Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 204 (всего у книги 285 страниц)

– Ершистый ты парень, Игорь, – улыбнулся он. – Но, может, и хорошо, что ершистый. У князя характер быть должен, натура, а не абы что. Я тебя недавно знаю, но уже понятно, что человек ты порядочный.

– Благодарю. – Я пожал плечами. – Хотя и не вполне понимаю, что…

– Сейчас поймешь. Разговор у меня к тебе есть. И серьезный. – Горчаков вдруг нахмурился и посмотрел мне прямо в глаза. – Готов?

Глава 14

– Готов, не готов – какая теперь разница? – вздохнул я, усаживаясь рядом. – Говорите, Ольгерд Святославович. Раз уж все равно сюда пришли.

Старик то ли все-таки решил поторговаться напоследок, то ли… Другого варианта мне в голову не приходило, однако и в этот как-то не верилось. Горчаков не только порой разговаривал, как персонаж варяжской саги, и носил длинную бороду, но и на деле был князем самых честных правил. Воином и хозяином своей земли, а не многоопытным хитрым дельцом, привыкшим делить все подряд, вплоть до шкуры неубитого медведя.

Нет, дело явно было в другом. Куда более важном и деликатном – поэтому Горчаков продолжал сидеть хмурый как тучи, жевать седой ус и задумчиво глядеть на пробегающие мимо волны Черной. А мне оставалось только терпеливо ждать.

Однако ждать почему-то не хотелось. Странное ощущение – вроде предчувствия – накатило даже раньше, чем мы с Горчаковым вышли к берегу, и с каждым мгновением только усиливалось. Поначалу казалось, что все дело в странной и неловкой беседе, но вряд ли кого-то здесь всерьез смущали разговоры о плотине или стоимости механизмов для будущей лесопилки.

Просто что-то пошло не так. Без каких-либо видимых и осязаемых причин я чувствовал, что прямо сейчас должен быть в другом месте. И не потому, что так уж сильно не хотел услышать, что скажет Горчаков – а чтобы остановить…

Угрозу?

Да, пожалуй. Над Тайгой будто нависло что-то нехорошее и тяжелое, уже вот-вот готовое обрушиться на нас прямо через ветви деревьев. Невидимое – но оттого, не менее опасное.

– Собаки что-то разлаялись, – пробормотал Горчаков, поднимая голову. – До этого вроде молча бегали, а теперь…

Со стороны это могло бы показаться неуклюжей попыткой еще хоть на мгновение отложить важный разговор – не чувствуй я то же самое. Друцкие прихватили с собой на охоту несколько псов, и те то и дело «переговаривались», пока сновали туда-сюда чуть в стороне от людей, но теперь их лай доносился сюда почти непрерывно. Дружно, в несколько голосов…

Что бы ни творилось там, в лесу, собаки явно почуяли это первыми.

– Никак, зверюгу какую-то подняли. – Горчаков чуть склонил голову набок, прислушиваясь. – Здоровую…

И будто в подтверждение его слов где-то в Тайге отчетливо полыхнуло магией. Расстояние я определить не смог, зато аспект распознал сразу. Он пульсировала неторопливо и мощно, выливаясь в эфир свинцовой тяжестью, которую я чувствовал почти физически. Не подвижность Ветра, не веселая ярость Огня, даже не прохладная уверенность Льда – еще плотнее и крепче.

Камень.

– Собакам такую не взять. – Горчаков уперся древком копья в землю и поднялся на ноги. – Зубы обломают. А если еще здоровая…

Видимо, так оно и было: к лаю, повисшему в лесу сердитой и звонкой нотой, присоединились сначала голоса людей, а потом и треск. Когда подо мной едва заметно содрогнулись камни, воображение тут же нарисовало огромную темную тушу, ломящуюся через заросли. Кем или чем бы ни оказалась неведомая тварь, весила она куда больше обычного оленя.

Или даже огнедышащего.

– Точно здоровая. – Горчаков сдвинул кустистые брови. И развернулся к шуму боком – видимо, ему так было лучше слышно. – Не медведь точно – этот мягко ступает, даже когда с избу размером.

Действительно, неведомый зверь топал так, что слышно было даже в Отрадном. Если до этого он убегал трусцой, то теперь мчался от собак галопом, вколачивая в мох Тайги гигантские… копыта, наверное.

– Лось? – предположил я, поднимаясь по камням обратно на высокий берег. – Или хряк какой-нибудь?..

– Лучше бы лось. – Горчаков поморщился. – Кабана не дай Матерь в лесу встретить – затопчет. Или на клыки поднимет. Зверь на рану крепкий, шкура толстенная, а если с аспектом – никакая пуля не прошибет!

– Пусть попробует. – Я перебросил копье из правой руки в левую и обратно. – У меня и свой клык имеется. Где там ваша свинья?

Основа радостно полыхнула внутри, предвкушая хорошую схватку. Брождения по Тайге успели меня основательно утомить, и теперь я и сам был не против подраться с кем-нибудь сильным, большим и зубастым.

Уважить, так сказать, древние традиции Пограничья.

– Да близко уже. Примерно, откуда пришли.

Горчаков неодобрительно посмотрел на меня, но направление все-таки указал.

И вдруг побледнел так, что его лицо на мгновение стало белее бороды и свисающих на лоб седых прядей.

– Аскольд, – прошептал он одними губами. – Сын там остался…

Мы со стариком не раз сражались бок о бок. Он даже в свои годы дрался не хуже молодых вояк и не боялся никого и ничего. С ухмылкой лез под пули, отрастив вокруг тела почти неуязвимую ледяную броню – а иногда и без нее.

Но сейчас на его лице я увидел страх. Не осторожную сосредоточенность опытного бойца, не тревогу, даже не панику, а именно тот леденящий ужас, который способен на мгновение заставить оцепенеть любого, будь он хоть трижды Одаренный, князь и матерый вояка.

Наверное, поэтому я и обогнал Горчакова. За спиной отчетливо полыхнуло магией, и старик выдал запредельную для своего возраста и комплекции скорость, однако я все же сорвался с места чуть раньше. Одним прыжком взлетел к деревцам на берегу, будто к моим лопаткам вдруг приделали крылья, а вторым махнул прямо сквозь заросли, выбираясь на открытую местность среди старых сосен.

Где-то за спиной тяжело громыхали ботинки Горчакова, однако я даже не думал его дожидаться – счет шел на секунды. Никто не кричал, не звал на помощь, но я чувствовал, как драгоценное время утекают, как песок сквозь пальцы, и Основа гнала меня вперед, разгоняя тело так, что я при желании, пожалуй, обогнал бы даже несущийся полным ходом автомобиль.

Это стоило чуть ли не половины резерва – мана горела быстрее бензина, в который бросили спичку – но полторы-две сотни метров я одолел буквально за несколько мгновений. Воздух стал плотным, как кисель, и мне приходилось прорываться сквозь него.

Даже звуки почти исчезли: громыхание копыт неведомого чудовища почти исчезло за ударами сердца, стучавшего в ушах, а треск сломанных веток развалился на отдельные глухие щелчки, похожие на стрекот гигантского кузнечика. Собачий лай рухнул на несколько октав, и казалось, что еще немного – и само время остановится. Или побежит вспять, чтобы дать мне возможность успеть туда, где двигалась среди деревьев медлительная и неповоротливая туша.

Грязно-серая, будто высеченная из камня. До зверя оставалось еще метров сто, не меньше, а я так и не сумел понять, кто это. Зато размеры оценил без труда – могучая холка возвышалась над зарослями небольшим холмиком. Великан лишь на мгновение мелькнул среди молодых елочек – и снова исчез.

Но шум не прекратился – наоборот, стал только громче. Чуть левее мелькнул лохматый силуэт с пятном на бок. Собака гнала добычу, намного опередив двуногих охотников, однако в бой благоразумно не лезла, предпочитая следовать за зверем на почтительном расстоянии.

Я даже успел подумать, что неплохо бы последовать ее примеру, но Основа уже подкинула в топку еще маны, и меня снова швырнуло вперед. Покрытые иголками ветки ударили по лицу, расступаясь, и как только я вылетел на крохотную полянку за ельником, время, которое до этого мчалось галопом, вдруг вернулось к нормальной скорости.

Успел – к самой развязке.

Фигурка в камуфляжной куртке вжималась спиной в здоровенный валун, выставив вперед копье. В тонких руках Аскольда оружие казалось непропорционально большим и тяжелым, но в нем не было той неторопливой и грозной силы, которую придает дереву и стали хватка опытного бойца. Впрочем, окажись на месте парня сам Горчаков – вряд ли это изменило бы хоть что-то.

Потому что по полянке на него надвигался еще один валун – и побольше первого. Будь сейчас чуть темнее, или стой зверь неподвижно – я, пожалуй, не сумел бы отличить его от куска скалы. Огромный вепрь возвышался над Аскольдом, медленно переступая вперед.

Даже окажись у меня под рукой штуцер – нечего было и думать пробить такую шкуру. То ли грязный, то ли поседевший от прожитых лет мех выглядел так, словно его покрывал толстый слой песка. Зверь не просто обладал аспектом, а всем своим существом воплощал стихию, которая подарила ему силу. На брюхе и около ног шерсть свисала, как у обычного животного, однако ближе к холке бока и спина вепря в прямом смысле превращались в камень. Кажется, я даже видел что-то похожее на расселину из которой пробивались едва заметные зеленые травинки.

Воплощенная мощь. Неторопливая, даже медлительная – зато почти неуязвимая. Впрочем, тяжеловесность вепря меня нисколько не обманывала: при желании тварь наверняка умела двигаться со скоростью курьерского поезда.

– Аскольд! Не дергайся, – проговорил я вполголоса, осторожно шагнув вперед. – Не суетись. И не вздумай нападать – или он тебя размажет.

Я еще ни разу не видел местных кабанов, да еще и наделенных силой аспекта Камня – зато не раз встречал похожих тварей в прошлой жизни. Обоняние и слух у них были на высоте, а вот зрение – так себе. И при всей своей бешеной силе и ярости звери редко убивали без причины.

Даже сейчас, когда со всех сторон доносился собачий лай, кабан наверняка не слишком-то хотел бросаться на острие копья. Серьезно навредить ему оружие, конечно, не могло – но, собственно, зачем?..

– Просто стой на месте… Пока – стой. Ты ему не нужен. Ты худой и невкусный.

Я нес полный бред, но это, кажется, слегка успокаивало Аскольда, дрожащего как осиновый лист. Он уже успел где-то рассадить кожу – половину лица покрывала кровь, а ко лбу липли влажные темные пряди. Но наверняка это поработала какая-нибудь острая ветка, а не вепрь – тот бы попросту не оставил от парня даже мокрого места.

– Не дергайся, – повторил я. – И копьем не шевели. Он сейчас уйдет.

Кажется, я все-таки не ошибся. Лесной гигант неторопливо переступил копытами, лениво взглянул на меня и, видимо, посчитал совершенно не стоящим внимания. Дернул здоровенным ухом, будто отгоняя повисший в воздухе назойливый звук собачьего лая, и, наконец, отвернулся к лесу. Я даже успел поверить, что на этом все и закончится.

Но Аскольд все-таки сделал глупость. Стоило вепрю отвести взгляд, как он выпустил копье из рук и тенью скользнул вдоль валун. Ловко и проворно, но все же не настолько, чтобы опередить наделенное мощью аспекта создание.

Вепрь взревел и, нацелив клыки на худую фигуру в камуфляже, бросился вперед.

– А ну стой! – рявкнул я, зажигая в свободной руке огонь.

Никогда мне еще не приходилось орудовать заклинаниями так быстро. Я всадил в похожую на скалу гигантскую тушу весь свой арсенал всего за несколько мгновений. Факел ударил сверху, Огненный Шар прямо, сияющие языки Жаровни впились в брюхо, а Красная Плеть прочертила на шкуре дымящуюся отметину.

Но не пробила. Такое количество магии превратило бы армейский грузовик в груду дымящегося железа, но вепрь даже не дернулся – все так же пер вперед, догоняя Аскольда. Если бы заполнивший ноздри запах паленой шерсти, я, пожалуй, и вовсе подумал бы, что промазал.

– Эй, ты, свинья-переросток! – заорал я, швыряя копье. – Найди себе добычу по силам!

Сталь свистнула в воздухе и вонзилась в каменный бок. Застряла в шкуре, но вепрь этого наверняка даже не почувствовал. И только когда я рванул к нему, на бегу выпуская из ладоней два огненных хлыста, наконец, сообразил, что Одаренный куда опаснее, чем бегущий пацан.

Вепрь встал, будто налетев рылом на стену, развернулся, и я на мгновение даже пожалел, что только что неуважительно называл его свиньей. В крохотных глазках плескалось столько ненависти, что я кожей ощущал ее жар, струившийся навстречу.

Но отступать в любом случае было уже слишком поздно. Размахнувшись, я хлестнул огнем крест-накрест по сердитой морде, нырнул под клык размером с клинок Разлучника и, перекатившись, подхватил валявшееся в траве копье Аскольда.

Не самое могучее оружие – но другого у меня сейчас не было. Одного прикосновения к нему хватило, чтобы несущиеся вскачь мысли успокоились, а голова заработала, как ей и положено – спокойно, без спешки, выверяя каждый шаг и каждое движение руки. И если уж магия не пробивала природную броню врага – настало время встретить его сталью.

Так, как это делали предки Костровых еще сотни лет назад.

Я едва успел упереть древко копья в землю, когда вепрь налетел, с разбега насаживаясь на острие то ли плечом, то ли грудью. Острие проткнуло шкуру и с влажным хрустом ушло вглубь, но зверя это, похоже, только разозлило. Он заревел, снова громыхнул об землю копытами, и я почувствовал, как подошвы моих ботинок скользят по траве.

Копье приняло удар на себя, однако выдержить две с лишним тонны мяса и каменных доспехов, подаренных Тайгой, ему оказалось не под силу. Древко сначала выгнулось дугой, а потом с треском переломилось надвое разбрасывая во все стороны щепки. Я наотмашь хлестнул вепря по морде Красной Плетью, но магия снова лишь оставила след на шкуре, чудом не зацепив глаз.

Вывернуться я уже не успел – зверюга дернулась, мордой опрокинула меня на землю и, протащив несколько шагов, впечатала спиной в валун.

Из груди выдавило не только воздух, но и – судя по ощущениям – еще и легкие вместе с ребрами и позвоночником. Наверное, что-то подобное чувствует человек, когда его сбивает автомобиль… ну, или поезд. Я лишь чудом не угодил под копыта, способные переломать мне половину костей, однако на этом неприятности только начинались.

Вепрь чуть наклонил голову, явно намереваясь одним движением выпотрошить меня от низа живота до горла, но я кое-как успел ухватиться за загнутые кверху клыки. Силы были неравны, чертова тварь мотала меня из стороны в сторону, как тряпичную куклу, и кое-как уравнивало шансы только ярость.

Именно она еще цеплялось за ускользающее в темное и горячее ничто сознание – даже когда не осталось ни сил, ни резерва, и внутри что-то натужно хрустнуло, ломаясь.

Меня, древнего Стража, размазывал по валуну какой-то хряк! Первородное пламя металось в груди, просилось наружу, но тело смогло бы выпустить его мощь разве что ценою жизни. Маны осталось на одно-единственное заклинания.

– Да когда же ты, наконец, сдохнешь! – прорычал я, кое-как отталкивая пышущую жарким смрадом тупорылую морду.

Моя ладонь уперлась в шкуру и вспыхнула огнем. Основа тоскливо взвыла, отдавая последнее, и я сам не понял, что происходит – то ли угасающий разум вдруг решил напоследок развлечь меня странными иллюзиями…

То ли огонь под моей рукой действительно изменился, из ослепительно-белого вдруг став черным. Похожее на кляксу пятно расплылось по морде, и вепрь взревел. Дикая ярость в его взгляде испарилась, уступив место ужасу, а шкура вдруг зарябила, буквально взрываясь тонкими темными нитями.

Аспект переходил ко мне из еще живой твари – но жить ей явно оставалось недолго.

Сначала исчезли глаза. Не просто закрылись – подернулись белесой пеленой слепоты, а потом и вовсе ввалились куда-то внутрь черепа. Огромные клыки потемнели, дыхание остановилось, а шкура стремительно выцветала сединой. Могучие бугры мыщц на шее сдулись, будто вепрь за считанные мгновения постарел на весь отведенной ему срок.

И, когда высохшие ноги уже не могли удерживать огромное тело – наконец, рухнул, придавливая меня к земле. Только что от него исходил жар, но теперь я чувствовал, что сверху лежит нечто совсем иного рода. Не охотничья добыча, не враг, побежденный в битве… даже не мясо.

А просто кусок падали.

Бой закончился. Когда сердце вепря перестало биться, ко мне вернулись силы – часть их, во всяком случае. Но вставать почему-то не хотелось, и я просто валялся, придавленный огромной тушей, и смотрел в хмурое осеннее небо, на фоне которого неторопливо покачивались уходящие ввысь стволы сосен. Тайга будто и не заметила, что здесь случилось – за сотни лет она наверняка видела зрелища и поинтереснее.

Зато кое-кого другого оно, похоже, заинтересовало. Где-то рядом раздались шаги, и надо мной навис косматый силуэт.

– Игорь, – тихо произнес Горчаков, опускаясь на корточки, – ты ничего не хочешь мне рассказать?

Глава 15

– Выражайтесь яснее, Ольгерд Святославович, – простонал я, кое-как высовывая из-под усохшей морды вепря одну руку – кажется, даже целую. – Я с удовольствием рассказал бы что угодно. Только обстановка, как бы этом вам объяснить… не располагает.

По мне будто поезд проехал. Чужой аспект, добытый в честном бою, не только наполнил резерв, но и слегка восстановил силы тела, но я все равно ощущал себя так, словно меня разорвали на части, а потом собрали заново. И не слишком аккуратно, в спешке поменяв местами некоторые внутренние органы.

Впрочем, это определенно было куда лучше того, что могло случиться. Простого смертного, да и, пожалуй, Одаренного хряк-переросток весом в пару с лишним тонн просто-напросто размазал бы по камню ровным слоем. А сумел не только выжить, но и, кажется, даже сохранить в целости весь набор костей.

За вычетом разве что нескольких ребер, однако после такой схватки обращать внимания и вовсе несолидно. Я за пару секунд всадил в гигантскую свиную тушу заклинаний на половину резерва, потом вогнал копье, сам едва не получил здоровенным копытом, увернулся от клыков, проехался спиной по траве, приложился затылком об камень…

И потом почему-то победил – сам не понимая, как.

У Горчакова, судя по выражению лица, имелась на этот счет весьма интересная теория. Если раньше он смотрел на меня исключительно с уважением, теплотой и почти отеческой заботой, теперь в его взгляде поселилось что-то еще. Не страх, конечно, но что-то подозрительно похожее на осторожность и недоверие. Так обычно смотрят на ядовитых змей, ящериц или еще каких-нибудь опасных хищников – пусть даже те и демонстрируют полное отсутствие желания напасть.

Видимо, по этой же причине старик и не спешил подходить, чтобы помочь.

– Матерь милосердная, вы и дальше собираетесь так стоять? – не выдержал я. – Как насчет того, чтобы вытащить меня?

Подействовало. Хоть и не совсем так, как я рассчитывал. Старик нахмурился, буркнул что-то себе под нос и наклонился. Но вместо того, чтобы приподнять кабанью голову, просто ухватил меня за ворот куртки и рывком выдернул на свободу.

Не слишком учтиво – зато эффективно.

– Благодарю, – проворчал я, кое-как усаживаясь спиной к камню.

Горчаков молча кивнул и отступил на пару шагов, не сводя с меня глаз. Будто до сих пор почему-то ждал, что я начну выкладывать всю подноготную. А мне оставалось только пялиться на него в ответ, потому что сказать было попросту нечего – я понятия не имел, как угробил хряка-переростка, и уж тем более н знал, чего в этом… такого.

В конце концов эта игра в гляделки надоела нам обоим – и Горчаков сдался первым.

– Не пойми меня неправильно, Игорь, но мне очень хотелось бы понимать, что… кто ты такой, – вздохнул он. – И где научился этим фокусам.

– Обязательно поймете, Ольгерд Святославович. Особенно когда потрудитесь объяснить, что именно вас так смущает.

– Не прикидывайся. – Горчаков нахмурился. – Сейчас такой дряни уже не встретишь, но я в свое время видел. И, должен сказать, зрелище было так себе. Такое не забудешь, даже если очень захочется – а захочется непременно.

– Все еще непонятно, – проинформировал я.

– Мертвые Пальцы. Способность вытягивать силу из живого существа прикосновением. – Горчаков говорил отрывисто, будто выплевывал каждое слово – настолько отвратительными они ему казались на вкус. – Это заклинания аспекта смерти. И я хочу знать, кто и где тебя этому научил.

Хаос его забери… Да, это действительно объясняло если не все, то многое. Я прочитал справочник по заклинаниям от корки до корки, и мог поклясться, что никогоа похожего на эти самые Мертвые Пальцы в разделе огненной стихии не было. Да и во всех прочих тоже, если уж на то пошло. Составители и редакторы книги упоминали аспект Смерти лишь вскользь, ограничившись пятью основными.

– Что ж, в таком случае – я тоже хочу знать. – Я пожал плечами. – Потому как учить меня такой магии некому. Некромантов в роду, знаете ли, не было. И в кадетском корпусе, полагаю, тоже.

Я все-таки нашел в себе силы подняться – сидеть перед Горчаковым на земле, как на скамье подсудимых, казалось если не унизительным, то по меньшей мере неправильным. Будто я таким образом признавал себя виноватым невесть в чем, а заодно и давал старику право меня допрашивать.

– Да знаю я, что не было, – отозвался тот.

Все еще ворчливо и недовольно, но хотя бы уже без мрачной подозрительности. Невесть откуда взявшиеся силы некроманта наверняка до сих пор внушали Горчакову вполне справедливые опасения, однако во лжи он меня как будто не подозревал.

Ну, или делал вид – владеть собой старик умел не хуже всех прочих титулованных аристократов, хоть и прожил всю жизнь на Пограничье.

– Знаю, – повторил он, вздохнув. – Поэтому и пытаюсь понять, где к тебе эта зараза прицепилась.

Это уже куда больше напоминало беседу двух разумных людей. Хотя бы потому, что не подразумевало моей вины просто потому, что я каким-то непостижимым образом без всяких учителей или книжек выдал заклинание, за несколько секунд превратившее двухтонное таежное чудище в высохший труп.

Способность могла активироваться и сама по себе. Основа изо всех сил пыталась наполнить резерв и одновременно защищала, сохраняла мне жизнь, превращая в оружие все, до чего могла дотянуться. И где-то глубоко внутри вдруг нашелся аспект, который справился там, где оказались бессильны заклинания Огня на стыке пятого и четвертого рангов.

Но не мог же он появиться там из ниоткуда? Способности Стража многократно превосходили всю местную магию, но умения забирать чужую жизнь среди них не было. Прибор в военном госпитале тоже не показал даже намека на Смерть, значит…

Значит, я приобрел аспект уже позже – у кого-то из местных тварей.

Упырь у зубовского грузовика отпадал сразу – в нем магии было совсем немного. Уродливая тварь неплохо отожралась на товарищах, однако набрать маны толком не успела. Я помнил, как черные нити растворились в воздухе, не дотянувшись до трофейной брони. В тот день меня защитили то ли чары доспеха, то ли сама Основа, не пожелавшая принять такую грязь. Или энергии аспекта просто оказалось слишком мало, чтобы сформировать хоть что-то.

Но было еще кое-что.

– Скажите, Ольгерд Станиславович, – задумчиво проговорил я. – А может быть такое, что аспект зверя получает не тот, кто его убил?

– Бывает, конечно. Сплошь и рядом. Если, к примеру, солдаты из штуцеров подстрелят, то силу заберет Одаренный офицер. Магия – она ж, считай, как живая, в никуда уходить не хочет, сама к Основе тянется. – Горчаков на мгновение задумался. – Только подойти все равно надо. Вот прямо близко, чтобы аспект тебя почуял.

– Ясно, – кивнул я. – Тогда, полагаю, меня так наградил медведь, которого мы искали у хутора.

В тот самый день, когда я впервые встретил Пальцекрыла – и укоротил его на голову. Дело было ночью, и схватка вышла непростой, и я мог просто-напросто не заметить, как аспект перекочевал из мертвого… дважды мертвого тела косолапого в мое. Зверя прикончил автоматон, однако магия нашла себе нового владельца иначе. Видимо, медведь провалялся недостаточно долго, чтобы она просто растворилась в эфир.

– А ведь и правда. – Горчаков поморщился, чуть втянул голову в плечи, и в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то похожее на вину. – Ты тогда первым в лес помчался, а я тебя даже не предупредил, что такое может быть. Думал, вместе зверюгу встретим и издалека убьем, а оно вон как вышло…

– Ну… могли бы и раньше сказать, да, – буркнул я. – Одаренный способен принять любой аспект?

– Да в том-то дели, Игорь, что не любой. – Горчаков снова нахмурился. – Чтобы такое случилось, должна и склонность какая-никакая быть, и в самом звере сила.

Старик явно хотел сказать что-то еще, но не успел. Снова залаяла собака, потом вторая, а через несколько мгновений раздался треск, ветви молодых елей всколыхнулись, из из зарослей показались Друцкие. Сначала младший, обогнавший отца на несколько шагов, а потом и сам Матвей Георгиевич.

– Вижу, вы уже со всем справились судари, – проговорил он с улыбкой. Но, повернувшись к поверженному вепрю тут же вытаращился. – Матерь милосердная… Ну и чудище! Могу я полюбопытствовать, кто из вас его прикончил?

– Игорь Данилович, – сухо отозвался Горчаков. И для пущей убедительности даже продемонстрировал копье, на котором не было ни капли крови. – Когда я прибежал, зверь был уже мертв.

Ответ получился странным. Как будто и по делу, но до того неестественным, что любой на месте Друцкого заподозрил бы подвох. Но старика, похоже, интересовала исключительно добыча.

– Я так и знал, что сегодня отличитесь именно вы, Игорь Данилович! – радостно воскликнул он, направляясь к туше. – Ну и шкура… Настоящие доспехи! Боюсь даже спросить, как вы сумели уложить такую громадину.

Я неопределенно пожал плечами и покосился на Горчакова. Тот снова нахмурился, отвел взгляд, однако говорить ничего не стал. Видимо, решил, что моему сомнительному секрету лучше оставаться секретом, и остальным об этом знать не обязательно.

И хорошо – вряд ли их сиятельства обрадовались бы, узнав, что среди них завелся самый настоящий некромант.

– Ого… Не будь тут в ране копья, я, пожалуй, решил бы, что зверюга скончалась от старости. Тощая, как скелет! – проговорил младший Друцкий, опускаясь на корточки рядом с вепрем. – И шерсть вся седая… Интересно, сколько ей было лет?

– Куда больше, чем мне бы хотелось, – усмехнулся старший. – Не знаю, как вы, судари, а лично я не уверен, что нам следует это есть. Да и для жертвы богам вепрь слишком тяжел.

Мы с Горчаковым снова переглянулись, и я, наконец, выдохнул. Наши товарищи так и не поняли, как именно я отправил вепря на тот свет, а его… скажем так, не самый свежий облик списали на возраст. Только у старшего Друцкого на лице мелькнуло что-то похожее на сомнение, однако он так ничего и не сказал.

Даже если у его сиятельства и появились какие-то догадки, он решил оставить их при себе.

– Можно взять только клыки, – сказал Горчаков, отворачиваясь. – Старым богам не было угодно наградить нас ужином, но сама охота вышла славной. Нечасто встретишь того, кто способен одним ударом уложить вепря с аспектом.

– О да! Сын достоин своего отца. А может, даже превзошел его. – Старший Друцкий улыбнулся, разворачиваясь ко мне. – Вам, Игорь Данилович, есть за что благодарить богов. А на трапезу нам вполне хватит уток и молодого оленя.

– Вот и славно. – Горчаков размахнулся, воткнул копье древком в землю и потянулся за здоровенным охотничьим ножом на поясе. – Тогда берем клыки – и идем к капищу.

* * *

– Велес, Жива, Сварог – варяжский бог-кузнец, – тихо проговорил старший Друцкий. – Триглав – его всегда больше боялись, чем почитали. Недобрый он – но справедливый.

Резные идолы доставали мне примерно до середины груди, хотя когда-то наверняка были куда выше даже самого рослого человека. Просто нижняя их часть уже давным-давно ушла в землю. Я мог только догадываться, сколько им лет, но по всему выходило, что если и меньше тысячи, то не так уж намного. Наверняка лица на столбах высекли еще при конунге Рерике.

Давно почивший варяг-скульптор не отличался особым мастерством, и деревянные физиономии получились угловатыми и не слишком симпатичными, но сейчас, в вечернем полумраке, тени скрывали изъяны работы резчика, и древние идолы выглядели почти живыми. На мгновение даже показалось, что их глаза двигаются, наблюдая за незваными гостями капища, и следят – особенно за мной.

Но в этом взгляде не было ни угрозы, ни неприязни – скорее любопытство. В последнее время забытых богов навещали нечасто, и они, пожалуй, не имели ничего против новых лиц.

– Как они могли так сохраниться? – полушепотом спросил я. – Лет-то сколько прошло… А ведь тут Тайга.

– Не спрашивай. – Друцкий покачал головой. – Видать, охраняет их что-то… Или кто-то.

Местная природа, насквозь пропитанная магией, за неделю превратила перевернувшийся грузовик в ржавую развалину, а за две наверняка сожрала бы его полностью, однако резных старцев почеме-то пощадило.

Да и деревья вокруг них почему-то не росли. Капище расположилось примерно в десятке километров от Великанова моста, как раз посередине между Невой и дорогой, ведущей к заимке. Вокруг не осталось ничего похожего на тропу, и без Горчакова мы наверняка бы сто раз заблудились, однако крохотную полянку на возвышении и сосны, и ели, и их редкие лиственные собраться почему-то обходили стороной.

Капище защищала магия. Не привычные уже аспекты, не чары, оставленные древними колдунами, не энергия автоматонов. Но и не та, что разливалась за Невой повсюду. Другая. Еще более древняя – если такое вообще возможно. Люди, почитавшие старых богов, посещали это место, даже когда сюда уже пришла Тайга.

А может, и раньше.

Потом им пришлось оставить север. Бежать, навсегда уступив этот берег реки созданиям иного рода. Какими бы крутыми ни были предки сегодняшний князей Пограничья, и какой бы магией и технологиями ни обладали варяги, здесь они битви проиграли. И ушли за Неву – туда, где теперь стояли Ижора, Орешек, Гром-камень…

А старые боги остались. И то ли ждали, когда к капищу снова понесут драгоценные дары, то ли просто спали.

Им спешить было некуда.

Четыре покосившихся столба с резными ликами, выстроившиеся на полянке полукругом. И пятый – на возвышенности. Чуть крупнее остальных, ровный и прямой, как и тысячи лет назад. Чем-то похожий на Горчакова – такой же могучий и косматый, с длинной бородой, почти закрывающей латный нагрудник.

– Перун-громовержец, – вполголоса пояснил Друцкий. – Небесный воитель, старший над всеми.

– Его всегда считали богом князей и княжеской дружины. – Сокол почти бесшумно шагнул вперед и встал рядом со мной. – Поэтому и почитали особенно.

– Удивительно, что кто-то из молодых еще знает такое, – удивленно пробормотал Горчаков. – Ты тоже веришь в старых богов?

Сокол ответил не сразу. Видимо, подбирал слова, чтобы ненароком не обидеть старика. Да и злить хозяев капища ему, похоже, тоже не хотелось, будь они хоть сто раз деревянные. В этом месте столетиями копилась сила – и чувствовали не только Одаренные.

– Ну… не сказать, чтобы верю, ваше сиятельство, – осторожно проговорил Сокол. – Но в Тайге любая помощь пригодится. Прежняя диакониса в Орешке говорила, что молиться идолам – большой грех. Все уговаривала Буровина отправить солдат и сжечь старое капище – только кто бы им сюда дорогу показал?