Текст книги ""Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Greko

Соавторы: Василий Головачёв,Геннадий Борчанинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 235 страниц)

Глава 16. Поиск в светлой тьме

Белый космос начал действовать на нервы уже спустя три часа после выхода эскора из Колобка в Тьмир. К концу дня даже самые стойкие космолётчики перестали вглядываться в безмерные белые дали, запылённые ажурными фрактальными скоплениями «мха» и «паутин», состоящими из местных звёзд, испускающих «тёмный свет», то есть потоки частиц, аналогичных фотонам земной Вселенной, только имеющих все «оттенки чёрного цвета».

Впрочем, такими этот «свет» видели камеры корабля, а вместе с ними и глаза космолётчиков. Первым догадался изменить восприятие картин местного космоса Тим Весенин. В разговоре с коллегами он вдруг изложил мысль:

– Господа, что, если изменить спектр видеокамер? Мы же имеем возможность сделать ось поляризации таким образом, чтобы видеть в инфракрасном диапазоне так же хорошо, как в нормальном видимом.

Дарислав понял вечного спорщика, подумав, что мозги у физика работают-таки неплохо.

– Прекрасно, Тим! Спасибо за идею! Калиф, ты понял, что требуется сделать?

– Кажется, понял, командир! – ответил кванк.

Через полчаса операторы экипажа вместе с компьютером рассчитали необходимые электронные связи видеосистемы, и виом в посту управления стал чёрным. Зато «заросли мха и паутин» налились преимущественно багровым свечением, превратившись в звёздные волокна, хотя и сильно отличавшиеся от скоплений звёзд и галактик в родной Вселенной. Зато в них было легче искать ориентиры и аномалии, коих Калиф насчитал немалое количество. Под аномалиями он понимал оставшиеся чёрными кольца и «морские звёзды» (с виду), а также разрывы в стеблях «мха», имеющих сугубо фрактальные очертания. Да и сами «звёзды» здесь были не сферическими образованиями, а такими же фракталами, только более плотными, напоминающими многообразные листья земных растений, связанных колючими «лианами».

До самого вечера по зависимому времени «Салют» наблюдал за удивительным «змеем», который каждые полчаса высовывался из-за ближайших «мшистых зарослей», обступивших куб-портал, и тараном бил в его невидимую грань, словно пытаясь разбить его как лист стекла. Прекратилась эта бессмысленная, с точки зрения космолётчиков, атака, лишь когда эскор без каких-либо затруднений выбрался из куба и сам спрятался за гигантской ветвью «мха» в миллионе километров от куба.

После этого «Салют» долго кружил между лохматыми клубками и спиралями местного «космоса», отрабатывая идею Дарислава поискать бакен Копуна. Однако космолётчики так ничего и не обнаружили: ни бакена, ни маяка, ни самого Вестника.

Решили устроить отдых, тем более что все находились в стрессовом состоянии больше одиннадцати часов и устали.

Эскор облетел колючую ветвь непонятного образования, изгибавшуюся, по прикидкам Калифа, шесть раз и достигавшую длины в одиннадцать тысяч километров, и причалил к «еловой шишке» на конце ветви, по размерам не уступавшей земному Эвересту.

После ужина привычно собрались в кают-компании, надеясь услышать от учёных, особенно от Шапиро, порцию новых объяснений происходящего и размышлений о природе Тьмира.

Начал дискуссию Весенин, самолюбие которого не терпело оставаться вторым в любой компании. Специалистом он был классным, иначе не попал бы в экспертную группу «Салюта», однако не считался ни с чьим мнением в области космофизических исследований, за что и получил от коллег и членов экипажа шутливое прозвище Тимирязев; представлялся он как Тим, в официальных же документах физик был известен как Тимофей.

– Всеволод, вы давно занимаетесь изучением теории тёмной материи, – сказал он, удобно расположившись на кушетке с чашкой россиано в руке. – Ожидали увидеть тёмный мир таким, каким он оказался?

В помещении собрались все члены экспедиции и два члена экипажа, свободные от вахты, и после вопроса физика все дружно посмотрели на кольцевой виом, отражавший панораму «тёмного космоса», в глубинах которого угрюмо светились багровые «заросли мха».

– Ведь никаких тёмных планет и звёзд здесь не наблюдается, – продолжал Весенин. – Скопления есть, звёзд нет.

– Вон те чёрные уплотнения, – кивнул на виом Шапиро, – и есть местные звёзды. Либо планеты. Конечно, простых аналогий мы не найдём. Ясно одно: наша Вселенная и тёмная рождались одномоментно, но развивались по-разному. Хотя именно сгущения вимпов[105]105
  Вимпы – частицы тёмной материи (аббревиатура английских слов weakly interacting massive particle: гипотетические слабовзаимодействующие массивные частицы).


[Закрыть], подчиняясь гравитации, позволили развиться и нашим звёздам и галактикам.

– Существуют и другие теории.

– Существуют, и я с ними знаком. Но объём полученных исследователями данных таков, что вывод однозначен: тёмная материя развилась в гигантские флуктуации, какие мы сейчас и наблюдаем, и образовала гравитационные ямы, в которые падала и обычная барионная материя нашего континуума. Кстати, пока мы будем отдыхать, я хотел бы прогуляться до ближайшей «звезды» и определить её параметры. Калиф, далеко такое уплотнение?

– Около полумиллиона километров, – ответил компьютер.

– Совсем рядом.

– Не спешите, – сказал Дарислав, – дойдёт очередь и до «звёзд».

– Ну, а ваши впечатления, Тим? – в свою очередь спросил Шапиро, поблагодарив Вию Аматуни за протянутую чашку кофе поглаживанием руки женщины. – Тьмир отвечает вашим теориям?

– Не совсем, – смущённо признался физик. – Мы считаем, что тёмные частицы помимо взаимодействий электромагнитного характера вступают ещё и в реакции ядерного типа, что и позволяет рождаться «тёмным звёздам». Но то, чему мы стали свидетелями, отличается от наших представлений.

– А вам ничего не напоминает эта картина? – Шапиро снова кивнул на виом.

Весенин помолчал.

– Сеть как сеть…

– Вот именно! Нейронная сеть! – Шапиро хихикнул. – Что, если вся эта структура является мозгом? Ну, или распределённой системой гигантского компьютера? Что, если мы попали в голову сверхсущества?

– Ну, у вас и воображение, Всеволод! – покачал головой Ткачук. – Такое придумать – «мы находимся в чужом уме»!

– Не в своём, – засмеялся Шапиро.

– Вы серьёзно?

– Почему нет? В нашей Вселенной организация разумной жизни ещё не достигла консолидации всей живой материи в единый сверхразум, а в этой тёмной объединение уже произошло.

По кают-компании разлетелись оживлённые реплики слушателей.

– Вы хотите сказать, – задумчиво проговорил Дарислав, – что в Тьмире уже образовался За-Разум, а у нас ещё нет?

Шапиро хлопнул себя по колену:

– В точку, командир! Хотя в данный момент я просто размышляю. Но такое возможно. Мне даже кажется, что сверхразум Тьмира и управляет системой Властителей через портал, задавая им программу действий.

– Но они собираются зачистить Вселенную! То бишь уничтожить все цивилизации! Зачем это понадобилось сверхразуму Тьмира?!

– А вот тут у вас большой простор для фантазий, – развеселился Шапиро. – Сценарий возможен не один, и не факт, что реализуется вариант будущей войны. Хотя выглядит это так.

– Красиво формулируете! – воскликнул Ник Дорба, навигатор «Салюта». – Разумная Вселенная – это звучит!

– Разумная-то она, может быть, и разумная, – хмыкнул Ткачук, – но тёмная.

– Что вы этим хотите сказать? – полюбопытствовал Весенин.

– Только то, что сверхразум необязательно должен обладать сверхэтикой и духовностью.

– Поддержу вас. – Шапиро вскинул вверх руку с чашкой, едва не вылив кофе на себя. – Несмотря на полученные учёными за двести лет сведения об умерших и уцелевших цивилизациях Вселенной, утверждающие, что все величайшие умы Мироздания являются синтетическими искинами, то есть их носители – роевые системы, даже биологические сообщества в результате так называемого технического прогресса в большинстве своём теряют ту самую субстанцию, по сути, и ставшую Глобальным Фильтром для агрессивного хищнического разума, – духовность. А без неё болезнь сверхконкурентного бизнеса и становится причиной войн и в конечном счёте приводит к гибели цивилизаций.

Вия зааплодировала:

– Отлично сказано, Всеволод!

Саид Белков обернулся к Дариславу, понизил голос:

– У меня такое впечатление, будто этот товарищ свалился к нам из далёкого будущего.

Дарислав улыбнулся:

– Он всего лишь из другой Вселенной. Но знает действительно больше любого из нас.

– Что весьма злит Тима.

– Таков Тим.

– Вы что-то хотели спросить? – посмотрел на Белкова Шапиро.

Саид был явно шокирован слухом физика, но не растерялся:

– Что такое этот змей, что лупил по кубу портала? Не найдёт ли он нас здесь?

– На этот вопрос и я отвечу, – сказал Дорба. – Это пограничный заградитель Тьмира.

– Но если Тьмир – гигантский мозг…

– Скорее компьютер.

– Пусть будет компьютер, не вижу разницы. Выходит, змей – нечто вроде фагоцита в крови человека, реагирующего на бактерии и вирусы?

– Или защитная компьютерная программа.

– Ваша правда, Ник, – согласился Шапиро.

– А у меня вопрос поинтересней, – напомнил о себе Спирин. Недавно он получил выволочку от капитана за «неслужебные разговоры на рабочем месте» и вёл себя тише воды ниже травы, то есть необычайно смирно. Но природное любопытство всё же не могло не влиять на поведение двадцатипятилетнего парня.

– Да, слушаю, – сказал Шапиро.

– Вы сказали, что Тьмир может быть антимиром по отношению к нашей Вселенной.

– Было такое.

– Если это антимир, почему наш корабль не проаннигилировал при выходе из портала?

– Потому что портал не только изменил мерность, добавив часть четвёртого измерения, но и повернул знак материи нашего эскора. Теперь мы тоже состоим из «античастиц».

– Ну, это вы загнули, коллега! – поморщился Весенин. – Что значит «добавил часть четвёртого измерения»? Как это понимать? Вы имеете в виду, что метрика пространства…

– …может быть дробной, – закончил Шапиро. – У нас этой теорией занимается немало физиков, и есть доказательства, что квант измерения не является целочисленным. Могут быть пространства не чисто трёх или четырёх измерений, а дробные, скажем – три с половиной, три и одна десятая и так далее.

– Чисто математически! – фыркнул Весенин.

– Не только.

– Приведите пример.

– Ох, товарищи эксперты, не надо споров, – недовольно сказала Вия. – Лаврик прав, что мы будем делать, если при возвращении домой так и останемся антиматериальными?

– Портал должен работать в обе стороны, – уверенно сказал Шапиро. – Иначе его не стали бы строить. Товарищ полковник, повторяю предложение: почему бы нам не прошвырнуться до ближайшей «тёмной звезды»? В этой свистопляске с прятками от чёртового змея мы ничего толком и не разглядели.

– Вообще-то я тоже прогулялся бы, – проворчал Любищев.

Дарислав очнулся:

– Сделаем часовой рейд. Дориан, готовьте катер. Мудр, отберите трёх ваших коллег в команду.

– Я, Таир и… Роман.

– Спасибо, босс! – обрадовался Ткачук.

– Плюс Всеволод, плюс спецназ. – Дарислав глянул на майора Серегина.

– Есть!

– Пять минут на сборы!

Спирин, жадно ловивший взгляды собеседников, хотел было обратиться к начальнику похода с просьбой взять и его, но Дарислав качнул головой на потолок кают-компании, и оператор сник, сообразив, что ему напомнили о мнении начальства насчёт «нездоровой инициативы».

– Беспилотники нужны? – осведомился капитан Давлетьяров; он находился в посту управления и дуэль взглядов подчинённого и командира экспедиции не видел.

– Два «охотника», спереди и сзади.

– Готовы «шестой» и «десятка». – Давлетьяров имел в виду дроны, вооружённые не хуже катеров.

Через пять минут «голем» с командой из шести космолётчиков оторвался от глыбы эскора и воспарил над «еловой шишкой» колючей ветви фрактала, объединявшей в этом мире частицы тёмной материи в своеобразные «заросли мха». Включилась система обзора, превратив стенки кабины в прозрачные окна. Ближайшие ветви «мха», казавшиеся тёмно-зелёными, ушли в стороны. Объём свободного пространства расширился, стали видны дальние ростки зарослей, но уже багровые и фиолетовые.

– Красота! – проговорил Ткачук, цокнув языком. – Завораживает как доза наркотика!

– Роман, ты употребляешь наркотики? – удивилась Вия.

– А ты нет?

– Не шути!

Ткачук смутился:

– Просто к слову пришлось.

– Мне тоже нравится, – откликнулся Шапиро. – Кстати, нам повезло, что гравитация тут мало отличается от нашей.

– Почему повезло?

– Она могла быть на порядок выше или в десять раз ниже, и тогда пришлось бы всё время сидеть в защитных капсулах, чтобы сердце могло гнать по сосудам кровь.

– Об этом я не подумал, – огорчённо признался Дарислав.

– Я и сам только что сообразил. Но хорошо то, что хорошо кончается. – Шапиро помолчал. – И плохо то, что кончается плохо.

Ткачук засмеялся:

– Люблю вашу манеру шутить.

– Да я вроде бы и не шутил. Слава, давайте подойдём ближе к этому чёрному зёрнышку. Подозреваю, что это «тёмная звезда».

– Не уверен, – заметил Любищев; как и все космолётчики, он напрямую получал сведения о характеристиках среды от машинного компьютера. – Параметры силы тяжести слишком низки. Гравитация растёт медленнее, чем полагается.

– Вы правы, Мудр, – согласился Шапиро. – Наверно, это планета или то, что здесь заменяет планеты.

Катер увеличил скорость, приблизился к слабо светящемуся на грани восприятия пятнышку, увеличивающемуся по мере движения в объект планетарного масштаба. Когда компьютер «голема» доложил, что диаметр объекта равен семи тысячам километров, стало ясно, что он ненамного крупнее Луны.

Остановились примерно в тысяче километров от странного образования, рассматривая его детали.

«Планета» Тьмира не имела сферической формы. Это было незавершённое либо повреждённое кольцо, то есть тор с большим секторальным пробоем на четверть его длины. Тело тора, освещённое тусклыми тёмно-багровыми и коричневыми пиками «зарослей мха», казалось сгустком пены чёрно-зелёного цвета, усеянное кавернами и дырами. Диаметр трубы тора изменялся в пределах от трёхсот до пятисот километров, и там, где он сужался, были видны чёрные перетяжки, сжимающие тор, как ленты – венок, предназначенный для церемонии похорон где-нибудь в Рязанской губернии.

Дарислав невольно вспомнил планету-тор Копуна, создатели которой и создали «машину судного дня». Та планета тоже была экзотическим объектом, правда, в два раза больше местной «планеты», но совпадение форм заставляло работать воображение.

Насмотревшись на необычную фигуру, Дарислав повёл катер вокруг «планеты», одновременно снижаясь.

– Интересно, что внутри этой баранки? – пробормотал Ткачук. – Какая порода может выдержать такую конфигурацию скал?

– Плотность верхних пород составляет шесть и шесть десятых, – доложил Калиф, принявший возглас физика за вопрос к себе; связь с компьютером «голема» он поддерживал постоянно. – Но с глубиной плотность пород падает. Возможно даже, что внутри тора – безвоздушное пространство.

– А что это за породы?

– Мои анализаторы не дают однозначного ответа. Это не базальты и не граниты и тем более не известняки или другие известные на Земле породы.

– Причина отсутствия части кольца известна?

– Кусок тора вырван с применением больших энергий. Торцы выглядят как кратеры.

– Слава, посмотрим? – спросил Шапиро.

– Поехали, – согласился Дарислав.

«Голем» облетел гигантское кольцо псевдопланеты, приблизился к его торцу, выглядевшему как труба диаметром в триста километров, увенчанная кратером в центре чуть ли не во весь торец. Окружающие кратер выступы выглядели как птичьи крылья, и Дарислав обратил на это внимание.

– Всеволод, это могут быть искусственные сооружения?

– Не знаю, – сокрушённо качнул головой Шапиро. – Если весь Тьмир – нейронная сеть, то вряд ли, разве что если только здешние вирусы не обрели разум внутри мозга Тьмира. Но возможен вариант, что Тьмир состоит из множества роевых цивилизаций, тогда и эта «планета» может быть искусственным объектом или нести на себе жизнь, не поддающуюся нашему воображению.

– Интересно, Копун был здесь или нет? – сказал неугомонный Ткачук, заняв место Спирина в плане реагирования на космические аномалии.

– Если бы был, то оставил бы след, – нехотя проговорил Дарислав.

– Вы не пробовали его вызвать?

– Вызываю с момента выхода, но наш друг молчит.

– Что остановились? – нетерпеливо спросил Шапиро. – Мы свободно пройдём в эту дырку.

– Аватар, – коротко ответил Дарислав.

– Мы же ничем не рискуем.

– А если появится змей? – сказал Ткачук.

– Корабль рядом, успеем добежать.

Дарислав промолчал, хотя ему тоже не терпелось направить катер в глубину кратера и дальше в трубу тора.

– Я готов! – доложил кванк «охотника».

Дарислав переориентировал свой пилотский контур на управление беспилотником, и в бортовом виоме появилось изображение «ветви мха» – заработали видеокамеры дрона. Аппарат устремился в кратер, который невозможно было окинуть одним взглядом. Стали отчётливо видны гладкие, лакированные стены углубления, словно облизанные высокой температурой.

– Похоже, здесь что-то взорвалось, – сказал Таир Эрбенов. Археоинженер редко высказывал своё мнение в кругу коллег, и его фраза говорила о возбуждённом состоянии эксперта. Во всех деталях «мшистых» ландшафтов Тьмира ему чудились остатки инфраструктуры «местных жителей».

– Скорее всего, мы ошибаемся в оценках, – тактично возразил Шапиро. – Материалы здешних зарослей вовсе не похожи на металлы, минералы и горные породы планет Солнечной системы. Они состоят из наборов других элементарных частиц, пусть мы и называем их античастицами: антипротонами, антинейтронами и позитронами.

– В Тьмире они уже не «анти», – в свою очередь возразил Ткачук.

– Не имеет значения. Анализаторы Калифа выдают ахинею, потому что он сам не может определить состав пород, из которых выращены ветви здешних фракталов. Но я к чему это говорю: кратер мог быть создан не взрывом с выделением высокой температуры, а холодным ядерным распадом, поэтому и стены его такие гладкие, словно отполированные.

– Тим поспорил бы, – улыбнулся Ткачук. – Я не буду.

– Это ничего бы не изменило, – прокомментировал Серёгин.

Беспилотник приблизился к чёрной дыре в дне кратера, способной пропустить даже такую махину, как земной фрегат. К видеокамерам дрона присоединились системы обзора инфракрасного диапазона. Темнота начинавшегося тоннеля протаяла до пределов видимости камер. Стали видны внутренние ажурные стены трубы, образующие красивые лохмы фрактальных изгибов «мха».

– Вам не кажется, что эти наросты похожи на птичьи крылья? – поинтересовался Ткачук.

– Похожи, – согласился Любищев. – Но и наросты вокруг кратера наверху, на торце бублика, тоже напоминают крылья. Их, наверно, выращивал один и тот же «садовник».

– Это всего лишь реализация фрактальных формул Кански-Серпинского, – заметил Шапиро. – Очень редкое сочетание геометрических делений «золотого сечения». Но вы правы, Роман, они действительно похожи на крылья, только не птичьи, а древних земных птероящеров. Вия, как вам наши измышления?

– Согласна с вашими идеями, – прилетел в кабину из динамиков голос Вии Аматуни с борта «Салюта»; связь «голема» с эскором поддерживалась на общей волне.

Беспилотник, управляемый рукой Дарислава, углубился в тоннель на два километра, достиг сужения. В этом месте тор охватывала снаружи перетяжка, что сказывалось и на внутреннем диаметре трубы тора: если в более широких частях трубы он достигал километра (остальное пространство трубы занимала толстенная «шуба» наростов и «птичьего мха»), то в местах сужений проход уменьшался до сотни метров. Причём и заросли сглаживались в ряды блестящих сине-фиолетовых холмов высотой в двадцать метров, создающих настоящую интерференционную картину. Пояс таких холмов простирался на многие километры, заставляя зрителей ломать голову над его предназначением.

– Кладбище! – сделал первое допущение Серёгин.

– Картофельное поле, – парировал Ткачук.

Оба засмеялись.

– Несерьёзные люди, – укорил их Любищев.

– А вы что думаете? – полюбопытствовал Дарислав.

– Может быть, это и в самом деле посадки, только не картофеля.

– А чего?

– Бог его знает.

– Зародышей обслуживания Тьмира, – предложил идею Шапиро. – Такую конфигурацию, как этот, с позволения сказать, нервный узел, надо обслуживать, вот здесь и посадили некие программы по обслуживанию инфраструктуры. Но если наша гипотеза о мозге Тьмира соответствует истине, этот бублик действительно может быть инкубатором созданий, ухаживающих не только за нервным узлом в данном месте, но и вообще всей нервной системой Тьмира.

– Нервный узел? – неуверенно проговорил Любищев.

– Ганглий. Предлагайте свою версию.

– Почему же до сих пор зародыши не вылезли из-под почвы холмов?

– Потому что кто-то грохнул по узлу из мощной пушки, оторвав кусок бублика, и наш инкубатор потерял способность рожать. Слава, что думаешь?

– Восхищаюсь вашей фантазией, Всеволод! – искренне оценил идею физика Дарислав.

– Секундочку! – вдруг заговорил Серёгин. – На бугре под нами видна какая-то странная вдавлина.

Космолётчики напрягли зрение.

Дарислав повёл беспилотник вниз, подвесил его над холмом в трёх метрах, осветил фонарём.

Углубление или «вдавлина», как окрестил её Серёгин, стала видна отчётливо.

Это была вычурной формы отметина величиной с ладонь человека, напоминающая силуэт летающего зверя. Она казалась искусно выгравированной или отпечатанной в материале холма, как надписи на золотых земных изделиях.

– Птеродон! – с удивлением и недоверием проговорил Эрбенов.

– Thanatosdrakon amaru! – воскликнул Шапиро.

– Что?!

– Этот зверь похож на «дракона смерти», пернатого предка динозавров. Наши археологи обнаружили останки драконов в Австралии.

– Да ладно!

– Ну, возможно, я и преувеличиваю, однако это или птерозавр, или его родич.

– Где-то я видел такой знак, – пробормотал Серёгин.

Дарислав остолбенел, вспомнив, как он вместе с Дианой обнаружил в стене шахты на Энцеладе выдавленный во льду отпечаток.

– На Энцеладе!

– Точно! – Серёгин с облегчением шлёпнул себя ладонью по лбу. – Нам показывали материалы по данной теме.

– Не может быть! – покачал головой ошарашенный Ткачук.

– Я собственными глазами видел!

– Да я не об этом. Где Энцелад и где Тьмир!

– Факт перед глазами!

– И как, по-твоему, этот thanatos… птерозавр… оказался в тёмной Вселенной за миллиарды световых лет от Земли?

– Пусть специалисты и разбираются. – Серёгин оглянулся на Эрбенова.

Дарислав и Шапиро обменялись взглядами.

– Кажется, моя идея получает неожиданное подкрепление, – сказал Шапиро глубокомысленно.

– Какая идея?

– Скажу позже, когда получу ещё пару фактов.

– Разберёмся, – пообещал археоинженер. – Жаль, что наш катер не имеет гамма-сканера. Просветили бы холм и узнали, что внутри закопано.

Дарислав сфотографировал эмблему «птерозавра» со всех сторон, поднял аппарат выше, направил к соседнему холму. Но и на нём виднелся точно такой же отпечаток летающего динозавра эпохи земного мезозоя. И на соседних тоже.

Дарислав представил, как холм разверзается, из него лезут полчища муравьёв и разбегаются по всем зарослям «мха». Мотнув головой, он избавился от наваждения. Посылать беспилотник дальше в тоннель и вглядываться в довольно однообразные пейзажи расхотелось.

– Возвращаю машину.

– Ещё бы чуть-чуть, – огорчился Любищев.

– Пошлём сюда роботов, и если они найдут что-либо поинтересней, вернёмся.

Беспилотник повернул назад.