Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 285 страниц)

Сожалею, я больна. Когда поправлюсь – дам знать.

В субботу звонит мама и дрожащим голосом назначает встречу. Но на сердце неспокойно. Вопреки обыкновению, она приглашает меня не в гости, а в кафе.

Мама скверно выглядит. Она похудела, как всегда мечтала, но без привычной приятной полноты стала казаться нервной и утомленной. А может, дело не в весе? Веки припухли из-за недосыпа. И волосы – зачем она покрасила их в этот блеклый «мышиный» блонд?

После приветствий и моего фальшивого комплимента стрижке, мама заказывает торт-мороженое. Серьезно? Мы ведь даже не ссорились!

Несколько минут я поддерживаю вымученную беседу о ее работе в библиотеке – заведующая решила уйти на пенсию, на маму свалят еще больше нагрузки. Похоже, ей придется вести и поэтический кружок для пенсионеров, и мастер-класс для дошкольников по лепке из глины.

Хотя мама ни разу из нее не лепила – можно такое представить? Слушаю вполуха, всматриваясь в родное бледное лицо.

Тщетно пытаясь предугадать, что могло случиться. Может, дело в мошенниках? В последнее время их стало чересчур много, схемы «развода» все время меняются. Мама по-старомодному доверчива. Она могла простодушно продиктовать код из сообщения и номер карты, представься собеседник сотрудником банка или полицейским.

«Пожалуйста, – молюсь я, неизвестно к кому обращаясь, – пусть дело будет в деньгах. Проблемы, которые можно решить за них, не стоят переживаний!»

Нетронутое мороженое грустно тает в наших креманках. Мама пробует ложку, другую, но кусок не лезет ей в горло. Наконец, она вздыхает, отодвигает любимое лакомство и накрывает мои руки своей ладонью.

Пора переходить к главному.

– Детка. Не хочу пугать, но мне нужно кое-что рассказать.

Мама кривовато улыбается. А дальше, мучительно выдавливая из себя каждое слово, сообщает, что больна. Конечно, врачи не уверены, предстоит много обследований, но предварительный диагноз – Альцгеймер.

Я кусаю губы, чтобы не заплакать и не закричать. Профдеформация приходит на помощь. Засовывать эмоции куда подальше, в заднюю чакру – навык, отточенный годами. Маме истерика дочери нужна меньше всего.

Я обнимаю ее. Произношу много утешительной чуши о выдающихся возможностях современной медицины. И вообще, пока ничего не известно, рано впадать в отчаяние. Мы подключим лучших специалистов. Среди моих клиентов есть врачи – они помогут связями.

Я даже умудряюсь неуклюже пошутить, чтобы разрядить обстановку. Когда мы расстаемся, мама выглядит чуть лучше, ведь я внушила надежду. Ложную ли?

Имела ли я право давать ее?

Не знаю. Всю дорогу домой перед внутренним взором стоят мамины глаза, в которых плещется отчаяние.

Повторяю себе, как это глупо – надеяться, будто, если я вернусь к практике, мамина болезнь не подтвердится. Мир не вращается вокруг одной не слишком могущественной колдуньи.

Но совесть нашептывает иное. Сегодня мой эксперимент зашел чересчур далеко. Нужно остановиться. В то же время я хочу на страх и риск подождать еще немного. Буквально несколько дней, прежде, чем нажать на «стоп». На что же оно способно еще?

Когда возвращаюсь в квартиру, неожиданно наваливается усталость, будто я не сидела в кафе, а разгружала мешки с картошкой. Неудивительно: мамина новость прошлась по мне катком. После выработки кортизола, гормона стресса, быть утомленной вполне естественно.

Тело становится неповоротливым, а в голове появляется легкий туман. Что лучше сделать: выпить кофе? Лечь спать? Нет, нельзя. Нужно действовать. Звонить врачам и подключать связи?

А может, найти иной способ узнать, кто стоит за бедами?

– Такой способ есть, – воркует в голове чей-то обволакивающий вкрадчивый голос, – ты выведаешь правду, не рискуя другими людьми. Дать подсказку? Если ты умрешь, то узнаешь все!

– Нет!

Каждый волосок на теле встает дыбом. Само тело сопротивляется сумасшедшей идее. Но незримая сила усмиряет мою бдительность, притупляя спасительный инстинкт самосохранения.

Кто-то аккуратно, практически нежно взламывает энергетические и психические защиты и влезает в разум. Отчаянно сопротивляюсь, но «хакер» оказывается сильнее. Он мягко подавляет волю, и вот уже навеянные извне размышления кажутся моими собственными.

Мысли текут медленно и вяло, подчиняясь чьему-то злому умыслу. Конечно же, за чертой жизни я встречусь с тем, кто формирует реальность, раз за разом заставляя людей страдать. Там мы и поговорим. Я смогу донести простую идею: убивать людей плохо, исцелить того, кто грубо вмешивается в мою судьбу.

И всех спасу. Почему раньше сама не догадалась сделать первый шаг навстречу?

Привычно беру тетрадь и выплескиваю внезапные озарения на бумагу. Когда поток сознания иссякает, будто завороженная, подхожу к балкону. За окном кружатся лепестки вишни, небо манит восхитительной лазурью. Как глупо, что я не сделала это уже очень-очень давно.

Мысли больше не подчиняются мне. Как и собственное тело. Я медленно открываю балконную дверь. Затем наступает боль. А еще через несколько секунд – темнота.

* * *

Я просыпаюсь от дикой мигрени. В горле пересохло. Комната кружится перед глазами, будто после алкогольной вечеринки. Я выпила лишнего? Пытаюсь пошевелиться, но не выходит – я привязана к стулу.

Первая мысль: меня похитили. Но кто и зачем? Требовать выкупа у родных – смешно, из родственников у меня только мама-библиотекарша. За поэтический кружок для пенсионеров и мастер-классы по лепке из глины платят, увы, не много.

Да и слишком уж похищение напоминает сценарий второсортного боевика. Затем мозг вяло подмечает, что мне знаком и старомодный абажур на потолке, и пыльные шкафы с книгами, и даже хрустальный шар. Я проводила здесь бесчисленное количество часов, постигая магическое искусство, распивая чаи наставницей и секретничая с лучшей подругой. Черт подери – что я делаю дома у Лизы? И почему подруга меня связала?

Словно в ответ на мысли в дверях появляется хмурое лицо самой ворожеи. На Лизе домашний растянутый свитер, светлые волосы собраны в неряшливый хвостик, а на лице застыло беспокойство. При виде меня оно сменяется облегчением.

– Очнулась? – строго спрашивает колдунья. – Ну ты и учудила. Нельзя оставить одну ни на секунду, – ворчит подруга.

– Что случилось?

– Ты верно шутишь? – чувствую, Лиза начинает злиться, но никак не могу взять в толк, почему. – Похоже, кто-то переслушал Киша. «Разбежавшись, прыгну со скалы…» – фальшиво напевает подруга.

Намек по-прежнему не доходит. На любую попытку вспомнить последний день виски отзываются острой мигренью. Морщусь, затем использую простейшую технику, которой целители учат начинающих ведьм: представляю боль в виде пульсирующего красного шарика и пытаюсь вытеснить его за пределы тела.

– Попридержи коней – только пришла в сознание, сразу пытается колдовать! Сейчас принесу обезболивающее. Похоже, у тебя сотрясение мозга. Прости, – усмехается ведьма, – чтобы не дать тебе себя убить, пришлось хорошенечко огреть по голове.

Точно, кажется, кто-то напал на меня сзади. Cтоп. Убить себя? Время, пока Лиза ходит за лекарством, превращается в пытку.

В воспоминаниях вижу себя будто со стороны. Вот я стою на балконе, пристально вглядываясь в лазурное небо. Ветер беззаботно играет белыми лепестками, заставляя те выписывать замысловатые пируэты. Город нежится и цветет, радуясь первому весеннему солнцу.

А над моей головой, будто стая разгневанных птиц, роятся темные мысли. Они окутывают, берут в плен, заставляя делать то, чему противятся и тело, и разум. Откуда взялось то невыносимое и отчаянное желание прыгнуть вниз, которому оказалось невозможно сопротивляться?

Я собираюсь перелезть через ограждение. Уже приподнимаю ногу и медленно оседаю назад от удара по темечку.

* * *

Лицо и руки покрываются холодным потом, по щекам начинают течь слезы – но не от испуга, а от всепоглощающего разочарования в себе.

Я пыталась покончить с собой. Окружающие правы – я больна. Значит, то, что мерещилось в последние полгода – все теории и домыслы – не может быть правдой. Мне необходимо лечение в психдиспансере. Попрошу Константина Валерьевича подобрать хорошего специалиста. Денег, отложенных на «черный день», вполне хватит на комфортную палату.

С практикой, естественно, нужно завязывать. Я опасна – как для окружающих, так и для себя. Лиза возвращается. Ведьмочка поит меня горьковатым, противным на вкус лекарством.

– Так, хватит реветь, соберись. Смотри на меня. Зрачки не сужены и не расширены, – деловито отмечает подруга. Она – истинная внучка своей бабушки-знахарки, которая большую часть жизни проработала врачом в городской больнице.

Первым делом Лиза начинает проверять неврологические функции: водит перед моим лицом пальцем, светит в глаза фонариком.

– Кажется, в этот раз обошлось – отделаешься небольшой шишкой. Можно тебя развязать? – уточняет ведьма, когда с осмотром покончено. – Или вначале надеть смирительную рубашку?

В ее голосе мелькает ирония, но мне не до смеха.

– Если серьезно – как сама себя чувствуешь? – продолжает допрос Елизавета. – Морок, который на тебя наложили, уже начал отступать? Я провела чистку, но если ты не до конца пришла в себя, подстраховаться с рубашкой – не самая плохая идея…

Морок? Недавние события вспоминаются отчетливее – кажется, я слышала в голове голос, подавляющий волю. Кто-то навязчиво вторгся в сознание. И действовала в гипнотическом трансе – мысли и тело мне не подчинялись, а значит, никакого незавершенного суицида не было! Контрольный вопрос:

– Мое «самоубийство» было подстроено?

– Ну конечно, – устало поясняет подруга, развязывая узлы.

С наслаждением разминаю затекшие руки – не стоит радоваться магическому воздействию, но, несмотря на весь ужас ситуации, приятно осознавать, что я в здравом уме.

– На тебя наложили оморочку и порчу где-то неделю назад. А знаешь, что самое гадкое?

– То, что на меня наложили оморочку и порчу?

Но Лиза не оценила шутку, или чувство юмора начало мне изменять.

– То, что это сделал кто-то из ближайшего окружения. Тварь знала о проблемах с психикой. Она постаралась как следует замести следы, – ладони подруги сжимаются в кулаки от злости. – Тонко проделанная работа.

Несмотря на внешнее негодование, как бы Елизавета ни хотела, ей не удается скрыть своего восхищения практиком. Только идиоты и новички действуют напоказ: подбрасывают черепа животных, рисуют из баллончика с красной краской «кровавые» пентаграммы на двери жертвы.

Любой адекватный человек, узнав, что на него навели порчу, пойдет к колдуну и снимет ее. А после «художества» на дверях, как правило, прилетает повесточка в суд за вандализм. Вершиной эзотерического мастерства считается работа, которую очень сложно, практически невозможно заметить.

Мы имеем дело с маэстро.

– Все выглядело бы как обыкновенное самоубийство. Если бы не случайный расклад, даже я не заподозрила бы подвох… – Поймав мой недоумевающий взгляд, подруга поясняет: – В последние полгода ты была странной. Да, даже странней, чем обычно. Никто не знал, чего от тебя ожидать.

Как приятно услышать, что в течение длительного времени производила на близких впечатление городской сумасшедшей! Но главное другое.

– Расскажи, кто на меня напал и почему!

– Всему свое время. Вначале тебе нужно прийти в себя. Поешь, а я заварю чай. Тебе нужны силы. Чуть позже поговорим.

После пережитого кусок в горло не лезет, о чем и сообщаю подруге. Но Лиза работает нянечкой в детском саду. Кормить сопротивляющихся подопечных стало ее призванием. Несмотря на миниатюрную фигурку и миловидное личико, не нашлось ребенка, который осмелился бы перечить этой хрупкой девушке.

Когда Лиза разогревает в микроволновке домашние блинчики с разными начинками, а затем тоном искусительницы предлагает отведать хотя бы кусочек, мои «баррикады» рушатся. Кто знает, вдруг подруге подвластна не только любовная магия, но и кулинарная?

– М-м-м, – если существует гастрономический оргазм, я испытываю его прямо сейчас. От желудка по всему телу распространяется блаженное тепло. Может быть, все не так уж плохо? В конце концов, морок мы сняли.

Лишь убедившись, что я сыта, согрелась и перестала дрожать, Лиза вводит в курс дела.

* * *

Оказывается, меня спасла счастливая случайность.

Вчера вечером Лиза назначила очередное занятие учебной группы. Работа воспитательницей – ее любимое дело, что приносит радость и моральное удовлетворение, но платят в саду копейки.

А деньги нужны позарез. Машенька вырастает из новой одежды быстрее, чем Лиза успевает ее распаковать, также дочке нужны игрушки, книжки, занятия с логопедом и разные «развивалки». Для каждого занятия требуется купить чего-нибудь новенькое, с задоринкой: то пальчиковые краски или тесто для лепки, то кинетический песок.

На робкий вопрос Лизы, может ли подойти обычный песок, преподавательница Машеньки смерила ведьму таким взглядом, что колдунья почувствовала себя матерью-кукушкой, у которой дочка ходит в обносках и тянет маленькую ручку за милостыней.

Муж крутится как может, берет дополнительную работу, возвращается все позднее, однако финансы тают быстрее сугробов.

Лиза даже пыталась вести учет расходов… без толку. Она сильна в любовных зельях, раскладах на отношения, контрольные по математике в школе сдавала, только предварительно заставив бесов засветить ответы во сне. Куда испаряется существенная часть семейного бюджета, для ведьмочки по-прежнему остается загадкой.

Порой она шутит, что муж завел любовницу.

В любом случае запустить онлайн-курсы по магии оказалось хорошей и не очень хлопотной подработкой. Немного волшебства и таргетированной рекламы, и Елизавета набрала десять способных, сообразительных девушек.

Это было пятнадцатое занятие. Тема: диагностика состояния человека по фото. Чуть смущаясь, подруга признается, что дала ученицам мой снимок. Думала, они увидят уникальный случай, когда неординарные магические способности и критичный ум соседствуют с психическими расстройствами.

Также было интересно услышать мнение со стороны. В последнее время подругу преследовало ощущение, что идеи про силы, которые якобы пытаются меня контролировать, возникли не на пустом месте.

Кто знает, может быть, Лиза поспешила назвать их бредом?

…Семь из десяти учениц определили морок и порчу, наложенную через окорм.

Первой мыслью было: девочки просто списали идеи друг у друга. Затем Лиза задумалась.

Ученицы казались прилежными и неглупыми, а главное – они искренне хотели научиться ворожбе. Это ведь не самостоятельная в школе. Жульничать не в интересах девчонок. Она никогда не ругала за неправильно выполненное задание, наоборот советовала: лучше ошибаться в учебе, чем наломать дров при практике.

За кривые руки, неопытность или халтуру в магии приходится платить слишком высокую цену. Лиза решила проверить сама. «Диагноз» подтвердился. Подруга сразу же позвонила. Номер, конечно, не отвечал. Она ломанулась ко мне – дверь, к счастью, оказалась не заперта.

…И увидела кадр, достойный фильма ужасов: я, будто завороженная, иду к балкону.

Лиза практикует давно, помогать бабушке она начала с тринадцати лет, но такого еще не видела. Я будто пребывала в забытьи: на лице застыло туповатое, отсутствующее выражение, глаза заволокло дымкой, движения стали медленными и неестественными, как у марионетки. Не реагировала ни на окрики, ни на просьбы остановиться, словно вовсе не слышала Лизу.

Колдунье еще не приходилось сталкиваться с мороками подобной силы.

Обычно оморочки – воздействия, которые лишь немного изменяют восприятие человека. Их используют, чтобы незаметно списать на экзамене или изменять доверчивым мужьям, оставаясь вне подозрения. В наихудшем варианте морок поможет мошеннику втереться в доверие к жертве.

Но его не накладывают с целью заставить кого-то спрыгнуть с балкона.

– В общем, – смущаясь, подытожила подруга, – бабуля как-то рассказывала: чтобы ослабить воздействие, нужно вернуть клиента в настоящий момент. Лучше всего подходят физические ощущения, к примеру, контрастный душ или массаж ног. Нам было не до массажа. Я сделала первое, что пришло на ум. Схватила статуэтку и огрела тебя как следует. Ну, ты и отрубилась.

Дальнейшее развитие событий шло в духе «криминального чтива». Лизе нужно было перевезти меня к себе, чтобы провести срочную чистку, пока я не очнулась и не успела порезать вены или сожрать все запасы снотворного.

У каждой ведьмы свои любимые методы. Воск, четверговая соль и благовония, что нашлись в моей квартире, колдунье не подошли.

Пришлось проявить креатив: Елизавета высмотрела во дворе добродушного и безобидного паренька и – какая ирония – наложила на себя легкий морок, чтобы вызвать у незнакомца чувство безусловного доверия и непреодолимое желание помогать, не задавая лишних вопросов.

А затем ошарашила беднягу дикой историей. Помогите! Ее сестренке совсем плохо – был приступ, судороги, бедняжка потеряла сознание. Лиза в скорую уже позвонила: сказали, все машины заняты, ждите в течение двух-трех часов.

А вдруг за это время сестре станет хуже? Неизвестно, что с ней!

Мы друг у друга остались одни-одинешеньки, родители умерли, Лиза не представляет, как жить, если и сестренки не станет! Если добавить к трогательной истории умоляющий взгляд, трясущиеся плечи, чары, Лизину красоту и вопрос «жизни и смерти», остаться в стороне у парня не было ни малейшего шанса.

Кажется, он решил, что дело в передозе. В любом случае невольный спаситель вынес меня на руках из квартиры и усадил в Лизину машину. Ведьмочка пообещала, что отвезет «сестренку» в больницу.

До ее двери меня поднимал Лизин сосед. Схема та же, только ему подруга набрехала, что у «сестренки» эпилептический приступ. Так я и оказалась здесь. Будь Лиза убийцей, с транспортировкой свежих трупов у нее бы проблем не возникло.

* * *

М-да, похоже, сама того не замечая, я нажила могущественного врага. Воздействие было наложено с холодной головой, без импульсивных эмоций – они привели бы к неизбежным ошибкам.

Тот, кто это сделал, не поленился меня изучить и с удовольствием художника позаботился о малейших нюансах. Маг знал даже о манере будущей жертвы вести дневник. Сейчас сложно припомнить, что я писала под мороком.

Но, кажется, там говорилось о желании встретиться в посмертии с тем, кто формирует мою судьбу. Типичный бред параноика и мегаломана. Записи лишний раз доказали бы самоубийство, совершенное в состоянии острого психоза.

Учитывая, что я делилась с Никитой, Лизой и даже Константином Валерьевичем идеями о борьбе с демоном-полубогом, вопросов бы ни у кого не возникло.

– Значит так, Белоснежка, – строго приказывает Лиза, – рыдать будешь позже. Если хочешь выжить, сейчас нужно сосредоточиться и вспомнить, где ела в последние две недели и с кем. Любая мелочь может быть полезна: клиентка принесла домашний тортик к чаю, добрая бабуля угостила домашними пирожками, ребенок на детской площадке поделился конфетой. Под подозрением все без исключения.

Как назло, ничего не приходит на ум. Я почти все время проводила дома, за просмотром сериалов. Продукты покупала в магазинах. Известно, что некоторые чернушники сбрасывают негатив на еду в супермаркетах…

– Не наш случай, – мотает головой ведьмочка, – тогда ты бы подхватила хворь или легкий сглаз. К тому же в магазинах взять «подарочек» может кто угодно, личность жертвы не имеет значения. А это воздействие рассчитано на тебя одну. Вспоминай, куда ходила и с кем встречалась.

Несколько раз я заказывала доставку на дом, сидела в кафе с мамой – что уж говорить, подходящая кандидатура на роль злодейки. Еще гуляла с Никитой. Может, смертоубийство задумал демонолог? Годами парень скрывал от нас темную сущность коварного отравителя, но сейчас настало время сбросить маску…

Елизавета игнорирует защитный сарказм.

– Не знаю, будет ли полезным. Ни одна из моих девочек не обладает ясновидением так, как ты. Но Марго смогла разглядеть в хрустальном шаре рыжие волосы… Повторюсь, она могла ошибиться, сама я прическу твоего врага не разглядывала.

Догадка пронзает меня как удар молнии. Все сходится. Инга. Инга, которая никогда не ревновала, только подчеркивала, что не хочет разрушить нашу с Никитой дружбу. Сама навязывалась мне в приятельницы.

Милая, домашняя девушка, спец по икебане, домашней выпечке, плаванию, йоге и при этом могущественная ведьма. Демонолог никогда не желал мне зла, но его пассия вполне могла передать домашнее пирожное, которым Никита меня и угостил.

Наивная идиотка! Сама предоставила идеальный вариант для окорма.

Чувствую, Лизе хочется поспорить. Списать теорию на ревность и паранойю. Но она молча достает засаленную и потрепанную от времени, но проверенную и честную колоду таро. Ее использовала еще баба Марья. Потом ведьмочка тянется за громоздким хрустальным шаром и мешочком с рунами.

А теперь главное и абсолютно неправдоподобное. Если верить нашей диагностике, похоже, по энергетической структуре Инга – не совсем человек…

* * *

Первые несколько минут длится оцепенение. Признаюсь, я никогда не испытывала к Инге особой привязанности и теплоты. Однако привыкла считать, что отторжение исходит из банальной женской зависти. Она заняла место рядом с мужчиной, которого я люблю, как еще к ней относиться?

Но действия, в отличие от чувств, люди в состоянии контролировать. Я пообещала себе, что ничем не выдам ревность и, уж тем более, не посмею мешать чужому счастью.

Каждый раз, когда подмечала холодок в глазах Никитиной пассии, некоторые странности поведения и несостыковки в ее рассказах, то ругала себя за желание придраться к девушке. Я стала непревзойденным мастером в подавлении и выкорчевывании любых негативные предчувствий.

Смогла убедить себя, что Инга – славная, если только к ней присмотреться, а собственные ощущения не объективны. Во мне говорит уязвленное самолюбие.

Одна из основ магии гласит: колдун должен доверять предчувствиям. Зачем же я прилагала столько усилий для того, чтобы заглушить голос собственной интуиции?

Перед глазами стоит портрет Инги – длинные густые волосы цвета заката, чистая кожа, высокий лоб и проницательные глаза. Сейчас становится ясно, почему мне всегда казалось, что ей нужно работать моделью. Девушка напоминает актрису из рекламы зубной пасты или помады больше, чем живого человека.

Внешне поведение Инги всегда оставалось безупречным. На первый взгляд, она была веселой, дружелюбной, старалась найти с собеседником точки соприкосновения и общие взгляды. Но некоторые эпизоды шли вразрез с тщательно выстроенным девушкой образом.

Первый такой произошел в день нашего знакомства. Сами посиделки в кафе прошли неожиданно приятно, а легкую неловкость, что была в самом начале, всеобщими усилиями удалось сгладить.

Инга льнула к Никите, без устали сыпала шутками, а узнав, что я тоже занимаюсь таро, затеяла обсуждение любимых колод. Конечно, она знала, как расположить к себе другую ведьму.

В конце концов, Инге удалось увлечь меня и втянуть в разговор. Тем более мы обе оказались рьяными поклонницами «Марсельского таро» и «Долины миражей». Вскоре я сама не заметила, как оттаяла, поддавшись ее обаянию.

Обычно схожусь с людьми медленно, но в тот вечер было чувство, что я общаюсь со старой приятельницей. Тогда даже нашлись силы порадоваться за Никиту – лучшей девушки и пожелать было нельзя. Хоть к мысленному «благословению» и примешивалась легкая горечь.

После того, как мы полакомились суши и выпили вина, ребята вызвались проводить меня до дома. Смеркалось. Путь освещал мягкий свет уличных фонарей, тишину прерывала только наша болтовня и взрывы смеха.

Не успели мы пройти и одну остановку, как увидели распластавшуюся посреди улицы женщину. Ее рот был приоткрыт, из сумки вывалились продукты – помидоры и яблоки. Скользкой медузой на асфальте растекалось разбитое яйцо.

Я бросилась к женщине, стала щупать пульс. К счастью, слабенькое биение еще чувствовалось. Никита сразу набрал номер скорой, а в прекрасных глазах Инги мелькнуло едва заметное раздражение.

– Вам что, нечем заняться? – скривила она губы. – Собираетесь помогать каждой алкоголичке?

Заметив недоумение на наших лицах, девушка засмущалась. Мгновенно изменилось все: выражение лица и даже тон голоса. Инга будто нажала на невидимую кнопку, переключая «режим».

Через секунду мы увидели совершенно другого человека.

– Простите, не знаю, что на меня нашло. Наверное, гормоны шалят, да еще эта старая фобия. Я всегда побаивалась больных, – сообщила Инга доверительным тоном и демонстративно поежилась. – Их вид так напоминает о смерти. Так, чем ей помочь?

К приезду скорой казалось, будто ничто не волнует Ингу сильнее, чем жизнь и здоровье бедняжки. Оказалось, у женщины был диабет, и она впала в гипогликемическую кому. Девушка Никиты настояла на том, чтобы мы сопроводили несчастную до самой больницы и убедились, что о ней как следуют позаботятся.

Я списала первую реакцию Инги на последствия стресса. Мозг аккуратно вырезал неприятный эпизод из памяти, высветлив образ девушки. Запомнилось только то, как мы вместе ехали в больницу. Но инцидент оказался далеко не единственным.

Однажды ко мне сбежала от Инги ее постоянная клиентка – чопорная молодящаяся леди. У нее разыгралась аллергия на любимую сиамскую кошечку. Запрос был избавиться от болезни. Обычные таблетки, к сожалению, оказались бессильны.

После расклада Инга посоветовала от кошки избавиться. Не пристроить в добрые руки, а именно выгнать или усыпить, чем настолько шокировала женщину, что та решила сменить таролога.

Тогда я посчитала, что дамочка передала не слова, а общий посыл. В том случае в эзотерике не нашлось «волшебной таблетки», не сработал бы даже переклад. Для клиентки кошка Принцесса была любимым членом семьи, а сама женщина показалась мне нервной и крайне впечатлительной.

Возможно, Инга лишь сообщила, что ничем не сможет помочь, а все остальное чувствительная особа додумала самостоятельно. Сейчас понимаю: она цитировала Ингу дословно.

Это я отказывалась поверить.

Из глубин памяти, будто недостающие пазлы, начинают проступать все новые и новые пугающие «мелочи». На первый взгляд они кажутся совсем незначительными, но постепенно складываются в общую, вовсе непрезентабельную картину.

Некстати вспоминается ее хвастовство. Действительно ли существует человек, способный регулярно побеждать в соревнованиях по плаванию, участвовать в выставках икебаны, кулинарных мастер-классах, песенных конкурсах, параллельно содержать дом в идеальной чистоте и нон-стопом вести магическую практику?

Возможно, какие-то из Ингиных историй правдивы – по крайней мере она точно занимается ворожбой. Но в сутках двадцать четыре часа, семь из которых люди обычно спят. Почему же ни у кого из нас не появилось желания проверить остальное?

То, что Инга рассказывает о себе, никак не похоже на настоящую жизнь. Гораздо больше ее истории напоминают паталогическую лживость и хвастовство психопата.

Итак, Инга не милая и не добрая. Она жесткая, бессердечная и расчетливая дрянь, которую никто из нас, хваленых знатоков людских душ, не раскусил.

Большинство людей стараются быть хорошими и ждут того же и от остальных. Когда мы сталкиваемся с чем-то, противоречащим собственным убеждениям и представлениям о морали, придумать оправдание человеку становится гораздо легче, чем посмотреть правде в глаза.

Можно годами читать книги об устройстве человеческого мозга, можно указывать другим на их иллюзии и заблуждения и также наивно попадаться в ловушки собственного разума.

– Я, пожалуй, еще раз все перепроверю, – Лиза вновь склоняется над таро.

На ее лбу проступают испарина и ранняя морщинка. Подруга знакома с Ингой и очарована ей. Она никак не может связать образ «своей в доску» девушки друга с убийцей.

Пускай делает расклады сколько угодно.

Ничего не изменится. Я вздыхаю и прикрываю глаза, чтобы увидеть, как все было на самом деле. Погружение в чужие истории подобно чтению книги – в начале я еще нахожусь на Лизиной кухне, ощущаю запах блинов и щекочущий аромат духов подруги, слышу мерное потикивание часов.

«Кадры», что мелькают перед внутренним взором, кажутся не более чем игрой воображения, но постепенно «кинофильм» затягивает, и я оказываюсь внутри сознания Инги.

Начинаю чувствовать и переживать все, что чувствовала и проживала она.

Ощущение не из приятных. Если, пробираясь в душу Лизы, я будто брожу по осеннему лесу, разум Никиты подобен уютной берлоге, то мозг Инги напоминает арктическую пустыню, покрытую песком, щебнем и льдом. Там практически нет ничего живого. Инга задумала отделаться от меня давно. Не то чтобы она испытывала ненависть или даже острую неприязнь, нет – сильные эмоции этой девушке вообще не очень доступны.

Она даже не задавалась вопросом, чем ей помешала надоедливая подруга парня. Просто я раздражала ее, как бесит муха, влетевшая в комнату во время званого ужина. Этого было достаточно.

Инга не могла действовать напрямую.

Вначале она сделала вид, что я ей очень понравилась, постаралась завоевать доверие, выведать слабые точки. После нашей встречи девушка восторженно хвалила Никите мой интеллект, общительность и глубину эзотерических познаний.

– Вот только… – начала Инга, но осеклась, словно одернув себя, чтобы не сболтнуть лишнего.

Девушка успела изучить характер Никиты и знала, что демонолог не отцепится до тех пор, пока не услышит ее «честное мнение». Инга весь вечер старательно переводила тему, отводила глаза, переключала внимание на фильм, который они недавно смотрели, щебетала о клиентках.

Демонолог хмурился. «Сдалась» она только когда они улеглись в постель.

– В Алике чувствуется надлом, – задумчиво произнесла Инга, уставившись в потолок. Ее огненные волосы красиво рассыпались по подушке. Казалось, ворожея мысленно препарирует мою душу, и пытливые глаза Инги зрят в самую суть вещей. – Скорее всего, у Лики была тяжелая жизнь, – банальность, которую можно сказать почти про кого угодно, но в Ингиных устах она прозвучала как откровение. – Похоже, психика Лики не выдержала столкновений с жестокостью, – с притворным сочувствием прошептала Инга. Девушка развернулась и обняла потрясенного ее «проницательностью» демонолога. – Нет, я не хочу сказать, что Алика неуравновешенная и уж тем более сумасшедшая. Но и стабильной ее назвать тяжело…

Никита вздрогнул:

– Как ты узнала?

Уголок Ингиных губ едва заметно изогнулся. Узнала? Да по паре наших подслушанных диалогов и беглому раскладу таро.

На первом этапе «обработки» она даже не озвучивала собственного мнения – лишь Никитину позицию. Основа черной риторики: если хочешь что-то внушить человеку, начинай произносить вслух его собственные мысли. После того, как собеседник пару раз внутренне согласится, можно «скармливать» ему все, что угодно.