Текст книги ""Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Арлен Аир

Соавторы: Анатолий Матвиенко,Алена Канощенкова,Лев Котляров,Валерий Листратов,Алёна Селютина,Сергей Котов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 283 (всего у книги 348 страниц)

Глава 36

– Здравствуй, Любомир.

Кощей поднял взгляд от книги. На диване в его гостиной как ни в чем не бывало сидел тот, с кем он предпочел бы больше никогда не встречаться. Но когда это боги интересовались желаниями смертных? Особенно тех, кто снова стал таковым всего неделю как.

– Вижу, ты отдыхаешь, – благосклонно заметил старец. – Это хорошо.

– И я хотел бы продолжить, – отозвался Кощей. – Поэтому предлагаю сразу перейти к сути.

Белобог улыбнулся. В глазах его мелькнуло и пропало нечто снисходительное.

– Ты никогда не умел расслабляться, Любомир, оттого и устал, – вздохнул он. – Но, может быть, теперь научишься. Ведь, судя по всему, наша игра подошла к концу.

Кощей всё-таки отложил книгу. По всей видимости, разговора было не избежать, и его мнение здесь не учитывалось. А значит, нужно было обратить ситуацию в свою пользу.

– Моя душа вернулась ко мне, и я стал смертным, я ведь всё правильно понял? – спросил он.

– Верно.

– Выходит, в любой момент своей жизни я мог просто разбить перстень и получить ее назад?

– Может быть, да, а может быть, и нет. Кто знает, захотела бы она возвращаться к тебе в любой момент? Да и потом, разве бы ты решился на такой шаг?

Белобог снова улыбнулся ему, и Кощей не стал отвечать.

– Вы пришли поговорить об этом? – спросил он.

– Разве что ты сам этого захочешь. Скорее всего, мы с тобой встречаемся в последний раз, поэтому тебе решать, о чем говорить. За тобой было интересно наблюдать, Любомир. Ты скрасил нам с братом пять веков. Мы решили, что задолжали тебе. А боги не любят быть в долгу. Я отвечу на один твой вопрос и исполню одно твое желание. Поразмысли, чего ты хочешь. Я не стану торопить.

Кощей молчал, Белобог терпеливо ждал, с интересом изучая интерьер гостиной. Пришла Бонни, обнюхала полы его одеяний и без всякой опаски забралась ему на колени. Старец принялся гладить ее с явным удовольствием.

– Злата. Сначала я не смог заглянуть в ее разум, потом она сотворила невозможное. Кто она? – наконец спросил Кощей.

– Нечестно играешь, Кощей. – Белобог почесал у Бонни под подбородком, и та послушно перевернулась на спину, подставив живот. – Но у тебя так уютно, что не хочется уходить, и я не стану сердиться. Твоя дочь – обычная девочка, насколько это вообще возможно. Ее щиты – мое творение. Я подумал, что ей может понадобиться… как это здесь говорят?.. ах да!.. личное пространство, а ты, в свою очередь, можешь оставить это ее желание без внимания. Мне до сих пор удивительно, что я ошибся на этот счет и ты ни разу не попытался воспользоваться своей властью. Что же касается второго… То, что сотворила Злата, стало неожиданностью и для меня. Люди действительно способны удивлять. И далеко не всё в них вкладывают боги. Вряд ли хоть кто-то садился на трон Нави, испытывая желание обогреть ее обитателей. Но, повторюсь, в этом нет моей заслуги. Видишь ли, Демьян был подарком моего брата. Я же решил, что если что и сможет уравновесить его дар, то это твой родной ребенок. Однако я не учел, что и ты, и Василиса очень тесно связаны с Навью. Вот и вышло что-то куда более интересное, чем я задумывал. Впрочем, и мой брат прогадал в своих ожиданиях. Он был уверен, что Демьян со Златой рассорятся из-за трона, а Василиса не простит тебе разлада в семье. Но вместе этого ваши дети сдружились и приняли друг друга. И ты не стал выбирать между ними. Назвал Демьяна сыном и в итоге позволил ему самостоятельно решить свою судьбу. Признаюсь, это было неожиданно, а оттого особенно ценно для нас с братом. Поэтому желание, Любомир. Я могу выполнить любое. Дать тебе снова увидеть мать. Или даже вернуть ее. Или вернуть тебя самого в тот момент, когда твой отец вышел из ее дома. Ты мог бы отомстить. Или, возможно, ты считаешь, что твоей дочери всё же не место на троне и нужно всё переиграть. А может быть, хочешь еще одного ребенка. Подумай очень хорошо.

В этот раз Кощей молчал куда дольше. Но когда он заговорил, голос его прозвучал уверенно.

– Я хочу, чтобы ты избавил Демьяна от проклятья.

– О!..

Бонни ластилась к старцу, и казалось, что сам Белобог куда больше заинтересован в их игре, а разговор с Кощеем для него абсолютно рядовое действо.

– Что ж, это я тоже могу, – ответил он. – Но тогда Демьян почти лишится сил. Его необычайные способности – результат взаимодействия природных возможностей с проклятьем. Оно усиливает их. Избавившись от проклятья, Демьян станет самым что ни на есть заурядным колдуном. Ты согласен с таким исходом?

– Пусть он сам выберет.

– Да будет так, – согласился Белобог, снял с колен спаниелиху и стукнул посохом об пол.

Бонни недовольно заозиралась, оставшись в гостиной одна и без ласки. Но из коридора вышел Клайд, подошел ближе и ткнулся носом ей в бок. Она тявкнула и позволила ему уложить себя рядом. Никто ведь этого не видел.

Демьян работал. Работы было много. Сроки по задачам начинали поджимать, но с момента возвращения из Нави прийти в себя получилось только пару дней назад, после разговора с родителями и Златой.

Демьян уже давно понял, что до царя ему далеко и это не его место. Но всё же одно дело – знать, но успешно притворяться, что всё нормально, и вполне себе достойно отыгрывать доставшуюся роль, и совсем другое – получить прямое подтверждение, да еще и на глазах у всех, да еще и в ситуации, в которой от него зависели жизни сестры и отца.

И дополнительно стыдно было за полный облегчения выдох, когда на трон всё-таки села Злата. Выдохнул, потому что знал: теперь уже ничего нельзя переиграть.

«Самое длинное на свете расстояние – то, что одолеть не хочется»[6]. Демьян вспомнил эту строчку из давно прочитанного стихотворения уже позже, когда они с Юлей легли спать в родительском доме, и ее дыхание быстро выровнялось, а он лежал без сна и таращился в темноту, ощущая, как сонно ворочается в нем его проклятье, что на время усыпила Злата. Вспомнил и понял, что, даже сев на трон, так и не смог бы преодолеть это расстояние и шел бы этот путь всю оставшуюся жизнь…

Юля лежала рядом, такая спокойная во сне. Пришел Клайд, бесшумно запрыгнул на кровать и улегся, привалившись боком к его ноге, и тяжесть собачьего тела приятного согрела. Больше не нужно было никуда бежать. Наверное, теперь даже можно было устроиться на нормальную работу. Или набрать клиентов побольше. И запланировать отпуск. И всерьез заняться подготовкой к свадьбе. Теперь можно было начать жить.

Это было всё, о чем он мечтал когда-то, и вышло бы прекрасно, если бы его не ела совесть.

Демьян снова и снова кидал в темноте взгляд на Юлю. Не усмотрел. Не заметил, в каком она состоянии. Юля была права: то, что он закончил какие-то там курсы, не сделало из него психолога. А он только и горазд был, что раздавать советы направо и налево…

А она пришла за ним. Не испугалась и пришла. Мама сказала, Юля сама попросилась. Разве он заслужил ее после всего?

Юля во сне заворочалась. Кровать была полутораспальной, и Юля лежала так близко, что невозможно было не обнять. Демьян поцеловал ее за ухом, там, где была родинка, пусть в темноте ее и не было видно, потом провел ладонью от ее плеча вниз по руке и нащупал кольцо. Еще один страшный момент этого дня: когда он наконец осознанно увидел его на столе рядом с собой и понял, что это значит… Несколько жутких минут Демьян был уверен, что Юля ушла навсегда, потому что не простила.

Задремал он лишь на рассвете. А с утра жизнь заявила свои права, и пришлось делать вид, что ничего не случилось, и быть дальше.

Демьяну казалось, что он снова неплохо притворяется, пока ему не позвонила Злата и не попросила встретиться у родителей. У сестры были вопросы к ним. А у родителей – к нему. Как он себя чувствует? Не винит ли себя? Нужна ли ему помощь? И Демьян не сдержался. Поначалу говорить было тяжело. Зато потом стало так легко. Быть может, потому, что мама со Златой обнимали его и плакали вместе с ним, и даже отец в конце приобнял за плечи, и так Демьян снова сумел ощутить себя полноправным членом своей семьи.

То был очень долгий вечер…

В общем, появление еще двоих на Юлиной кухне Демьян едва не пропустил, но, видимо, что-то отец всё-таки сумел в него вложить, и он ощутил, что больше не один. Демьян обернулся и подорвался с места, увидев Кощея и старца рядом с ним. Отец выглядел напряженным. Старец – расслабленным.

– Я привел того, кто сможет избавить тебя от проклятья, – сообщил Кощей без всяких предисловий.

– Избавить от проклятья? – повторил Демьян.

Он перевел взгляд с отца на старца, а потом снова на отца, пытаясь понять, что происходит. Разве его можно излечить? Ведь Кощей пытался… Но он бы не стал шутить подобным. Никогда бы не стал. Он вообще не очень-то часто шутил. И сейчас выглядел предельно серьезным.

В душу закралась слабая надежда.

– Вы можете избавить меня от проклятья совсем? – спросил Демьян старца. – И если у меня будут дети, оно не передастся им?

– Нет, – ответил тот. – Все твои потомки будут свободны от него.

Демьян снова взглянул на Кощея. Тот кивнул.

Неужели…

Неужели правда…

– Но есть небольшой нюанс, – продолжил старец.

Ну вот. Конечно же, всё не могло быть так просто. Обязательно должен быть нюанс. Но хоть что-то же он должен уметь и суметь!

– Что от меня потребуется?

– Успокойтесь, юноша, – попросил старец. Голос его подействовал умиротворяюще. И здесь, на пестрой Юлиной кухне с разноцветными обоями, гирляндой со звездочками и зеленым гарнитуром он вдруг показался Демьяну неожиданно уместным. – Ваш отец уже всё сделал. А от вас требуется только сказать, готовы ли вы почти полностью расстаться со своими силами и прожить обычную человеческую жизнь.

– Человеческую? – снова переспросил Демьян.

– Да, Демьян, – подал голос Кощей. – Ты ведь знаешь: чем меньше сил, тем короче отпущенный срок. Подумай хорошо, мы можем попробовать найти иной способ держать твое проклятье в узде. И ты сможешь прожить очень долгую жизнь.

Очень долгая жизнь в одиночестве или человеческий срок рядом с Юлей, их детьми и внуками. Разве ответ не был очевиден?

– Один человек сказал мне как-то, что человеческий век пусть и короток, но всё же это не пара дней, – ответил Демьян, глядя в глаза Кощею. – И еще – что смысл вовсе не в продолжительности жизни, а в том, насколько счастливой она будет. Разве что-то изменилось?

– Ты помнишь…

– Конечно.

– Итак, Демьян, что ты решил? – вернул к себе внимание старец.

Мелькнула мысль: «Агата!» – но старец покачал головой.

– Только ты, Демьян.

Что ж. Сестра сама выбрала свой путь и вроде бы им довольна. Имел ли он право решать за нее? И должен ли был отказаться от такого шанса потому, что не мог разделить его с ней?

Четких ответов на этот вопрос у Демьяна не было, а ответить требовалось немедленно.

Демьян облизнул губы. Кинул быстрый взгляд в коридор.

– Я согласен, но можно, прежде чем вы это сделаете, я поколдую в последний раз?

Кощей вскинул бровь и открыл рот, судя по всему, намереваясь предостеречь, но старец лишь благосклонно улыбнулся.

– Конечно.

– Я очень быстро, – пообещал Демьян и выбежал из кухни.

Через полминуты из гостиной донесся дикий кошачий вой, потом оттуда пулей вылетела и пронеслась по коридору драная трехцветная кошка и скрылась в спальне. А вслед за ней протопал большой черный кудрявый пес. Он зашел на кухню, ударил передними лапами об пол и снова обернулся человеком.

– Давно надо было, – смущенно пояснил Демьян, словно желая оправдаться за устроенное представление, и в волнении переступил с ноги на ногу. – Ну всё. Я готов. Как мы это сделаем?

– Пожалуй, мы пойдем простым путем, – решил старец. – Раз – и всё. Что ж, будь счастлив, Демьян, и не забывай о причинах своего решения. И поблагодари отца. Он отдал тебе свое желание, а мог попросить абсолютно всё. На этом я попрощаюсь с вами. Ах да, Демьян, приготовь к возвращению Юлии теплое одеяло.

И он исчез. Вот только что стоял перед ними, и вдруг исчез. То, о чем Демьян мечтал всю свою сознательную жизнь, произошло без всяких спецэффектов, многосоставных заговоров, сложнейших ритуалов, длительной подготовки… Всё свершилось буквально за мгновение. Наверное, поэтому он оказался не готов. И, пожалуй, вообще не поверил бы, если бы только…

По щеке прокатилась слеза. Демьян машинально вытер ее ладонью. Взгляд упал на плечо. Из-под рукава футболки больше не выглядывал птичий клюв. Татуировки не было.

– Я прошу прощения, – выдавил он. – Извините… Я сейчас возьму себя в руки… я…

– Ты уже жалеешь? – тревожно нахмурился Кощей.

– Нет… Нет. Я просто… я… я сейчас…

– Дыши, Демьян.

Он мелко закивал, соглашаясь, а потом сел за стол, поставил на него локти и спрятал лицо в ладонях.

– Демьян, ты в порядке?

Он не ответил.

– Демьян…

Кощей неуверенно положил ладонь ему на плечо. Демьян не выдержал, вскочил и обнял его. Отец застыл на мгновение. Потом осторожно обнял в ответ.

– Ответь, что с тобой, пока я снова не полез тебе в голову, – потребовал он.

– Со мной всё хорошо, – поклялся Демьян и отстранился. Засмеялся. А потом увидел взгляд отца, и пришлось говорить сквозь смех. – Хорошо… так легко… Я и не знал, как мне было тяжело, то есть знал, но не понимал, насколько… А теперь – всё… Теперь его нет… И так легко, так легко…

Он отстранился и принялся ходить по кухне туда-обратно.

– То есть ты не жалеешь? – уточнил Кощей.

– Я никогда не пожалею! Это… Это… Я не знаю, с чем сравнить… Я… я свободен. Свободен! Я… я свободен!

Он подпрыгнул несколько раз на месте и снова засмеялся, потом всё же попытался взять себя в руки и выровнять дыхание, но вновь не удержался и запрыгал. А потом вспомнил, кому обязан этим всем.

– Спасибо, – выдохнул Демьян. – Спасибо вам. Этот старец… Кто это был? Он волхв?

– Это уже неважно.

– Он сказал, что вы отдали мне свое желание! Почему?

Кощей огляделся. Наконец узрел царящее вокруг него буйство цвета, приподнял брови, но промолчал. Присел на фиолетовый табурет и положил локти на стол, будто искал опору. Демьян с трудом усмирил в себе желание выйти на улицу и несколько раз обежать вокруг дома и заставил себя сесть на бирюзовый табурет рядом.

– Так случилось, что я рос без отца, – начал Кощей, не отрывая взгляд от стола. – И на самом деле плохо представлял, как должна выглядеть отцовская забота. Я взял тебя в ученики, лелея корыстную цель, но постепенно ты стал мне сыном. Замечательным сыном. Таким, о каком я мог только мечтать. Но вряд ли я стал тебе хорошим отцом. Зато уверен, что отличным отцом станешь ты. Я не мог не дать тебе такой шанс. Я знаю, что ты чувствовал, когда сказал Юле, что не можешь иметь детей. Когда-то я сказал Василисе то же самое. Но она их и не хотела на тот момент. А вот Юля оказалась другой. И я не готов представить, что ты должен был почувствовать в связи с этим. У меня появилась возможность помочь тебе. И, надеюсь, загладить свою вину. Почему я не должен был использовать ее? Да и на самом деле я очень хочу увидеть твоих детей. Тем более что-то мне подсказывает, что внуков от Златы придется ждать очень долго.

На столе стояла вазочка с орешками в жженом сахаре. Кощей взял один, закинул в рот. И здесь, на этой кухне, в столь необычной для отца обстановке Демьян словно взглянул на него по-новому и увидел в первый раз, таким, каким еще ни разу до этого не видел. Это был старый, уставший человек, получивший такой долгожданный отдых и, видимо, правда собравшийся отдыхать. С того момента, как Кощей перестал быть царем, его покинуло напряжение, будто груз власти и впрямь давил ему на спину все эти годы. Кажется, отец устал быть всегда сильным, и теперь это им со Златой предстояло подставить ему плечи. Что ж, они были к этому вполне готовы.

– Вкусно, – сказал Кощей, съев орешек. – Демьян, почему ты никогда раньше не называл меня папой?

– Боялся, что вы скажете так больше не делать, – честно ответил Демьян.

– А почему назвал в тот раз?

– Потому что испугался за вас.

– Почему ты зовешь меня на «вы», Демьян?

– Потому что вы ни разу не предложили перейти на «ты».

Кощей хмыкнул и взял еще один орешек.

– Я уже не твой наставник, ты не мой ученик, думаю, если ты согласен, мы можем быть просто отцом и сыном. Что скажешь?

– С удовольствием, – согласился Демьян, не смея до конца поверить в происходящее. А вдруг всё это лишь сон…

– И еще кое-что. – Кощей покатал орешек в пальцах. – Есть вещи, которые мне сложно говорить. Но, наверное, я всё же должен это делать. И я буду стараться. Я…

Ну нет, если отец скажет и это, всё точно окажется сном.

– Не надо, – перебил Демьян. Всё-таки получить прямо сейчас еще и слова о любви было бы уже и правда слишком. – Предлагаю действовать как в анекдоте.

– В каком анекдоте? – удивился Кощей.

– В том, где жена через двадцать лет брака спросила мужа, почему он всего однажды сказал, что любит ее, а тот ответил, что если что-то изменится, он обязательно сообщит. Вы мне уже всё сказали. Если что-то изменится, вы мне сообщите.

Кощей засмеялся. Взял очередной орешек. Заглянул в вазочку.

– Ешьте хоть все, – предложил Демьян. – В шкафчике целый пакет.

– Мы договорились перейти на «ты», – напомнил Кощей.

– Над этим придется поработать, – вздохнул Демьян. – Но я буду стараться. Хоть на что-то я ведь могу сгодиться…

– Демьян. – Кощей перестал улыбаться. – Ты ведь не поэтому решил отказаться от сил? Не из-за того, что произошло в Нави?

Демьян покачал головой. Вышло неуверенно. Отец тяжело вздохнул.

– Знаешь, вряд ли то, что ты не смог убить Ростислава, результат моего воспитания, тут скорее приложила руку Василиса. И меня это радует. Куда больше, чем если бы ты смог.

– Я почти решился, но тут появилась Юля, – опустил глаза Демьян. – И ситуация изменилась, и я… я…

– И это нормально, – ответил Кощей. – У любого из нас есть темная сторона. И когда в нашей жизни появляется тот, ради кого мы готовы ее сдерживать, – это ли не чудо?

– Здесь нет мамы и Златы. Вы можете говорить то, что думаете на самом деле. Из-за меня вас всех чуть не убили.

– Но не убили. И я всегда говорю то, что думаю. И знаю, если бы у тебя и впрямь не было иного выхода, ты бы смог. Но раз всё сложилось так, как сложилось, давай порадуемся, что твои руки остались чисты. Поверь, когда они не в крови, ими проще взять ребенка. Не думай об этом больше. Я тебе уже говорил, чувство вины бесполезно. Лучше скажи мне, ты точно в порядке? Точно не жалеешь, что лишился силы?

– Я лучше всех, – ответил Демьян, которому вдруг показалось, что с него сняли еще один мешок с поклажей. Потому что наедине отец точно не потрудился бы ему врать. И стало легче. Не настолько, чтобы успокоиться совсем, но настолько, чтобы знать: однажды он примет произошедшее, и всё снова будет хорошо. И вот теперь, когда у них внезапно случился такой откровенный разговор, захотелось обсудить то, о чем он раньше не решился бы спросить. – А вы не жалеете, что потеряли бессмертие? Если по-настоящему. Я знаю, вы никогда бы не признались в этом Злате и маме. И я никогда им не скажу.

– Не жалею, – просто ответил Кощей и взял еще один орешек. – Если уж совсем честно, то последнюю пару сотен лет я стал им тяготиться, но мне вряд ли бы хватило духу покончить с этим самостоятельно. Так что и тут можно найти плюсы. А маме, кстати, не так уж просто соврать.

– А что по этому поводу думает мама?

– Переживает за меня. Но на самом деле для нас обоих это лучший вариант из возможных.

Кощей пробежался взглядом по фотографиям на пробковой доске над столом. В правом нижнем углу белела визитная карточка с витиеватой золотой надписью.

– Вы с Юлей уже начали планировать свадьбу?

– Да, мы хотим сыграть ее в июне.

– Прекрасный выбор. Мы с Василисой тоже поженились в июне.

– Я знаю… А хотите, я расскажу вам, что именно мы планируем?

– Хочу. И мы на «ты», Демьян.

– Да. Точно. Хочешь… – выдавил Демьян и замолчал, переваривая сказанное. Всё же это оказалось куда сложнее, чем он рассчитывал, а Кощей как ни в чем не бывало ел орешки и ждал, когда он справится с собой. – В общем, может, тогда чаю? – нашелся Демьян. – Или кофе? Я сюда недавно турку перевез. Только кофемолка у нас ручная, и нужно намолоть зёрна.

– А почему бы и нет, – ответил Кощей. – Времени у нас с тобой теперь ведь много.

Юля вернулась поздно вечером. И не одна. В руках у нее была коробка, из коробки доносилось мяуканье.

Старец, которого приводил отец, велел приготовить к ее приходу теплое одеяло. А Демьян и забыл после всего…

– Представляешь, нашла возле мусорных баков, – торопливо пояснила Юля. – Дём, их надо согреть. Пожалуйста, сделай, как ты это умеешь, только не подпали, бога ради!

Демьян принял из ее рук коробку, чтобы она могла раздеться и разуться. Заглянул внутрь: там копошились три маленьких пушистых дымчатых комочка с едва открывшимися глазами.

– Ты уже? – с беспокойством спросила Юля.

– Придется по старинке, Юляш, – сознался Демьян. – Я больше не смогу колдовать, как прежде.

– В смысле? – нахмурилась она.

– В прямом, – улыбнулся он. Состояние легкости всё еще не отпускало. – Но есть и хорошая новость. Я больше не проклят, и у нас будут дети.

Всё-таки хорошо, что в этот момент коробку с котятами держал уже он.

* * *

В дверь постучали.

Яков тяжело вздохнул – расчеты никак не сходились, – неохотно оторвался от формул и встал со стула. С самого утра он ждал Злату, и ее приход не был неожиданностью, но Яков всё равно чувствовал напряжение и не мог ничего с собой поделать. Они почти не виделись с того дня, как вернулись из Нави, а им нужно было многое обсудить. Только вот чего она стучит? Вроде не запирался…

Он дошел до двери и открыл, но за ней неожиданно обнаружилась не Злата, а Клим. Выглядел брат задумчивым и потерянным.

– Что-то случилось? – нахмурился Яша.

– Не знаю, – максимально расплывчато ответил Клим, прошел внутрь его комнаты и упал на кровать. Достал из кармана телефон, разблокировал экран, глянул на него, убрал. Затем нашел в другом кармане мятую сигарету, и Яша уже приготовился возмутиться и расстроиться – ведь в последнее время время брат почти перестал курить, – но Клим не стал ее зажигать, а принялся перекатывать в пальцах.

– Говори уже, что случилось! – потребовал Яков, чувствуя, что начинает беспокоиться. Такое состояние брату было несвойственно.

Клим нахмурился, покусал нижнюю губу.

– Женя что-то со мной сделала, – наконец сформулировал свою мысль он.

– То есть?

– Я позвал девушку на свидание, и оно прошло ужасно. – Клим вздохнул так тяжело, словно на свидании произошло нечто действительно чудовищное, а потом пояснил: – С ней было абсолютно не о чем говорить. Еще и смотрела так, будто съесть хочет… Аж жутко стало.

– С каких это пор ты ходишь на свидания, чтобы поговорить? – изумился Яков.

– Вот и я об этом же, – обреченно ответил Клим. – Как думаешь, это пройдет?

Он взглянул на него с надеждой, и Яков был бы рад его успокоить, но поскольку подобное за братом раньше никогда не водилось, то сказать что-то наверняка было сложно.

– Может, тебе попробовать пригласить кого-нибудь другого, – предложил Яша.

– Да, наверное, – без особого энтузиазма согласился Клим.

Он снова достал из кармана телефон, снова проверил экран и снова его убрал.

– Ждешь сообщение? – догадался Яша.

– Ага. Женя должна написать. Она всегда пишет, когда просыпается.

– Так уже почти двенадцать…

– Так у нее на четыре часа меньше.

– Точно, всё время забываю. Ну, напиши первый.

– А вдруг она спит, а на телефоне звук включен, и я разбужу?

Яков внимательнее присмотрелся к брату. Симптомы начинали приобретать вполне знакомые очертания.

– Скучаешь? – спросил он.

– Да вроде как нет, – просто ответил Клим, – всё равно по полдня переписываемся. Но вот эта разница во времени прямо раздражает… Пока дождешься, когда она там проснется… А потом еще полночи на разговоры потратишь, у нее-то вечер…

Симптомы сложились в единую картинку. Яша все их знал: в конце концов, он через это уже проходил.

– Короче, просто в следующий раз нужно поговорить с девушкой до того, как позвать ее на свидание, – решил Клим и убрал сигарету в карман.

А вот эта деталь явно была лишней. Яков вскинул бровь.

– Может, тебе стоит позвать на свидание Женю, когда она вернется? – аккуратно попробовал прощупать почву он.

Клим недоуменно на него посмотрел.

– Зачем?

Картинка, что успела сложиться, пошла трещинами и рассыпалась.

– Ну, нет так нет, – вздохнул Яша.

Не будет он в это лезть. Брат уже большой и сам разберется.

– А я тебе не рассказывал последние новости? – спросил Клим. – Савелий Афанасьевич влюбился в женщину, которую Женя нашла ему в качестве помощницы по дому. И та, кажется, ответила взаимностью. Теперь мы с Женей следим… как же она сказала?.. за развитием событий. Вот! И чувствует он, кстати, себя отлично. Прям как по волшебству. Женя очень рада. Она так волновалась, что оставляет его одного, что уже думала отказываться от аспирантуры. Оно и понятно, конечно, только вот…

Клим не закончил, но на лице его отразилась сложная гамма чувств, в которой, кажется, он сам еще не разобрался.

В дверь снова постучали. Правда, в этот раз пришедший не стал дожидаться, когда ему откроют, а вошел сам. Теперь уже это действительно оказалась Злата. Увидев ее, Клим вскочил с кровати и едва ли не бочком стал пробираться на выход.

– Здравствуй, – поприветствовал он ее. – Не буду вам мешать.

И ретировался, беззвучно прикрыв за собой дверь.

– Что с ним? – нахмурилась Злата.

– Он не знает, как теперь себя с тобой вести, – пояснил Яша. – У него не очень-то много опыта общения с царицами. Прости, я ему рассказал. Но только это, больше ничего. Он видел тебя в парке на этой неделе и едва не вытряс из меня душу, вопрошая, почему от тебя его нынче пробирает сильнее, чем от твоего отца. Но скоро ведь всем станет известно, да?

Злата кивнула, встретилась с ним взглядом, и Яков отметил, что в нем появилось нечто усталое и мрачное, чего раньше он не замечал.

– А ты знаешь, как теперь себя со мной вести? – спросила она.

Яша вздохнул. Он чувствовал, что нужно ответить правду, но и сам не знал толком, в чем она нынче заключается.

– Хочу верить, что можно по-прежнему, но пойму, если это уже не так.

Злата покачала головой.

– Я всё та же. Во всяком случае, надеюсь на это. Хотя совсем «как раньше» вряд ли будет. На самом деле я сама еще не разобралась, как всё это работает. Но мне бы не хотелось, чтобы ты смотрел на меня как на царицу. Не надо.

– Хорошо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– А глаза?

– Всё видят.

– Голова?

– Не болит.

– Состояние?

– Злата… Ты задаешь эти вопросы каждый день. Ничего не изменилось. Со мной всё в порядке. Скажи лучше, как ты?

– Нормально, – кивнула она и явно машинально дотронулась до горла в том месте, где по нему резанул кинжал Ростислава. Яша хотел было возразить, но Злата продолжила отрывисто и не глядя на него: – Нам надо поговорить.

Яша поджал губы. Что ж, ведь чего-то такого он и ждал. Но нет смысла печалиться, ведь им и правда надо поговорить. Давно надо было, вообще-то.

– Да, – согласился он.

Злата бросила на него быстрый взгляд, а потом снова отвела глаза. В комнате стало неуютно. Яков ждал ее слов и перебирал в голове варианты. Угадал или нет? И как она это скажет?

– Нам надо расстаться, – наконец произнесла Злата.

Угадал. И сказала прямо. Она никогда не любила юлить. И всегда предпочитала говорить, а не молчать. А ему на это вечно не хватало смелости. Вот и теперь…

– Потому что я тебе не ровня?

– Нет! – Злата наконец посмотрела на него прямо, да еще как: вперилась полным негодования взглядом. – Что за глупость?! – едва ли не прошипела она. – Не смей больше такое произносить, понял меня?

– Приказ царицы?

– Да!

Злата вздернула подбородок, но потом, видимо, поняла, что именно сказала, и сдулась.

– Прости, – попросила она. – У меня была сложная неделя. И, судя по всему, предстоит еще много сложных недель. Я немного на взводе и уже устала. Извини. Говори, если меня заносит.

Яков неуверенно кивнул.

– Так почему мы должны расстаться? – напомнил он о предмете их разговора. – Надеюсь, не потому, что я урод.

Злата снова вспыхнула.

– Не повторяй слова безумца!

– Но ведь это так.

– Но тогда и я простоволосая девка! Так?

– Нет.

– Вот и всё. Я давно не замечаю твоих шрамов. Если хочешь, можем попросить мою маму, и она их уберет.

– Нет.

– Тогда тем более об этом не думай.

– Но тогда почему ты этого хочешь?

Злата поморщилась, а потом прошла по комнате и села на стул, что стоял у стола. Яков отметил для себя, что не на кровать. До этого она всегда садилась на кровать.

– Я не то чтобы прям этого хочу, – вздохнула Злата. – Но еще меньше хочу, чтобы ты опять попал под раздачу. Знаешь, Демьян очень долго не решался начать встречаться с Юлей. Я не понимала почему. Теперь поняла. Наша семья – не самое безопасное место. Особенно для простых людей.

– Я внук Сокола.

Злата улыбнулась.

– Царица Нави и внук Сокола, вот каламбур, а?

Она хихикнула и снова стала похожа на обычную девчонку. И Яша вспомнил, почему влюбился в нее. Потому что, глядя на Злату, ему хотелось улыбаться.

– Я тоже не хочу, чтобы ты снова попала под раздачу. Ты сказала, что я спас тебя.

– Потому что это так.

– Тогда я рад, что оказался там.

– Яш, ты всё еще хочешь быть со мной? Только скажи честно.

Яков прислушался к себе. Это был сложный вопрос. Но он думал над ним уже не раз и не два. Так что ответ у него имелся.

– Выйдет длинно, – предупредил он.

– У меня есть часа три-четыре. Хватит?

– Не настолько длинно, – всё-таки улыбнулся он. А потом сел на кровать. Вспомнил, что испытал, когда увидел Злату в короне. И потом, когда она осветила всё вокруг. Он до сих пор не мог точно сформулировать, как сумел не опуститься перед ней на колени. А затем снова посерьезнел. Озвучить все было страшно. Но, наверное, это был единственный правильный путь.

– Я уже думал об этом, – начал он. – Что нам надо расстаться. Еще до того, как всё случилось. И это никак не связано с тем, кем ты была и кем стала. Я думал, что из-за наших отношений у меня всё идет наперекосяк. Я пришел в этот мир, желая стать свободным и наконец начать делать то, о чем столько мечтал, но сразу же встретил тебя. И ты… ты затмила всё. Какое-то время я не видел ничего, кроме тебя. Самая прекрасная и умная девушка из всех, кого я знал, заметила и выделила именно меня. Заинтересовалась мной и моей работой. Подпустила к себе. Это было как… как в сказке. Я искренне наслаждался этим. Но потом… я не знаю, как правильно сказать…

– Ощущения стали не такими острыми, – более чем спокойно подсказала Злата.

Яков кивнул.

– Да… Да. И я стал замечать: то, что происходит, никак не учитывает другие мои желания. Тебя… тебя… Я не хочу тебя обидеть…