обнаружит тебя в них.

Настя побыла с ней еще немного: сводила умыться, напоила чаем, дождалась, когда слезы окончательно высохнут, – и ушла, еще раз обняв напоследок и уточнив, точно ли она готова остаться одна. И Василисе стало легче. Наверное, ей просто нужно было высказаться и поплакать. Она последний раз шмыгнула носом и отошла к окну взглянуть на любимый пейзаж.

Все будет хорошо. Любая сила нейтральна, и Марьина – не исключение. Все зависит только от мага и от того, что он позволяет себе чувствовать и как ею распоряжается. Она сможет удержать все это под контролем, а потом Кощей вернется, и вместе они придумают, как поступить. Он поможет ей, не зря же он великий колдун. И он наверняка знает, как избавить ее от этого… Конечно же, он будет злиться. Но это ничего. Она потерпит, а пока… А пока нужно взять себя в руки и пережить это время. Носить себя как хрустальную вазу. Заняться наконец медитацией – первое дело для любой ведьмы.

Она справится.

Справится.

Как будто бы у нее есть выбор.

* * *

В поселок Василиса вернулась в приподнятом настроении. Зашла по дороге в магазин и купила продукты, прихватила у самой кассы шоколадку, прогулялась пешком до дома. Из щели почтового ящика что-то торчало. Она потянула за край и вытащила самую обыкновенную почтовую открытку с изображением города. Открыла калитку и шагнула во двор. Доберманы, лежавшие на лужайке, задрали головы, подбежали, приветственно ткнулись прохладными влажными носами в руку, обнюхали пакет с продуктами и потрусили рядом, предвкушая ужин. Уверенная, что это какая-то рассылка, Василиса перевернула открытку и прочитала написанное. Резко остановилась. Пакет выскользнул из пальцев, и на дорожку посыпались яблоки, апельсины и шоколадка. Василиса осела следом.

– Хватит, – прошептала она, отбрасывая от себя картонный прямоугольник и чувствуя, как теряет последний контроль. – Пожалуйста, хватит…

Мунин понюхал открытку и низко, утробно зарычал. Хугин подошел ближе, прижался к земле, готовый в любой момент кинуться защищать свою хозяйку.

А за плечом Василисы весело и с предвкушением рассмеялась Марья.