Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Глава 24

Когда механизм щелкнул, проворачивая барабан, я не успел дернуться. Обычно рефлексы Стража срабатывали куда раньше сознания, но сейчас даже их опередила Основа. Магия аспекта ожила, усмиряя родную стихию, заключенную в латунную гильзу – прежде, чем та успела сжечь весь заряд пороха в патроне. И вместо грохота выстрела револьвер выдал лишь невразумительный хлопок. Пуля просто выкатилась из ствола.

А в следующее мгновение я уже вдавливал в снег мужика с замотанным шарфом лицом. Надо сказать, весьма крупного: роста мы с ним были примерно одинаково, однако плечи у обитателя кабины грузовика оказались такой ширины, что одежда обтягивала их, как перчатка. И даже чуть стесняла движения – отбивался богатырь не слишком энергично. И только когда ткань с треском разошлась по швам, я, наконец, сообразил, что он просто натянул несколько курток друг на друга, чтобы сохранить тепло. Все, что сумел найти – кроме той, что затыкала выбитое стекло в дверце.

Видимо, только поэтому и сумел выжить в холод, который прикончил бы даже Одаренного. Не знаю, сколько бедняга просидел вот так, в полусонном оцепенении, сжимая онемевшими пальцами спрятанный за пазухой револьвер, но уж точно не меньше суток. В холодной кабине, без еды и без нормально сна, чуть ли не каждое мгновение ожидая, что вместо спасения по его душу придет какая-нибудь таежная тварь.

И ведь правильно сделал. Я прикинул в уме расстояние, которое и без того измученному вояки пришлось бы одолеть. В одиночку, пешком, утопая в снегу по колено – и хорошо, если не по пояс…

Не дошел бы. Никак.

– Тихо, тихо… Свои! – прошипел Сокол, нависая у меня над плечом. – Здравия желаю, ваше благородие.

Значит, все-таки сам капитан Урусов. Впрочем, неудивительно – обычный человек бы столько не продержался.

Бледное лицо напротив, наконец, обрело осмысленное выражение. Только что бедняга бешено вращал глазами и рычал сквозь зубы, пытаясь вырваться, но теперь понемногу успокаивался. И даже сумел сфокусировать взгляд сначала на Соколе, а потом и на мне.

– Ва… ваше сиятельство? – прошептал он посиневшими от холода губами. – Матерь милосердная, как вы здесь оказались?

Я тоже узнал Урусова. Мир Пограничья в очередной раз оказался весьма тесен и снова свел меня с тем, кто устроил… ладно, почти устроил разнос Соколу сотоварищи, застав нас на тренировочной площадке. Тогда его благородие капитан даже с благородной сединой во всю голову выглядел заметно моложе дяди – лет на сорок с небольшим – а теперь казался чуть ли не ровесником Горчакова. Только не осанистым и полным сил патриархом, а жалким немощным старикашкой. Бледным, морщинистым и покрытым серой щетиной, похожей на плесень.

– Его сиятельство полковник попросил нас помочь с поисками вашего отряда, – ответил я. – Именно этим мы, собственно, и занимались, когда вы чуть не всадили мне пулю в голову.

– П-приношу свои извинения. – Урусова в очередной раз тряхнуло от холода. – Я уже и надеялся, что кто-то придет. А кругом эти т-твари!

Зубы капитана лязгали через каждое слово, и я понял, что вся наша спасательная операция может отправиться псу под хвост прямо сейчас – если сердце бедняги просто-напросто остановится от переохлаждения. Он наверняка уже полностью истратил резерв на поддержание хоть какой-то жизни в теле, и теперь остатки сил уходили на разговоры – совершенно ненужные.

– Лежите смирно, капитан, – вздохнул я, прикрывая глаза. – Попробую вам помочь.

Полноценным целителем я бы не стал в любом случае – и не только из-за того, что показатели аспекта Жизни не дотягивали. Боевые маги вообще редко осваивают противоположную специализацию. Однако кое-чему сестра меня все-таки научила, и пришло время опробовать несложный фокус.

Тогда, на Эринии, я просто вливал мощь первородного пламени напрямую в искалеченные тела преторианцев – неважно, живые или мертвые. Сейчас сил было куда меньше – однако пользоваться ими приходилось с осторожностью, чтобы ненароком не пережечь синапсы мага из хрупкой породы смертных. Мана перетекала из моих пальцев в тело Урусова. Сначала совсем тоненькой струйкой, потом целым ручейком – и сразу же, минуя Основу, стремилась туда, где измученный усталостью и холодом организм нуждался в ней больше всего. Магия тут же разогревала окоченевшие мышцы и заставляла кровь бежать по жилам все быстрее и быстрее.

Я не успел потратить и четверти резерва, когда глаза капитана вдруг заблестели, а по заросшим щетиной щекам разлился румянец. Может, и не совсем здоровый, но уж точно получше мертвенной белизны.

– Довольно… Хватит, ваше сиятельство! Благодарю! – выдохнул Урусов, усаживаясь так резко, что едва не заехал мне лбом по носу. – Этого вполне достаточно… Надеюсь, ваша машина недалеко.

– Машины, – автоматически поправил я. – Полагаю, их хватит, чтобы вывезти ваших людей. Неважно, живых или мертвых.

– Живых вы не найдете. – Урусов, морщась, стащил с плеч уже ненужный второй бушлат. – А с мертвыми сейчас лучше не встречаться. Лишняя стрельба ни к чему – особенно когда где-то рядом бродит эта железяка.

– Железяка? – Я встал и протянул руку, чтобы помочь капитану подняться. – Это вы сейчас про металлическую курицу размером с дом?

– Курицу? – Урусов мрачно усмехнулся. – Ну, если вам угодно – можете называть и так. В жизни не видел машины страшнее.

– А большая она, ваше благородие? – снова встрял Сокол. Видимо, любопытства у него оказалось даже больше, чем желания убраться отсюда как можно скорее. – Как выглядит?

– Как жуткая здоровенная хреновина. На двух ногах и с какими-то штуковинами на плечах, которые строчат быстрее картечницы. – Урусов рывком поднялся и отряхнул снег с локтя. – Эта дрянь угробила всех моих людей, а магия ее даже не поцарапала. Не знаю, что там за броня, но заклинаниями такую не пробить.

Буровин говорил, что капитан один из сильнейших боевых магов в гарнизоне. Не только могучий, но и опытный. Уверенный третий ранг, десять с лишним лет службы на Пограничье. И если уж даже он не сумел нащупать в защите автоматона ничего похожего на уязвимое место, значит…

Значит, с этой «курицей» и правда лучше не встречаться. Меня просили только спасти уцелевших, а не охотиться на машину Древних, которая запросто размазала по Тайге целый отряд с Одаренным командиром.

– Что ж, в таком случае – идем, – вздохнул я. – Самое время вернуться…

Договорить я не успел. Где-то вдалеке раздался оглушительный треск, и над лесом промчался грохот падающего дерева. И не успело эхо убежать вдаль, как в ответ ему зазвучал дикий рев. Будто сразу сотня глоток разной величины хором заверещали, выдыхая холодный воздух. А потом до моих ушей донесся пульсирующий звук, ничуть не похожий на то, что я слышал прежде.

В этом мире. А в прежнем почти так же работал тяжелый штурмовой повторитель, выплевывая раскаленные заряды со скоростью, до которой местному огнестрелу оставалось еще полсотни лет развития – а то и вся сотня. Неведомое оружие визгливо стрекотало, кромсая врага – и таежные твари отвечали ему воплями на невесть сколько голосов.

И вся эта какофония доносилась… Нет, не с той же стороны, где мы оставили машины – но все же достаточно близко, чтобы возвращаться прежним курсом было бы весьма сомнительным решением.

– За мной. И забирайте на юг! – Я указал рукой чуть правее вереницы наших следов, уходящей в лес. – Если автоматон с упырями так заняты друг другом – не стоит им мешать.

Возражений, разумеется не последовало – встречаться с металлическим чудищем, которое на всю Тайгу стрекотало своей чертовой швейной машинкой, не хотелось никому. Но чем дольше мы шагали через лес, тем больше я убеждался, что как минимум зрителями побоища нам стать все же придется.

То ли я все-таки чуть ошибся с курсом, то ли сама схватка понемногу смещалась куда-то – шум становился все громче. А через несколько мгновений воздух на высоте десяти с чем-то метров над землей вспороли протянувшиеся откуда-то сияющие нити, и на головы гридней посыпались срезанные сосновые ветки.

Орудия курицы не только звучали, как повторители, но и били весьма похоже – крохотными раскаленными добела зарядами, которые мчались с такой скоростью, что сливались в сплошную струю. Не знаю, что у них было с уроном и бронебойностью, но проверять не хотелось уж точно.

– Пригнитесь! – рявкнул я. – И держитесь поближе к деревьям.

Бежать, очертя голову, явно уже не стоило: деревья в сотне метров слева будто нарочно расступились, и нам открылась сцена, по сравнению с которой даже самые крутые и дорогостоящие сцены местного кинематографа показались бы копеечными поделками.

Гигантский автоматон действительно чем-то напоминал огромную птицу. Которая где-то потеряла хвост, зато ноги отрастила такие, что позавидовал бы даже страус. Каждая из блестящих металлических конечностей была метра четыре в длину, а вытянутое тело наверняка возвышалось бы и над господским домом, вздумай такая тварь заявиться в Гром-камень.

Шеи у курицы не было – видимо, в этой части конструкции Древние решили сэкономить на деталях и присобачили некое подобие головы прямо к бронированному туловищу, а вместо клюва увешали ее сенсорами и еще Матерь знает какой аппаратурой. Слегка заржавевшей от столетий, проведенных в Тайге, но как будто вполне исправной – судя по тому, как огромная металлическая птица выцеливала и кромсала огнем противников.

Две пушки, примостившиеся на коротких неподвижных «крыльях», лихо вращали блоками из нескольких стволов и с бесстрастно-холодной аккуратностью превращали наседавших со всех сторон упырей в ряды безжизненной плоти. Упокоенных тел было столько, что они уже успели сложиться вокруг курицы небольшим холмиком. Обычные твари давно сочли бы за благо убраться подальше от такого противника, но этих аспект Смерти давно лишил боли и страха, и вместо павших из-за деревьев ковыляли их уродливые собратья.

Не только люди – четырехлапых силуэтов я тоже видел предостаточно. Но страшные трещотки курицы с одинаковой легкостью укладывали все, что двигалось. А когда кому-то из упырей удавалось подобраться поближе, в дело вступали огромные ноги. Кресбулатовые когти поднимались и опускались с немыслимым для размеров и веса машины проворством и, казалось, ничто не в силах остановить этот смертельный танец.

Но на помощь немертвой мелюзге уже спешили те, кто вполне мог сравниться с машиной Древних если не броней и вооружением, то хотя бы габаритами. Два некромедведя – пожалуй, даже покрупнее тех, что я видел раньше – показались из-за сосен и бодрой трусцой рванули в атаку.

Курица тут же сменила тактику: вместо того, чтобы беспорядочно лупить из всех стволов, она вдруг принялась пятиться назад, сосредоточив всю огневую мощь на ближайшем противнике. Первый некромедведь свалился, не пройдя и половины пути, но второй оказался то ли повыше рангом, то ли просто покрепче. Огненные жгуты впивались в плоть, срезая целые лоскуты черной шкуры, однако зверь все равно упрямо ковылял вперед.

И доковылял. Курица в последний раз хлестнул огнем и снова попыталась отойти, но не успела. Медведь поднялся на задние лапы, разом став выше нее чуть ли не в полтора раза – всем весом обрушился на броню. Металлическая лапа сверкнула, целясь в мягкое брюхо, и на заваленный упырями снег хлынула черная жижа вперемешку с внутренностями. Однако толку от удара уже не было: даже лишись мертвый гигант всей нижней половины тела, верхняя все равно продолжила бы сражаться.

Скрежет стоял такой, что уши закладывало даже здесь, в сотне с лишним шагов от поля боя. Огромные когти скользили по кресбулатовым доспехам, выискивая щель – и в конце концов наткнулись на сочленение сустава, из которого у курицы росла нога. Блестящая конечность дернулась, пытаясь вырваться, однако медведь держал крепко. А повиснув всем весом даже умудрился сдвинуть пластину – видимо, под броней скрывался металл помягче.

Впрочем, на этом успехи косолапого и закончились. Курица снова хлестнула из обоих орудий, крутанулась на месте – и дважды мертвое тело грузно осело на заваленный упырями снег. Медведь, дернулся, но перебитый в нескольких местах позвоночник замедлил его настолько, что огромные лапы лишь беспомощно скользнули по броне.

Металл победил: курица замерла, прицеливаясь – и с лязгом опустила ногу на голову медведя. Кости влажно хрустнули, во все стороны брызнула жижа, и над крохотной полянкой вдруг воцарилась такая тишина, что я услышал, как в груди бьется сердце.

Больше желающих померяться силами с автоматоном не нашлось. Мертвые твари то ли закончились, то ли, наконец, сообразили, что машина Древних им не по зубам. Курица еще несколько раз повернулась туда-сюда, выискивая новую цель, и потом со скрежетом замерла, чуть согнув ноги.

Будто задремала, устав от долгой и тяжелой схватки.

– Вот и славно, – шепотом произнес я, отступая на шаг. – На этом мы, пожалуй, и откланяемся.

Все и правда могло бы закончится хорошо. Мы бы вернулись к машинам, завели моторы и, возможно, даже успели убраться прежде, чем сенсоры металлического чудища засекли бы шум в полукилометре отсюда.

Но у судьбы, как и всегда, нашелся для меня сюрприз, и на этот раз чертовка выбрала своим орудием не кого иного, как Урусова. Вместо того, чтобы спокойно двинуть следом за Соколом и Аскольдом, он вдруг развернулся, взмахнул рукой и снег в полусотне шагов от нас заискрился, поднимаясь в воздух длинным острым веретеном.

– Да чтоб тебя… – выдохнул я сквозь зубы.

Но сделать уже ничего не успел. Ледяное копье сорвалось с места и, разогнавшись, ударило курицу в узкую щель между корпусом и изуродованной медведем пластиной брони.

Лязгнуло на всю Тайгу. И я даже почти поверил, что заклинание прикончит чертову машину или хотя бы уложит, но Древние мастера знали свое дело. Курица встрепенулась, разом зажгла все уцелевшие сенсоры на морде, развернулась…

И загрохотала в нашу сторону, с воем раскручивая стволы орудий.

Глава 25

– Твою ж мать, – простонал я. И уже во весь голос рявкнул: – Ложись! Все на землю!

Гридней упрашивать не пришлось. Они не хуже меня видели, на что способны трещотки на куцых крыльях курицы – и дружно попадали в снег. На ногах остался только виновник всей этой суеты: Урусов не только стоял, как истукан, но и вовсю заряжал еще одно заклинание – хоть деревья вокруг уже, разбрасывали дымящиеся ошметки, жалобно постанывая, когда в их кору впивались раскаленные снаряды.

– Проклятье… К вам это тоже относится, капитан!

Я кое-как перекатился вперед, осторожно пнул Урусова под коленку и утащил за собой в сугроб. За мгновение до того, как над нами с воем промчались сияющие жгуты – курица явно пристреливалась, с каждым шагов выцеливая новые мишени все лучше.

– Какого черта вы творите⁈ – прорычал я, вдавливая Урусова в снег. – Хотите всех нас угробить?

– Пустите! Не смейте меня держать, вы, мальчишка… Машина почти мертва!

Я был вдвое моложе и крепче. И не сидел несколько суток в холодной кабине, но злоба утроила силы Урусова, и удержать его оказалось непросто. Он то ли действительно считал, что сумеет уложить покалеченный некромедведем автоматон, то ли так отчаянно желал отомстить за гибель своих солдат. А может, я просто слегка перестарался, накачивая маной замерзшее тело капитана – и что-то пошло не так. Основа получила слишком много энергии, и не абы какой, а непривычной и чуждой родному аспекту Льда.

Мой Огонь бурлил, рвался наружу, и Основа не выдержала и пошла вразнос, попутно затопив тело Урусова таким гормональным коктейлем, что он готов был сломать и мне, и себе все кости, лишь бы не лежать смирно.

– Она угробила моих людей! – прорычал капитан мне в лицо, вырываясь. – Всех до одного!

Я даже не стал отвечать – все равно было уже поздно. Курица громхала металлом и крушила деревья уже в каких-то трех десятков шагов, попутно превращая в труху деревья вокруг нас, и я мог только догадываться, что прикончит меня раньше – огромные кресбулатовые когти или оружие, против которого вряд ли поможет магический Щит.

– Открыть огонь! Цельтесь в… красные огоньки и стекляшки на морде! – Я так и не придумал, какими еще словами можно обозвать сенсоры гигантской машины. – Разойдитесь в стороны – всех сразу курице не поймать!

Нравилось мне это или нет – о бегстве можно было уже и не мечтать. Огромные ходули курицы шагали куда быстрее человеческих. И если мы с Соколом, Аскольдом и Урусовым еще могли каким-то чудом удрать, спалив весь резерв маны, чтобы ускориться, то гридней с унтером в лесу ждала только смерть.

Оставалось только разнести чертову железку на детали – иного выбора Урусов нас лишил.

– Пустите, черт бы вас побрал! – Он в очередной раз заехал мне кулаком в плечо. – Я еще могу драться.

– Полагаю, в этом-то и заключается наша проблема, – вздохнул я. Но хватку все же ослабил. – Не расходуйте ману напрасно, капитан – броню вам не пробить. Лучше попробуйте вырастить на ней пару сосулек – это замедлит курицу. И если я подберусь к ней поближе…

Я еще не успел договорить, а Урусов, кажется, уже понял, что следует делать. Коротко кивнул, откатился и тут же поднялся на одно колено, снова зажигая на пальцах обеих рук голубые искорки. Может, бедняге и сорвало крышу, но соображать он от этого хуже не стал. Да и магией орудовать не разучился.

Сразу несколько выстрелов раздались одновременно, и кому-то из гридней даже повезло: три или четыре из бессчетных алых глаз курицы погасли, брызнув во все стороны осколками стекла. И одно из орудий на «крыльях» вдруг принялось лупить по верхушкам сосен, а второе и вовсе затихло – похоже, очередная пуля из штуцера каким-то образом повредила систему наведения.

Я попробовать сработать заклинаниями, но без особого успеха: с броней курицы не справились ни Факел, ни Огенный Шар, а выцелить Зарницей сенсоры не вышло.

– Проклятая железка! – выругался я, в очередной раз промахнувшись. – Отвлеките ее, черт бы вас побрал!

Разлучник будто сам по себе покинул ножны и ткнулся рукоятью в ладонь. Сама идея лезть с мечом, пусть и зачарованным, на закованную в кресбулатовые доспехи громадину весом в несколько тонн, была форменным безумством, однако ничего лучше я не придумал. В конце концов, фамильный клинок нередко выручал меня даже там, где пасовали самые могучие боевые заклинания.

– Ну же, ослепите машину, капитан! – Я метнулся от дерева к дереву, рывком сокращая расстояние до курицы. – Неужели это так сложно⁈

Урусов уже работал. Может, даже не один, а напару с Аскольдом – слишком уж быстро обмерзала металлическая морда. Снег вращался вокруг автоматона вихрем, и ледяная корка росла прямо на глазах. Сначала она просто заблестела на сенсорах, а через несколько мгновений превратилась в самый настоящий панцирь.

Кажется, сработало. Орудия курицы сначала перестали выцеливать меня между деревьями, а потом и вовсе стихли. И в конце концов я рванул к машине со всех ног, спрямляя остатки пути – больше юлить было незачем. Время будто замедлилось, и морозный воздух сгустился, впиваясь иголками в не защищенные одеждой лицо и шею. Двигаться на сверхчеловеческой скорости оказалось весьма прохладно.

Но останавливаться я не собирался – раз уж Основа решила в очередной раз обменять изрядный кусок резерва на почти-всемогущество. Всего несколько мгновенией, но я мчался так быстро, что снег под моими ногами не успевал проминаться, а курица словно и вовсе застыла на месте.

Но не утратила ни размеров, ни сил, ни желания превратить меня в истекающее кровью решето. Вблизи машина Древних оказалась даже больше, чем ожидал. Она возвышалась надо мной металлической громадиной и, что еще хуже – понемногу снова раскручивала стволы орудий.

Слишком медленно. Когда снова раздался пульсирующий клекот, и снег вспороли раскаленные нити летящих на запредельной скорости снарядов, я уже нырял прямо под курицу. Разлучник вспыхнул, жадно глотая энергию из Основы, и зачарованное лезвие с гулом опустилось на металл брони. Я думал, что на этот раз будет непросто – на материале доспехов Древние явно не экономили – однако клинок почти не встретил сопротивления.

Он одним махом рассек и кресбулатовую пластину, и то, что было под ней. Несколько слоев из разных материалов, какие-то провода, детали, защитные чары – неважно. Тот, кто сотни лет назад выковал фамильный меч рода Костровых, знал свое дело. Во все стороны брызнули искры вперемежку с каплями расплавленного металла, и огромные растопыренные пальцы отделились от ноги курицы и с лязгом упали в снег.

И только тогда мир вернулся к нормальной скорости, и я услышал, как под броней наверху взвыли силовые установки. Но в этом звуке не было ни боли, ни страха – лишь непробиваемая решимость драться. Сколько угодно и с кем угодно, пока по электрическим жилам льется магия, а внутри остается хоть одна рабочая деталь.

Даже с обрубком ноги курица продолжала двигаться. И не только проворно, но и с немногим меньшей точностью, чем раньше. Уцелевшая конечность с металлическим грохотом скользнула в сторону, вспахивая и снег, и промерзлую землю под ним. Стволы орудий снова закрутились, готовясь разнести в кровавую пыль крохотного человечка. Жалкого клопа, посмевшего бросить вызов могуществу техномагии Древних.

Но я снова оказался быстрее. Ноги чуть согнулись, и подошвы ботинок толкнули тело с такой силой, что я взлетел на два своих роста. Промчался между пылающих струй, которые уже вырвались из орудий, зацепился за что-то левой рукой, чуть подтянулся – а правой развернул клинок Разлучника и вогнал его в металл по самую гарду. Не знаю, как так вышло – в этой части корпуса броня наверняка была чуть ли не в палец толщиной. Однако острие пронзило ее, как картонку, и нащупало внутри что-то уязвимое. Курица пошатнулась, перестав стрелять, и вдруг начала бешено вращаться на месте.

Алые огоньки сенсоров смотрели прямо в глаза с холодной механической яростью, и мне оставалось только держаться, вцепившись в меч обеими руками. И в конце концов моего тела оказалось достаточно, чтобы раненая машина прикончила сама себя: лезвие Разлучника просто-напросто прорезало доспехи курицы сверху вниз, по пути лишив ее еще пары сенсоров, вспыхнуло, вырываясь на свободу, и я мягко спрыгнул в снег.

А за моей спиной с лязгом рухнул поверженный противник. Можно было даже не оборачиваться – я почти физически почувствовал, как заложенные Древними чары в последний раз полыхнули бессильной злобой – и потухли навсегда.

– Вот это ваш князь дает. – До моих ушей донесся насквозь пропитанный благоговейным восхищением голос унтера. – Я за свою службу всякое повидал, но такого – никогда!

Чего уж там, я и сам так и не успел понять, как все это вышло и что за сила позволила мне влить в оружие столько первозданной мощи огня, что оно вскрыло кресбулат, как картонку. В прежней жизни такие фокусы не заставили бы Стража Тарона хотя бы слегка вспотеть, но в этой…

Для князя Кострова победа над автоматоном такого класса была прыжком выше головы – и в переносном, и в самом что ни не есть прямом смысле.

– Игорь Данилович, ну, вы как⁈ – Жихарь подлетел и, уронив штуцер, принялся ощупывать меня со всех сторон. – Целы? Не зацепила вас эта дрянь⁈

– Не успела, – усмехнулся я, разворачиваясь к поверженной громадине. – Давай-ка ее разделам… А ну подсобите, судари!

Гридни будто только этого и ждали. Холод холодом, спасение капитана Урусова – спасением, а добыча есть добыча. Княжьи люди веками ходили в Тайгу за блестящим металлом Древних и магическими камнями, и полностью истребить в них жажду наживы не смогла бы ни орда упырей с некромедведями, ни холод, ни даже конец света.

Курицу с распоротым брюхом окружили все и сразу, в руках замелькали топоры, дубинки и прочий нехитрый инструмент. После того, как я вскрыл броню Разлучником, дело пошло быстрее, и чудо техномагии начало стремительно превращаться в набор деталей. Наверняка среди них были и модули управления, и провода, и какие-нибудь особенно мощные движители, которые Катя с радостью поставила бы в Святогора – не говоря уже о пластинах драгоценного кресбулата – однако за ними я рассчитывал вернуться позднее.

Сейчас же меня интересовало только. Еще не расковыряв полностью блоки в объемной груди курицы, я уже знал, что и где именно следует искать. Даже когда чары машины исчезли, их источник никуда не делся и все так же мягко пульсировал из механических внутренностей. Манил меня своей концентрированной бесцветной мощью.

А остальных – блеском безупречных граней. Когда металл расступился, и я осторожно достал из мешанины трубок и проводов жив-камень высшей категории, гридни тут же бросили работу. И дружно проводили драгоценную находку взглядом, в котором за радостью и восхищением пряталась жадность. А может, и кое-что похуже. Наверняка даже Жихарь, который отдал бы за меня жизнь, не задумываясь, на мгновение представил, что мог бы сделать и чего добиться, попади ему в руки хоть десятая часть такого богатства.

Тайга столетиями умела быть беспощадной, и порой на этом берегу убивали и за куда меньшее. Впрочем, если у кого-то из людей вокруг и мелькнули неправедные мысли – гридни предпочли промолчать.

А вот Урусов – нет.

– Кхм… ваше сиятельство – поздравляю с победой, – произнес он холодно-официальным тоном. – Однако должен напомнить, что Тайга относится к территориям Империи. И даже несмотря на особый правовой статус все, что кто бы то ни было находит по эту сторону реки.

– Даже не начинайте, капитан, – отрезал я, убирая жив-камень в сумку на боку. – Именно я командую спасательной операцией. Точнее, провожу ее по просьбе полковника Буровина силами своих людей.

– Осмелюсь возразить, но…

– Возражайте ради Матери. – Я пожал плечами. Можете даже доложить лично, когда мы вернемся в Орешек. Только не забудьте заодно рассказать, как вы едва не отправили нас всех на тот свет, врезав магией по этой железяке.

Когда я указал на распростертое на снегу огромное тело курицы, Урусов поморщился, как от зубной боли, и осторожно покосился на унтера Федора – единственного из присутствующих, кто не был связан со мной клятвой верности. Но тот и не думал встревать и вместо этого вдруг принялся разглядывать приклад своего штуцера с таким интересом, будто там происходило нечто куда более любопытное, чем спор капитана с князем. Видимо, сообразил, что сердить любого из нас чревато последствиям и благоразумно решил отмолчаться.

Зато остальные молчать не собирались. Гридни дружно нахмурились, а Жихарь для пущей убедительности даже опустил ладонь на кобуру с револьвером.

И этого аргумента хватило.

– Прошу меня извинить, ваше сиятельство. – Урусов стушевался и отступил на полшага, втягивая голову в плечи. – Я действительно вел себя недостойно офицера и едва не погубил нас всех. Разумеется, у меня нет даже права просить вас умолчать обо всем этом, когда придет время, однако…

– Побойтесь Матери, капитан. У меня и в мыслях не было портить вам репутацию. Или уж тем более – карьеру. – Я махнул рукой. – Но вы должны понимать, какую ошибку совершили. Дело не только в ненужном риске, а еще и в том, что эта машина, – Я указал на курицу, – несла немалую пользу и…

– Она убила солдат!

– К сожалению. – Я с готовностью кивнул. – Но также она убивала и тварей, которые пытались пройти здесь. Просто патрулировала кусок Тайги – и, пожалуй, могла бы продержаться еще день или два, даже с поврежденной ногой. Уж не знаю, по чьей воле, но она стояла между Пограничьем и армией мертвецов, что идет с севера. – Я кивнул в сторону целой горы упырей, которую курица оставила в сотне шагов от нас. – И теперь у нас больше нет этой защиты – из-за вас, капитан.

– Боюсь, от нее было бы не так уж много толку, ваше сиятельство.

В голосе Урусова вдруг зазвучала такая тоска, что я сразу понял – жив-камень тут не при чем. Как и упущенная возможность выслужиться перед полковником. Что-то беспокоило капитана даже сильнее, чем гибель его людей.

– Не так уж много толку? – медленно повторил я, складывая руки на груди. – Похоже, вы знаете куда больше, чем говорите.

– Увы, так оно и есть. И, полагаю, скрывать уже нет смысла. – Урусов на мгновение смолк, обвел взглядом гридней, будто сомневаясь – но потом все-таки продолжил. – Нас отправили на разведку – выяснить, что творится на берегу Ладоги к северу от города. И мы выполнили свою задачу, ваше сиятельство. И уже возвращались домой, когда налетели на эту тварь, а дальше… Дальше, полагаю, все и так яснее некуда.

– Налетели? – Я сложил руки на груди. – Значит, спешили настолько, что решили гнать через Тайгу, очертя голову… Так что же вы видели, капитан?

– Кое-что страшнее этой машины, ваше сиятельство. Намного страшнее.

Уточнять не хотелось – видимо, оттого, что ответ я и так знал куда лучше любого и здесь, и в Орешке. Урусов мог сообщить разве что подробности, а как раз они-то меня интересовали мало.

Впрочем, нет – одна все-таки интересовала.

– Сколько у нас времени, капитан? – тихо спросил я. – Прежде, чем… Неделя?

– Намного меньше. С учетом того, сколько времени я здесь просидел… Пожалуй, сутки. – Урусов прищурился, будто пытаясь взглядом просветить Тайгу за моей спиной на пару десятков километров. – Может, двое – если повезет.