Текст книги ""Фантастика 2025-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

– Справедливость – это то, что я чувствую сердцем.

Я понимала, что мое утверждение слабовато, и вновь взглянула на Атоса. Он обустраивал свой угол для сна и решительно не замечал наш спор.

– Твое сердце, его сердце, их сердца – они все такие разные. Получается, что у каждого своя справедливость, пока нет общего закона. И пока его нет – то, что было сегодня в этой деревне, называется не справедливостью, а местью.

– Разве такого рода месть может навредить? – Я вспомнила всех людей, для мести которым у меня были основания. Последнее время список возглавляла Алайла.

Гардио засмеялся:

– Иногда я забываю, насколько ты молода. Лис. Месть никогда не заставит тебя чувствовать себя хорошо. Если внутри ты светлый человек, то со временем ты изведешь себя из-за нее. И всегда останется возможность превратиться в мстительного Сэма.

– Какого еще Сэма? – Атоса почему-то развеселил мой вопрос. А Гардио лишь получше устроился на своем тюфяке. Он развернул ко мне свою отвратительно блондинистую голову:

– Ты же вроде всякие сказания собираешь. Неужели не знаешь про мстительного Сэма?

– Это вроде глупого Тома, – поддакнул Атос.

– …или смелого Ральфа.

– Погодите. Том, Ральф – это вроде нарицательные имена. Глупый Том из южных сказок о мальчике… Он так гордился тем, что прочел одну книгу, что возомнил себя мудрецом. И прожил всю жизнь, не замечая, что все за его спиной смеются над ним. Глупым Томом называют обычно зазнаек, у кого ума нет совсем.

– Ага, а смелый Ральф это реальный человек. Это был военачальник Тилля, который, идя на бой с Королевством, сжигал все деревни у себя за спиной, чтобы не было возможности отступить и вернуться. Смелость здесь весьма сомнительная. – Атос зевнул и потянулся.

– Хорошо, с этими все ясно. Но кто такой Сэм?

– Да тоже некий герой народных баек. Парень, который из-за желания отомстить потерял всю семью. Вроде бы он ненароком убил кого-то из родных, кажется, мать.

– Да нет. – Гардио решительно помахал рукой. – Там была речь о сыне. Он так увлекся местью своей жене-изменнице, что убил сына.

– Неприятный тип.

– Это метафора, Лис. Просто метафора.

Я улеглась к своим насекомым, размышляя о Сэме, Томе и прочих ребятах, чьи имена вдруг неожиданно стали частью нашего мира. Месть, определенно, страшная штука. Раньше, пока я была в бегах, она меня не притягивала, хотя, видят боги, поводов для нее у меня было предостаточно. Справедливость и месть – как солнце и луна. Можно подменить одно другим, но разница все-таки очевидна.

Интересно, кем был на самом деле этот Сэм. Насколько надо увлечься местью, чтобы потерять все ради нее. Для того чтобы забыться в мести и получить от нее удовольствие, надо, наверное, иметь другой склад характера. Это что-то вроде риска: есть ведь совсем не азартные люди, а для иного и матицца – повод спустить все деньги. Наверное, месть – это тоже чувство, растворенное в крови человека. У кого-то ее совсем нет, а для прочего нет ничего кроме нее.

Мои глаза слипались, а в голове зудел какой-то неразрешенный вопрос. Но я была слишком измотана путешествием и легко провалилась в сон, оказавшийся кошмаром, о которых я почти забыла.

* * *

Я стояла на деревянном помосте под липой, и на шее у меня была веревка. Мне захотелось как-то оправдать себя, но рот был словно водой заполнен. Я повернула голову и увидела, что на помосте со мной стоят еще два человека.

Рядом с такой же петлей на шее стоял Атос, его лицо было перекошено от ярости. За Атосом стоял незнакомый мне мужчина. На голове у него был мой лисий шлем, из-под него по ветру разлетались длинные песочно-золотистые пряди.

Вдруг глаза мне закрыли темные руки, об лицо ударились бусины браслета:

– Всэгда приходится дэлать выбор, Ягн’еночек, – прошептал глубокий и низкий женский голос с хрипотцой.

Помост у меня под ногами зашатался, и я упала. Я готова была услышать хруст моей ломающейся шеи – моей или тех, кто стоял со мной. Но вместо этого уши залил шум и крик разрываемой ткани. Он был так невыносим, что я проснулась.

* * *

Утро только разгоралось, когда мы зашли в маленькую деревеньку на северных склонах Хаурака. Собственно название «деревня» сильно польстило бы этим семи домишкам, расположенным в окружении низкорослых горных виноградников. Пора сбора плодов еще не пришла, и проглядывавшие между листьев виноградные гроздья даже на вид вызывали во рту ощущение едкой неспелой кислоты.

Как и везде в горах нас вышли встречать, едва мы пересекли какую-то невидимую черту при входе. Молодой крепко сбитый староста представился Таррой, потом представил свою жену – тоже Тарру, и дочерей… и они звались Таррами. Заметив наши недоуменные лица, главооч объяснил:

– У нас тут сорок шесть душ в деревне, и кого ни спроси – каждый будет Таррой. В обычае нашей деревни называть детей двумя именами – Тарра и истинное имя. Истинное имя знают только мать с отцом да супруги при свадьбе. Мы верим, что демоны могут навредить человеку, лишь зная его настоящее имя.

– Мы не демоны, – на всякий случай уточнил Гардио.

– А-ха, я вижу! Но они могут подслушать разговоры людей, вот и весь сказ.

– А вы не путаетесь? Ведь если вы крикните «Тарра, помоги мне!» – выбегут все ваши поселяне.

– Скорее ни один. – Тарра-главооч поскреб переносицу. – Ленивые бестолочи они, вот кто. Но для различий мы даем клички – есть Тарра-косой и Тарра-скромница, Тарра-толстый кошель и Тарра-не-туда.

– Интересно узнать, откуда произошло последнее имя. Что именно «не туда»?

– Лучше не надо, моя хорошая. Юным девушкам знать такое не полагается. – Староста смутился, а Гардио и Атос расхохотались.

Пока крайниец уточнял карту в доме главооча, мы с Гардио решили прогуляться по деревне. Лучи утреннего солнца из припекающих становились жгущими. И я в который раз в этих горах подумала о сущности сжигающего света. Когда-то в детстве я уверилась, и никто не мог меня переубедить, что Сияющие лучше Поглощающих. Разумеется, в рамках воспитания я понимала, что смерть и проклятие несут и те и другие – слишком много и часто мне напоминали об этом взрослые. Наш замок находился в дне пути от Удела Света, а в такой опасной близости любопытным детям надо часто напоминать о том, что может произойти за гранью этого мира.

Так или иначе, в детстве я поверила, что свет и солнце, из которых высшие маги черпают силы, не могут служить абсолютному злу. Моя вера продолжалась до тех пор, пока не обнаружили на одном из полей умирающую девушку. Поговаривали, что она ходила за грибами в лес и нередко заходила на территорию Сияющего. Когда ее нашли привязанную к столбу посреди пшеницы, она была иссушена, как сухой лист. Жара и зной, умноженные на тысячу раз, сделали за день с помощью магии то, что могло бы продолжаться неделю. В ее теле не было влаги, но глаза… Когда девушку нашли, она все еще смотрела из-под иссушенных век большими влажными глазами на тех, кто пришел. Она уже не могла говорить, но ее глаза кричали и молили о смерти.

Даже сейчас, спустя многие годы и километры от этой истории, по моей спине пробежали мурашки. Солнце и свет бывают беспощадными, а Сияющие ничем не лучше Поглощающих.

– Ты чувствуешь? – Гардио тронул меня за руку, но я была так глубоко в своих воспоминаниях, что подпрыгнула от страха. – Да что с тобой?

– Все нормально. Просто невеселые мысли.

– Прислушайся.

Гардио указывал на строение, находившееся посередине деревушки Тарра. Похожее на прочие дома, только в разы меньше, оно было вымазано какой-то бурой краской, делавшей его еще непригляднее. Вначале мне казалось, что я слышу только гомон селян, что-то объясняющих Атосу, но потом заметила мерный гул, который исходил от здания. Словно внутри находилось что-то живое, издающее очень тихий, но постоянный звук, подобный низкому реву трубы или боевого рога.

Я подошла к зданию и прислонилась ухом к двери. Звук, несомненно, шел оттуда.

– Проклятый артефакт, а. – Гардио подошел сзади. Желваки на его лице напряглись.

– Вещь Поглощающих? Но как ты узнал?

– Я частенько их видел и слышал. Великое множество. А когда их часто видишь, начинаешь, что ли, чуять их ауру.

– Постойте. – Я схватилась за голову. – Что значит, ты их часто видел, ты же не..?

Гардио рассмеялся:

– Успокойся, Лис. Я не Поглощающий. Просто мой отец… коллекционировал такие вещи. Была у него такая тайная страсть. Ему они казались атрибутами власти и силы. Но сам он не мог совладать даже с родственниками. – В голосе Гардио зазвучала неподдельная грусть.

– Он умер?

– Да, уже как пару лет.

– Ты не рассказывал о своих родителях. Это впервые. – Я сознательно избегала этой темы с Атосом, боясь, что он начнет расспрашивать про мое прошлое. На Гардио эти страхи почему-то не распространялись.

– А что рассказывать. Все как у всех. Отец любил меня, а я – его.

В моей голове мелькнула мысль: «О, дорогой, далеко не у всех отцы любят своих детей. Иногда они могут забыть о кровных узах. Дня за три». Но вслух я ничего не произнесла.

– Господа что-то ищут?

Я второй раз за день испугалась подкравшегося сзади человека. На этот раз это был селянин. Кривобокий, с одним плечом выше другого и лицом, покрытым угрями, этот мужчина мог вызвать только неприязнь. Но я была научена горьким опытом и знала, что реальное зло обычно имеет обличье красоты. Поэтому дружелюбно обратилась к подошедшему:

– Я Лис, это – Гардио. Мы идем на север.

– А я Тарра-Красавчик. – Мужчина неприятно захихикал. – Мои земляки любят пошутить. Вы что-то высматриваете здесь?

– Там что-то недоброе внутри, – не стал юлить Гардио.

Крестьянин кивнул.

– А как же – главное сокровище нашей деревни. Бедренная кость Тарра. Однажды через наши земли шел Поглощающий, и в благодарность за нашу доброту он оставил нам один из своих талисманов. Бедренная кость человека по имени Тарра. Поглощающий рассказал, что смог убить того только лишь когда узнал его имя. С тех пор эта кость хранится здесь, а все в нашем селе носят ее имя, чтобы истинное имя не было известно никому из демонов или магов. Хи-хи-хи.

Я нахмурилась, а Гардио заметно побледнел.

– Как вы можете хранить этот предмет? От него же просто несет злом.

– Именно, – ничуть не смущаясь, кивнул Тарра-Красавчик. – И это знают все, включая равнинных бандитов. Мы находимся ниже прочих деревень на Хаурака, и раньше набеги к нам совершали по три раза в год. Теперь они боятся. Мы этих мерзавцев уже десятки лет не видели. К тому же кость Тарра может излечить.

– Вот это что-то новое. Проклятый артефакт и лечит, – не выдержала я. Мой сарказм Тарра воспринял как восхищение.

– Именно! Именно. Правда, чаще убивает, – добавил он. – Но рискнуть ведь стоит. К нам приходят со всей горной цепи, несут безнадежных больных, которым терять уже нечего. Это как игра в дум-каа: либо выиграешь, либо проиграешь.

Гардио силой развернул меня за плечи и стал уводить от сарая, даже не попрощавшись с Таррой. Вслед нам понеслись его мелкие смешки.

– Проклятые артефакты всегда будут привлекать людей.

Эта фраза заставила меня вспомнить про Алайлу. Я отчетливо увидела, как она подбирала ключ из травы, когда я баюкала мертвого Кэрка на коленях. Ее взгляд был холоден, но жаден.

– Такой артефакт может лишить человека воли?

Гардио покачал блондинистой головой:

– Редко. Чаще люди просто показывают свои пороки, гоняясь за властью обладания такой вещью.

– Я знала кое-кого… у нее есть ключ, сводящий людей с ума. – Я задумалась. – Как думаешь, такой предмет может быть связан с теми монстрами, которых мы встретили в Крылатой пещере?

– Вряд ли. Иногда страшные и таинственные вещи происходят независимо друг от друга.

– Этот ключ и вправду был жутким. Он заставлял слышать свои страхи. – Атос не хотел слушать меня. Каждый раз, когда я пыталась завести разговор об Алайле и ключе, это приводило к ссоре и длительному молчанию. Поэтому я так стремилась поговорить о ключе хоть с кем-то.

– Ну и сказка на ночь. Теперь я стану шарахаться еще и от ключей, – вздохнул мой друг. Он явно не хотел продолжать разговор. – Пойдем, Атос у ворот нас уже заждался.

Крайниец и правда метался у ворот, выходящих на север, как запертая в клетке белка.

– Я устал от этих чертовых Тарра. Их тут слишком много.

Когда мы уже вышли из деревни, Гардио махнул в ее сторону рукой и произнес:

– Как им может помочь то, что они скрывают свои имена от демонов? Их личный демон живет посреди деревни и ежесекундно отравляет им жизнь.

* * *

Обычно кажется, что горы заканчиваются резко. То есть ты идешь сначала вверх или вниз, и тут бац – и уже равнина. На самом деле я толком даже не поняла, когда мы перешли Хаурака и оказались на северной стороне. Просто вдруг мы там очутились.

Был полдень, и солнце все так же беспощадно жгло. На моей памяти это было самое безоблачное лето за долгие годы. Наверное, крестьяне уже волнуются, как бы солнце не спалило их посевы.

– Полдень. Время тренировки. – Атос остановился. На протяжении всего нашего путешествия он продолжал следовать этому правилу, заведенному еще тогда, когда мы были легионером и генералом Алой Розы.

Гардио обычно на время наших тренировок растягивался на траве и читал какую-то маленькую книжку (мне так и не удалось узнать язык на ее обложке, а он упорно молчал об этом). Словно скрывшись за книгой, он пытался изо всех сил не замечать, как неподобающе я себя веду, когда сражаюсь с Атосом. Однако сегодня что-то изменилось. На самом деле все было просто, и я могла бы догадаться и сама: мы спустились с гор.

– Пожалуй, время сказать «прощай». – Он произнес это с такой искренней грустью, что мне тоже стало печально. Его запыленный в путешествии зеленый камзол, копье в креплении через спину, идеально блондинистая голова – я привыкла к этому, как и к Атосу.

– Мы не прощаемся. Я же сказал, что найду тебя, чтобы узнать то, что ты выяснишь. – Атос, похоже, не сомневался, что сможет найти Гардио на просторах Королевства без особого труда. – После дел на севере. У нас уговор.

– Я бы хотел попрощаться с каждым из вас… отдельно. – С этими словами наш блондин подхватил Атоса под локоть и увел от меня подальше. Я видела только, что он взволнованно что-то говорит Атосу и несколько раз ударяет себя кулаком в грудь. Атос молча кивал, а затем похлопал его по плечу. Этот жест был чем-то вроде высшей похвалы от бывшего генерала. Он мог не говорить этого, но я знала, что и мой хмурый учитель полюбил болтливого и непутевого Гардио.

Закончив с Атосом, «противный блондин» подошел ко мне. Выше меня, может, лишь на полголовы, он производил впечатление подростка более чем кто-либо из нашей команды. Сейчас его глаза сверкали:

– Послушай, Лис. И постарайся не перебивать, – добавил он с нежной улыбкой. – Ты знаешь, что я не одобряю твой стиль жизни и тот по-детски упрямый настрой, с которым ты его отстаиваешь. Я все еще считаю, что место женщины у очага. И я искренне надеюсь, что ты найдешь и свой дом и своего мужчину…

Он сделал небольшую паузу, ожидая потока возражений с моей стороны. Но сейчас было не время и не место, поэтому я лишь мягко улыбнулась.

– …Но я в самом деле желаю тебе счастья, каким бы оно ни было. А главное – береги себя. Мне почему-то кажется, что впереди у вас с Атосом много проблем. Пожалуйста. – Его голос чуть дрогнул. – Будь осторожна, девочка моя.

Он неожиданно обхватил мое лицо ладонями и по-отечески поцеловал меня в лоб. Затем, не давая мне опомниться, развернулся на каблуках и зашагал на запад. Этот поцелуй, может, глупый и нелепый, показался мне таким искренним, что у меня защипало глаза. Чтобы не выдать себя, я сильно прикусила губу – обычно боль помогала отвлечься от грустных мыслей.

Атос подошел сзади и положил руку мне на голову. Он не стал заглядывать мне в глаза, за что я была ему благодарна.

* * *

– Та же самая ошибка! Что с тобой делать?

Я упала на траву, перед глазами все плыло. Мне казалось, я блестяще провела несколько атак и почти добралась до Атоса, но он исхитрился вывести меч слева и рукояткой ударил мне в солнечное сплетение. Боль была ужасной. Атос сел на траву:

– Лис, это уже третий раз, когда ты попадаешься на этот маневр. А ведь его довольно легко парировать.

Мне нечего было ответить, и я молчала, со свистом втягивала воздух, пытаясь унять боль и восстановить дыхание.

– Беда в твоей памяти.

– Что не так с моей памятью?! – спросила я сорвавшимся голосом.

– Помнишь, мы видели поле житицы?

– Ну…

– На какой высоте она росла?

Я встряхнула головой:

– А какая разница?

– Какого цвета была рубашка главооча? Сколько кружек на стол выставила его жена? Сколько ночевок мы провели при переходе по Хаурака?

– Да разве это важно? – Я была раздосадована. Все эти вопросы не имели смысла и совсем не относились к тренировке и моему поражению.

– В этом и беда. – Атос приложил палец к своему виску. – Ты делишь все сведения на важные и бесполезные. Ты запоминаешь только то, что, как тебе кажется, может пригодиться. Это расслабляет твой разум, и ты перестаешь управлять собственной памятью.

– По-твоему, если запоминать все мелочи, это поможет мне в бою? – Я вроде бы начала улавливать его мысль, но от обидной правды лишь больше хотелось поспорить.

– Конечно. Запоминай каждую деталь, каждую травинку. Поворот тропы, узор на рукаве, трещину в миске. Запоминай, и твоя память станет шире. Она позволит запоминать больше движений, больше атак в битве. Она начнет управлять телом, а не наоборот. Каждая хозяйка зажиточного дома упражняет свою память лучше, чем ты. Она идет на базар и помнит, что у одной торговки молоко всегда несвежее, а хлеб надо брать именно этот, у которого корочка твердая. Ты сочла бы эти сведения глупостью, но именно они позволяют ей расширить память и выучить красивые мелодии, – он не удержался от легкой улыбки. – Чтобы сыграть их на клавесине, например.

Я покачала головой. Иногда Атос любил поумничать.

– А ты сам? Думаешь, твоя память так хороша? Например, когда мы в первый раз встретились?

– Когда я ссорился с Аусси по поводу его перехода в нашу армию. Я оставил барда у шатра и пошел узнать о поставке продовольствия. С дороги я случайно столкнул мелкого паренька в странном шлеме. Ладно, вставай – начнем тренировать твою память прямо сейчас.

Я поднялась и почему-то почувствовала, что краснею. Он помнил. И это показалось мне безумно важным.

* * *

Мы стояли у распутья. Впереди перед нами лежала широкая дорога, мощенная тяжелыми серыми плитами, а направо уходило несколько мелких тропок. Погода все-таки испортилась (к радости крестьян, наверное). Дул сильный ветер, грозящий за пару дней набрать ураганную силу.

– Сейчас у нас небогатый выбор – мы можем двинуться ближе к морю и идти рыбацкими поселками, но при этом заложим нехилый крюк. Или же идти напрямую, но на пути у нас город Штольц.

– Серебрянный Штольц, – удивилась я. С географией у меня всегда было плохо, это отмечал даже старый лорд, иногда посещавший уроки. Но я была уверена, что этот город мы оставили далеко на западе. Интересно…

– Он самый.

Взглянув на Атоса, я поняла, что ему совсем не хотелось появляться в больших городах, где его могли узнать. Но у меня были свои причины.

– Разве это не северная столица оружейного дела и мастеров по броне? – Он кивнул. – Помнишь, мы договаривались с Хиалом-монстром о том, что в обмен на «спасение девушек» местный кузнец выкует мне броню. Ну вот – броня мне все еще нужна.

– Я и так тебя кормлю за свой счет, – со смехом ответил Атос. – Теперь я должен тебе еще и броню покупать?

– Я сама заработаю. – Его ответ уязвил меня, и он это знал.

– Как, неужели решила сыграть на…

– Даже не начинай!

– Я не уверен, найдем ли мы для тебя…

– Умоляю!

– На худой конец, бубен, не клавесин, конечно.

Я в сердцах швырнула в него мелким камнем с дороги, но он увернулся и только рассмеялся.

– Неужели для мечника не найдется работы в крупном городе?

– Допустим. Но броню тебе в один день не выкуют, даже на переработку имеющегося образца уйдет неделя в лучшем случае.

– Ну а мы куда-то спешим? Башня-то не исчезнет за неделю. Я никогда не бывала на севере, Атос.

Он задумался. Порыв ветра растрепал его волосы, откинув их со лба. Почему-то мне захотелось вернуть их на место, и даже рука дернулась, но я вовремя остановила себя.

– Хорошо. Делаем броню и идем дальше.

Я едва не затанцевала от радости. А волосы на лоб Атос вернул сам.

Серебряный Штольц – город, получивший свое название из-за огромного количества серебряных и золотых дел мастеров, составляющих основную массу местных жителей. Так как серебра в этих краях было больше чем где-либо, то и ремесленников, работающих с ним, тут оказалось в достатке. Разумеется, на время войны город хоть и сохранял свое название, но производимый в нем товар сильно изменился. Мечи, кинжалы, алебарды и топоры, броня и шлемы, – все это расползалось по Королевству из Штольца со скоростью заразы.

Местные мастера умело работали не только с мягкими металлами, сталь и различные сплавы также были в ходу. Оружие, выходившее из Штольца, считалось самым лучшим в нашей стране – это знали все.

Однажды к нам в замок заезжал друг лорда, старый раздутый петух в серебряной броне. Металл так чудно светился на солнце, что я была очарована доспехом целую неделю. И нашему учителю по бою пришлось, наверное, в течение месяца заверять меня и юного мастера, что серебро не годится для настоящего боя и вряд ли сможет служить надежной защитой.

Нет, серебряной брони мне уже не хотелось.

Мы вошли в город в сумерках. Серебряный Штольц сильно отличался от южных городов, где я бывала, и уж конечно был несравнимо прекраснее всех горных деревень на свете. Дома здесь, высотой в три, а иногда четыре этажа были покрыты белейшей штукатуркой, а углы и проемы обрамляли балки красного и коричневого дерева. Крыши были сплошь черепичные. А дорога под ногами, думаю, мало отличалась от столичной. Отличный камень, отшлифованный сотнями ног.

На нас тут не смотрели как на диковинку, все были слишком заняты своими делами. Люди в опрятных одеждах: женщины в чепцах, мужчины в суконных камзолах. После сел Хаурака я словно попала в высший свет, и мне вдруг стало неловко за свою испачканную одежду и растрепанные волосы. Атос, судя по всему, испытывал то же самое чувство, но ни за что не признался бы в этом, даже самому себе.

Внезапно мирно шедшие люди побежали, послышались крики. Идиллия тихого вечера взорвалась женским визгом и мужской руганью. Атос встал передо мной, и его рука легла на рукоять меча. Однако его тревога оказалась напрасной, на нас не обращали внимания – все люди бежали в одном направлении. Откуда-то из-за зданий валил черный плотный дым.

– Пожар, – сказал Атос, снимая руку с меча. – Беда крупных городов. Пойдем, я знаю тут неплохую гостиницу.

Здание оказалось в паре кварталов, и это бурое и замшелое строение я бы никогда не назвала «гостиницей». Снаружи дом сильно отличался от однотипных бело-штукатуренных домиков. Деревянный терем с грубой отделкой в два этажа. Окна были покрыты копотью, и я внутренне содрогнулась. Атос каким-то образом почувствовал мою неприязнь и улыбнулся:

– Может, снаружи и внутри неказисто, но это лучшее место для наемников и бродяг, ищущих работу. Недорого, сытно, можно услышать слухи и получить заказ на работу. Такие места есть в каждом городе. Если ты не собираешься последовать советам Гардио и обзавестись малышами, тебе стоит запоминать такие логова.

Мне было нечего ответить, и мы вошли в «гостиницу». Изнутри она была еще гаже, чем снаружи. Может, поэтому посетителей там не было совсем. Стол неспешными движениями протирал сухой старик с длинной бородой и печальными блеклыми глазами. Он указал нам на стол у мутного окна и подошел принимать заказ.

– Привет, Кристофер. Как твои дела? – Похоже, что Атос и хозяин неплохо знали друг друга.

– Не очень. Но богам душу пока не отдал. Накопил денег и отправил старшего сына в Ларгориум, изучать науки. Глядишь, будет толк. – Кристофер говорил усталым и безжизненным голосом. Так обычно выглядят люди, которым все осточертело, но изменять они свою жизнь все равно не намерены.

– Добро. Но что-то у тебя пусто сегодня.

– Так пожар. Все убежали к приюту Фриоса. Уже шестой на этой неделе.

Атос пропустил столь интересные новости мимо ушей.

– Что насчет работы, Кристофер?

– Не сезон. – Владелец гостиницы задумался. – Можно податься к купцам в телохранители, место-другое там всегда есть. Но там же полугодичные контракты, а ты никогда не любил задерживаться надолго в Штольце. Ну и, разумеется, охота.

– Охота? В лесу с собаками? – Уже задав вопрос, я поняла, что выгляжу круглой дурой в глазах обоих мужчин. Мне не привыкать…

– Охота, моя дорогая, это поиск преступников. А у нас сейчас крупный лов – ищут поджигателя.

Атос указал за окно, и Кристофер кивнул.

– Проклятый «любитель погорячее» спалил уже шесть зданий за шесть дней. Неуловимый, как сам Войя. И главное, запаливает всё сплошь приюты, библиотеку, монастырь, церковь, школу. Как будто какой-то больной ублюдок решил изнасиловать разом все общественные устои. – Старик вздохнул.

Мы поужинали в молчании сваренными в молоке овощами и поднялись на второй этаж.

– Спокойной ночи. – Атос произнес эти слова как-то неловко. И до меня только дошло, что он заказал две разные комнаты, хотя это было дороже, чем одна. Все время, что мы были в путешествии, мы просто желали друг другу спокойной ночи, и каждый отворачивался от затухающего костра. Но город и общество диктуют иные правила поведения.

В горах мы были друзьями и приятелями, напарниками в битве, учителем и ученицей. Но в Штольце мы внезапно превратились просто в молодого парня и девушку, которым аморально спать в одной комнате.

Вся эта правда обрушилась на меня, как холодный душ. Я пробормотала что-то невнятное и ушла в свою комнату. Спать на кровати я почему-то не могла. Устроилась на полу и представила, что я снова под открытым небом.