Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 285 страниц)

И если драка все-таки случится – мы вернемся домой. Может, и не в полном составе, но зубовские останутся лежать перед храмом все до единого, вместе со своим господином.

Судя по кислой физиономии, его сиятельство Платон Николаевич как раз думал о том же самом. Пересчитал стволы, сопоставил силы, вспомнил, на что мы с Горчаковым способны даже по-отдельности, заглянул в собственный резерв маны…

И, похоже, остался очень недоволен.

– Что ж, – процедил он сквозь зубы. – Значит, вы отказываетесь от моего предложения?

– Разумеется. Хотя бы потому, что ни за что не поверю никаким обещаниям. Ваше слово – как и слово вашего отца – не стоит и ломаного гроша. – Я аккуратно, но крепко взял Зубова за пуговицу на плаще. – Вы трус, подлец и убийца. И уже скоро ответите за все, что сделали моему роду.

– Осторожнее, Игорь Данилович, – прошипел тот, бледнея. – За одни только эти слова…

– Так чего же вы ждете, князь? Действуйте! Вызовите меня прямо сейчас, при свидетелях. – Я кивнул в сторону гридней, уже взявших штуцера наизготовку. – И тогда я выберу оружие и отправлю вас следом за вашим ручным бароном. Что скажете?

Зубов оскалился и сжал кулаки. Но, конечно же, не стал лезть на рожон – при таком раскладе и дуэль, и драка прямо здесь и сейчас были бы равносильны самоубийству. А его сиятельство приехал в Орешек уж точно не для того, чтобы вернуться домой в уютном деревянном ящике.

– Я скажу, что мы еще встретимся, Игорь Данилович. – Зубов чуть склонил голову и, развернувшись на каблуках, зашагал к своим. – Доброго вам дня.

– Буду с нетерпением ждать, – проворчал я.

И тоже ушел с поля боя. Если и не победителем, то уж точно не побежденным.

– Молодец. Орел! – Горчаков первым встретил меня и сдавил в медвежьих объятиях так, что кости затрещали. – Здорово ты его, Игорь. Чего б я только не дал, чтобы еще раз такое увидеть. Смотри, как бежит – аж хвост поджал!

– Да нечему тут радоваться, – вздохнул дядя, глядя вслед уезжающим внедорожникам. – И так дело плохо, а после такого Николай Платонович точно удила закусит. А если и правда возьмет и придет с дружиной – что делать?

– Вот и я думаю – что делать? Там человек сто наберется, а то и все двести. – Я с улыбкой покачал головой. – Где ж мы их всех хоронить-то будем?

Сидевший на капоте Жихарь тут же прыснул, а за ним расхохотались и Василий с Рамилем. Потом Горчаков, и даже дядя не сумел сдержать улыбку. Впрочем, лишь на мгновение.

– Хоронить… Ты себя-то видел? Бледный, синячищи на пол-лица, – проворчал он. – Краше в гроб кладут. Как домой приедем – сразу спать ляжешь. Ты меня понял?

Глава 19

Молот в очередной раз опустился, и искры брызнули во все стороны. Раскаленный чуть ли не добела кресбулат отозвался сердитым звоном. Тысячелетняя деталь изо всех сил сопротивлялся, никак не желая подчиняться жалкому человеку. Который, хоть и обладал необычным Даром, все же не был достоин ковать металл законных хозяев Пальцекрыла.

Древние инженеры знали свое дело. И создавали броню автоматона такой, чтобы она смогла прослужить хоть целую вечность, надежно защищая механическое тело и от ударов, и от огня. Я мог только представить себе температуру плавления кресбулата, но она наверняка была раза этак в полтора выше, чем у железа и любой стали. Дядя говорил, что во всей Империи найдется от силы полдюжины печей, способных справиться с чудо-металлом, и все они стояли на оружейных заводах.

Кроме одной.

Горн басовито гудел за спиной, выпрашивая очередную порцию угля. Или маны – последние полтора часа контур работал исключительно на поддержании первородного пламени в боевой готовности.

Энергии уходило столько, что даже подземелье господского дома. то и дело отзывался недовольной пульсацией. Мне приходилось слышать, что жив-камни такого размера, да еще и прослужившие одной семье несколько сотен лет, обретали… Нет, не полноценное сознание, конечно же – но что-то на него похожее. Когда-то предки Костровых создали алтарь в качестве этакой архаичной, однако весьма эффективной системы наблюдения. Его единственной задачей и функцией было защищать границы вотчины, а не помогать очередному наследнику рода с его сомнительными затеями.

– Потерпи немного, – тихо проговорил я. – Важное дело делаем.

– Конечно, важное, ваше сиятельство! Вы не смотрите, что я упарился уже – ничего, постою еще. А как совсем невмоготу станет – Василия позовем. Он давно хотел молотом помахать.

Жихарь, похоже, решил, что я обращаюсь к нему. И тут же принялся вдвое энергичнее орудовать мехами, раздувая пламя. Труба снова загудела, вздрагивая, и огонь в квадратном отверстии горна изменил оттенок – стал из оранжевого сначала ярко-желтым, а потом и белым.

– Все, хватит! – скомандовал я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Закидывай!

Жихарь подхватил с верстака очередную деталь и ловко, одним движением закинул в горн. Магическое пламя тут же вгрызлось в кресбулат, но у меня не было времени любоваться, как он заалеет – деталь на наковальне уже остывала, и стоило закончить с ней побыстрее.

– Давай-ка сюда! – Я щипцами перевернул раскаленный кусок кресбулата. – Помогать будешь. Надо добить уже.

– Да не получится, ваше сиятельство. – Жихарь послушно забрал у меня инструмент. – Его снова греть надо. Не успеем.

– Успеем! – азартно огрызнулся я, перехватывая молот двумя руками. – Главное, держи покрепче.

Сталь гулко лязгнула о кресбулат, и обрезок пластины изменил форму. Всего чуть-чуть – но достаточно, чтобы я заметил. И тут же закрепил успех широким размахом. А потом третьим, четвертым… Махина самого тяжелого в кузне молота взлетала и опускалась, и, казалось, нет и не было того металла, что выдержит ее мощь.

Жихарь едва успевал переворачивать заготовку. По его лбу катился пот, руки, державшие щипцы, от каждого удара вздрагивали так, что от пальцев до самых плеч будто пробегала волна.

– Получается, ваше сиятельство. Получается! – радостно завопил он. – Это ж какая силища у вас!

Я только улыбнулся в ответ. Вряд ли простой смертный сумел бы понять, что истинное могущество Стража заключается не только в размере и крепости мышц. И даже не в магии, которой Отец наделил мне подобных, а в самой сути созданий, которые давным-давно поднялись неизмеримо выше людей.

Металл древних подчинялся не тяжести молота и не силе первородного пламени – нет, его гнула и расплющивала сама моя воля.

– А ну-ка! – Я даже отступил на шаг, чтобы размахнуться получше. – Последний раз. Держи!

Громыхнуло так, что у меня еще несколько секунд звенело в ушах. Жихарь болезненно поморщился, но потом снова заулыбался – пластина вышла даже лучше предыдущих. Аккуратная, ровная, одинаковой толщины в центре и по краям, и к тому же почти безупречной формы. От железок на заводской броне – вроде той, что носили гридни Белозерского – ее отличала разве что поверхность. Впрочем, на прочность и способность остановить лезвие или пулю полировка никак не влияла, а в Тайге могла даже навредить, выдав хозяина зеркальным блеском.

– Красота, ваше сиятельство! – Жихарь опустил пластину в ведро у наковальни, и вода тут же отозвалась шипением и пошла пузырьками. – Не хуже, чем в государевых оружейнях… Еще одну?

– Потом. Обед уж на носу. – Я отложил молот. – А завтра броню соберем. И потом еще четыре полных комплекта.

– Василий, Иван, Седой… Боровик еще. – Жихарь принялся загибать пальцы. – Это что ж – на каждого, получается? Дорого же, ваше сиятельство!

– Вы мне дороже, – улыбнулся я, по локоть засовывая руки в стоящий на верстаке таз. – Кресбулата в Тайге много еще осталось, а дружины в Гром-камне – всего ничего.

– И то верно, – вздохнул Жихарь. И плеснул себе в лицо пригоршню воды прямо из ведра, куда бросил пластину. – Люди нам нужны. А теперь особенно. Не сегодня-завтра Зубовы в гости пожалуют.

– Я бы на их месте не спешил. – Я вытер лицо полотенцем и потянулся за рубахой. – В Орешке они здорово наследили – отмоются не скоро.

– Ваши слова да Матери бы в уши. Но кто ж его знает, как будет. У его сиятельства Николая Платоновича кошелек толстый, а друзей и в столице хватает. Выкупит своих охламонов. Как пить дать – выкупит.

– Не боись. Справимся. – Я хлопнул Жихаря по плечу и направился к двери. – А что до людей – то и они найдутся. Деньги у нас теперь какие-никакие водятся, да и в гриднице места хватит. Поинтересуйся у Седого – может, он из вольников кого посоветует.

– Так спрашивал уже, ваше сиятельство, – Жихарь хитро заулыбался. – Есть у нас пара человек на примете. И в Орешке еще поспрашиваю – вдруг кто из солдат решит государеву службу бросить.

– Отставники? – усмехнулся я, развернувшись. – Так им же лет-то уже… Как Боровику почти.

– Ну почему же отставники? Разные… – Жихарь на ходу натянул рубаху через голову. – У тех, кто срочную закончил, жалования не густо. Даже на Пограничье от силы рублей тридцать наберется. Ну, сорок – это если с караульными и довольствием.

– Сорок… А у тебя самого-то сколько?

– А я, ваше сиятельство, и без жалования никуда не ушел бы. Мне Гром-камень как дом родной уже, а князю Кострову служить – это не в казарме тухнуть. Тайга под боком, машина имеется. А теперь еще и штуцер немецкий, и форма новая. Девки в Отрадном глаз не сводят. С меня красавца! – Жихарь легонько стукнул себя кулаком в грудь. – Такую жизнь разве на что променяешь?

– Ладно. Ступай, красавец. – Я рассмеялся и махнул рукой. – И отыщи Ивана – у меня к нему разговор имеется.

– Будет исполнено, ваше сиятельство!

Просить дважды не пришлось, и через мгновение вихрастая рыжая макушке уже мелькала за окном, направляясь в сторону гаража. Я же решил задержаться. Выдохнуть, привести мысли в порядок. Слегка остыть после размахивания молотом.

И заодно поинтересоваться у ее сиятельства вредины, как идут дела со Святогором.

От всей Кати в оружейне присутствовала только шевелюра. Точнее, черный пучок на затылке, который она стягивала, чтобы волосы не лезли под руку и не мешались возиться с железками. Остальное скрывалось за металлической громадиной волоса, периодически позвякивая чем-то и ругаясь вполголоса.

– Имейте совесть, ваше сиятельство, – усмехнулся я, заглядывая за ржавое стальное колено. – Разве воспитанные барышни так выражаются?

– А воспитанные барышни снимают щитки из кресбулата одним молотком? – Катя сдула с лица выбившуюся из пучка прядку. – Я себе все ногти переломала!

– Ну так попросила бы помочь, – вздохнул я. – Молотком… А какой еще инструмент нужен? Что-то мне подсказывает – при Иване Грозном болтов с гайками еще не было.

– При нем точно не было. А вот раньше… – Катя чуть отодвинулась, усаживаясь на скомканный брезент. – Лучше сам посмотри.

Я опустился на корточки. А потом тоже плюхнулся на пол, чтобы получше разглядеть металлические внутренности.

Катя вскрыла могучее бедро Святогора не хуже матерого хирурга, однако дальше дело, похоже, застопорилось. Ничего похожего на кости под щитком, разумеется, не было – куда-то сюда должна была помещаться нога того, кто управлял волотом.

Как их вообще называли – пилот, оператор? Или, может быть просто – хозяин?

Тряхнув головой, я отогнал ненужные мысли и снова погрузился в созерцание хитрого механизма. Немалую часть пространства внутри металлического тела занимала грязь, труха и осыпавшаяся ржавчина, однако некоторые детали выглядели так, будто их только-только выпустили с конвейера… Ну, или откуда они брались при конунге Рерике и его потомках?

Судя по всему – из Тайги. Кое-как смахнув пальцами толстенный слой пыли, я сообразил, что уцелило как раз наследие Древних – модули, которые явно снимали с автоматонов. Может, лет этак двести назад, а может и тысячу с лишним. Смертоносные машины с того берега Невы, которые пожертвовали свои потроха Святогору, веками были одни и те же.

Отличались только способы крепления. И уж тут присутствовала, можно сказать, целая палитра – от неуклюжей ковки, которую явно делал профан, до высокотехнологичных кронштейнов, явно изготовленных еще Древними. Или варягами – они кое-что смыслили в инженерном деле.

– Ничего себе. Смотри! – Я ткнул пальцем в не слишком симпатичный, но крепкий металлический шов. – Тут будто сваркой прошли. Только ей лет сто.

– Больше, – отозвалась Катя. – И никакой сварки тогда еще не придумали. Тут явно маг поработал. Какой-нибудь пра-пра…

– … пра-пра-прадедушка, – продолжил я, улыбаясь. И легонько постучал по стальной кирасе волота. – Они тут все поковыряться успели, и каждый по-своему. Попробуй разберись.

Чем больше я разглядывал внутренности древней машины, тем больше убеждался, что Святогор был еще старше, чем рассказывал дядя – лет этак на триста. А может, и на все пятьсот. В свой первый бой он наверняка ходил еще чуть ли не при конунге Рерике, а в последний…

Давно – и еще как. Судя по следам на металле, в этом веке внутрь лазили только Катя с отцом, а в прошлом волота, похоже, не трогали вообще. Но когда-то он сражался с изрядной регулярностью – и не все схватки заканчивались для стального гиганта удачно.

– Ногу ему отрубили, что ли?.. – Я осторожно провел ладонью там, где у человека бы располагалась примерно середина бедра. – Видишь, тут металл внахлест идет, как обруч сверху. А с той стороны такого нет.

Следы ремонта стали своеобразной летописью, в которой остались чуть ли не все технологии этого мира, от самых простых и архаичных до запредельно сложных. Причем старше были именно вторые – тогда еще не забытое наследие Древних. Святогор получал свои раны столетиями, и столетиями же его чинили, как умели, чтобы снова отправить в бой.

Сменялись поколения князей, чья плоть и дух подчиняли машину, сменялись руки, которые держали инструмент. Какие-то узлы наверняка выбрасывали, какие-то добавляли, выковыряв из упокоенного в Тайге автоматона. Что-то соединяли со стальным каркасом или деталями брони, а что-то просто кидали внутрь, оставляя болтаться на трубках или стяжках из проволоки. Сотни лет волот копил в себе и таланты, и ошибки мастеров: ковка на ковку, крепление на крепление – будто шрамы от операций.

Не менялось только одно – сама суть машины. С самого первого своего включения до нынешнего дня металлический гигант существовал лишь с одной целью – сражаться. И пусть последний его сон длился чуть ли не два века подряд, я чувствовал – Святогор еще может подняться.

Чтобы снова шагать перед дружиной, принимая неуязвимой броней первый удар врага.

– Слушай, а мы… – Я на мгновение замялся, пытаясь правильно подобрать слово. А потом все равно сказал то, что пришло в голову первым. – Мы сможем его оживить?

– Я думаю – оживим! – В голубых глазах Кати вспыхнул азарт. – Только запчасти нужны. Движетели совсем закисли, их менять надо. Моторы, гидравлика… Кое-что из Пальцекрыла достать можно.

– Бери, – кивнул я. – Все, что надо. Если чего-то не хватает – говори.

– Еще инструмент нужен. Сверла, дрель. Тиски, набор крепежа, – Катя мечательно прикрыла глаза. – И сварочный аппарат неплохо бы.

– Надо – значит, купим. – Я поднялся на ноги и отряхнул колени. – Составь список, отнеси Полине… А лучше сразу Жихарю. Он что-нибудь придумает.

– Ага. Игорь… – Катя запрокинула голову, провожая меня взглядом, и вдруг нахмурилась. Ты вообще как себя чувствуешь?

– Нормально чувствую. – Я пожал плечами. – Как обычно. А чего?

– Да так. Выглядишь неважно. – Катя заерзала, устраиваясь поудобнее. – Синяки, лицо бледное. Сходил-ка бы ты к Полине, пусть посмотрит.

– Вы сговорились, что ли? – буркнул я. – Лицо как лицо.

Будь у Святогора на груди зеркало вместо брони, я разглядел бы свое отражение получше. Но то, что кое-как показывал тускло поблескивающий кресбулат, устраивало меня полностью.

Лоб, нос, рот. Два уха – вроде бы ничего особенного.

– Ну тогда поспи хотя бы, – вздохнула Катя. – Ты нам вообще-то еще нужен.

Внутри как-то сразу потеплело. Видимо, из-за того, что ничего приятнее от ее сиятельства вредины я не слышал за весь без малого месяц, проведенный на Пограничье.

Древняя боевая машина сумела сделать то, с чем не справились ни дядя, ни Полина, ни даже сама бабушка. Я взглянул на закрепленную на груди голову великана, и на мгновение показалось, что в пустых глазницах мелькнула хитрая искорка. За сотни лет сражений волот получил тысячи ран – и всякий раз его ремонтировали, поменяв пару деталей или залатав дыру в броне очередной пластиной из зачарованного кресбулата или стали. Век за веком оружейники и кузнецы стучали своими молотами, и Святогор возвращался в строй – еще крепче, чем был раньше.

Если очень захотеть – можно починить что угодно.

– Поспи… На том свете отосплюсь, Катюша. – Я протянул руку и осторожно потрепал сестру по макушке. – А сегодня у нас дело за Невой. И еще какое.

Глава 20

– Все, тормози. – Я взялся за ручку на дверце. – Дальше пешком пойдем.

– Ночью, через Тайгу? – тоскливо отозвался Жихарь. – Тут же еще километра два осталось. Можно проехать ведь… Зачем пешком?

– Затем, – отрезал я. – Лес вокруг, машину далеко слышно.

На этот раз я благоразумно решил не шуметь, хоть ради этого нам и предстояла не самая приятная прогулка. Большую часть пути от Великанова моста мы проехали по какой-никакой дороге, потом вдоль берега, но на этом месте пришло время попрощаться с «козликом» и прихваченным с бобриного хутора пикапом.

И немного пройтись на своих двоих.

Когда Жихарь заглушил мотор, тишина тут же навалилась со всех сторон. Такая густая, что, казалось, еще чуть-чуть – и ее можно будет потрогать. Я слышал даже стук собственного сердца, а тихое постукивание карабина на ремне о приклад где-то за спиной разве что не отзывалось эхом среди деревьев.

Звуки вернулись не сразу – я чуть ли не полминуты стоял, вдыхая холодный октябрьский воздух, и только потом услышал, как тихо плещется Нева примерно в полусотне метров. Как мерно поскрипывают сосны где-то наверху, и шелестит ветер среди гигантских ветвей. Для цикад уже стало слишком холодно, но свой голос в таежный хор вплетала другая живность – совы и еще какие-то ночные птицы.

Наверняка на охоты выбрались хищники и покрупнее пернатых – но, к счастью, их я пока не слышал.

– Ну, с Матерью. – Я закинул арбалет за спину и слегка подтянул ремень портупеи. – Проверьте снаряжение – и чтобы ничего не брякнуло!

Со всех сторон тут же раздалось сопение, сопровождаемое стуком, позвякиванием карабинов и пряжек и топотом: гридни приводили себя в порядок, готовясь идти через лес. У каждого здесь, от Ивана до старика Горчакова, хватало и своего опыта жизни на Пограничье, но я все равно осторожничал.

Слишком уж серьезную мы затеяли вылазку.

И слишком уж наглую. Дядя изо всех сил пытался убедить меня не лезть на рожон без надобности, но я уже давно устал сидеть в ожидании очередного удара – и решил ударить первым. И не по вотчине врага, которую наверняка защищала не только дружина, но и какие-нибудь охранные чары, а туда, где вполне мог справиться и крохотный отряд в полдюжины человек.

Особенно если трое из них – Одаренные.

– Иди первой. – Я легонько тронул Елену за локоть. – Мы за тобой.

Изящная фигурка с колчаном за спиной мелькнула в тусклом свете луны и через несколько мгновений исчезла среди зарослей на берегу. Не научись я чувствовать аспект Ветра – наверняка тут же потерял бы ее в темноте, но теперь меня вело вперед не только зрение.

– Погодите, ваше сиятельство! – Жихарь чуть ускорил шаг, чтобы поравняться со мной. – Не спешите. А то так Ольгерда Святославича потеряем.

Обернувшись, я увидел среди деревьев косматую плечистую фигуру. Старик действительно уже отстал, но не сильно. Как и всегда, он решил обойтись без ружья или штуцера и шагал налегке, и даже в свои годы почти не уступал остальным.

– Ничего, догонит, – усмехнулся я. – Тут и сворачивать то некуда.

Идти нам было всего ничего, и берег лежал передо мной, как на ладони. Елена старалась держаться поближе к реке. И лишь изредка удалялась от воды и забиралась поглубже в лес, чтобы ненароком не попасть кому-нибудь на глаза. Вряд ли Зубовы выставили караул где-то поблизости, однако рисковать было ни к чему.

А торопиться – некуда. Мы без спешки прошагали половину пути и так и не встретили ничего особенного – ни автоматонов, ни местного зверья с аспектами. Спящая Тайга отличалась от обычного леса разве что могучими кронами сосен над головой и магией, которая здесь буквально сочилась из земли. Но почувствовать ее силу могли только мы с Горчаковым и Еленой.

А остальные просто шли вперед.

– Тихо, как в гробу, – прошептал Жихарь за спиной. – Вроде и никого вокруг, а все равно страшновато. Вдруг пущевик рядом стоит?

– Пущевик? – Я слегка замедлил шаг, разворачиваясь. – Это что за зверь такой?

– А это не зверь, ваше сиятельство. Он… ну, вроде как леший – только больше. В самой чащобе живет, поэтому так и называется. Ростом, говорят – да вот как бы не с эту сосну. – Жихарь вытянул руку, показывая на здоровенный ствол справа. – И сам на дерево похож, только корявый и страшный. Прямо как Рамиль.

Иван с Василием дружно захихикали, а шагавший следом за ними здоровяк со штуцером на плече обиженно засопел. Во время пеших переходов гридни всегда развлекали себя шутками, но конкретно эта ему не понравилась.

Почему-то.

– Ты сам-то этого пущевика видел хоть раз? – поинтересовался я.

– Неа. Его вообще мало кто встречал. А кто встречал… От него ж не убежишь – там один шаг в три моих роста. Враз догонит и схватит. – Жихарь взмахнул рукой, изображая, как огромное лесное чудовище ловит незадачливого гридня или искателя. И сожрет!

– Да ну тебя! – сердито отозвался из темноты Иван. – И так не видно ничего и сосны кругом, а еще байки эти…

– Да ты не переживай. Пущевик первым Жихаря сожрет. – В голосе Рамиля прорезалось мстительное удовольствие. – Он же у нас самый упитанный.

– Ну и что? Зато красивый! И вообще, я…

– А ну тихо! – буркнул я, поднимая вверх руку. – Хватит болтать. Пришли почти уже.

– Да где? – Жихарь остановился и чуть вытянул шею, вглядываясь в темноту над рекой. – Ничего не вижу!

– А вот он. – Я опустился на корточки. – Присядь – вот так вода не бликует.

Никогда не считал себя особо глазастым, но сегодня ночь почему-то охотно делилась своими тайнами, а не упрямилась, как обычно. Или просто повезло, и тонкую черную полоску между рябью реки и тяжелым осенним небом я разглядел куда раньше остальных.

– А верно. – прошептал Иван где-то через полминуты. – Видно мост. И вон еще Елена Ольгердовна на берегу стоит, ждет.

Наша провожатая успела уйти вперед метров на сто. А до моста от нее было еще примерно втрое больше…. Не так уж много. Точнее, вообще почти ничего – по меркам Тайги, где даже хруст ветки иногда слышно с другого берега Невы.

– Дальше идем молча, – предупредил я. – Будете болтать – голову откручу.

Вряд ли хоть кто-то из дозорных торчал на берегу вместо того, чтобы сидеть в тепле под защитой крепких стен, но рисковать все же не стоило.

Гридни дружно закивали, и дальше мы шагали уже молча. А примерно через две сотни шагов я жестом велел остальным укрыться в тени деревьев и дальше пошел уже в одиночку.

– Здесь хорошее место, – раздался шепот из темноты впереди. – Или надо ближе?

Я не сразу разглядел Елену среди камней на берегу, но через несколько мгновений глаза подстроились, и на фоне здоровенного валуна проступил стройный силуэт в охотничьем костюме.

– Ближе? – так же тихо отозвался я, присаживаясь рядом. – Нет, не нужно. В самый раз.

Надежное укрытие. Крохотный мыс и впереди – безмолвная водная зыбь и мост вдалеке. Ворота я разглядеть не смог – для этого пришлось бы подойти втрое ближе – однако часть стены форта все же выглядывала из-за деревьев. Свети луна чуть ярче, сквозь сосны наверняка было бы видно и дозорную башню… Но так даже лучше – значит, мы тоже скрыты от часового хвоей и ночными тенями.

Елена не ошиблась – место и правда отличное.

– Дотянешься? – тихо спросила она.

– Должен. – Я пожал плечами. – Попробую, во всяком случае.

Основа уже нетерпеливо подрагивала внутри, призывая поскорее освободить накопленную ману. Ее вокруг было столько, что резерв даже слегка переполнился, и сейчас вовсю подтекал. Можно сказать, в прямом смысле: взглянув на свою руку, я заметил, как ладонь чуть светится, а между пальцами уже прыгают в пляске озорные искорки.

Никаких типовых заклинаний – на этот раз я работал с чистой энергией Дара, обращая ее в пламя. Сил ушло чуть ли вдвое больше, чем на самый скромный Факел, зато удалось обойтись без шума и прочих ненужных спецэффектов. Я собрал всю мощь аспекта в одной точке, и влажное от волн дерево разогрелось настолько, что начало гореть.

Пламя вспыхнул прямо посередине моста и неторопливо поползло к берегам в разные стороны, жадно глотая бревна и доски. Мне даже пришлось чуть ослабить поток энергии, чтобы оно не сожрал дерево раньше времени. Судя по зареву над Невой, огонь разгорался так, что запросто перегрыз бы мост пополам за считанные минуты.

– Ну же, где вы там? – тихо проговорил я себе под нос, продолжая орудовать невидимым раскаленным ножом длиной в полторы сотни метров. – Сонные тетери…

И будто в ответ на мое ворчание над водой раздался протяжный вопль. Потом еще один, а через несколько мгновений где-то за деревьями вспыхнул прожектор. Пятно света скользнуло по хвое, пробежалось по Неве, и яркий луч уперся в полыхающий мост.

– Забегали! – хищно выдохнула Елена у меня над ухом. – Сейчас начнется…

Уже началось. Пожар длился всего полминуты, а весь форт, судя по звукам, стоял на ушах. Уродливые вытянутые тени метались в свете прожектора, и шум за стеной все нарастал. Я не увидел, как распахнулись ворота, но кто-то уже бежал по мосту. Один человек, за ним второй, третий… Похожие на муравьев крохотные фигурки копошились на самом края пожарища. Черпали воду ведрами из реки, передавали друг другу, снова лезли в реку – но все без толку.

Силы были неравны. Пламя добралось до сухой середины моста и даже без моей помощи полыхало так, что с ним справилась бы разве что пожарная команда – или матерый Одаренный с аспектом Льда. Ничем подобным местная публика, конечно же, на располагала – и понемногу начинала соображать, в чем дело.

Первыми наверняка сдались вольники. Я видел, как черные силуэты с рюкзаками скачут прямо через огонь, спеша поскорее добраться на тот берег Невы. Видимо, перспектива наутро тащиться пару десятков километров через Тайгу до Великанова моста их не слишком-то привлекала. Особенно если учесть, что в конце пути их ждала бы не знакомая и привычная Гатчина или какой-нибудь хутор в вотчине Зубовых, а владения грозного князя Кострова.

Который не так давно убедительно продемонстрировал, что случается с теми, кто служит его врагам.

Дружина – опытные бойцы, которым наверняка было велено беречь хозяйское добро любой ценой – пока еще держались. Вольники уже давно удрали, а плечистые силуэты все еще возились на мосту, передавая друг другу ведра с водой. И когда огонь все же заставил их отступить – попытались спасти свое главное сокровище.

За деревьями послышался натужный рев мотора, и в темноте на берегу вспыхнули фары. Водитель направил грузовик прямо в огонь – видимо, все-таки надеялся проскочить раньше, чем пламя перегрызет мост надвое, и течение унесет обгоревшие бревна в сторону Котлина озера.

– Давай! – Я опустил ладони Елене на плечи. – Только не промахнись, пожалуйста.

Сам я с такого расстояния не попал бы в машину даже из дядиного «холланда» с оптическим прицелом. Но для кой, кого родовой Дар наделил силой Ветра, такой выстрел и в темноте оказался не слишком сложной работой. Тетива лука сердито щелкнула, и стрела помчалась над рекой, со свистом рассекая воздух. С такой скоростью, что я успел заметить, как за вода за ней расходится в сторону волнами.

Грузовик на мосту дернулся, замедляясь.

– Неужели ты во мне сомневался? – усмехнулась Елена, потянувшись к колчану. – Тогда смотри еще раз.

Разумеется, я с такого расстояния не мог увидеть, как остро отточенное острие пробивает шину, но в успехе уже не сомневался. После второго попадания грузовик прополз еще несколько метров, а потом остановился, замерев в нескольких шагах от моста. Водитель выпрыгнул из кабины и вприпрыжку помчался туда, где зубовские гридни все еще отчаянно боролись с пожаром.

– Судари – ваш выход! – скомандовал я, оборачиваясь к зарослям за спиной. – Пора нанести визит нашим друзьям!

Мост полыхал так, что вокруг уже стало светло, как днем, и через сотню шагов мы свернули в лес. И вскоре вышли на дорогу – видимо, ту же самую, по которой я удирал отсюда с Седым и сыновьями. Ветер с воды гнал дым нам навстречу, и если бы не яркое око прожектора, сияющее за деревьями, я, пожалуй, и вовсе промахнулся бы, выйдя не к форту, а Матерь знает куда.

Но свет привел меня прямо к распахнутым воротам. Вокруг уже никого не было – видимо, зубовские гридни, наконец, сдались. И сочли за благо убраться на тот берег Невы, бросив форт на милость врага, которого так и не встретили. Вряд ли среди них нашелся кто-то достаточно сообразительный и отважный, чтобы устроить засаду, но я все же не стал переть напролом.

– Проверьте тут все! – скомандовал я, доставая из кобуры револьвер. – Каждый угол, каждое здание.

Елена коротко кивнула и помчалась к дозорной башне с прожектором, а Горчаков, наоборот, замедлил шаг и развернулся к мосту – видимо, чтобы прикрыть нас, если кому-то из зубовских взбредет голову вернуться, промчавшись через огонь. Рамиль с Жихарем разошлись в стороны, взяв штуцера наизготовку, а Иван с Василием исчезли за дверью «гостиницы». Сам же я свернул за угол и направился дальше, к караулке.

И успел заметить, как внутри за окном дернулась тень. Похоже, кому-то из гридней все-таки приспичило остаться. То ли спасти хоть что-то из брошенного форта, то ли просто спрятаться от чужаков. Я не стал раздумывать – скользнул вдоль стены и, мысленно досчитав до трех, пинком снес дверь с петель.

Здоровенная туша в грязной белой майке, занимавшая чуть ли не три четверти крохотного помещения, застыла. Похоже, гридень проспал весь пожар, и теперь судорожно собирался. Одна его нога уже залезла в камуфляжные штаны, но вторая, бледная и безволосая, еще только готовилась, из-за чего бедняга напоминал позой уродливую разжиревшую цаплю. Кое-как балансируя, толстяк повернулся ко мне лицом. И вытаращился, разинув рот.

В котором с недавних пор отсутствовало несколько передних зубов.

– Ты?.. – сипло выдавил он.

– Ага, – усмехнулся я. – Ну привет, свинья недорезанная.

Револьвер – наверняка заряженный и готовый к бою – лежал на столе всего в паре шагов, но Хряк даже не взглянул в ту сторону. Вместо этого он вдруг завещал и бросился к двери, видимо, надеясь каким-то чудесным образом проскочить между мной и стеной.