Текст книги ""Фантастика 2025-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Правда, этот гобелен никогда не висел в моей детской. На самом деле полотно принадлежало родителям и украшало стену слева от их кровати. Здесь оно было призвано заполнить пустоту на месте исчезнувшей двери.

Король перестал скакать и захныкал, будто капризный ребенок. Я пригляделась: не было больше монстра, не было золотого вихря, был лишь маленький медвежонок, у которого забавно торчали нижние клыки. Он царапал лапами стены в поисках выхода, и на какой-то короткий миг мне даже стало его жаль. Мертвая девочка Алайла, медвежонок-король и я, все еще полыхавшая, как факел, и с ключом в руке, – нам троим теперь предстояло коротать вечность вместе.

У меня возникло странное предположение. Я спешно начала осматривать руки и ноги. Очертания были едва различимы, но все же, кажется, сама я не уменьшилась и не превратилась в ребенка.

– Интересно, почему?

– Потому что это не твоя тюрьма, Лис. А раз ты здесь не заключенная, то и носить арестантскую одежду тебе не пристало.

Передо мной возник старик. На лице его некоторое время сменялись, словно маски, облики совершенно незнакомых мне людей. Но затем оно застыло, обретя вполне узнаваемые черты. Этого усатого легионера я когда-то встретила на поле Песчаных мышей, а затем – в Сиазовой лощине.

– Ты не можешь быть Карамином, – с сомнением произнесла я, указывая на зажатую в ладонях старца колбу с песочными часами и массивную связку ключей на поясе. – Ты должен быть Кац-Хуцаа, богом времени. А Карамин – это бог дорог.

– Дорога – и есть время, Лис. Уж ты-то должна это понимать лучше прочих. Сколько километров ты прошла? Много, не правда ли? И каждый из них – это время взросления твоей души. Люди, сидящие дома, очень редко растут внутренне, в отличие от путников. Путешествие и время суть одно и то же.

Медвежонок перестал ныть и подошел к Карамину. Я знала его именно под таким именем и решила на нем остановиться. Бывший король, вселявший ужас в подданных и врагов, ткнулся мокрым носом в ладонь старика, и тот ласково потрепал его по макушке.

– И что, он так и проведет здесь вечность в этом обличье? – спросила я.

– Может быть. А может, наконец взрастит свою душу без путешествия – в четырех стенах это невероятно сложно, но возможно. И тогда ему откроется новая дверь. Кто знает, возможно, даже эта глупая девочка очнется от своего вечного сна и решит пойти дальше. А пока, Лис, отдай мне ключ. Он достаточно дел натворил в людских руках.

Я протянула Карамину артефакт, который больше не казался мне пугающим. Его секрет был разгадан. Сияние, однако, не оставило меня, его перебивали лишь пятна свежей крови на ладони.

Старик забрал ключ и разглядывал его, будто диковинную зверушку. На миг его лица вновь сменились, и где-то за всеми этими масками я увидела старого крайнийца, повелителя империи котов и слухов – Мастоса!

– Войя тебя раздери, почему же ты никогда не сознавался, что ты и есть и Карамин, и Кац-Хуцаа? Зачем была эта мистификация, Мастос?

Тот удивленно взглянул на меня.

– Мастос тебя не обманывал, дитя. Пройдет еще не один год, прежде чем он станет сначала Сияющим, а потом мной. Он крепкий старик, но годы неблагодарной работы вымотали его. А еще больше его разрушили истории твоих друзей. То, что придало тебе сил и открыло все двери, уничтожило его веру в людей. Так бывает, и это первый шаг к салана-но-равэ, ты сама знаешь.

– Так откуда десятилетия назад у него оказался список имен людей, часть из которых еще и не родилась в те времена?

Старик лишь ласково улыбнулся. А затем, словно спохватившись, залез рукой в карман и достал браслет из зеленых бусин. Я хорошо знала эту вещицу, ведь именно я ее и уничтожила, попав под действие трех волн в Сиазовой лощине. Но сейчас браслет выглядел как новый, хотя что-то в нем и смущало. Я быстро пробежалась глазами по бусинам:

– Восемнадцать штук. А должно быть шестнадцать!

– Их всегда было восемнадцать – по количеству волков Элеи.

– Почему тогда мне достался браслет без двух бусин?

– Может быть, потому, – старик хитро сощурился, – что тот, кто передал его Извель, сам получил неполную нитку?

– Но бусины спасают жизни и взамен этого разбиваются. – Я чувствовала отчаяние и почти кричала. Даже медвежонок, копошившийся в углу, затих.

– Вот именно, – словно бы ответил Карамин и развернулся, явно собираясь уходить.

– А что насчет меня? – заволновалась я. – Может быть, выведешь меня отсюда?

– Ты и сама в силах это сделать, девочка.

– Но ты забрал ключ.

– Этот ключ отпирал только самую первую дверь, Лис. А теперь твое путешествие началось, и кто же, кроме тебя самой, способен остановить ту, что обгоняла ветер? Кто посмеет запереть перед тобой любую дверь? Ты всегда так отчаянно искала спасителя, этакого принца, чтобы он на правах героя разрешал все твои беды. Но иногда наступают времена, когда принца нет. Хватит ли у тебя решимости занять его место самой?

С этими словами Карамин растворился в воздухе. Король-медвежонок опять заныл. А я сжимала браслет с зелеными бусинами и знала, куда мне предстоит направиться, но пока не знала, как.

– Мне надо идти вперед, – вслух произнесла я. – Мне надо стать среброволосым принцем для моих друзей и спасти их.

Словно этого было достаточно, передо мной распахнулась дверь. Вернее, собирательный образ всех дверей в мире. Она была настолько обычной, будто и не была дверью вовсе. Словно что-то иное притворялось входом и, не зная, как себя преподнести, приобрело настолько обыденный облик, что это выдавало его с головой.

Тем не менее я без раздумий шагнула внутрь, даже не обернувшись на медвежонка и Алайлу. Им предстояло собственное путешествие.

Я вышла в пустоту.

Вокруг было темно и прохладно. Ни пола, ни потолка, ни стен – лишь легкое ощущение чего-то огромного, неподвластного моему разуму. Передо мной вновь стояла та же самая дверь, через которую я только что прошла. Мне даже не потребовалось оглядываться: дверь сзади, разумеется, исчезла.

Я вновь попыталась войти и снова оказалась в гнетущей пустоте. Мне пришлось сделать пять входов, чтобы наконец признать свое поражение. А ведь об этом и говорил король-медведь: что-то про то, что, выскочив в Ирбисе, ему пришлось идти дверь за дверью и он не мог остановиться. Он застрял здесь же, в безвременье. Стоило признать, подобное могло свести с ума кого угодно.

Что же помогло ему выйти? Огромная дверь из мокрого железа, которую воздвигли преданные слуги. Но эта дверь была не магическим порталом – я была в этом уверена, – а всего лишь символом, древним предсказанием, в которое свято верил и сам король, и его подданные. Это был ориентир.

– Маяк, ну это же очевидно, – вновь произнесла я вслух. – Мне тоже нужны маяки.

Сейчас меня больше всего тревожил лишь один человек на свете. От появления среброволосого принца зависела его жизнь. Разрушенный лагерь, запах гари, яркая кровь. Я тщетно перебирала в уме, что могло бы привести меня в то место, но не находила ни одной зацепки. Что на нем было одето или что он держал при себе? Что могло стать маяком?

– Кусок иолита, – сказала я достаточно громко. Дверь распахнулась.

Дверь первая

Я вышла на свет. Где-то за каменным выступом свистел ветер и прошлая я сражалась рядом с Атосом. Передо мной еле держался на ногах Слэйто, он был изранен и пытался закрыться от нападавшего. Я выскочила между ними, чтобы нежным объятием обхватить моего мага. Удар монстра пришелся не на Слэйто, а в меня. Боль оказалась пронзительной, но времени на страдания не было. Я выхватила саблю Слэйто и наугад всадила ее во врага за спиной, сильно дернув клинок вниз. Позади мага распахнулась новая дверь, и я без раздумий в нее шагнула.

* * *

И вновь оказалась в первородной тьме. Кинжал так и остался во мне, кровь стекала по спине, будто укутывая ее изысканным алым плащом. Я с усилием достала клинок и поняла, что, скорее всего, пробито легкое. В горле заклокотало, дышать становилось все труднее.

– Еще много дверей. Еще немного сил, – прошептала я, прося у неумолимого времени отсрочку.

В сжатом кулаке что-то взорвалось со звонком чмоканьем. Я разжала ладонь: на ней лежал позабытый мной браслет, который насчитывал теперь только семнадцать бусин да зеленую пыль от разбившегося шарика. Зато утихла боль, и, хотя кровь никуда не исчезла – я по-прежнему ощущала мокрую спину, – появились силы идти дальше. Еще один друг нуждался в моей помощи. Как же мне найти Атоса? Тепло, разлившееся возле ключицы, дало подсказку.

– Подвеска Синей Далии! – крикнула я.

Дверь распахнулась…

Дверь вторая

Я оказалась в оке шторма Сиазовой лощины. Атос сидел и ошалело смотрел на дверь, ведущую в Ирбис. Видимо, король-медведь, вырвавшийся из плена, только что уволок туда Алайлу. Я вышла позади крайнийца. Мир был лишен звуков и цвета, а кольцо безопасной земли стремительно сужалось. Времени, как всегда, не было.

Поэтому я подошла к Атосу и схватила его за цепочку на шее, рывком поднимая крайнийца на ноги. В паре шагов от нас я увидела дверь с узорами ока, она наверняка должна была выбросить Атоса в Ирбис, но уже в наши дни. Как и рассказывал, Атос вдруг начал упираться, вспомнил, Войя его покарай, что где-то снаружи бегает его ученица. Я с размаху зарядила ему под дых – уговаривать было некогда. Он согнулся пополам, но не поддался и начал жестами указывать мне за пределы круга, который продолжал уменьшаться.

Мы слишком долго здесь находились. Я почувствовала движение в ладони и подняла ее. Одна из бусин треснула и начала рассыпаться. Однако увиденное, казалось, успокоило Атоса. Он перестал упираться, и я успела втолкнуть его в приветливо распахнувшуюся дверь. Око шторма вокруг сузилось до пары метров, а моя дверь всех дверей так и не появилась. Зато вокруг было несколько других: с морскими якорями, неведомыми цветами и животными. И только на одной из них я различила нечто знакомое. Гордый орел, расправивший крылья, был вырезан по деревянному полотну, его окружали королевские лилии. Когда-то давно я видела эту птицу на морщинистом запястье в виде татуировки. Мне ничего не оставалось, кроме как рвануть эту створку на себя.

Дверь третья

Я оказалась в небольшой светлой комнате. Детская, но разительно отличавшаяся от моей. Бархат, позолота, мрамор. Над уютной на вид колыбелью склонился молодой крайниец. Гораздо ниже и стройнее Атоса, он с улыбкой следил за золотоволосым малышом в кроватке. В изголовье стояла маленькая корона, слишком тяжелая для младенческой головы, сделанная скорее для украшения комнаты.

Крайниец поднял взор на меня и застыл. Я, впрочем, тоже. Именно эта встреча за годы до моего рождения положила начало всей истории и тому, что мы смогли победить проклятый народ. Я достала из-за пазухи небольшой листок и положила его на полку, на которой стояла корона.

– Найди их всех, – проговорила я странным, вибрирующим голосом. Неудивительно, учитывая, что я только что вырвалась из беззвучного мира. – Найди их всех, узнай их истинные имена и покажи список той, что их связывает. А еще покажи ей свою птицу, это будет знаком и маяком.

Я на миг задумалась и с небольшим сожалением положила рядом с листком браслет с бусинами Карамина. Попав в руки к Мастосу, нить проделает длинный путь через Извель, чтобы спасти меня в Сиазовой лощине.

– Спаси Королевство, Мастос. Кроме тебя – некому.

Молодой Мастос продолжал с удивлением на меня смотреть. Я же подхватила корону и шагнула навстречу новой двери. Эта тоже была покрыта лилиями, только потрескавшимися.

Дверь четвертая

Я вышла в лесу. Тент на небольшой поляне мягко светился изнутри в ранних сумерках. Внутри кто-то сидел, склонившись над книгами, а около входа происходила небольшая потасовка. Извель, облаченная в свою старую заокраинскую одежду, пыталась пройти внутрь, громила-охранник ее не пускал. Они спорили, но ока явно не смогла убедить детину. Мужчина наотмашь ударил мою подругу так, что она упала на траву. Я видела ее лицо, на нем гнев сменился усталостью, а та – безразличием. Ока поднялась с колен и уже собиралась уходить, когда рядом появилась я.

Нужно было освободить руки, поэтому я водрузила корону на голову. Ничего не понимающий охранник пялился на меня, как на чудовище, но, кажется, и не думал защищать палатку. Поэтому я с легкостью двинула ему в челюсть с такой силой, что мужчина отлетел на добрый метр, да так и не поднялся.

Сидевший в палатке поднялся, заслышав шум. Извель смотрела на меня, вглядывалась и пыталась узнать. Я приподняла корону, будто шляпу, над головой и помахала ей. Передо мной открылась новая дверь.

Дверь пятая

Стоило мне выйти у огромной каменной стены, как на голову чуть не упал какой-то предмет. Его неясный силуэт темнел теперь в шаге от меня. А сверху раздавались голоса.

– Министр просил сохранить этот меч как подношение королю, сержант…

– Министр может сожрать свою мохнатую задницу и плоский хвост, – отозвался знакомый мне подрыкивающий голос. – Королю требуется только мокрое железо, а это корунд. К тому же этот меч принадлежал достойному воину, нельзя так глумиться над стоящими клинками.

– Но он принадлежал… человеку?

– А кто ты, рядовой? В глубине души осталась ли в тебе хоть капля человечности? Если да, оставь этот клинок потерянным в траве.

Я нагнулась и подняла свой меч. Новая дверь распахнулась прямо в каменной кладке.

Дверь шестая

Вьюга швырнула мне в лицо мокрые хлопья снега. Я стояла на крыше Медвежьего острога, внизу кипела битва. Ноги начали соскальзывать с черепицы, поэтому мне пришлось присесть на промерзший край крыши.

Маленькая фигурка металась внизу, борясь за свою жизнь. Для нее, в отличие от меня, эта битва еще не была выиграна. Та Лис еще не простила Атоса и не знала, что Слэйто жив. Не представляла, что сражающаяся рядом с ней Секира гораздо ближе, чем казалось. Она еще не догадывалась, что имя Хлоэ станет для нее синонимом прощения для людского рода.

Прошлая я заметила меня и что-то яростно воскликнула, а я сделала ей знак рукой, чтобы она подошла ближе. Дождавшись, когда утихнет очередной порыв ветра, я скинула меч вниз, и он вошел в мерзлую землю, будто нож в масло. Прошлая я подняла голову и попыталась разглядеть меня сквозь снег.

Для меня же открылась новая дверь. Снова та, что вела в темноту. Я с легкостью спрыгнула с крыши в ее распахнутую створку.

Дверь седьмая

И оказалась в кабаке Шмулса. В углу при свете сальной свечи беспокойно спал Мастос, а на столе посреди комнаты лежали желтоватые листы с историей Ирэне. Рядом белела бумага, которую услужливый Шмулс, видимо, подсунул своему наставнику на случай, если тому не хватит своей. Я взяла их все и поднялась на второй этаж. Дверь в спальню скрипнула, разбудив кабатчика. Все было как в его рассказе: сияющий и молчаливый демон, призывающий Шмулса переписать историю, и он сам, испуганный донельзя. Убедившись, что кабатчик взял бумагу трясущимися руками, я развернулась к новой двери. Куда идти дальше, я не знала.

Дверь семьсот семьдесят шестая

Я продолжала счет скорее по привычке. Пламя, охватывающее меня, начало слабеть. Вместе с ним утекали и силы. А двери одна за другой возвращали меня в извечную тьму. Мне даже показалось, что я сама тону в ярости, как когда-то король-медведь. Каждая новая дверь манила обещанием выхода, но я не продвигалась ни на шаг.

Я слабо разбиралась в сути этих путешествий. Первые три двери удалось найти по маякам. Все последующие открывались потому, что я точно знала, куда идти, – к тем, кто уже видел среброволосого принца. А теперь что-то сломалось. Дальше двигаться было некуда. Я не понимала, что может послужить достаточным маяком, чтобы возвратить меня хотя бы в мое время. Пусть на тысячи километров от дома, но к тем, кто меня ждет.

– Извель, – повторяла я, открывая дверь снова и снова. – Гардио. Секира. Атос. Слэйто.

Заклинание не работало. И тогда я начала произносить другие их имена:

– Леди Боль. Роуэн. Ирэне. Ос Эстос. Капрал Заячий Хвост.

Но и это не помогало. Я выкрикивала в темноту имя-надежду:

– Хлоэ!

Но даже оно никуда не вело меня. Миссия была выполнена: принц всех спас, поэтому от него больше не было никакого толку. Я рухнула на пол между двумя дверями, не решаясь сделать еще один шаг, и хрипло рассмеялась. Не зря моя бабушка говорила: «Не садись за один игровой стол с богами. В конце партии ты обнаружишь, что была не соперником или союзником, а всего лишь пешкой». Моя бабуля всегда оказывалась права.

Друзья не являлись для меня маяком. Они были прочной нитью всего этого повествования, но не вели меня назад. Что-то щелкнуло раз, другой. Мысль настойчиво пыталась пробиться из подсознания. А вдруг все это время я искала вовсе не их? Вся моя дорога, бесконечное путешествие, войны, страхи, влюбленности и дружба привели меня к младенцу в колыбели. Эту девочку назвали именем, которое должно было стать моим. Чье-то искупление, ставшее моим прощением. И позволением себе жить дальше.

Я встрепенулась.

Что, если все это – долгий путь к самой себе? Значит, я должна вернуться не к своим друзьям. Это же так просто!

Я глубоко вздохнула, боясь потерять и эту робкую надежду, и тихо, но уверенно произнесла:

– Лис. Отведите меня к ней.

Дверь без номера

Я оказалась в разрушенной церквушке, той самой, что возле Ярвелла. Колокольчики, как и в прошлый раз, цвели, наполняя воздух своим сладким ароматом. Возле сломанного алтаря стояла женщина. Когда она повернулась, чтобы взглянуть на меня, – сердце мое замерло.

Длинные кудри ниже лопаток были серебристо-белыми. Повязка исчезла, но правый глаз, в отличие от левого карего, был светло-голубым. На женщине был походный доспех, расписанный в память о прошлом узором из переплетающихся лисиц. Всего лишь два предмета служили ей украшением: венок из белых колокольчиков, которые своим молочным цветом оттеняли серебро волос, и фиолетовое, выточенное из кристалла кольцо на пальце.

Я взглянула самой себе в лицо и в отчаянии спросила:

– Как мне вернуться?

Дверь церкви за моей спиной скрипнула. Другая, будущая Лис взглянула на того, кто вошел и встал у меня за спиной, и мягкая улыбка тронула ее губы.

– Чтобы вернуться, надо бежать быстрее ветра, Лис, – сказала она, не сводя с меня глаз. – А еще лучше – лететь.

И легонько толкнула меня в грудь, но едва ощутимое прикосновение опрокинуло меня навзничь. Я даже не успела испугаться, что ударюсь. Подо мной распахнулась дверь, и я полетела.

Двери раскрывались с безумной скоростью. Я падала и парила одновременно, однако уже не возвращалась в извечную тьму. Перед глазами мелькали чужие миры, но так быстро, что я вряд ли смогла бы запомнить хотя бы один. Створки хлопали, открывались и закрывались, не задерживая мой полет. Я почувствовала себя пером – легким и невесомым – и от этого сравнения рассмеялась. Мой голос задерживался в чужих мирах, когда двери за мной захлопывались.

С этим же смехом я упала в холодную грязь между Врат Ремира и, хотя довольно сильно приложилась спиной, продолжала хохотать. Наше небо не было таким же голубым, как в одном из тысяч увиденных мной миров, а солнце не было настолько ярким. Но сейчас я пыталась вобрать в легкие воздух своей реальности, насладиться возвращением и тем, что я наконец-то дома.

Не было ничего важнее осознания себя в тот момент. Я была собой, я жила в этом самом мире и любила его. Меня звали Лис. И моя история только начиналась.

Ольга Ярошинская
Академия чаросвет. Тень