Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 285 страниц)

– Их и чинить-то уже никто толком не умеет, – вздохнула Катя, будто прочитав мои мысли. – Даже в Орешке волот года три стоит – сделать не могут, а уж у солдат спецы толковые.

– А вы с отцом, значит, тоже пытались? – осторожно поинтересовался я. – Починить, в смысле.

– Да так… Больше разбирали. – Катя махнула рукой. – Только без толку. Сложная машина, и чары сложные. Отец говорил, что у меня способности к ним хорошие – а деталей-то все равно нет. И у Пальцекрыла движители ты железякой своей откромсал.

Судя по голосу, ее сиятельство вредина, возможно, не так уж сильно бы расстроилась, случись автоматону укоротить меня на голову, а не наоборот. Зато она назвала фамильный меч моим, а не отцовским. И даже если вышло случайно, лед между нами слегка подтаял.

Да чего уж там – это была самая продолжительная наша беседа. С самого первого дня знакомства, когда ершистую темноволосую девчонку привезли навестить меня в военный госпиталь в Новгороде. И пусть на симпатию это походило мало, мы хотя бы разговаривали.

Наверное, поэтому дядя и не лез, хоть тема нашей беседы явно не приводила его в восторг. Плечистая фигура несколько минут маячила в дверях, но потом все-таки вышла наружу, оставив нас с Катей наедине.

– Вы с отцом… Вы много времени проводили вместе?

Я бросил почти наугад – и, кажется, попал. Не знаю, что именно творилось в семье Костровых весь последний год, особенно после того, как в Тайге пропал Михаил, но покойный князь явно нечасто делился своими планами. У бабушки с Полиной хватало своих хлопот, а с дядей отец почти не разговаривал. И единственным человеком, который разделял его странные увлечения – вроде возни с доисторической боевой машиной – была младшая дочь.

Может, поэтому она и продолжала на меня волком, даже когда остальные уже привыкли к новому хозяину вотчины. Дядя потерял брата, бабушка сына, Полина отца, но Катя…

Катя потеряла еще и друга – и никак не могла смириться, что кто-то занял его место.

– А тебе-то какое дело? – буркнула она.

Но уже без злобы – в тихом голосе слышалась только тоска. И я почти минуту молчал, подбирая нужные слова, чтобы ненароком не спугнуть едва зародившееся… что-то. Настолько крохотное и хрупкое, что я не мог даже придумать ему название.

Не дружба, пока еще не доверие – только связь. Зов родной крови, который Катя, похоже, услышала только сейчас.

– Просто спросил, – вздохнул я, так и не придумав ничего лучше. – Но если тебе нужно – можешь приходить сюда. Когда угодно. Я частенько торчу в кузне, но не буду тебе мешать. И даже здороваться… если сама не захочешь.

– Значит, теперь мне можно навещать Святогора? – Ее сиятельство вредина явно через силу выдавила ехидный смешок. – Дядя Олег бы не разрешил.

– Ну… я не дядя. – Я пожал плечами. – И уж точно не собираюсь запрещать сиятельной княжне возиться с железками – если ей так угодно. Может, когда-нибудь мы даже вместе разберем вот эту зубастую штуковину.

– От такого я уж точно не откажусь. – Катя с улыбкой покосилась на голову Пальцекрыла. – А он правда огнем плюется?

– Не совсем. – Я развернулся к верстаку и, подхватив кстати оказавшийся под рукой гаечный ключ, разжал металлическую пасть. – Видишь, у него тут… вроде пушки. Оттуда такая дрянь вылетает, что медведю с аспектом на раз шкуру прожигает.

– Ну ничего себе! – Катя осторожно заглянула в разинутый клюв автоматона. – Интересно, такие еще остались, или это последний был?

– Точно не последний. – Я в очередной раз вспомнил мешки с кресбулатом из трофейного зубовского грузовика. – Может, еще добудем Святогору движителей, когда в Тайгу пойдем.

– Это далеко забраться надо, дальше Котлина озера.

Катя едва слышно шмыгнула носом. Видимо, вспомнила какой-нибудь разговор с покойным родителем – тот тоже наверняка обещал ей починить волота.

– Надо – значит, заберемся. Тайга большая, там и не такие машины водятся. А может, и еще чего есть – не зря отец с братом туда ходили. – Я оперся поясницей на верстак и, запрокинув голову, уставился на низкий потолок оружейни. – Знать бы, что они там такое искали…

– А я знаю, – тихо проговорила Катя. – Кажется.

Глава 13

– Кажется?

Я тут же навострил уши. Сама мысль, что покойный князь Костров, который не спешил делиться соображениями даже с родным братом, вдруг решил доверить тайну младшей дочери, казалась…

Нет, пожалуй, не такой уж и абсурдной. Если идея очередной экспедиции в Тайгу поглотила отца целиком, Катя была единственным человеком, кто мог поддержать такую авантюру – пусть и только на словах. И бабушка с Полиной, и уж тем более дядя наверняка взывали к его разуму, требовали осторожничать… Неудивительно, что последние полгода они почти не разговаривали.

Если так – тихие вечера в оружейне, которые отец проводил в компании Кати и Святогора, стали для него чуть ли не единственной отдушиной. И пусть даже он не спешил делиться планами, о цели поисков здесь наверняка говорили не раз.

– Ну… Отец болтать не любил, – тихо отозвалась Катя. – Они с дядей Олегом все время спорили, помню.

– О чем? – Я кивнул Василию, который до сих пор возился с коробками у полки в углу, и неторопливо направился к двери. – Про экспедицию?

– И про нее тоже. – Катя шагнула следом. – Там столько секретов было, что даже Мишка все не знал, хотя они год назад в Тайгу только вместе и ходили.

– И не просто так ходили. – Я в очередной раз на мгновение унесся мыслями к отцовской карте на клочке бумаги. – Искали что-то. И мне вот кажется – дядя знает, что именно. Просто говорить не хочет.

– Ага. Хоть пытай его – не признается, – усмехнулась Катя. – Я тоже пробовала.

Я молча кивнул. Эту тайну старший из ныне здравствующих Костров хранил так, что, наверное, уже успел забыть и сам. По неведомым мне причинам он даже от разговоров на эту тему шарахался, как черт от ладана.

И эти самые причины у него наверняка были. Дядя с самого нашего знакомства казался человеком подозрительным и чересчур осторожным, но уж точно не пугливым. А может, просто пытался таким образом пытался уберечь семью – раз уже не смог спасти ее главу.

И сколько бы мы ни спорили, в одном он точно не ошибся: отцовские секреты были опасны. И те, кто знал про них хоть что-то, ходили со смертью бок о бок.

– Пробовала? – переспросил я. – И не вышло, значит… Тогда, получается, отец сам рассказал?

– Ну… если честно – не совсем. – Катя вдруг покраснела, будто я поймал ее на прямой и до смешного неуклюжей лжи. – Они с Мишкой разговаривали, а я подслушала… Случайно!

Судя по виноватой физиономии, случайности во всем этом было немного, но эта стороны вопроса меня, разумеется, ничуть не волновала.

– И что же ты подслушала? – Мне даже не пришлось изображать любопытство. – Про Тайгу?

– А про что ж еще? – фыркнула Катя. – Отец про какой-то камень еще говорил.

– Камень? Это вроде того, который мы из Пальцекрыла достали? – Я развернулся обратно к оружейне. – Теурголит?

– Другой. – Катя покачала головой. – Я так и не поняла толком, но там вроде как было такое… Знаешь, как верстовые столбы – только в Тайге!

– Верстовые? – Я тут же представил себе здоровенные гранитные глыбы с кое-как выбитыми цифрами. – И откуда ж им там взяться?

– Да не знаю я! – обиженно прошипела Катя. – Но про такие штуковины мне еще бабушка рассказывала. Слышал былину про Владимира Святославича?

– Вроде нет.

Я попытался выудить из памяти хоть что-то, но так и не смог. Библиотека в военном госпитале была не слишком богата художественной литературой, а после приезда в Гром-камень мне очень быстро стало не до книжек.

– Я из Святославичей вообще только Ольгерда знаю, – усмехнулся я. – Который Горчаков.

Катя сердито нахмурилась. В ее голове связь Тайги, верстовых столбов и какой-то там былины была понятнее некуда, но я за ходом мысли пока не поспевал. Настолько, что даже не мог сообразить, с чего именно начинать расспросы.

– Значит, в твоей былине есть что-то про столбы, – осторожно произнес я, чуть замедляя шаг. – И эти столбы стоят в Тайге… Отец их искал?

– Ну да! Только… – Катя поморщилась – и вдруг крепко ухватила меня за руку. – Пойдем?

– Куда?

Я и не думал сопротивляться, но столь внезапный напор меня все-таки слегка обескуражил. А ее сиятельство вредина – напротив, преисполнилась такой уверенностью, что тащила меня к дому разве что не силой.

– К бабушке! – возвестила она, обходя крыльцо. – Она как раз сейчас на кухне быть должна.

На этот раз я даже не стал спрашивать – ни про столбы, ни про то, зачем нам вообще так срочно понадобилось куда-то мчаться. И просто отдался отдался стремительному течению событий, которое пронесло меня сначала за угол, потом вдоль стены и в конце концов выбросило на задний двор господского дома, где бабушка как раз поднималась по ступенькам на кухню.

– Ой, Игорь… И Катюшка с тобой, – удивленно проговорила она, приподнимая седые брови. – Чего это вы? Обед-то не скоро еще.

Я так и не понял, что удивило старушку больше – то ли что мы с Катей пришли вместе, рука об руку, хоть сестра и терпеть меня не могла, то ли сам факт моего появления здесь. За почти месяц на Пограничье я так и не удосужился заглянуть на кухню, хоть и ужинал с семьей почти каждый день – как и положено главе рода.

– А мы и не за обедом. – Катя выпустила мои пальцы, одним прыжком взлетела по ступенькам и буквально затолкала бабушку на кухню. – Помнишь, как ты мне про князя Владимира Святославича былину рассказывала? Не ту, где про железного змея, а вторую, как ее…

– Про терем и алатырь-камень? – улыбнулась бабушка. – Чего это ты вдруг?

– Ага, про него. – Катя обернулась, подмигнула и поманила меня рукой. – Игорь спрашивал. Говорит – хочу послушать, вот прямо сейчас надо!

Я нахмурился и украдкой показал ее сиятельству вредине кончик языка. Но огрызаться, конечно же, не стал – тем более, что бабушка и не думала интересоваться, с чего это серьезный и занятой глава рода вдруг решил наведаться на кухню среди бела дня, чтобы послушать старую сказку.

– Ну, сейчас так сейчас. – Бабушка пожала плечами. – Дело хорошее. Аристократу положено знать своих предков.

– Предков? – удивился я. – Значит, этот самый?..

– Владимир Святославич, один из первых князей Великого Новгорода. Его считают прародителем не только Белозерских, но и некоторых других фамилий. – Бабушка отодвинулась, пропуская меня на кухню. – В том числе и Костровых. Так что давай, Игорек, ставь самовар на стол – будем чай пить.

– Чай? Мы ж совсем ненадолго заглянули… – тоскливо протянула Катя. – А можно?..

– Нельзя, – отрезала бабушка. – Былины надо слушать без спешки.

Опуская на стол сияющую громадину самовара, я не выдержал и рассмеялся – настолько у Кати оказался забавный вид. Она явно не рассчитывала, что бабушка подойдет к делу так серьезно, и, похоже, уже успела пожалеть, что потащила меня на кухню.

Но деваться нам обоим было уже некуда.

– На Ильмень-озере, на Волхове-реки стоит господин Великий Новгород…

У бабушки даже голос изменился – стал чуть мягче и каким-то гладким, будто она пыталась протягивать гласные нараспев. И не просто пересказывала древнюю легенду, а воспроизводила точь-в-точь – в том самом виде, в котором когда-то давно услышала сама.

Бабушка немалую часть жизни провела вдали от Пограничья и, если верить слухам, в свое время считалась одной из первых столичных красавиц. Но я почему-то без труда представил ее в ветхом сарафане. Не на кухне в господском доме Гром-камня, а в самой обычной крестьянской избушке – лет этак сто-двести назад.

– И сидел в том городе князь Владимир, сын Святославич, и была у него жена – княгиня Ольга…

Катя украдкой вздохнула. Ей явно не терпелось поскорее добраться до того самого места с верстовыми столбами… или камнями, но бабушка шла по порядку. И начала издалека – с весьма пространного описания семейства и дружины почтенного князя.

Через несколько минут я и сам заскучал. Эта былина, похоже, описывала по большей части трудный путь через Тайгу, а та часть истории, где Владимир в честном бою одолел железного змея, упоминалась лишь вскользь. Зато добыче с «жар-самоцветами» и «серебра, что булатной стали крепче» внимания досталось сверх всякой меры.

Может, поэтому я и и оживился, когда супруга, невесть как оказавшаяся в Тайге вместе с княжеской дружиной, вдруг начала упрашивать Владимира бросить все честно раздобытое за тридевять земель и уйти налегке. Тот, как и положено предводителю бравых головорезов, отказался. И на первый день дороги, и на второй.

А на третий отказываться было уже некому. То ли дали о себе знать раны, полученные в схватке с железным змеем, то ли сработало страшное проклятье Древних – видимо, какую-то важную часть я все-таки прослушал – князь Владимир скоропостижно скончался.

– И схоронили его богатыри, – бабушка вздохнула, весьма достоверно изображая скорбь. – Только положили не в землю сырую таежную, а в место особое. Указала им княгиня Ольга терем. И не простой, а волшебный, в который сто дверей, и все внутрь ведут, и только одна наружу. А какая – попробуй тут догадайся. Говорят, так и лежит князь Владимир в палате. И стены у той палаты из серебра, пол железный, а потолок – стеклянный.

Я покосился на Катю, но та приложила палец к губам и кивнула на бабушку.

История еще не закончилась.

– А добычу, что в Тайге взяли, Ольга велела там же оставить, чтобы какое зло ненароком в дом не не принести. Жалко было богатырям самоцветов жарких и серебра крепкого, только с княгиней разве поспоришь? Завалили вход тяжелыми камнями и ушли, не обернувшись. Только не все ушли. – Голос бабушки вдруг превратился в едва слышный шепот. – Самые верные из дружины с Владимиром остались – не живые, не мертвые. Сто раз по сто лет прошло с той поры – и затупились мечи булатные, заржавели доспехи крепкие, а бороды так выросли – что ниже колен достают. Вечным сном спят богатыри в тереме том, да княжью добычу стерегут. Но придет время – проснутся! – Бабушка сдвинула брови. – А ежели кто чужой в тот терем дверь откроет – обратно дороги уже не найдет!

На этом месте я, кажется, начал понимать, что именно искали в Тайге отец с братом. Вряд ли усыпальницу Древнего князя действительно охраняли живые мертвецы, да и масштаб сокровища – сорок раз по сорок сундуков – наверняка был изрядно преувеличен за прошедшие века, но сама сказка появилась явно не на пустом месте. И если…

– А где тот терем – никому не ведомо, – вдруг продолжила бабушка. – Чтобы всякую память о нем стереть, поставила Ольга за Невой бел-горюч Алатырь-камень. В сто саженей высотой, что всем прочим камням отец – и не простой, а заговоренный. Слово княгини крепко да лепко, и такая в нем сила, что зверь туда не бежит, птица не летит. А человеку – живому не зайти, мертвому не выйти. И покуда стоит в Тайге тот камень, – Бабушка отодвинула опустевшую чашку и закончила: – тому и быть.

Мы с Катей переглянулись, и я коротко кивнул – молодец! Вряд ли загадочный Алатырь – даже будь он не сто саженей в высоту, а куда меньше – имел хоть что-то общее с обычным верстовым столбом, но отец с братом наверняка говорили именно о нем… Или о чем-то очень похожем.

– Ну что, послушал сказку? Теперь доволен?

От неожиданности Катя дернулась, разлив остатки чая из чашки. Бабушка едва не подпрыгнула, и только я нашел в себе силы обернуться не торопясь.

Дядя стоял в дверях, подпирая косяк богатырским плечом. И вид у него, надо сказать, был очень недовольный.

* * *

– Получается, ты мне все-таки соврал, – усмехнулся я.

Дядя сердито сверкнул глазами, но спорить не стал. Хотя возможность вполне себе имелась: сразу после его появления на кухне мы переглянулись, нахмурились и, не сговариваясь, молча поднялись в отцовский кабинет. Во что бы ни превратилась наша беседа, продолжить ее определенно лучше было с глазу на глаз.

Незачем смущать женщин. Особенно бабушку – в ее-то возрасте.

– Не соврал, – наконец, отозвался дядя. – Просто кое о чем умолчал.

– А… Ну, тогда, конечно, ничего страшного, – съехидничал я. – Особенно после того, как пообещал, что больше никаких секретов не будет.

В ответ мне раздалось недовольное сопение. Может, за прошедшие с гибели отца месяцы дядя и научился играть в молчанку и заметать всякую дрянь под ковер, но все же оставался человеком прямым и честным… относительно. И ему вряд ли нравилось выслушивать нотации от вчерашнего кадета, который носил фамилию Костров всего месяц с небольшим.

– А как иначе, Игорек? – проворчал он. – Ну вот скажи – как с вами еще можно? Ладно Катюшка – помечтала и забыла. Но ты-то теперь его сиятельство князь. Глава рода! А все туда же. – Дядя махнул рукой. – Услышал про этот Алатырь и терем с серебряными стенами – и все.

– Что – все? – усмехнулся я. – Думаешь, брошу все и побегу в Тайгу искать сокровище?

– Да нет там никакого сокровища, Игорек. В том-то и дело. Сказки это все. – Дядя покачал головой и раздельно по слогам повторил: – Сказ-ки. Выдумки.

– А я вот так не думаю. Железный змей, жар-самоцветы, серебро крепче стали – ничего не напоминает? – Я рывком поднялся из отцовского кресла. – Дыма без огня не бывает – и эта сказка тоже появилась не на пустом месте.

– Ну… может, и был этот твой князь Владимир. – Дядя с явной неохотой кивнул. – Ходил в Тайгу с дружиной, добыл там что-то.

– И с этой добычей его и похоронили. Знать бы только – где. – Я не торопясь прошелся по кабинету. – Отец явно что-то нашел. Если не саму гробницу, то какую-то подсказку. Может…

– Игорек, я тебя Матерью прошу – ну не лезь ты в эту гадость, – простонал дядя. – Если Зубовым так хочется – пусть хоть всю дружину за Неву отправят. А я тебя никуда не пущу.

– Ну, во-первых это не тебе решать. – Я чуть сдвинул брови. – А во-вторых – я пока и сам никуда не собираюсь. И без теремов дел хватает.

– Вот это правильно!

– Правильно… – повторил я. И, подумав, продолжил: – Только не совсем. Мы в эту гадость уже и так залезли по уши. А отец был на шаг впереди остальных – поэтому его и убили… Ты знаешь, что здесь находится?

Мой палец уперся в карту. В то самое место под озерцом к северу от заимки, где я еще две недели назад начертил карандашом здоровенный крест. Может, и не совсем там, где он был на отцовском рисунке, но уж точно где-то около.

– Нет. Откуда мне знать? – Дядя развел руками. – Мы так далеко давно уж не забирались.

– Значит, надо забраться. – Я развернулся на каблуках и сложил руки на груди. – А то что я за князь такой, если в Тайге толком не бываю? Вот сейчас жив-камень из Пальцекрыла в Тосну сдадим, машины в порядок приведем – и пока снег не выпал… Только сначала надо Зубовым ответить за лесопилку, как положено. – Я ухмыльнулся. – Нанести, так сказать, ответный визит.

– Да погоди ты с визитом. Тут поважнее дело есть, – поморщился дядя. – Какое завтра число – помнишь?

Глава 14

– Ты смотри – стоят уже, собаки такие, – проворчал Жихарь, выкручивая руль. – И чего им тут надо?

Я выглянул из-за его плеча, и за стеклом неторопливо проплыли рослые фигуры в камуфляже. Шевроны с гербом я разглядеть не успел, но все и так было понятнее некуда: такую дорогую форму, да еще и с новомодными немецкими штуцерами на Пограничье могли позволить себе немногие.

Точнее – всего один-единственный княжеский род.

– А чего им обычно надо? – усмехнулся я. – Гадят помаленьку, как умеют… Ну, или не помаленьку.

Я с самого начала не рассчитывал, что присяга пройдет без приключений, но сейчас опасаться стрельбы, пожалуй, было еще рановато. Вряд ли даже Зубовы обнаглели настолько, чтобы попытаться избавиться от меня среди бела дня прямо у ратуши, да еще и на Вторые Осенины

Слишком уж много в Орешек съехалось народу – включая тех, кто не станет терпеть, если кому-то вздумается устроить невесть что прямо в городе. Еще до поворота на тротуарах то и дело мелькали золотые пуговицы и погоны старших офицеров, а машин у обочин было вдвое больше, чем в тот день, когда я весьма показательно отправил на тот свет барона Мамаева.

Двадцать первое сентября. Рождество Великой Праматери, которое много столетий назад сменило древний праздник урожая. Конец лета и начало осени – настоящей, а не той, что в календаре уже наступила три недели назад. День, на который предки северян нередко назначали и свадьбы, и важные клятвы, и торговые сделки. Чтобы старые, еще языческие боги услышали слова людей – и присматривали, чтобы никто не соврал и не обманул.

На этом мои познания в области традиций жителей Пограничья, в общем-то, и заканчивались. Дядя рассказал бы куда больше, но попросту не успел – Жихарь развернулся, остановил машину неподалеку от ратуши и заглушил мотор.

– Горчаков тоже здесь, – радостно проговорил он, указывая на ржавую громадину внедорожника у обочины напротив. – Интересно, а Елена Ольгердовна с ним? Уж наверное приехала посмотреть, как ваше сиятельство на княжение благословят.

– Ты это… Лишнего не болтай, – буркнул я, выбираясь наружу.

– Да я чего? Я ничего! Вы не подумайте, Игорь Данилович, что мы тут это… – Жихарь высунулся из-за «козлика» и заговорщицким шепотом спросил: – Только скажите – а свадьба-то когда?

– Голову откручу, – ровным тоном отозвался я, для пущей убедительности демонстрируя кулак. – И без головы на заимку отправлю. Будешь сидеть, пока борода как у деда Молчана не вырастет.

– Так как она вырастет, ваше сиятельство, если я без головы?.. – Жихарь оскалился во все тридцать два зуба, но, заметив мой взгляд, тут же снова натянул серьезную физиономию. – Все-все, молчу. Понял, не дурак – дурак бы не понял.

Я еще раз сердито погрозил кулаком, а сам украдкой огляделся – не мелькнет ли где-нибудь знакомая темная шевелюра. Но Елена то ли осталась сегодня дома, то ли уже ждала в ратуше вместе с отцом и остальными местными князьями.

Которых приехало даже больше, чем на суд. Я еще не успел дойти до входа, а в глазах уже рябило от разномастного камуфляжа и гербов на шевронах. Новгород, Вытегра, Восьмина Гора, Сиверск – на мою присягу, похоже, решили съехаться вообще все. На мгновение показалось, что где-то в толпе мелькнули цвета Тихвина – видимо, тамошнему князю оказалось не лень тащиться две с лишним сотни километров.

Гатчина, Елизаветино и Извара – куда ж без них. Пропустить такое событие Зубовы уж точно не могли. И, как и всегда, заявились с помпой: я насчитал почти дюжину гридней у машин на пустыре и примерно столько же – у самой ратуши. Внутрь простых вояк, конечно же, не пустили, зато снаружи они стояли с такими мордами, будто считали себя здесь хозяевами.

На мгновение я даже пожалел, что не прихватил из машины Разлучника – так много вокруг было тех, кто нисколько не расстроился бы, вздумай я не явиться на присягу.

– Ладно, пойдем. – Дядя легонько хлопнул меня по плечу. – Тут смотреть не на что.

Ратуша встретила нас полумраком и неожиданным теплом – похоже, кто-то из местной прислуги растопил печь еще с самого утра. Или каменное нутро старого здания так нагрели кипящие внутри страсти. Мы заявились в Орешек после полудня, когда ржавая машина местного делопроизводства уже раскрутилась на полную – а значит, в главном зале успела состояться парочка крупных сделок или судебных процессов. А может, и того, и другого – и присяга какого-то там наследника на сегодня была уж точно не самым важным мероприятием.

Впрочем, кто-то наверняка считал иначе. Стоило мне переступить порог, как все разговоры тут же стихли, а у почтенного Петра Петровича на лице появилось такое выражение, будто беднягу вдруг посетил приступ зубной боли. Неудивительно – если вспомнить, чем закончилась наша первая встреча.

Прочие свидетели событий двухнедельной давности, конечно же, тоже присутствовали – кроме Белозерского. Его светлость то ли не нашел времени появиться лично, то ли просто не посчитал мою присягу стоящей высочайшего внимания. Зато Орлов, похоже, только ее и ждал – и поспешил поприветствовать нас с дядей, чуть приподнявшись со своего места на кафедре.

– Ну наконец-то! – Здоровенная ручища опустилась мне на плечо. – Я уж думал – случилось чего.

Горчаков сдавил мои пальцы своей гигантской клешней, потом переключился на дядю и решительно потащил нас к центру зала – туда, где сидели знакомые мне седобородые старцы в камуфляже.

– Елену ищешь? – усмехнулся он, заметив мой рыскающий взгляд. – Нету ее. Велел дома сидеть – а то мало ли чего тут сегодня будет. Видел, сколько Зубовы с собой народу взяли?

– Да как обычно. – Я пожал плечами. – Их сиятельствам без охраны ездить не положено.

Из всех братьев в зале почему-то присутствовал только один – старший, Платон Николаевич. Зато с такой свитой, которая скорее подошла бы наследнику короны, чем хозяину вотчины у Пограничья. Помимо уже знакомого мне поверенного в круглых очках, я насчитал еще пятерых мужчин в штатском. И даже не поленился прикинуть, кто из них заменил покойного барона.

Подходящей кандидатуры, впрочем, так и не нашлось – вид у всех спутников Зубова оказался на удивление благообразный. Видимо, на этот раз порученца по особым вопросам все же решили оставить снаружи, а не тащить в ратушу к приличным людям.

Хотя – какая разница? Под личинами солидных господ наверняка скрывались зубастые хищники куда опаснее Мамаева.

– Что ж, начнем, пожалуй, – будничным тоном произнес Милютин, устраиваясь поудобнее. – Полагаю, никому не нужно объяснять, зачем мы собрались сегодня в этом зале?

– Вообще-то нужно, – раздался голос за моей спиной. – Конечно же, если вам будет угодно, Петр Петрович.

Обернувшись, я увидел весьма занятную картину. Все в зале, включая Горчакова с дядей, развернулись в сторону окна, где как раз неторопливо поднимался со своего места его сиятельство Платон Николаевич. Вид у него был хмурый и сосредоточенный, но я все же сумел почувствовать еще что-то – подозрительно похожее на злорадство.

Задумал гадость, конечно же. Интересно – какую на этот раз?

– Что ж… Кхм! – Милютин демонстративно откашлялся в кулак. – Не ожидал подобного вопроса от вас, Платон Николаевич, но раз уж вы желаете… И какого же рода разъяснения потребуются?

– Меня – прочем, как наверняка и любого из здесь присутствующих, – Зубов неторопливо провел взглядом по залу, – интересует, как могло получиться так, что мы, наследники и представители древнейших фамилией, вынуждены стать свидетелями форменного безобразия? Если я все верно понял, вы, Петр Петрович, намерены от имени его величества Николая Александровича принять присягу и благословить на княжение этого человека?

– Меня? – усмехнулся я. – Выражайтесь яснее, князь. Я ведь ненароком могу подумать, что вы таким образом желаете намекнуть на мое происхождение.

Зубов сдержал улыбку, но я все-таки успел заметить, как уголки его рта на мгновение дернулись вверх. Видимо, именно такой реакции от меня и ждали.

– Ни в коем случае, Игорь Данилович, – проговорил он, щедро добавив в голос почти искреннего возмущения. – Кто я такой, чтобы сомневаться в решении государя? Если его величеству было угодно признать вас достойным унаследовать фамилию покойного Данилы Михайловича – никто не посмеет спорить. Однако я считаю своим долгом напомнить всем в этом зале, что князь – это не только имя, но и немалая ответственность перед короной и народом Империи. А будущему правителю вотчины у Пограничье недостаточно одного лишь права на титул – следует также обладать определенными умениями и способностями.

– Если кто-то здесь сомневается в моих способностях, – Я пожал плечами, – есть старый добрый способ их проверить.

– Уверен, до этого не дойдет. Уж что-что, а держать меч в руках вы, мой, друг, уж точно умеете. И более того, – Орлов развернулся к залу, – я лично готов подтвердить, что его сиятельство Игорь Данилович способен защитить своих людей и свою землю.

– И не только свою, – донеслось откуда-то с задних рядов.

Я улыбнулся. Похоже, слухи о бойне у лесопилки уже разнеслись по всему Пограничью. И судя по тому, как скривился Зубов, его семейству в рассказах вольников досталась не самая приятная роль.

– Побойтесь Матери, милостивые судари, – поморщился он. – Я нисколько не сомневаюсь в умении Игоря Даниловича обращаться с мечом. Он, в конце концов, выпустился из кадетского корпуса этим летом, а значит, как-никак обучен всем военным наукам.

– А какие еще науки вам нужны? – проворчал Орлов.

– Этикет. Математика. Экономика. – Зубов явно подготовился к вопросу заранее. – Юриспруденция. Умение вести хозяйство, в конце концов. Каждый из присутствующих в этом зале князей воспитывался в родовых гнездах. И самого детства имел возможность получить соответствующее титулу образование – не говоря уже о наличии достойного примера перед глазами с самых младых ногтей. В случае же Игоря Даниловича… – Зубов театрально вздохнул. – Боюсь, его знания оставляют желать лучшего.

– И на основании этого вы считаете его недостойным княжеской присяги? – Орлов возвысил голос. – В жизни не слышал ничего более странного… Впрочем, это не имеет ровным счетом никакого значения. Чтобы отказать законному наследнику рода, его величеству понадобятся причины посерьезнее ваших домыслов.

– Возможно. Но это решать не мне и не вам, милостивый сударь. Сейчас среди нас есть лишь один человек, который имеет право говорить от имени государя, – Зубов поправил галстук и смиренно склонил голову, – почтенный Петр Петрович.

– Что?.. Я?.. – пробормотал Милютин. – То есть – да, разумеется. Это вне всяких сомнений входит в мои полномочия.

– Ну так воспользуйтесь ими. – Зубов в очередной раз изобразил учтивый поклон и опустился обратно на свое место. – Я закончил, судари.

Я вдруг обнаружил, что сижу со сжатыми кулаками. Моих манер вполне хватало, чтобы держать свои желания при себе, однако они никуда не делись, и я уже не в первый раз представил, с каким удовольствием размазал бы Зубова с его шушерой прямо здесь.

– Благодарю, Платон Николаевич. Ваше мнение очень важно для всех нас. – Орлов даже не пытался скрыть яд в голосе. – А что касается вас, Петр Петрович – не забывайте, что вы не единственный человек государя, у которого есть… скажем так, определенные полномочия. Руководству Тайной канцелярии будет крайне заинтересовано, если вдруг узнает, что градоначальник решил нарушить церемониал присяги, не имея на то веских причин.

На мгновение я даже посочувствовал Милютину – настолько у него вдруг стал беспомощный вид. Бедняга наверняка уже сто раз пожалел о каждой копейке, которая перекочевала из казны рода Зубовых в его карманы. Жадность и трусость неожиданно стали молотом и наковальней, между которыми он имел несчастье оказаться без единой возможности удрать.

Но его сиятельство вряд ли просидел бы в кресле градоначальника столько лет, не освой он в совершенстве умение юлить и выкручиваться. Из любой ситуации – даже самой безнадежной.