Текст книги ""Фантастика 2025-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Глава 14

14.

Снова КГБ

Как только ни измывались над аббревиатурой КГБ доморощенные кухонные остряки: комбинат глубинного бурения, клуб голых баб, курорт главных бездельников… Но только тихо, чтоб сами ГБисты не услышали, эту организацию боялись и не зря.

В сентябре 1985 года я узнал ещё одну расшифровку трёх грозных букв, в Лужниках выступал КГБ, он же ансамбль «Карел Готт Банд» из социалистической Чехословакии. Представляю, как ухмылялся певец, прекрасно знающий русский язык, когда утверждалось это провокационное название.

Сашенька и Серёженька остались дома на попечении Мариночки, она вполне ответственно справлялась с надзором над ними, тем более в присутствии няньки, мы с Валей отправились в Лужники – послушать концерт. Конечно, дома полно музыки, «как у людей» стоит украшением серванта двухкассетный «Шарп-777», кассет с записями сотни две, не меньше. Но вот люблю живую музыку. Понятие «клип» ещё не прижилось, из каждой загранпоездки таскал видеокассеты не только с модными голливудскими боевиками, но и концертники рок-групп. Первая кассета VHS была с рок-оперой «Иисус Христос – суперзвезда», но в Лужники Deep Purple не собираются, любимая АВВА супруги тоже, поэтому довольствуемся Карелом Готтом, он по-своему неплох, хоть и вызывает снобистское фу-фу-фу в рядах поклонников чисто западной поп-музыки.

Вот он вывел, лирично и задушевно, с лёгким акцентом:

Радость или грусть нас ждут потом

Но всему начало – отчий дом…

(Сл. А. Дементьева)

И тут сюрприз, не анонсированная заранее, на сцену с микрофоном вышла София Ротару! Суперзвезда, не представляю, как такое возможно было бы в мире рыночной экономики, где участие артиста такой величины всегда используется максимально для рекламы и для взвинчивания цен за билеты, каждый чих примадонны такого калибра стоит больных денег. Тут, не исключено, она заглянула по-доброму на концерт коллеги и поддержала его в песне, исполненной ими совместно в прошлом. Скорее всего – бесплатно, денег у обоих хватает.

Ротару подхватила:

Как живёшь ты, отчий дом,

В светлой грусти о былом?

Валя, переполненная бурлящими чувствами, руку мне стиснула от восторга, Софию она уважала даже больше, чем Аллу. Мы сидели и обнимались как влюблённые студенты, хоть оба не юные и женаты давно, растим троих детей. Я нежно поцеловал её за ушком, радуясь, что выбрал правильную женщину, тем более в той сложной ситуации после смерти Марины…

– Что с тобой? – Валентина почувствовала мою смену настроения, когда чуть отстранился от неё. – Вспомнил что?

– Да… Не бери до головы, слушай! Не каждый день увидишь их вдвоём.

Шлягер как раз заканчивался, Ротару и Готт утонули в овациях.

А меня накрыло другое. Грусть от потери Марины стала привычной незаживающей язвой, и к ней давно приспособился, чтоб эта ранка не мешала текущей жизни. Но вспомнил, что через 40 лет, то есть к 2025 году, и София Ротару, и Алла Пугачёва, обе главные примы советской эстрады 1970-х и 1980-х годов, категорически не поддержали российскую СВО, проживая за пределами РФ, Софа в Украине, Алла в Израиле. И дело даже не в том, кто прав, кто виноват, мнение моё давно сложилось, не хочу об этом… Просто чрезвычайно не хотелось, чтоб ни певцы-певицы, ни никто другой не сталкивались с выбором – за кого они, за РФ или Украину, или-или, когда третьего не дано. В СССР сама постановка подобного вопроса невозможна, и это одна из причин, почему держусь за эту реальность руками и ногами, хоть способ возвращения назад в капиталистическую Российскую Федерацию существует, крайне рискованный – разогнать белую «копейку» и всадить в бетонный забор. Нынешний Советский Союз не лишён большинства недостатков прежнего, мне известного в прошлой жизни, но во многом лучше, крепче, вряд ли развалится в 1991-м. «Перестройкой» не смердит даже близко, «Пражскую весну» никто не заметил, и она рассосалась, афганцы режут друг дружку без прямого советского участия, и нет предпосылок, что русские и украинцы будут смотреть друг на друга через автоматный прицел.

Меня в РФ больше нет, но та реальность состоялась, и полностью забыть её не могу. Даже Валя не в состоянии, пробывшая в XXI веке менее суток, тем более – вдали от зоны военных действий, от военкоматов, от закрытых аэропортов, не слышавшая взрывов дронов над жилыми кварталами. Здесь, как и в годы моей юности, с каждого угла на тебя смотрит Ленин в компании Политбюро, заунывная пропаганда о «самом передовом» заела хуже зубной боли. Но я всё равно руками и ногами за этот Советский Союз, хочу в нём состариться и умереть в преклонных годах, не застав угасания и развала великого государства.

Постепенно тоскливые мысли укатились вдаль, под Карела Готта не получилось грустить, настроение пришло в норму. Под музыку КГБ (звучит-то как!) мы с Валей прекрасно провели время, затем заслушали домашний доклад Мариночки о строевой подготовке среди подрастающего поколения, в общем – прекрасное воскресенье… После которого потекли обычные будни.

Гоночный автомобиль отнимал у меня куда более половины рабочего времени и, наверно, три четверти мыслей, посвящённых работе. По количеству деталей он меньше «русланов», нет даже стеклоочистителей, световых приборов, отопителя-вентилятора, даже прикуриватель забыли поставить. Запрещён нагнетатель воздуха во впускной коллектор, довольствуйся раструбом воздухозаборника. Нет даже замков дверей по причине отсутствия самих дверей! А в инженерном отношении болид неизмеримо сложнее всего, с чем я сталкивался ранее. Эта машина должна не просто ездить, а обгонять авто конкурентов, чьи опыт и традиции в сооружении этих убийственных снарядов исчисляются десятилетиями.

Легкомысленная радость при известии, что в СССР уже выпускается 4-цилиндровый двигатель нужного 2-литрового объёма, быстро угасла при попытках его раскочегарить до нужд Формулы-3. Мы гордились в своё время, что разгоняли 80-сильный мотор от ВАЗ-2106 до полутора сотен и мучили его на 8 тысячах оборотов вместо предусмотренных изготовителем максимальных 6 тысяч. Какая мелочь! В исходнике тойотовский агрегат развивал могучие 90 лошадей на 92-м бензине, нам требовалось свыше двух сотен на А-100. Поскольку крутящий момент чисто изменением фаз и другими ухищрениями на атмосфернике кардинально поднять невозможно, такой прирост мощности достигается совершенно безумными оборотами –больше 10 тысяч в минуту.

Мало раскрутить коленвал до такой скорости вращения, надо ещё не допустить перегрева, обычные коренные и шатунные вкладыши элементарно расплавятся от такой температуры. Трещины в блоке цилиндров и головке блока, пробитые прокладки – само собой. Сход пилотов любой Формулы с дистанции по причине отказа двигателя происходит практически на любых соревнованиях.

Что ещё… Обычно на такие гоночные машины ставят автомат, не позволяющий опускаться оборотам, если водитель снял ногу с газа и переключает передачу. Что в гражданской машине близко к пределу, для Формулы – передышка для снижения температуры.

Но и это не всё. На 10 с лишним тысячах оборотов… мотор должен оставаться относительно экономичным! Новшество в международных правилах: ограничение объёма баков и запрет на дозаправку при заезде на пит-стоп. То есть на указатель уровня топлива придётся смотреть чаще, чем на спидометр и стараться излишне не давить на газ, иначе станешь на трассе. Гонщик Формулы, голосующий на обочине с канистрой в руке – несмешная карикатура. Хорошо бы ограничить предельные обороты регламентом, но это пока не сделано даже для Формулы-1.

Я специально ездил в Белоруссию на сборочный тойотовский завод и на Минский моторный. В Минске научились делать серийные двигатели, устраивающие и японцев, и покупателей их машин, но не для спорта. Мистер Тоёда, с кем удалось поговорить, отнёсся прохладно к идее вкинуть средства в модернизацию силовых агрегатов. Понимаю, моторы для младших Формул классно делает «Хонда», проигрыш в прямом соперничестве с этим концерном – удар по имиджу…

Я буквально подпрыгнул в постели, укладываясь спать в номере минской гостиницы «Планета» перед утренним вылетом в Москву, начал метаться по комнате, ухватив за хвост ускользающую догадку. Дежурная по этажу, заслышавшая мой топот и через закрытую дверь, чуткая, зараза, немедленно постучалась и поинтересовалась: не нуждаюсь ли я в дополнительных услугах? В переводе с гостиничного на общедоступный: проститутку прислать?

Кстати, ярко раскрашенные девки вызывающего вида, курившие у входа, а тёплая сентябрьская погода позволяла щеголять в ультракоротких юбках, смотрелись на крепкую четвёрку, в меру пошлые и абсолютно секси. Уверен, далеко не все мужчины-постояльцы отказываются от «дополнительных услуг». Слышал, в Минске существует особая лига элитных девушек, обслуживающих самые дорогие гостиницы – «Планета», «Юбилейная» и «Минск», их зовут «зондеркоманда» или, кратко, «зондерши». Почему – не знаю.

Мысль улетела в писькострадальную сторону и неохотно вернулась в рабочее русло. А надо, надо думать! На чём остановился?

Так, зачем конкурировать, где можно сотрудничать? Сохраняем название команды «АЗЛК-Тойота», но ставим хондовский мотор с коробкой и редуктором. Оплата – валютой, пусть меня распнут, но потом распнут, или скромной надписью Honda на шлеме гонщика. Контракт с «нашими» японцами прописывает, что можно малевать на корпусе машины и шинах, про амуницию гонщика – ни слова! То есть хондовский двухлитровик выдаём за тойотовский минской сборки, спилив болгаркой маркировку… Сергей Борисович – ты или безответственный авантюрист, или гений. Жаль, если отношения с «Тойотой» испортятся, те наверняка сочтут подобное поведение надувательством. Думай дальше!

Я открыл бар, потом закрыл. Люкс, здесь всё дорого даже для меня. Распахнул окно на проспект Машерова, подышал ночным воздухом, он почти без запахов выхлопа, уже с лёгкой примесью осенних ноток.

Значит, нужно провести переговоры с хондовцами чужими устами и руками. Самому, коль так, слинять в командировку, чтоб потом плакаться мистеру Тоёде: готов сделать харакири, но всё порешали в моё отсутствие и поставили перед фактом, когда не переиграть, простите-простите-простите, что не уследил! Авось прокатит.

Хондовские двухлитровые атмосферники мы получили уже в конце октября, негласно и не афишируя. С напутствием: на советском бензине ресурс работы составляет считанные секунды. На меня свалилась очередная задача – чем кормить прожорливых малышей. Побежал в Академию наук с просьбой на опытном производстве наладить выпуск химически чистой бензиновой смеси по рецептуре фирмы «Хонда», тот же сотый высокооктановый бензин, но с присадками. Масло нужно тоже очень особенное.

Пусть моё ЦКБ одновременно занималось внедорожниками 4×4, минивэнами и малолитражками, а впереди как айсберг перед «Титаником» рисовалась перспектива замены ГАЗ-24–10 на что-то более актуальное, и новорождённая «зилочайка», пока несерийная, требовала повышенного внимания, мы слишком много сил отдавали машине для «Формулы-3». Зато уже к концу зимы, в феврале 1986 года получили удовлетворительные болванки, имитирующие авто в натуральную величину, для продувки в авиационной аэродинамической трубе. Для легковушек не годились – скорость воздушного потока мала.

Часть разработок не удалась. Что делать… заграница нам поможет. Я покупал узлы тормозной системы и рулевого управления, часть экземпляров шла в опытные образцы, остальные дербанились ради копирования, электроника почти вся – хондовская.

А возня с колёсами… отдельная песня. Как говорил один из механиков, этот стон у нас песней зовётся. Разумеется, советская промышленность не производила шины для Формулы. Памятуя старые связи с «Пирелли», а те вечно конкурируют с «Мишленом» и «Бриджстоун», договорился с ними, потом долго доказывал внешторговскому вундеркинду необходимость закупки оптового количества, тот посмотрел на нормы износа резины Ярославского шинного комбината для «жигулей» и категорически отказывался выписать больше одного комплекта на год. Объяснения, что два, а то и три комплекта уходят на одну гонку, не считая тренировочных и квалификационных заездов, вызывали у идиота только идиотский смех. Это советское обыкновение ставить на ключевые места некомпетентных товарищей, ранее проявивших себя, в лучшем случае, не более чем в роли идейных райкомовских комсомольцев, выбешивает до невозможности. Когда начал ему толкать про жёсткую и мягкую резину, дождевую или лишённую протектора, про разницу между обувью передней и задней оси, тип решил, что над ним издеваюсь. Подмахнул бумажки только после моего визита к замминистру и неприятного разговора с ним по поводу умственной неполноценности подчинённого.

Тем временем приближался весенне-летний сезон. В отличие от раллийных машин, летающих по ледяным и заснеженным трассам с особым шиком, гонки Формулы-1 проводятся в тёплое, преимущественно сухое время года, не отменяются, как правило, из-за дождя. По гололёду – никогда, ни при каких условиях. К марту трасса в Тропарёво шла к завершению уже со всей инфраструктурой, вырос целый городок из мелких летних домиков для спортсменов, участвующих в гонках, и обслуживающего персонала, достраивалась небольшая гостиница, рассчитанная на VIP-персон типа владельцев конюшен. Партия и правительство, заточенные на полёт в светлое будущее под лозунгами «догнать и перегнать», «досрочно перевыполним встречные социалистические обязательства», подстёгивали нас как жокей клячу на ипподроме. ДОСААФ и Госкомспорт в рамках этапа Кубка Дружбы запланировали торжественное открытие Тропарёво на май. Разумеется, там должна была достойно выступить команда «АЗЛК-Тойота», не на «эстониях», конечно. Меня таскали в ЦК и вопрошали: готовы? Я неизменно отвечал: новая команда на новой машине обязана пройти обкатку на внутрисоюзных стартах, лишь потом высовываться на международные. Вы неправильно понимаете политику партии, товарищ, поучали меня, а начальником команды приказом по ДОСААФ был назначен гонщик-шоссейник, ни разу не нюхавший Формулу, зато обладавший единственным достоинством – покладистостью. Он сказал: если надо – выступим, тем самым предопределил кадровое решение ДОСААФ и Госкомспорта.

Хоть стучи на них в КГБ, обвиняя в шапкозакидательстве, опасном для госбезопасности. Имеется в виду настоящее КГБ, а не Карел Готт Банд.

«Перевыполнение обязательств» имело и положительную сторону, нам выделили дополнительные средства, позволяющие иметь к сезону аж 4 боевых машины… В теории боевых. Как только начались серьёзные тренировки в Тропарёво, а для этого прилегающую к кольцу дорогу местного значения увели в сторону, чтоб закрытие трассы ради гонок не нарушало трафик ближайшего колхоза, сразу неприятности посыпались как из рваного мешка. Электрика сбоила и искрила, тормоза не тормозили, двигатели перегревались.

Гонщик с офигенным стажем, в свои 36 лет я чувствовал себя пацаном рядом с куда более молодыми, но начавшими гонять по шоссе с младых ногтей, особенно с картинга. Они чувствовали шоссейную машину лучше и, копаясь в ней наравне с механиками, улавливали тончайшие настройки. Не только регулировка вылета рычагов с точностью до миллиметра, они отмеряли давление в шинах едва ли не до миллибара!

К концу апреля в той или иной степени были воплощены в металле и пластике 8 пробных экземпляров «Союза», сырых, как намоченная под краном губка. Сказать, что это опытная, предсерийная или установочная партия, невозможно, разница между ними практически стёрлась, потому что каждая машина, попав в руки команды, бесконечно переделывалась и доводилась. Более того, даже кузов-монокок, изготавливаемый в прежних матрицах, и то в мелочах отличался.

Периодически я получал эскизы из Азербайджана. Катька самым непосредственным образом участвовала в доработке обводов, теперь, когда из аэродинамики выжат максимум, развлекалась дизайном надписей – «Союз», «Автоэкспорт», «Пирелли», АЗЛК, «Тойота». Разумеется – «Мальборо» через весь спойлер, куда же без самого щедрого рекламодателя, без сигаретных магнатов не жизнь. Слово «Хонда» красоваться будет только на амуниции гонщиков, а мы декларируем, что от «Хонды» взята лишь часть электрооборудования.

Я не знаю, как выдерживают конструкторы от 24 до 36 месяцев работы над созданием новой платформы, к концу 3-летнего срока я бы уже стал ненавидеть её! Над Формулой трудились год в самом пожарном темпе, срезая углы в ущерб качеству будущих машин и нещадно эксплуатируя придуманное до нас, и то – мне её хватило выше затычки, утешало лишь, что поеду на ней сам.

Хвала Аллаху, у спортивных бонз достало ума не объявлять дебют «союзов» на открытии трассы в Тропарёво и обкатать эти более чем сырые болиды на этапах внутрисоюзного кубка. На его открытие в Бикерниеки Валя напросилась со мной.

Только в рижском гостиничном номере спросил её, наконец:

– Ведь ты же не против моего возвращения в спорт?

Она, в халате и в намотанном на голову полотенце после душа, опустилась в кресло.

– Даже заработала на тебе. Летом прошлого года поспорила с девочками на работе, они убеждены, что ты повзрослел и не сделаешь глупость. Приеду в Москву, мне должны торт «Птичье молоко».

– То есть знала уже тогда… – я присел на корточки около супруги. Не на пятки, как шпана, «не отрывая пятки от района», просто второго удобного кресла рядом не нашлось.

– Конечно! Как только узнала, что ты сам опробуешь прототипы. Те, ранние, из алюминиевой «эстонии».

Я точно ей не говорил! Но нарду вокруг много, наушничают не только в КГБ. Зачем носил таинственную рожу? Мог сразу с Валей всё обсудить наперёд. Столько лет, всё ещё недооцениваю супругу.

Может, зря не особо верю в бога. Даже так – в Бога. Он послал мне двух лучших в мире женщин, причём, положа руку на сердце, жизнь с Валей комфортнее, у неё нет взрывных приступов ревности, за «медведиц» не вырвет волосы, в которых у меня проклюнулась седина.

Она протянула руку и погладила эту седину.

– Надеюсь лишь на то, что ты здраво взвесишь свои возможности. Возраст не тот, чтоб входить в гонки Формулы, тут все козыри у молодых. Хочешь кататься – катайся, но не пытайся чемпионствовать. Ты, в первую очередь, конструктор. Вот и относись к соревнованиям как к проверке машин. Ничего не пытайся доказать ни себе, ни мне. Договорились?

– Обещаю. Тем более в дебютном старте.

«А дальше – посмотрим» говорить не стал. Зачем усугублять?

Глава 15

15.

Хондо-тойотовский «москвич»

Квалификационные круги мало отличаются от тренировки. Это у буржуев, как показывали по телеку, гонщиков в квалификации выпускают стадом, но с раздельным стартом, и порой приходится обгонять. У нас – роскошь из-за малого числа претендентов. Выкатываюсь на стартовую позицию один на полупустых баках, машина лёгкая. Сам согнал 5 кило за зиму, дальше не идёт, при моём росте и телосложении при весе меньше 75 буду выглядеть дрыщём на грани анорексии, всё равно я самый тяжеловесный на открытии Чемпионата СССР по Формуле-1 в Риге. Зато, если введут дополнительный спецэтап с мордобоем среди пилотов, уложу всех в одну кассу… Сарказм.

Мой боевой авто, находящийся где-то в начале эпопеи доделок и переделок, бесконечной по определению, пока не придёт время заняться доделками-переделками болида следующего поколения, раскрашен в бело-красные цвета АЗЛК и напоминает рекламу Альфа-Банка, в этой реальности несуществующего. В его кокпите, тесном для обычного щуплого гонщика, чувствую себя засунувшим ступню в ботинок на размер меньше. Специально для меня изменена конструкция педалей, смещённая вперёд и несколько вверх. В относительно стандартных экземплярах пилот умещается до передней оси, мне мал-мал не хватило.

Если в обычной раллийной машине мной владело чувство некоторой защищённости, вокруг тебя кузов, внутри кабины вварен мощный каркас безопасности, ты едешь в своего рода железной крепости, болид для Формулы-3 ничего подобного не обещает. Сооружение субтильно до невозможности, мне ли как конструктору это не знать. Дуга безопасности над башкой защищает в какой-то мере в случае переворота, но если инерция продолжит тянуть машину вверх колесами по трассе, и она напорется на что-нибудь неприятное, моя голова, торчащая ближе к носу по сравнению с рамкой дуги, элементарно расплющится между препятствием и подголовником сиденья.

Запуск, прогрев. Гул мотора слышен несколько приглушённо из-за берушей в ушах, без них пилоты бы теряли слух. Пробую газ, двигатель отзывается рокочущим «вув-вув-вув» на басовитой ноте, скоро он зазвенит, когда тахометр раскрутится до десятки тысяч. Пахнет выхлопом и сгорающим моторным маслом, они перебивают запах асфальта от нагретой весенним солнцем трассы. Включаю передачу и выкатываюсь на стартовую разметку.

Моторы мощнее, автомобиль легче, опасностей больше, ощущений – тоже… Отмашка клетчатым флагом – погнали!

Трасса в Бикерниеке имеет протяжённость 3662 метра, заезд в этом сезоне предполагает 20 кругов, итого 73 с четвертью километров, заезд на питстоп позволяется, но без дозаправки. Квалификация короче – всего четыре круга.

Погода сухая, шины – обычные мягкие слики. Первый круг затратил на их прогрев и лишь на втором увеличил скорость, вслушиваясь в машину и в свои ощущения.

Казалось бы, дорога знакома до мельчайших деталей, но из кабины ВАЗа или «рогнеды» видел и воспринимал его совершенно иначе. Сидишь низко, ощущение, что вот-то сотрёшь задницу об асфальт. Впереди нет ни стоек стекла, ни капота, ничего, там только совсем чуть-чуть углепластика в виде носовой части кокпита с парой коротких крылышек, не закрывающих колёса, прозрачный щиток на уровне рук на руле, ветер чувствуется очень даже.

Если повороты на раллийной машине проходишь с перегазовкой и сознательным срывом в занос, балансируешь и рассчитываешь, чтоб она начала скользить юзом, не опрокинулась, в гонках Формулы перевернуться на повороте многократно сложнее – центр тяжести ниже. Иногда мне кажется, он даже ниже оси задних колёс. Поэтому по трассе Бикерниеке, изученной до миллиметра в прошлом, ехал как впервые в жизни.

Да, успел изучить: оптимальная траектория, траектория защиты с препятствованием меня обогнать и, наконец, траектория нападения перед обгоном впереди идущей машины. Здесь пробовал представить себя в потоке таких же ревущих монстриков, их нужно опережать, ни в коем случае не допуская касаний!

Третий круг, по идее – главный, боевой, по нему, пройденному с наименьшим временем, будет определяться моё место на стартовой сетке. Мне не нужен поул позишин, задача этапа – дойти до финиша не последним и не сняться, проверить возможности «союза». Но я – гонщик! Поэтому хондовский мотор взревел до звона, раскручивая больше 10 тысяч оборотов, и болид начал набирать скорость.

Помню, как качал руки и гордился их силой, лихо вращая руль раллийной ВАЗ-2101, не ведавшей гидроусилителя, или ЗИЛ-130, у которых усилитель обычно выходил из строя уже во время заезда. Формула требовала физических усилий не меньше! Управлять приходится, когда центробежная сила зверски вжимает в повороте в борт, натягивая привязные ремни. Кажется, что своей массой проломишь тонкую пластиковую скорлупу. Куда там «медведицам»!

Обороты 10, потом 10 с половиной, наконец – 11 тысяч. Скорость на прямой уходит за 250!

Резкое торможение, занос. Если так кататься, мягким шинам придёт хана до половины трассы, когда заеду в бокс, но на квалификации можно, проверяю оптимальные траектории прохода поворотов, стараясь не задеть газон, тем более – бордюр. Понимаю, что в пелетоне будет всё гораздо сложнее, торможений-ускорений много больше из-за соперников, нужно учитывать и расход топлива, и расход шин, не пережечь двигатель, раскручивая больше 10 тысяч, но соперники в такой же ситуации, не считая одного немаловажного фактора: они все моложе и одновременно они все опытнее. Натянут дедушку на кукан без малейшего уважения к сединам!

Собственно, на квалификации так и произошло. На старт я выкатился лишь на позиции № 9 из 12 участников. Двоих или троих, не помню, судьи дисквалифицировали по техническим причинам. Их машины, катавшиеся на Формуле-Восток, чем-то не вписались в регламент Формулы-3. Один умелец-индивидуал, пытаясь хоть что-то дать своей старушке, встроил в головку вторую свечу зажигания, а низ-зя! Ещё один поломался настолько, что успеть отремонтироваться к гонке никак, это же не конюшня «Феррари» со взводом высококлассных специалистов, вся надежда на себя самого и пары добровольных помощников при минимуме оборудования и инструментов. Чистые кулибины!

Как бы то ни было и сколь бы не убеждал себя, что приехал не побеждать, а испытывать, стоять девятым невесело. «У меня поул позишн, а у тебя лишь полпозиции», – зло пошутил Рауль Сарап, стартующий первым, он же №1 в тойотово-хондово-москвичёвской команде в бело-красных цветах АЗЛК. Вторым был его старый товарищ и вечный соперник по сборной Эстонии Тоомас Напа.

Ощущая дрожь двигателя, я с некоторым стыдом рассматривал видавшие виды автомобили соперников, подёрнутые маревом тёплого воздуха от прогретых моторов и выхлопа. Две впереди с бело-красно-зелёной раскраской представляли ДОСААФ Белорусской ССР, украшенные надписями генерального спонсора – колхоза-миллионера «Большевик». Стартуя рядом, они запросто могли выдумать какую-то хитрую тактику, например, один уходит вперёд, а второй мешает задним догнать лидера. Нет, с 7 и 8 места вряд ли стоит. Или так: один выезжает с половинной заправкой, лёгкий на старте, и начинает обгонять, провоцируя остальных кидаться за ним, преждевременно жечь топливо и покрышки, а также перегревать двигатели, пока те не выдохнутся, потом второй партнёр из засады, сменив шины, давит на газ и начинает приближаться к лидеру круг за кругом.

Я ничем не помогу Раулю, слишком далеко сзади.

Между ним и мной ещё две машины «Союз», обе принадлежат московской команде НАМИ-МАДИ, вторым номером в ней катится, увы, «медведица». Леночка показала на боевом круге результат аж на 2 секунды лучше моего, вечером, когда объявляли итоги и стартовую расстановку, бросила мне косяка. Палец на отсечение, чувствует себя уязвлённой и по-женски проигравшей, предложившись прямым текстом и не затащив меня в койку, сейчас решила отыграться на чисто мужском поле. Не подошла и ничего не сказала, потому что Валя дежурила рядом. Супруга, правда, заметила её присутствие, но ограничилась репликой вскользь: ты говорил, в Формуле девушкам не место.

Да я и сейчас так скажу! Тем более знаю наверняка: в НАМИ-МАДИ наша мисс Рубец не последняя, но далеко и не первая-вторая гонщица. Что она предприняла ради выхода на старт в дебюте «союзов», оставлю на её совести. Возможно, переспала с женой председателя ДОСААФ СССР, не моё дело.

Отмашка, погнали!

Рёв дюжины мощных моторов, слитых в единый хор, даванул на барабанные перепонки даже через шлем, подшлемник и беруши. Потом хор распался, передние исчезли за поворотом, а я оказался в толкучке, которую не люблю.

Посланцев колхоза-миллионера обошёл легко, но только чисто за счёт большей мощи мотора и на прямой. Подозреваю, что выручки от продажи урожая не хватило на приобретение хондовских или тойотовских моторов, сельские парни берегли свои ВАЗовские 1.6. Но практически сразу после выхода с прямой меня обошла рижская «Эстония-21М», протиснувшись по внутреннему радиусу.

Кровь хлынула к вискам… Приказал себе успокоиться. Опыт сохранения самообладания, в ралли не менее важный, чем на кольце, здесь пригодился более чем кстати. Как только взял себя в руки, все лишние мысли и даже внешние импульсы ушли, отключились. Остались только трасса и соперники, львиная доля внимания – состоянию машины.

Не знал, сколько кругов намотал, не следил и не считал. Только когда проносился около боксов АЗЛК, наши выбрасывали леденец – табличку с номером круга и место в группе.

На 11 круге заехал менять колёса. 4 секунды? Это вам не «Феррари» и не «МакЛарен», наши возились больше. Сообщили, что Рауль переобулся кругом раньше.

Полный газ – вперёд. Товарища по команде увидел в зеркало заднего вида метров за сто до поворота, он опередил меня на целый круг и ринулся на обгон.

Да пожалуйста! Я и чужим не жадничал, мой-то заезд чисто испытательный, так приказал себе думать. Принял вправо к газону, освобождая ему полосу по внутреннему радиусу. А он рванул по внешнему!

Успел увидеть, что его правые колёса задели за газон, потом эстонец пропал из вида. Печаль… Чувствуя, как машина в свежей обуви просит наподдать, прибавил. И увидел через круг наш «союз» в том же месте и на том же газоне. Рауль сидел задницей на отбойнике с шлемом в руках, выражение его физиономии я не рассмотрел, наверняка не праздничное.

Раз я – единственный от АЗЛК, как-то не хотелось падать мордой в грязь. До финишного круга обогнал ещё двоих, ранее опережавших. Увидел второй болид на газоне, закончивший гонку досрочно. И тут моя кобыла взревела-зазвенела мотором едва ли не до 15 тысяч, ничуть не прибавив скорости, только хруст сзади, невзирая на звукоизоляцию.

Редуктор? Коробка? Сломалась полуось? Ехал на четвёртой передаче, срочно переткнул на третью, понеслась! Снова почти до упора, до 14 тысяч, сразу на пятую, минуя четвёртую… Да! Доносилось натужное вытьё, оборотов не хватает, но подхватил-потянул и на пятой. Воображение рисовало, как обломки шестерён попадают в зубья последних живых передач, коробка рассыпается… Она и рассыпалась, обломки пробили дырку, полилось масло. Но это уже произошло за линией финиша. В боксы толкали руками.

Поскольку одну позицию отыграл, а двое впереди сошли, занял результативное шестое место. Очко в активе, если докатаю чемпионат СССР до конца. Победил Напа на «Эстонии-21М», за ним товарищ по команде, третье место… Ну да, аспирантка уела меня. В том же обтягивающем комбинезоне, возможно – чрезмерно обтягивающем, с третьей ступеньки пьедестала раздавала воздушные поцелуи Леночка. Напа энергично встряхнул бутылку «Советского Шампанского», выстрелил пробкой и облил пеной всех их троих.

Я, естественно, отирался достаточно далеко от тройки награждаемых. «Сделал» Рауля, как обещал себе год назад, но стоит ли гордиться…

– Огорчён? – спросила Валя.

– Да ты что! Дебют на чемпионате СССР и вообще впервые в этом виде спорта, и сразу шестое очковое место, это успех. Из четырёх «союзов» три дотянули до финиша, пусть моя на честном слове и одном крыле, вылетела одна – и то из-за водительской ошибки, а не по неисправности. Я вполне удовлетворён – и как гонщик, и как автомобилестроитель.

– И правда – огорчён. Вижу. Узнавала, та Елена с детства занимается картингом, едва ли не с 6 лет. По количеству часов на шоссе даст тебе фору. А ты на какие-то секунды от неё отстал, зелёный новичок. Выше нос, Брунов!