Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 283 (всего у книги 285 страниц)

Глава 23

Я так и не заснул. Может, задремал на четверть или полчаса, когда Елена затихла, уткнувшись лбом мне в плечо, и дыхание ее стало ровным и глубоким – но настоящего сна не случилось. Тело ныло от непривычной и странной усталости, однако голова отказывалась отключаться. Лора, к счастью, не проронила ни слова – хотя наверняка наблюдала через Основу. Стеснения она не знала, как и положено машине, зато деликатность проявила – а может, просто решила, что незачем будить того, кто и так не смыкает глаз.

Белесый свет сочился сквозь брезент палатки и мягко ложился на скомканную одежду вокруг, на Крушителя, на ремень с подсумком… И на лицо Елены рядом со мной.

Она спала на боку, подтянув одеяло к подбородку. Одно плечо выглядывало наружу – белое, едва тронутое летним загаром – а волосы рассыпались по моей куртке, которую я сунул ей под голову вместо подушки. Во сне Елена оказалась совсем другой. Мягкой, тихой – без привычной горчаковской стали, без ледяных искорок аспекта в глазах. Без той силы, которая поддерживала ее, будто металлический каркас – даже когда весь лагерь под вечер валился с ног от магического фона. Губы приоткрылись, ресницы подрагивали, и в лице было столько беззащитной, почти детской хрупкости, что внутри снова дернулось – сильнее, чем этой безумной ночью.

Гораздо сильнее.

Мне вдруг захотелось послать все к черту и повернуть назад. Пусть Годунов доберется до аномалии первым – пусть дойдет до прорехи в бытии, если уж ему так хочется проверить, что там за ней. Может, она прикончит его и без моей помощи. Сила, способная пробить дыру между мирами, вряд ли станет разбираться, кто перед ней – безумный старик с черными глазами или просто бедняга, которому не посчастливилось оказаться не в то время и не в том месте.

Сожрет и не подавится. А может, Годунов и сам не выдержит – аспект Хаоса, который он впустил в себя добровольно, рано или поздно доест то, что еще осталось от человека. И тогда мой враг исчезнет, перестанет существовать, и Тайга получит еще одного дикого беса. Здоровенного, зубастого, кровожадного. Запредельно могущественного и злобного, как целая стая – но такого же безмозглого, как остальные.

А я отведу назад людей, волотов и уцелевшие машины. Совру что-нибудь императору – наверняка он будет рад услышать, что наша экспедиция увенчалась успехом Настолько, что не станет ни задавать лишних вопросов, ни припоминать, как я повернулся к нему спиной прямо под прицелом камер журналистов. Вручит мне какой-нибудь очередной орден, а то и пожалует титул – повыше простого княжеского.

Я я буду просто жить. Может, и в вечном ожидании, когда с севера заявится что-то пострашнее бесов – но все-таки жить. Долго, как положено молодому и здоровому человеку. Или даже еще чуть дольше – первородное пламя и ранг Магистра наверняка годятся хоть на что-то, кроме войны. И относительно спокойно – врагов по ту сторону Невы у меня почти не осталось, а те, что есть, не посмеют поднять головы ближайшие лет двадцать.

Но главное – рядом будут все, кто мне дорог. Сестры, бабушка, дядя Олег. Старик профессор, Борменталь и остальные ученики Воскресенского. Офицеры – те, кто не пожелает уехать в столицу, когда все уляжется. Горчаков. Аскольд. Жихарь, Рамиль, Боровик, Седой с сыновьями…

И Елена. Конечно же, она – в первую очередь.

Я взглянул на спутанную копну темных волос, и сердце снова сжалось. Судьба со свойственной ей иронией решила напоследок проверить меня на прочность. И подкинула испытание похлеще коварных соседей, бесов или даже самого старика Годунова.

Слишком сложное даже для Стража… Особенно для Стража – с таким меня сражаться не учили. Если бы я пролежал вот так еще пару минут – сил уйти бы уже не хватило.

А значит, уходить надо прямо сейчас.

Наверное, это скорее напоминало бегство. Собирался я быстро – ничего сложного, когда все приготовлено с вечера, и знаешь, где что лежит. Ремень, подсумки, фляга. Рюкзак. Крушитель заботливо подсвечивал полутемное нутро палатки – руны на боевой части тлели мягкими огоньками. Пока я возился, одеваясь, казалось, молот едва заметно подрагивает, будто и сам предвкушает грядущее путешествие.

Ему Тайга за рубежными камнями, похоже, пришлась по нраву.

Света хватало, чтобы отыскать все. Кроме куртки – она так и осталась под головой Елены. Я подобрался поближе, взялся за рукав, чтобы осторожно потянуть – и отпустил.

Обойдусь. От ран одежда все равно не защитит, а холод мне не страшен. Да и какой холод в июне – даже здесь, в почти двух сотнях километрах к северу от Невы, ночи оставались теплыми и влажными. И даже если погода подведет… Какая разница? В Тайге мана текла в жилы, не спрашивая, и тело принимало ее с охотой, как пересохшая земля воду. За последние несколько дней Основа научилась переваривать дармовую энергию так, что я, пожалуй, запросто мог бы обходиться без пищи неделю или две.

Проверять, впрочем, не хотелось, так что на дне рюкзака все-таки лежали несколько армейских пайков. На сколько-то их хватит, а дальше…

А дальше – посмотрим.

Я переложил Крушителя поближе к выходу, потянулся к Елене и осторожно коснулся губами завитка волос у виска. Она пробормотала что-то во сне и улыбнулась. Потянулась ко мне, не открывая глаз, и теплые сонные пальцы скользнули по моему плечу.

Меня будто ошпарило.

И вышвырнуло из палатки чуть ли не кубарем – будто внутри что-то лопнуло и вытолкнуло наружу. Подальше от этих рук, от тепла, от запаха волос. С такой силой, что я едва успел прихватить с собой молот – и хорошо, что успел, ведь возвращаться за ним обратно…

Пожалуй, это было бы страшнее схватки хоть с сотней бесов.

Я ступал осторожно, стараясь не шуметь. Ботинки нес в руке – земля под босыми ногами была мягкой и теплой, мох пружинил, и шаги тонули в нем без звука. В лагере стояла тишина, которую нарушали только храп Жихаря за двумя палатками, далекий скрип дерева и чье-то бормотание во сне.

До окраины, где стояли грузовики, было рукой подать. Я уже различал впереди их усталые громадины, покрытые ржавчиной и росой. А дальше начинались деревья – сосны в Матерь знает сколько обхватов с корнями, которые поднимались из земли выше человеческого роста. За ночь Тайга, казалось, подступила к лагерю еще ближе, будто хотела напомнить – ты тут не хозяин, князь.

Но когда до нее осталось всего несколько шагов, мое везение закончилось.

– Доброй ночи, ваше сиятельство. – Знакомый голос прозвучал тихо и ровно. – Мне кажется, или вы задумали то, о чем мы все потом будем жалеть?

Я мысленно выругал себя. Меншиков, заступая на дежурство, вполне мог позволить себе подремать часок-другой перед рассветом – столичный князь и на Пограничье оставался самим собой. Борменталя без труда отвлекла бы Лора. Но Рахметов…

Рахметов нес службу безупречно – как и всегда. У него и мышь не проскочит, не говоря уже о целом князе с рюкзаком и здоровенным молотом на плече.

Поручик стоял у ближайшего грузовика, привалившись к проржавевшему крылу. Штуцер за плечом, шинель расстегнута – не спал и, судя по всему, не собирался. Он окинул меня взглядом – от Крушителя до босых ног – и я увидел, как меняется его лицо.

Наверняка Рахметов все понял, еще когда увидел меня между палатками. По снаряжению, по взгляду, по ботинкам в руке – но только теперь окончательно убедился, что князь то ли задумал очередной безумный трюк, то ли попросту спятил.

И скорее – второе. От здешнего фона крыша ехала у всех.

– Ваше сиятельство, – проговорил Рахметов – медленно и осторожно, будто подбирая каждое слово, – ради Матери, скажите, что вы не собираетесь…

– Собираюсь, поручик. – Я остановился. – Рассчитывал, что вы узнаете об этом чуть позже, но раз уж мы оба здесь – прошу, сделайте вид, что ничего не видели. Так… так будет лучше. Для всех.

– Исключено. – Рахметов шагнул вперед и встал на моем пути – спокойно, без суеты. – Я не могу позволить вам убить себя, Игорь Данилович. А именно это вы, похоже, и задумали.

– Очень надеюсь, что нет, – вздохнул я. – Так или иначе, я все еще вправе приказывать.

– В таком случае я ослушаюсь приказа. – Рахметов усмехнулся – едва заметно, одними губами. – Готов ответить по всей строгости. Вернитесь обратно, ваше сиятельство, и мы забудем об этом разговоре. А на рассвете… – Он покосился на небо, которое и сейчас, в три с лишним часа ночи оставалось белесым, и поморщился. – На рассвете двинемся дальше. И пройдем столько, на сколько хватит сил людям и машинам.

– Бросьте, поручик. – Я поморщился. – Вы не хуже меня знаете, что дальше вам дороги нет. Один я смогу двигаться впятеро быстрее.

– И впятеро быстрее погибнете. – Рахметов не отступил. – Вы сильнее всех Одаренных в лагере вместе взятых, Игорь Данилович, но вам тоже нужно спать и есть, хотя бы иногда. И рано или поздно бесы вас разорвут.

Спорить я не стал – видимо, потому, что он, как ни крути, был прав. Я и в одиночку смогу справиться хоть с дюжиной крылатых тварей. И даже, пожалуй, сумею обойтись без еды… какое-то время. Но усталость рано или поздно возьмет свое.

Впрочем, что это меняет?

– Уйдите с дороги, поручик, – сказал я тихо. – Я все равно сделаю то, что задумал. Нравится вам это или нет.

Несколько мгновений мы стояли, глядя друг другу в глаза. Рахметов – невысокий, скуластый, со штуцером за спиной и лицом человека, готового лечь костьми ради того, что считает правильным. И я – босой, без куртки, с молотом на плече. Такой же упрямый.

Нет. Упрямее. И Рахметову пришлось сдаться. Не сразу – сначала он стиснул зубы и прищурился, будто соображая, хватит ли ему духу схватить меня за руку и остановить… попытаться остановить силой, если придется. Потом плечи опустились, и поручик отступил. На два шага, еще на шаг. Сел на жалобно хрустнувшую подножку грузовика и уставился в землю.

Может, раздумывал. Может, через несколько минут отправится за подмогой, чтобы скрутить спятившего князя.

Плевать. Не догонят. Четверть часа – и я буду уже далеко отсюда.

Я обошел грузовики и двинулся в Тайгу, высматривая впереди ориентиры, которые запомнил еще с вечера. Деревья здесь стояли такие, за корнями без труда скрылся бы человек – огромные сосны, каждая толщиной в дом. Мох на стволах светился бледно-зеленым – то ли собственным светом, то ли тем, что с убийственной щедростью лился с неба, которое отказывалось темнеть даже ночью.

Идти было легко. Мана текла сквозь тело привычным густым потоком, и ноги сами находили, куда ступить – высший аспект вел, как вел с того самого дня, когда мы шагнули за рубежные камни.

– Вот уж не думала, что ты поднимешься так рано. – Насмешливый голос раздался откуда-то справа и снизу. – Не выспался, князь?

Знакомая фигура стояла в тени корней поваленной сосны, почти неразличимая на фоне темной громадины, которая тянула во все стороны кривые отростки, похожие то ли на щупальца кракена, то ли на чьи-то длинные и очень уродливые пальцы. Галка то ли по старой привычке выбрала неприметное место, то ли нарочно пряталась – без всякой магии, как умела только она. Фузея за плечом, нож на поясе, мешок у ног. Плащ, наполовину сотканный из мха, хвои и крохотных веточек, делал ее почти невидимой на фоне Тайги.

Но во взгляде из полумрака плескалось столько ехидства, что я вдруг подумал – она очень даже догадывается, как я провел последние несколько часов.

И хорошо, если только догадывается.

– На том свете отоспимся, – буркнул я.

– Да, пожалуй. – Галка оттолкнулась от дерева и закинула мешок на плечо. – Особенно если отправимся туда сегодня или завтра. Ты готов, князь?

Выглядела она скверно – Тайга за рубежными камнями не щадила никого, и Галка не стала исключением. Осунулась, похудела, а скулы заострились так, будто кто-то натягивал ей кожу на череп, зачем-то решив сэкономить на материале. Но глаза горели знакомым упрямством – пожалуй, даже ярче, чем в тот день, когда мы впервые повстречались.

Она дала слово довести меня до рубежных камней – и сдержала. Древняя громадина, воздвигнутая кем-то тысячу с лишним лет назад, осталась за сотню километров отсюда, но Галка готова была идти и дальше. Хоть до самого края земли, по которой положено ходить человеку.

Хоть за край.

– А к такому вообще можно быть готовым? – Я усмехнулся. – Впрочем, как раз это я и предлагаю выяснить. Пойдем.

Мы двинулись на север – туда, где между исполинскими стволами не было ни тропы, ни следа, ни даже примятого мха. Только ночной полумрак, кое-где мерцающий бледно-зеленым, и тишина, в которой тонули тонули все звуки до единого. Лагерь остался за спиной. Палатки, грузовики, спящие люди – все, что я знал и мог защитить. А впереди не было ничего, кроме Тайги, что с каждым шагом становилась еще темнее и гуще.

Мы прошли, может быть, с полсотни шагов, когда Галка замерла и схватилась за фузею. Впереди, за молодым ельником, что-то затрещало – громко, тяжело, а потом до моих ушей донеслось утробное ворчание, от которого у любого нормального человека подкосились бы ноги.

Ветви с хрустом расступились – и навстречу нам вывалилась огромная туша.

Темный, почти черный мех, по прочности наверняка уже не уступающий доспехам из кресбулата и стали, сияющие в полумраке глаза – и искры из приоткрытой пасти, бело-золотые от первородного пламени. С нашей последней встречи Вулкан вымахал еще. Стоя на четырех лапах, он и раньше доставал холкой мне до груди, а теперь, пожалуй, был почти по шею.

– Ничего себе громадина, – выдохнула Галка, медленно опуская фузею. – Даже страшно… Ну, зато если станет совсем паршиво – на нем можно будет ехать верхом.

– Вряд ли он это одобрит. – Я опустил ладонь на загривок Вулкана, и огневолк с тихим ворчанием ткнулся мне под ребра мордой – горячей, почти обжигающей. – Давай, зверюга, показывай дорогу. Ты ведь знаешь, куда идти?

Вулкан развернулся и затрусил вперед. Неторопливо, то и дело оглядываясь – но уверенно. И прямо на север. То ли я каким-то образом поделился с ним мыслями, то ли огромный огневолк сам чувствовал направление – то место, откуда по Тайге струилась магия, заливая все живое и мертвое на сотни километров вокруг.

А может, он и правда знал дорогу.

Глава 24

– Боги, что это вообще такое?

Галка перелезла через поваленное бревно и подобралась ближе, выглядывая из-за… ну, наверное, ветвей. Мы сидели в чем-то, похожем то ли на вымахавший до размеров небольшой сосны можжевельник, то ли вообще Матерь знает на что. Жесткая сизая хвоя росла так плотно, что сквозь нее едва пробивался свет, а стволы – если это можно было назвать стволами – бугрились наростами, из которых сочилась мутная влага с горьковатым тяжелым запахом.

Растения были до отказа наполнены маной – как и все остальное в здешних краях, от крохотных жуков до тварей размером с трехэтажный дом. Пока это давало им лишь запредельные для южных сородичей габариты, но я нисколько бы не удивился, узнав, что вон тот подозрительный куст на склоне, с ветвями, похожими на раскрытые клещи, не прочь полакомиться чем-нибудь покрупнее мухи.

Птицы нам, правда, если и встречались, то весьма основательные – так что кусту пришлось бы постараться.

Мы с Галкой удрали из лагеря три дня назад, но за это время Тайга вокруг успела измениться так, что я и сам уже не мог с уверенностью сказать, как именно следует называть мир вокруг.

Он больше не пыталась казаться обычным лесом. Деревья стояли все те же – сосны-великаны, ели с лапами до земли – но все остальное сдвинулось, перекосилось, будто кто-то взял привычную картину и начал ее перерисовывать, не удосужившись до конца стереть прежнюю.

В первый же день мы наткнулись на ручей, который тек по камням вверх– вода карабкалась по склону, лениво огибая валуны, и исчезала в расщелине на высоте в два моих роста. А через две или три сотни шагов за ним лежала совсем, вырванная с корнем.

Только не на земле, а в полуметре над ней: комья глины с корней не сыпались вниз, а висели в воздухе, медленно вращаясь, будто кто-то всемогущий по одному ему ведомой причине убрал земное притяжение в этом единственном месте – и забыл вернуть обратно.

Время чудило не хуже пространства. На рассвете второго дня я заметил крохотную в палец толщиной – обычную, зеленую. Пока Галка возилась у костра с завтраком, ствол раздался вдвое и загрубел, а макушка поднялась выше моего роста. А когда мы уходили, оставив лагерь, хвоя пожелтела и осыпалась. Кора пошла глубокими трещинами, будто дерево, не успев вырасти, прожило чуть ли не пару веков за один день.

Сам воздух, густой и маслянистый, светился так, что глаза болели без перерыва от утра до ночи, а тени падали совсем не туда, куда им следовало. Звуки приходили раньше положенного: хруст ветки раздавался за мгновение до того, как она ломалась, а иногда я слышал тяжелые шаги там, где никого не было.

Север в паре десятков километров расчетной точки Борменталя оказался не самым уютным местом – и твари тут жили соответствующие. Огромные, могучие, пропитанные маной до последней чешуйки, шерстинки – или что там еще у них росло? Мне и раньше случалось встречать гигантов, наполненных магией – но такой дряни, как здесь, я еще не видел.

Тварь находилась, пожалуй, в нескольких километрах от нас. Но здесь, где воздух дрожал и сиял от избытка маны, расстояния врали, и казалось, что до нее не больше трехсот шагов. То ли змей, то ли ящер, какие мне никогда не попадались ни в Тайге, ни в книгах – существо такого масштаба, что рядом с ним даже мертвый мамонт, которого я упокоил у стен крепости в Орешке, смотрелся бы не так уж и внушительно. Длинная шея поднималась над соснами-великанами, и толстенные ветви с грохотом и треском ломались, когда чудовищная пасть смыкалась на кроне.

Ломались вместе с хвоей, сучьями и всем, что на них выросло за Матерь знает сколько столетий. Хруст был слышен даже здесь, в низине. Тело гиганта – массивное, приземистое, на четырех столбах-ногах – терялось в дымке, и я видел лишь очертания, но и того хватало с лихвой.

– Ну, он хотя бы травоядный, – пробормотала Галка, прикрывая глаза ладонью от сияния. – Наверное.

– Как знать. – Я прищурился, пытаясь как следует разглядеть голову среди крон. – Пасть такая, что грузовик поместится. Вряд ли он станет выплевывать, если туда вместе с ветками попадет птичье гнездо.

– Да уж… Странная тварь. – Галка помолчала, а потом показала рукой правее, туда, где поблескивало что-то яркое. – Хотя здесь вообще все странное. Смотри – даже вода будто горит!

Между огромных камней в паре сотен шагов ниже по склону текла река, а над нею поднималось бледно-золотое дрожащее сияние, похожее на языки пламени. Так вполне мог бы полыхать бензин – только откуда ему тут взяться?

Я чуть приподнялся, разглядывая очередное местное чудо, и мои худшие опасения подтвердились: огненная река перегородила путь дальше на север.

– Не хотелось бы мне туда лезть, – вздохнул я. – Интересно, нет ли где-нибудь моста? Ну, или хотя бы поваленного дерева?..

– Нету тут моста, Игорек. И дороги дальше нету. Сказано же тебе было – не для людей эти места.

Галка схватилась за фузею. Вулкан, который лежал в зарослях впереди, положив тяжелую морду на лапы, поднял голову и зарычал так, что мелкие камешки покатились вниз по склону. А я…

Я почему-то даже не дернулся. Может, знал с самого начала, что эта встреча непременно случится. А может, просто почувствовал за мгновение до того, как тяжелые сизые ветви раздвинулись, и к нашему укрытию вышел Молчан.

Старик нисколько не изменился. Тот же драный плащ, та же обвисшая шляпа, тот же посох – узловатый и кривой, но гладкий, отполированный ладонями до блеска. Единственный глаз старика поблескивал из-под полей шляпы, и в нем, как и прежде, плескалось вековая мудрость, разбавленная безумием пополам… а может, и больше.

Тайга его не трогала. Галка здесь мучилась с каждым вдохом, я впитывал силу, как губка – а Молчан выглядел так, будто пришел к себе домой. Потрепанный, уставший – но той усталостью, что бывает после долгой дороги, а не от чужого и недоброго мира, способного сожрать тебя и снаружи, и изнутри.

– Боги… – Галка медленно опустила фузею, но палец со спуска так и не убрала. – А он-то как сюда попал? – Она глядела старика с головы до ног. – Да еще и в таких ботинках. Вот-вот развалятся.

Выглядели они и правда так себе. Подметка на левом держалась на честном слове, а правый зиял дырой на мыске – однако старика это, похоже, нисколько не беспокоило.

– Ты на обувку-то мою не смотри. – Молчан усмехнулся, и морщины разбежались по лицу, как трещины по старому камню. – Она, может, и ветхая, а как бы не покрепче твоей будет. А как попал – это тебе знать пока не положено. У вас в Тайге своя дорога, у меня – своя, да покороче.

Намного короче – раз уж старик оказался здесь. Так далеко за Невой и рубежными камнями, что сюда не смогли добраться ни машины, ни почти сотня крепких вооруженных людей. Грузовики ржавели и ломались, люди болели и понемногу сходили с ума, а Молчан стоял передо мной, опираясь на посох и поблескивая глазом из-под шляпы.

Дошел.

Ногами, в этих обносках? Вряд ли.

– Я ж говорил тебе – покажу дорогу, когда соберешься, – Молчан усмехнулся. – А ты… Зачем людей потащил? Сам ведь знаешь – нечего им тут делать.

– Говорил, – согласился я. – Ты много чего говорил, дедушка.

Галка переводила взгляд с меня на старика и обратно. Она наверняка слышала про странного бродягу из Тайги – а может, даже видела его собственными глазами когда-нибудь – но уж точно не ожидала встретить так далеко за Невой. Как и я сам. У меня уже не раз была возможность убедиться, что Молчан умеет побольше некоторых Одаренных, однако я подумать не мог, что его разговоры про особую дорогу через Тайгу окажутся не очередной из хитрых аллегорий, на которые старик был мастер.

– Много в тебе упрямства, Игорек – на десять князей хватит. – Молчан задумался, постукивая пальцами по посоху. – Может, оно и хорошо. Без упрямства никакого дела не сделаешь. А дело тебе предстоит непростое.

Он опять сел на свою лошадку – и заговорил то ли как герой какой-нибудь старой легенды, то ли как просто слегка слетевший с катушек старик.

НУ… или не слегка.

– Ладно, чего уж теперь. – Я кивнул в сторону реки. – Раз ты здесь – показывай свою дорогу. Нам как раз не помешает переправиться на ту сторону.

– Да тут уже и показывать нечего. – Тощие плечи Молчана чуть приподнялись под дерюгой – и снова опустились. – Эту речку ты, Игорек, никак не обойдешь. Нет такого пути, чтобы мимо вел. Она не просто так Смородиной называется.

– Смородиной?

– Река, которая отделяет наш мир от царства мертвых… – Галка поймала мой взгляд и негромко пояснила: – Мне еще дед рассказывал. Только я думала, это все сказки.

– Ну, может, и сказки. – Молчан оперся на посох обеими руками. – Только их тоже не просто так придумывают. И одно, доченька, точно – за Смородиной нашего мира нет.

Я посмотрел за реку. Сияние поднималось над водой, дрожало и плыло, смазывая очертания – но за маревом угадывался берег. Лес, скалы, поваленные стволы. Тайга – страшная и величественная, какой она была и по эту сторону.

Только, пожалуй, темнее. Сосны стояли плотнее, кроны переплетались в сплошную черную стену, и ни одного просвета не было видно между ними – будто лес за рекой не пускал свет внутрь. Скалы на том берегу поблескивали тем же маслянистым сиянием, что и вода, и тени на них лежали неправильно – слишком длинные, слишком резкие для рассеянного таежного света.

Необычно – но и особенного по здешним меркам, пожалуй, не так уж много. Если не считать того, что от одного взгляда на тот берег внутри сжималось, будто Основа пыталась предупредить о чем-то, для чего у меня не находилось слов.

– А что же тогда есть? – спросил я.

– А мне откуда знать? – Молчан едва слышно усмехнулся. – Я хоть и много лет на свете живу, но все одно – человек. Человеку на тот берег никак не пройти. – Он прищурил единственный глаз и добавил еще тише: – А вот ты, Игорек, пожалуй, справишься. В Смородине сама вода горючая – только тебя огнем разве напугаешь?

Нет. Не напугаешь. Даже отсюда я чувствовал аспект, растворенный в этой воде – и это был не Огонь. Чистая энергия, в которой Эфира и Хаоса намешалось почти поровну – мощь, от которой Основа гудела и наливалась тяжестью. И в ней хватало и тепла, способного согреть, и того, что могло спалить дотла все живое на сотню шагов в любую сторону.

Почти как… первородное пламя.

– Вот только всему своя цена, Игорек. Пройти-то ты пройдешь – а вот обратно уже не вернешься. На том берегу все иначе. – Молчан на мгновение затих, глядя на полыхающую воду. – Там шаг, тут верста, там минута, тут неделя… Не дождутся тебя дома, никак не дождутся. Так что ты уж подумай хорошенько, надо оно тебе или…

– Да хватит тебе уже разговоры разговаривать, дедушка. – Я поднялся и закинул Крушителя на плечо. Руны на кресбулате полыхнули белым – молот чувствовал близость реки и отзывался. – Пойду, пожалуй.

– Я с тобой!

Галка вскочила, подхватив рюкзак.

– Нет! – Я развернулся. – Ты не должна…

– Я не спрашиваю твоего разрешения, князь. – Галка перекинула ремень фузеи через плечо. – Просто иду.

– Матерь милосердная… Зачем? – Я показал рукой на реку, на дрожащее сияние над водой. – Ты там просто сгоришь!

– А может, и нет. – Галка вздернула подбородок. – Чего ради мы вообще должны верить первому встречному старикашке?

Я оглянулся – Молчана уже не было. Исчез, как и всегда, оставив куда больше вопросов, чем ответов. Ветви, через которые он вышел к нам, висели неподвижно, и о том, что здесь кто-то стоял, напоминал только примятый мох.

– И не вздумай спорить, князь. – Галка перехватила ремень поудобнее. – Это мое…

Она не договорила – кашель перехватил горло, сухой и злой, согнувший ее пополам. Галка отвернулась и прижала ладонь ко рту. Я шагнул к ней, перехватил за запястье – она дернулась, попыталась спрятать, но не успела.

Кровь. Темная и густая, она осталась на пальцах – видимо, уже не в первый раз.

– Зачем? – Я не отпускал ее руку. – Даже если старик соврал про речку – ты там все равно умрешь. Не продержишься даже…

– А ты? – Галка вытерла кровь с губ тыльной стороной ладони и сердито оскалилась. – Ты – продержишься?.. Да что ты вообще такое, князь?

– То, что может перейти эту чертову речку. И отправить на тот свет старика Годунова.

Она смотрела молча. Не спорила – и это было хуже любого спора. Между нами будто встала стена – невидимая, но такая прочная, что ни молот, ни заклинание не взяли бы. Не ссора, не обида. Что-то другое – то, что навсегда отделяет человека от того, кто человеком уже не является.

– Возвращайся назад, – сказал я тихо. – Ты еще сможешь догнать колонну.

Галка не ответила. Отвернулась, разглядывая горящую реку внизу – или делая вид, что разглядывает. Ветер шевелил ее волосы, и я заметил, как они поредели за последние дни – темные пряди, сквозь которые просвечивала бледная сухая кожа.

Тайга забирала у нее силы по капле. Незаметно – но их почти не осталось.

– Нет. К ним я не пойду. – Галка помолчала, глядя на марево на том берегу. И потом снова посмотрел мне в глаза – уже без злобы. – Останусь в Тайге. Если ты победишь Годунова и разберешься с дрянью на том берегу – тут будет не самое плохое место. Вернусь в деревню деда, заведу пару ящеров… Может, кто-то из наших снова захочет там поселиться.

– Пойдешь домой?.. – Я протянул руку и осторожно коснулся худого и острого плеча под плащом. – А если я проиграю?

– Тогда мы с тобой скоро увидимся. – Галка вымученно, будто через силу улыбнулась и чуть запрокинула голову, указывая взглядом на небо. – Может, хоть там ты выберешь меня, а не синеглазую княжну.

Слова закончились. Все до единого – будто сгорели в мертвых водах Смородины. Но кое-что я сделать все-таки мог.

Услышав безмолвный приказ, Вулкан поднялся, стряхнул со шкуры налипшую хвою вперемежку с искорками пламени и подошел – вальяжно, без лишней спешки, словно делая одолжение. Взглянул исподлобья, но потом все же ткнулся лбом мне в грудь, обжигая горячим дыханием кожу под рубахой.

– Охраняй ее. И береги. – Я положил ладонь ему между ушей и запустил пальцы в густой жесткий мех. – Слышишь?

Я чувствовал, как под пальцами переливается первородное пламя, заключенное в гигантском теле. Вулкан поднял голову, потом смотрел на меня – долго, пристально. Но вопроса в янтарных глазах не было – умный зверь наверняка сразу понял, что я от него хочу.

Понял – но соглашаться не спешил.

– Иди. – Я стиснул пальцы на жесткой шерсти и повторил: – К ней. Иди!

Вулкан постоял еще мгновение. Потом развернулся и побрел вверх по склону – медленно, будто каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего. Галка стояла на том же месте, обхватив себя руками за плечи, и смотрела не на зверя и не на меня – куда-то мимо, в сторону реки.

Застыла, будто статуя, но когда Вулкан приблизился и принялся обнюхивать ее одежду, вздрогнула, и осторожно опустила руку ему на голову.

Больше я не оглядывался.

Рюкзак полетел на камни, ненужный и лишний. Еда, вода и одеяло – все, что может понадобиться на привале, а привалов впереди уже не будет. Крушитель лег на плечо привычной тяжестью, руны на кресбулате вновь вспыхнули ярким белым светом, и я зашагал вниз по склону.

Туда, где среди скал полыхали горючие воды Смородины.