Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 285 страниц)

Даже сейчас я наблюдаю за каждым твоим движением, будто в ток-шоу.

Ты сжалась в комочек, словно раненый зверь, растеряв всю хваленую беспристрастность. Я могла уничтожить тебя в любую секунду. Сбросить глыбу льда или переехать машиной. Но такая месть показалась мне слишком простой.

Ты думаешь, через Лизину дочку получила приглашение на первое свидание? На самом деле мы схлестнулись уже не раз.

Это я управляла стригоем. Мне ничего не стоило надавить на несколько больных точек Инги, чтобы сбить с тебя спесь. Я вложила в руки того тщедушного сумасшедшего паренька Лехи заточку. И, признаюсь честно, притормаживала его восстановление. Так и знала, что горе-белосветник еще пригодится.

Почему я еще не довела начатое до конца? Уж точно не из-за нелепой жалости к ведьме. Мне нравится играть с ней, как в вашем мире забавляются в игре «Симс» с персонажем.

Но любое развлечение не может длиться слишком долго – иначе и оно наскучит.

– Ну, вставай. Поднимайся! – приказываю я девчонке. Алика не шевелится – валяется, будто мешок с мусором. Что такое?

Мне же так легко удавалось, дергая за невидимые ниточки, выманить тебя из дома в прошлые два раза. Но, кажется, самая главная ниточка оборвалась. Я досадую на свою спешку не дольше одной секунды. Приятно быть богом! Достаточно лишь захотеть – и мир изменится. Станет таким, каким мне нужен прямо сейчас.

Пусть взрыв будет очередным предупреждением. Поднимайся, маленькая колдунья, или все твои страхи окажутся жестокой реальностью. Пришло время расплаты. Ты должна быть благодарна мне за возможность получить искупление.

Алика

Не помню, сколько я пролежала, глядя остекленевшими глазами в потолок, – может, прошло несколько минут, а может – пару часов. Меня вывел из оцепенения звонок.

Мама. Скорее всего, с ее телефона звонят из морга. Сегодня нужно будет приехать для того, чтобы опознать тело. А я не могу даже заставить себя подняться. Беру трубку. Слышу ее голос. Мама лепечет о том, что у соседей был взрыв.

Дом тряхнуло, она ужасно испугалась. Всех жителей уже эвакуировали в больницу.

Не верю. Я точно видела, как окно нашей квартиры превратилось в зияющую рану на лице дома. Может быть, кто-то снова разыгрывает меня с помощью нейросети? Такое уже было. Во второй раз «пранк» не сработает.

Прошу маму включить видео. Ее всегда добродушное лицо чуть осунулось, в волосах непрокрашенная седина. Мама тревожно вглядывается в камеру, говорит тихо и с дрожью. Но она живая. Живая!

– Дочка! Сегодня случилось такое! Такое! – лепечет она. Дальше я слушаю историю о взрыве газа. Сосед сверху, алкоголик дядя Гога, оставил включенную плиту и уснул. Дом тряхнуло. Мама испугалась настолько, что до сих пор не может прийти в себя.

– У меня вся жизнь проскочила перед глазами. Доченька! Я тебя очень люблю!

Нехорошо так говорить, но я счастлива, что взорвалась именно квартира соседа. Однако почему у меня четкое чувство, что на его месте должна была быть мама?

Благодаря профессии я научилась утешать людей, почти не приходя в сознание. На автомате я подбираю пустые, но подходящие для момента фразы и шепчу заговор, чтобы страх мамы хотя бы ненадолго рассеялся.

Знаю, ей хочется, чтобы я приехала и была рядом. Но мне нужно кое-что проверить, поэтому, как только маме становится немного лучше, я прощаюсь и включаю видео с эфиром. Готова поклясться: я видела, что взрыв произошел именно в нашей квартире.

Видео изменилось.

Оно почти такое же, как и раньше – искореженный дом. Кажется, будто в некоторые окна вошла сама мгла, пожирая все, что ей встретилось на пути. Но наш пролет смерть миновала. Я готова одновременно смеяться и плакать от облегчения.

В голове формируется единственная разумная мысль: ты с испугу неправильно все поняла. Человеческая память – вещь ненадежная. Опьяненный кортизолом мозг мог запросто создать ложное воспоминание.

Но какая-то часть меня в это не верит. Не отпускает ощущение, будто меня снова пытаются провести. Если противостояние с неведомой силой чему-то и научило, так это доверять собственной интуиции.

Предположим, когда я впервые смотрела съемку, эфир действительно был иным. Возможно, кто-то заменил видео? Сомнительно – под ним было множество репостов. Небольшое исследование, которое я провожу сразу же, показывает: перерепост считается отдельной публикацией. Его содержание не изменится, даже если отредактировать оригинальную запись.

Мы получили бы два разных эфира, блуждающих по просторам сети. Но он только один. Да и реальность сейчас соответствует «новому» видео. Эффект Манделы? Сущность, которая преследует меня, показала, что будет в случае неявки на встречу, а дальше неведомым образом переделала реальность на ту, где мама жива?

Черт подери, как мне противостоять существу, которое по щелчку пальцев меняет событийный ряд на более удобный? И выбора схлестнуться с ним или нет, у меня, похоже, не имеется.

Я одеваюсь медленно, специально оттягивая момент, когда нужно выйти из дома. Чувствую себя марионеткой, которую кукловод потянул за нужные нити. Самое поганое – понимать, что тобой манипулируют, и быть не в состоянии пресечь чужую «игру».

Ноги трясутся и подгибаются, сердце неприятно ноет. Сейчас я как никогда ощущаю, насколько мы, люди, слабы и легко управляемы.

Как просто отнять у человека почти все: разрушить иллюзию, будто он в безопасности, камня на камне не оставить от сложившейся картины мира. И – финальный аккорд – дать понять: легко может оборваться жизнь его близких.

В такой ситуации почти любой сломается и будет готов выполнить что угодно ради их спасения. Но есть сила, которую никто не в состоянии отнять – мой разум.

Пусть у меня нет ни внятного плана, ни оружия. Пусть враг позаботился о том, чтобы даже тетрадь, в которую я писала его характеристики, исчезла. Нужные знания хранятся в голове, их не отнять так просто.

Наш обычно тихий провинциальный городок шумит и гудит, будто осиное гнездо, которое хорошенько разворошили палкой. На проезжей части бесконечные пробки – как только началась неразбериха, многие жители решили уехать. Люди напуганы и поэтому агрессивны.

Пешеходы спешат и толкаются. Словно искры фейерверка, в толпе то и дело вспыхивают конфликты, которые сегодня, вопреки обыкновению, закончатся порчами и проклятьями.

А в моей голове воцаряется кристальная тишина. Я больше не человек. Я – инструмент для диагностики.

Как и положено перед работой, эмоции отключаются. Так… Что я знаю о своем противнике – нет, не так, о своем клиенте? Он сам усиленно давал подсказки на протяжении нашего знакомства.

Итак, начну с рабочей гипотезы. Я решила, будто некое существо разделило себя на много частей, и каждый из «осколков» хранит кусок информации о его прошлом, идеях и личности. Через них оно и обращалось ко мне.

Предположим, что это действительно так. Вспоминаю тех клиентов, что оставили глубокий след в душе за последнее время.

Перед внутренним взором встают их лица – хмурый хирург Павел с темными кругами под глазами и его историей, согласно которой правильного выбора не существует. Если верить опыту врача, что бы человек ни предпринял, он обрекает себя на одиночество, муки совести и душевную боль.

Красавица-режиссер Регина. Она всю жизнь была изгоем и могла справиться с реальностью только посредством темных фантазий. Кровавые триллеры стали ее убежищем и единственным средством компенсировать собственную беспомощность, которую женщина не может переварить.

Камилла – отличница, переписывающая жизнь снова и снова, поскольку не в состоянии принять прошлое и не прощает себе ни единой ошибки.

И конечно же Злата. Я вновь вижу ее разъяренное юное лицо в обрамлении светлых волос – в глазах девушки сверкают холодные искры. Однажды, в юности, она столкнулась с демонической силой, которой было почти невозможно противостоять.

И осталась одна в темноте. Мне становится понятнее, что происходит сейчас. Я не раз видела подобные реакции после консультаций, когда не могла исполнить пожелания клиента.

Я – ведьма, но проблема в том, что любая, самая мощная волшба имеет ограничения. Мое колдовство не в состоянии переписать прошлое или изменить законы мироздания. Но, к сожалению, не всем дано с этим смириться.

Гнев – вполне объяснимая реакция. После того как результат консультации не устраивал, люди порой грубо швыряли деньги мне в лицо, обзывали шарлатанкой. Некоторых, особенно травмированных личностей, только Уголовный кодекс останавливал от того, чтобы разнести мою крохотную квартиру, а будь у кого-нибудь из них подобная возможность – и целый мир. Их души корчились от боли и бились в конвульсиях. Не это ли происходит сейчас?

Шум вокруг стихает, словно само пространство прислушивается к ходу моих мыслей. Подойти к статуе почти невозможно – территорию вокруг оградили, к тому же чуть поодаль постамента стоит полицейский патруль. После массовой потери сознания никто не отваживается отправиться на экскурсии к монументу, но, если сюда забредет случайный зевака, его развернут.

Но почему-то не сомневаюсь, меня пропустят.

И действительно: охрана не обращает внимания на то, как худая темноволосая девушка перебирается через ограждение, будто перед выходом из дома я накинула на плечи мантию-невидимку.

Оказываюсь напротив памятника. Впервые я позволяю себе долго всматриваться в лицо статуи без страха или предубеждения. Ее брови угрожающе изогнуты, а взгляд будто погряз в бездне, из которой невозможно выбраться.

Я не знаю, что случилось с тобой, ведь ты говорила со мной только метафорами и аллегориями. Но что бы это ни было… Я прикасаюсь рукой к постаменту и произношу слова, которые, увы, уже ничего не изменят:

– Мне жаль.

Жаль, что тебе пришлось пройти через это, чем бы оно ни было. Жаль, что мир был слишком жесток. Жаль, что все, что я могла предложить, оказалось таким бесполезным и никак не помогло компенсировать твою боль.

Последние фразы я не произношу вслух – думаю, сущность, что скрывается за каменной оболочкой, услышит их и без слов.

Сейчас «клиентка» способна сотворить со мной все, что угодно. В нашем мире то существо, с кем я имею честь говорить, – почти что бог, мне не раз давали это понять. Оно в силах обрушить на мою голову молнию. В самом прямом, не метафорическом смысле.

Или засунуть в тело рак, а потом с наслаждением наблюдать агонию неугодной ведьмы, растянутую на годы. Помню, мы с Лизой шутили, что когда ведьма начинает бояться своих клиентов, ей пора прикрывать практику. Подруги нет рядом, но воспоминания о ее язвительных фразочках прибавляют сил.

Каждая колдунья видела и не раз, что происходит с людьми после эмоционального «взрыва». И, похоже, не только с людьми. Из глаз статуи по каменным щекам текут тонкие сияющие струйки. Слезы.

Несколько секунд я просто не могу поверить в увиденное. Затем капля воды приземляется мне на плечо. Начинается мелкий дождик. Когда я была ребенком и ходила в школу, нам объясняли: через описания природы писатели часто передают состояние героев.

Кто бы знал, что однажды литературная метафора обретет прямое значение. Она – почему-то теперь я не сомневаюсь, что имею дело с женщиной, а скорее всего – с молодой девушкой, плачет.

В такие моменты я всегда даю клиентам возможность выплеснуть накопившуюся горечь. Побыть рядом еще немного или уйти?

На землю стремительно опускается легкий туман, он обволакивает статую, будто вуаль. Видимо, существо, кем бы оно ни было, не хочет, чтобы его слезы кто-то увидел.

Повторять намек дважды не приходится. Я разворачиваюсь и иду в сторону дома. Дождь нужен нашему городу. Он будто прохладный душ смывает «грязь» – накопившуюся тревогу и негатив.

Вечереет. Очертания зданий тонут в мягкой дымке тумана. Знакомые улицы кажутся неосязаемым лабиринтом, лишь фонари и фары машин служат мне путеводными огнями.

Если бы я была ребенком, могла бы нафантазировать, что это светятся призраки или мелкие сущности, празднуя приближение ночи. Я будто оказываюсь в сказке, но не в полной страданий и ужаса, как у братьев Гримм, а доброй – той, что мама укутывает любимую дочку перед сном.

Чу. Навстречу по пустой улице движется мужской силуэт. Сердце замирает. Мне отчего-то хочется ринуться ему навстречу. Через миг я вижу того, кто идет, отчетливее – у него короткая стрижка, широкие плечи, а на плечи наброшена подозрительно знакомая куртка…

– Алика! Лика!

Никита?

Мы синхронно замираем, недоверчиво вглядываясь в очертания друг друга. Затем, не сговариваясь, ускоряем шаг. К щекам приливает кровь. Как назло, вспоминается наш последний разговор. В ушах звучат и звучат его жесткие фразы: «Ты – поехавшая. Перешла границу. Не звони мне больше. Никогда».

Тогда демонолог разбил мне сердце, вернее, то, что от него осталось. Было чувство, будто несчастный орган вновь вырвали из груди и хорошенько по нему потоптались.

Но с того дня столько всего произошло: от схватки со стригоем до местного апокалипсиса. Кажется, будто в последний раз я слышала Никитин голос в прошлой жизни. Не осталось ни обиды, ни боли, лишь оглушительная радость.

Последние несколько метров мы преодолеваем почти бегом. Я ныряю в медвежьи объятия парня, утыкаюсь носом в его шею и начинаю рыдать. Демонолог бережно гладит меня по волосам, как маленькую девочку. Осторожно заглядывает в глаза.

Руки друга слегка подрагивают, хотя не тряслись, даже когда он перерубал паразитический канал между клиентом и астральной тварью, что была вдвое сильнее мага и могла его уничтожить.

Обычно сдержанного демонолога переполняет волнение, он говорит путаными короткими фразами.

– Лика, ты здесь. Живая, – у Никиты перехватывает дыхание, на секунду демонолог замолкает, но находит в себе силы продолжить: – Я думал, что все…

– Тсс, – прижимаю палец к его губам.

А затем, не веря собственной смелости, тянусь к ним сама. Наши ауры вспыхивают зеленым и нежно соприкасаются, словно целуются не только тела, но и души. В моей груди, там, где много лет назад была дыра, затем появился громадный блок, зажигается маленький трепетный огонек.

Я буду беречь и его, и этот миг, что бы ни произошло дальше в моей судьбе.

…Когда демонолог отпускает меня, потряхивает нас обоих. Меня посещает уже знакомое чувство, будто события последних часов: кошмар возле статуи, атака на школу и взрыв дома – лишь пересказ бредовой книги ужасов.

Но я наконец-то ее отложила и оказалась в реальном, а значит, относительно безопасном мире. Апокалипсис, кажется, отменился. Мама жива, из ниоткуда появился парень, к которому я неравнодушна.

Неужели все закончилось хорошо? Даже слишком – настолько, что напоминает финал любовных романчиков в мягкой обложке, которыми обожает зачитываться моя мама. Неправдоподобно.

Никита трактует мое замешательство по-своему.

– Ты была права во всем, Инга – гребаная психопатка. Прости, что не верил, – парень виновато опускает взгляд. – После того, как мы расстались, она совсем слетела с катушек. Я боялся, эта психичка доберется до тебя и вытворит что-нибудь ужасное.

Инга и добралась. Но рассказывать о том, как его бывшая угрожала мне пистолетом на заброшенном стадионе, не хочется. Навряд ли такая история украсит нашу встречу и придаст ей романтические нотки.

– Я постоянно пытался с тобой связаться, – продолжает демонолог, – звонил, писал, но сообщения не отправлялись, и связь лагала. Ты бросила меня в черный список?

Черный список? Да если бы Никита знал, сколько раз я не могла заснуть, вглядываясь в экран! Как то и дело гипнотизировала телефон взглядом во время консультаций, в надежде увидеть от него сообщение?

Мне бы хватило для счастья любой, самой маленькой весточки. Но вслух говорю лишь:

– Не бросала.

– Странно, – продолжает демонолог. Он достает телефон и показывает десятки неотправленных сообщений. Под каждым красный кружочек, похожий на знак «стоп». – Я даже тебя сталкерил, – смущенно признается Никита, – дежурил возле твоего дома в надежде, что когда-нибудь мы столкнемся.

– В какие дни?

Никита называет. Как назло, именно тогда я работала на выездах. Один раз мне пришлось проводить ритуал в лесу. Другой – ехать на дом клиентки. Бедняжке в квартиру подселили кикимору.

Подобные совпадения я больше совпадениями не считаю.

– А в другие дни ты не приезжал?

– Пытался, вот только…

Оказывается, каждый раз демонологу что-то мешало. То дернут на срочный вызов. То машина сломается. Однажды дошло до абсурдного – парень не мог найти мой дом, где бывал сотни раз.

Весь квартал будто исчез: Никита шел по знакомому маршруту, но неизменно, как только подходил к нужному адресу, попадал на соседнюю улицу.

Даже включал навигатор, но тот начал жутко сбоить и показывать всякую чушь. Согласно геолокации, Никита вообще находился в соседнем городе. Вскоре телефон и вовсе сел, хотя у демонолога пунктик: заряжать аккумулятор перед выходом на сто процентов. Вообще-то он не планировал это рассказывать… кто в такое поверит?

«Я».

После пережитого за последние сутки его история даже не кажется хоть сколько-нибудь удивительной. Когда-то давно я читала про пространственные тоннели.

Якобы некоторые существа, вроде леших, умеют создавать аномалии в пространстве. Они образуют тоннель на пути человека и ради смеха забрасывают «жертву» туда, куда сущностям заблагорассудится.

Но главное даже не то, как демонологу не давали приближаться ко мне с технической точки зрения. Та сила, с которой я сегодня общалась, не позволяла нам поговорить друг с другом, причем достаточно длительное время.

А сейчас, когда я неведомым образом угадала, чего она хочет, сменила гнев на милость. Некое существо по-прежнему играет со мной. Только если утром хозяйка наказывала куклу: таскала за волосы и кидала об стену, сейчас игрушку приодели в лучшее платье и потчуют пряником.

Никита тем временем рассказывает, как почувствовал непреодолимую тягу выйти на улицу. Демонолог редко полагается на голос интуиции, предчувствия – не его сильная сторона, но сегодня маг четко знал: удача ему улыбнется.

Парень блуждал в поисках меня по городу и, ух какая неожиданность, нашел! Нет, не нашел. Нам позволили встретиться или даже подтолкнули в объятия друг друга.

Запоздало понимаю: никакой финал еще не настал. В любой момент я могу снова чем-то не угодить, и тогда неизвестная Сила вновь приступит к разрушению города.

В груди холодеет, но я отгоняю тревожные мысли. Любой человек заслуживает небольшой передышки. Чем бы ни была наша встреча с демонологом: счастливой случайностью, подарком или даже подкупом – я ее принимаю.

– Куда хочешь пойти? – неловко спрашивает парень, краснея как подросток. – Ты голодная? Хочешь в рестик? Столик я не бронировал, сама понимаешь. Но может быть, где-нибудь найдутся свободные места.

Он достает телефон, выходит в интернет и начинает гуглить. В городе еще не закончилась истерия. Большая часть заведений закрыта. Единственный кинотеатр тоже не работает якобы по техническим причинам.

Но, если быть честной, я и не в настроении куда-то идти. На вымученные светские диалоги и ухаживания совершенно нет сил. Я просто хочу побыть рядом, пока есть такая возможность.

Неизвестно, как долго она продлится.

– Поехали к тебе или ко мне.

Всегда считала, в отношениях не стоит чересчур торопиться. Но здесь другой случай. Мы уже прождали друг друга чересчур долго.

Мне всегда нравилась Никитина квартира – пол покрыт коврами из мягкого ворса, массивная мебель сделана из натурального дерева, в гостиной, под полками с книгами, потрескивает декоративный камин.

Кажется, будто мы оказались в уютной медвежьей берлоге, где можно навсегда укрыться от лишнего шума и суеты. Я с наслаждением тону в огромном кресле, Никита варит на кухне глинтвейн.

Вскоре мой главный инструмент – разум – отключается, и я позволяю нашим аурам, а затем и телам слиться воедино.

* * *

Следующий день мы решаем провести вместе, преимущественно в кровати. С утра заказываем пиццу и с наслаждением уминаем ее. Никита изо всех сил развлекает меня: смешит, делает массаж, то и дело пытаясь как бы ненароком вывести на откровенность.

Что происходит в последнее время в городе? Почему на центральной площади вдруг появилась жуткая статуя?

– Мне-то откуда знать? – минус романа с коллегой в том, что маги чувствуют ложь. Но сейчас врать нет причины – я знаю о статуе ненамного больше простых горожан.

И не собираюсь втягивать парня в свои проблемы. На этот раз точно.

– Ладно, вижу, ты будешь играть в партизана, – наконец сдается демонолог, когда очередная попытка «зайти издалека» и «тактично выведать обстановку» терпит поражение. Если Никита и недоволен, то не подает виду. – Понимаю, ты очень устала. Давай расслабимся. Посмотрим фильм, выпьем глинтвейна…

– Прямо с утра?

– Ну не хочешь, как хочешь, – бурчит Никита.

Он уходит на кухню и возвращается с двумя бокалами своего восхитительного напитка. Нос соблазнительно щекочет запах гвоздики, имбиря и корицы. Кажется, кое-кто знает, как найти общий язык не только с демонами, но и с женщинами.

Едва я делаю глоток, как по телу разливается блаженное тепло. Я будто плавлюсь и из сильной опытной ведьмы медленно превращаюсь в маленькую неразумную девочку, которой больше всего хочется, чтобы ее оградили от бед.

А кто защитит лучше демонолога?

Мой мужчина, моя любовь, самый надежный человек на земле… Кому довериться, как не ему? Где-то в глубине сознания будто вспышка мелькает мысль, что я не могла так разомлеть от пары глотков глинтвейна, но она растворяется в дымке тумана.

Появляется непреодолимое желание вывалить наружу то, что так долго меня угнетало. Я сама не замечаю, как начинаю говорить – и не могу остановиться до тех пор, пока не выкладываю все.

Не стоило недооценивать Никиту. Не одна я владею колдовством. Нашептать над бокалом заговор, который развязывает язык – дело пары минут. А вот сопротивляться простенькой бытовой магии практически невозможно.

Демонолог меня опоил!

Как ни странно, после того, как заканчиваю рассказ, я не могу злиться на Никиту. Чувство, будто внутри долгое время жил персонаж Эдварда Мунка с картины «Крик», а сейчас он прорвался во внешний мир.

Мы лежим друг напротив друга, смотрим глаза в глаза и не можем наглядеться. Затем демонолог нежно проводит рукой по моим волосам и притягивает меня к себе.

– Лика, теперь мы вместе. Оно спасует, чем бы оно ни было.

Его бы устами да мед пить! Если бы жизнь была устроена так просто. Я мотаю головой.

– Мы даже не знаем, с кем имеем дело. Ты видел, что оно устроило, когда разозлилось? Да эта Сила едва не разгромила целый город! Мы по сравнению с ней две надоедливые букашки! Что мы можем сделать?

Никита переплетает свои пальцы с моими. По телу прокатывается волна мурашек, затем становится тепло и внезапно спокойно. Демонолог шепчет, щекоча мочку моего уха теплым дыханием:

– Я стал бы защищать тебя, даже если бы из ада пришел сам сатана.

И я ему верю. День проходит не совсем так, как мы рассчитывали: за обсуждением теорий, что за сила проявляет ко мне столь нездоровый интерес.

Договорились сразу: не стоит сбрасывать со счетов самые бредовые идеи. Вначале мы перечисляем богов, известных своей агрессией и безжалостностью к смертным. Молох, Сет, Кали…

Но справедливости ради, почти любое, даже «светлое» божество, мгновенно уничтожало человека, который его прогневал. Ра, к примеру, натравил на восставших против него последователей свою дочь Тефнут в образе львицы и приказал съесть бунтарей заживо. Даже мудрая Афина превратила Арахну в паука, лишь за то, что женщина посмела превзойти ее в ткачестве.

– Что же, так мы ничего не добьемся. Попробуем зайти с другого бока, – предлагает Никита.

Идеи не заставляют себя долго ждать. Что, если мы находимся в матрице, и я сумела каким-то неведомым образом ее взломать, будто Нео? Или являемся героями книги – видела такой сюжет в одном из современных романов. Тогда клиенты, с которыми я имела дело, – альтер-эго безумного автора?

– А может, – предполагает Никита, – мы NPC в игре и вышли из-под контроля? Тогда твой противник – взбесившийся разработчик.

Он достает карты, хрустальный шар, но я чувствую: привычные инструменты окажутся бесполезны. Таро делают что угодно: дурачатся, куражатся, смеются над нами, но только не диагностируют ситуацию.

В хрустальном шаре ни я, ни демонолог не в состоянии ничего разглядеть. Силуэты распадаются еще до того, как сумели принять четкие очертания. Свеча сзади, что должна создавать преломления света, раз за разом гаснет, упорно мешая работе.

– Может, попробуешь «включить» видение? – не сдается демонолог.

Попытка не пытка. Я выравниваю дыхание и освобождаю мозг. Представляю, будто шум в голове обретает цвет, визуализирую белый экран и направляю поток мыслей в него.

Проходит минута, другая… Наконец внутренний монолог стихает и воцаряется тишина. Я прикрываю глаза, начинаю задавать вопросы – их накопилось достаточно. Однако вместо привычных картинок вижу все тот же белоснежный дисплей.

Что же, иногда отсутствие знака – уже знак.

Интересно, почему магия перестала работать? Ее искусственно «заблокировали», или дело в том, что колдовство изначально исходило от существа, которое пыталось уничтожить наш мир? В любом случае расклад скверный. Все, что мы можем, – думать.

Сказать по-честному, мне до конца не верится ни в одну из теорий, и вряд ли от наших игр разума будет хоть какой-то толк. Но демонологу искренне хочется помочь, а мне – провести немного времени рядом с Никитой.

Думаю, я была бы счастлива, даже если бы мы весь день клеили марки, лишь бы иногда ловить на себе его взгляд и ощущать «случайные» прикосновения. Что-то мне подсказывает – «передышка» не продлится чересчур долго.

Оно попытается со мной связаться. Снова.

К вечеру мы приходим к «чудесным» идеям, что можем быть частью эксперимента инопланетян или живем в системе, созданной искусственным интеллектом, который обучается на наших действиях.

Додумайся мы до такого раньше, был бы повод позвонить санитарам. Становится ясно – нужно слегка проветриться и остудить головы.

В воздухе до сих пор витает запах дождя. Вечерний город больше не выглядит испуганным, он уже оправился от «странного происшествия». В лужах пляшут неоновые огни ночных клубов – они снова открылись. Стук каблуков ритмично перекликается с гудками машин и мелодиями уличных музыкантов, сливаясь в общую песню.

Ноги сами выносят нас к главной площади. Статуи нет. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, вместе с постаментом и ограждением. Вчера на город опустился туман, а когда он прошел, странной скульптуры и след простыл.

На месте, где еще недавно стоял монумент, лежит чехол, куда прохожие бросают мелочь, а рядом с ним девочка-подросток с гитарой фальшиво горланит Цоя.

– Почему все ведут себя, будто ничего не произошло? Конечно, я догадывался, что у людей память, как у рыбок… но не настолько, – бормочет Никита, глядя на прогуливающиеся парочки. – Интересно, что сейчас пишут в сети?

Мы живем в век информационной перегрузки. Новость, ставшая сенсацией, уже через несколько дней может быть никому не интересна и не нужна. Но апокалипсис – не то событие, которое забывается сразу.

Еще с утра люди занимались почти тем же, чем и мы, – строили конспирологические теории. Что произошло в городе? Массовая галлюцинация? Или в эфир запустили фальшивое видео, слепленное нейросетью?

А может, статуя и вовсе была голограммой? Тогда зачем ее оградили?

Жертвы, потерявшие сознание, начали приходить в себя. Но они не смогли рассказать ничего интересного. Большинство людей даже не помнили, как пришли на площадь и зачем. «Пробел» должен был стать благотворной почвой для новых размышлений. Должно было появиться много контента, местные блогеры и новостные каналы не удержались бы от эксплуатации столь волнующей темы.

Но днем «родился» новый инфоповод: жена местного депутата застала его в объятиях восемнадцатилетней любовницы и мстительно записала скандал на камеру.

Ирония заключается в том, что депутат с гордостью носил имидж почтенного отца семейства и накануне в предвыборной речи с огоньком в глазах проповедовал семейные ценности…

СМИ и простые горожане тут же с жаром набросились на изменщика. Новостные паблики пестрят изобличающими статьями и репортажами с броскими заголовками: «Борец за нравственность – главный мастер двойных стандартов», «Публичный святой – лицемер и предатель».

Каждый пост украшают фотографии «героя дня», под ним – тысячи комментариев. Пребывающие целый день в страхе и неизвестности люди нашли удобного «козла отпущения» и с удовольствием извергают на него накопившийся негатив.

Вся информация о статуе и вообще вчерашних событиях, будь то арест Константина Валерьевича, нападение на школу и взрыв дома, аккуратно подчищена отовсюду.

Будто кто-то нарочно заметает следы. Можно подумать – никакого кошмара не было вовсе. Рука демонолога опускается в карман моей ветровки, находит там ладонь и успокаивающе пожимает. Будто бы говорит: что бы ни произошло дальше, Никита рядом.

– Может, раз оно так старается все замять, то передумало уничтожать мир? – предполагает демонолог.

Площадь кажется спокойной и безмятежной: уставшие люди спешат домой после работы, возле кинотеатра собралась компания подружек – то и дело до нас доносятся переливы их смеха, старушка, неспешно прогуливается с горделивым пуделем, на скамейке обжимается влюбленная парочка.

Никаких следов недавней истерии и паники. Внезапно я хочу разделить всеобщую амнезию. Как было бы замечательно вернуться к обычной жизни: днем работать с клиентами, а вечера проводить вдвоем с Никитой.

Перед глазами встают картинки: на одной мы вместе готовим ужин, на другой – обсуждаем, как прошел день; вот сидим перед телевизором, и моя голова доверчиво лежит на его плече, или отправляемся на небольшую прогулку…

Никита бросает взгляд на мое лицо. Между людьми, что стали по-настоящему близки, образуется энергетический канал, поэтому порой им передается состояние друг друга. А у нас обоих еще и профдеформация – существенная часть магической диагностики заключается в том, чтобы считывать состояния других людей…

Парень невольно улавливает мое настроение. Никита мрачнеет.

– Какой же я идиот. Ты устала, а я только грузил и грузил. Вместо свидания устроил допрос с пристрастием, а потом заставил тебя участвовать в этом дурацком расследовании.

– Нет, что ты, – фальшиво заверяю я. – Было даже прикольно.

– Не притворяйся, – морщится демонолог. – Пойдем отсюда. Привести тебя в это место – ужасная затея.

Когда мы удаляемся с площади, я вздыхаю не без облегчения. Дальше все происходит, как в той картинке, что пронеслась перед глазами, – не удивлюсь, если демонолог ее «подглядел».