Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 285 страниц)

Впрочем, вряд ли надолго: вторым ударом Зубов снес шлем.

– Вот и все, – усмехнулся он, приближаясь. – Глупый маленький бастард отправится туда же, куда и его брат с папашей.

Будь у меня время на такие глупости, я бы, пожалуй, испугался: выглядел старик и правда жутко: всклокоченный, с кровавыми ссадинами на лбу и щеках и обезумевшим от ненависти взглядом – от прежней благообразной стати не осталось и следа. Даже для Одаренного его ранга схватка оказалась не из легких. Похоже, Зубов вложил в заклинания весь резерв, и теперь ковылял по снегу с тростью в руках вовсе не потому, что непременно хотел проломить мне череп собственноручно.

А я мог только бестолково трясти головой и дергать плечами, тщетно пытаясь освободиться. Ремни под броней лопнули один за одним, но сталь держала крепко. Лишившись силы, доспехи Святогора из надежной защиты превратились в оковы.

В роскошный металлический гроб, слишком прочный и тяжелый даже для Стража.

– Покончу с тобой, – произнес Зубов, без спешки занося трость, – и потом займусь твоей проклятой семейкой.

– Ну же, давай, – прошептал я пересохшими губами. – Давай, чертова железка, работай! Если в тебе осталось хоть чуточку магии, хоть самая капелька…

И чары отозвались. Не так, как прежде, а робко и нерешительно. Я не слышал ничего, кроме шумного дыхания Зубова и трескотни штуцеров, и все же откуда-то знал, что Святогор стыдится собственной беспомощности. Но даже сейчас он пытался меня защитить – как мог. Напрочь отключая от прожорливого энергетического контура, сенсоров и систем управления, чтобы страдало только его металлическое тело. А мое – хрупкое и беззащитное – осталось невредимым. Магия волота погасла, сохраняя жизнь хозяина.

Ведь откуда ему, дураку кресбулатовому, было знать, что этой самой жизни нам обоим осталось всего ничего?

– Слушай сюда, железяка древняя, – прорычал я. – Работай! Я тут главный, понял? Это приказ. Командирский доступ! Запуск от имени… да черт бы тебя побрал!

В груди тихо щелкнуло, и движитель взвыл, оживая.

– Что?.. – пробормотал Зубов.

Но договорить не успел. Энергия вновь хлынула в искалеченное тело Святогора, принося с собой то, от чего он до последнего пытался меня уберечь. Я почувствовал боль в оторванной чуть ли не по локоть руке. Грудь вспыхнула огнем, будто это мои ребра только что вывернули наружу, отрывая от плоти вместе с ключицей и плечевым суставом. Любой другой на моем месте, пожалуй, тут же отправился бы прямиком к Праматери – пережить такое и для человека было невозможно.

Просто у меня нашлась причина задержаться.

Ведь вместе с болью пришла и сила. Сигнал мчался по электронным синапсам, снося все блокировки и запреты и повторяя одну-единственную команду. Магия ломилась из резерва напрямую, всей мощью первородного пламени – и давала схеме такую нагрузку, которую не смогло выдержать даже творение древних колдунов и инженеров.

И первым, как всегда, перегорело и сломалось самое хрупкое – сердце машины. В груди жалобно хрустнуло, и мне между ребер будто вонзили раскаленный прут. Боль навалилась с такой силой, что на этот раз сознание окончательно утонуло в горячей и черной пустоте.

Но перед тем, как отключиться, я все же успел почувствовать, как под броней грозно взвыли движители. Уцелевшая рука Святогора поднялась из снега, взметнулась, нащупывая податливую плоть гигантскими стальными пальцами.

И изо всех сил сдавила.

Эпилог

Гусь пришел в себя, и тут же чуть не отключился снова. На этот раз от страха – уж больно жуткой оказалась рожа, лежавшая щекой в снегу прямо перед лицом. Чуть смуглая, бородатая, перекошенная от злобы, с остекленевшими глазами.

Последнее, что Гусь помнил – как здоровяк в черном камуфляже налетел откуда-то слева, размахивая то ли ружьем, то ли штуцером, как дубиной. Стрельбу со всех сторон, крики, лязг металла, удар по голове, а потом…

Потом все закончилось. Для бородатого, похоже, уже насовсем: сколько Гусь ни вглядывался, побелевшие губы напротив не шевелились. Изо рта не выходил пар, а глаза все так же смотрели в никуда, застыв темными льдинками.

Помер все-таки, скотина. Ну и отлично – туда им всем и дорога.

Гусь кое-как освободил руку и спихнул с себя холодное и тяжелое тело. Оно перекатилось на спину, лязгнув броней, и снова замерло – теперь уже уставившись в небо. Мертвые пальцы до сих пор сжимали штуцер, будто бородатый до сих пор никак не поверить, что его, такого большого и могучего, одолел паренек весом в неполные четыре пуда.

Гусь только сейчас заметил знакомую рукоять. Лезвие подаренного когда-то отцом ножа вошло в бок почти целиком, аккуратно протиснувшись в узкую щель между кресбулатовыми пластинами. И, похоже, все-таки нащупало под толстым слои брони и мышц что-то важное.

Здоровый, зараза… Зато добычи-то сколько! Куртка вся в крови, ее теперь только на выброс, штаны и ботинки не подойдут – больно велики. А вот броня хороша, такую разве что в Новгороде купишь. И штуцер новый, немецкий – рублей на сто пятьдесят потянет, если не на все двести. И револьвер на боку, и ремень…

И себе, все себе. Что с бою взято – то свято.

Конечно, если этот самый бой выиграть.

Когда где-то хлопнул выстрел, все мысли о новообретенном богатстве вылетели из головы сами собой. Гусь дернулся и принялся озираться по сторонам, пытаясь сообразить, за кем же нынче осталось поле боя. Точнее, лес, до которого страшная княжеская машина гнала зубовских. Вышагивала, гремела на всю Тайгу, поливая из картечницы – только ветки с деревьев сыпались!

Голова еще кружилась и звенела, как колокол, но Гусь заставил себя подняться. Подобрал трофейный штуцер и, опираясь на приклад, пошел. Куда глаза глядят – все лучше, чем валяться на снегу в обнимку с покойником. Выстрелы еще гремели, но уже далеко – видимо, люди князя все-таки отбили крепость и погнали зубовских дальше в Тайгу. Но здесь бой закончился давно. И Гусь просто брел, раздвигая плечами ветви молодых сосен, пока не увидел впереди огромное металлическое тело, распростертое на снегу.

И рядом – еще два. Одно изломанное и смятое так, будто его привязали к машине веревкой и на полном ходу тащили по Тайге от самого Великанова моста. И второе – невредимое, но такое же неподвижное. Оно стояло на коленях у поверженного гиганта, опустив могучие плечи, безжизненное и холодное. Даже рубаха на мокрой от пота спине понемногу подмерзала – плоть под серой тканью уже не могла ее согреть.

Казалось, князь тоже мертв. Но стоило подойти ближе, как тот встрепенулся. И даже повернул голову – медленно, словно через силу.

– Ва… ваше сиятельство! – Гусь выронил штуцер и, спотыкаясь, бросился вперед. – Игорь Данилович, вы живой⁈

– Я?.. Живой вроде бы. Что со мной сделается?

Говорил князь так же, как двигался – неторопливо и тихо, едва слышно. На его теле не было ран, зато лицо выглядело… Страшно оно выглядело, вот чего. Как бы не хуже, чем у бородатого, хоть тот уже час-полтора как помер. Будто за это время пышущий здоровьем молодой мужик каким-то образом превратился в старика с усталыми и пустыми глазами.

Гусь только сейчас заметил, что князь держит в руках что-то блестящее. Стекляшку размером примерно с кулак – вроде тех, что бывалые вольники достают из упокоенных таежных машин. Но если их драгоценные находки всегда светились, переливаясь разными цветами, то эта казалась тусклой и безжизненной.

Видимо, из-за трещины, которая пересекала гладкую поверхность наискосок. Камень не разваливался надвое только потому, что князь не выпускал его из замерзших пальцев.

– А это… это что у вас такое, Игорь Данилович? – осторожно спросил Гусь, усаживаясь на снег.

– А это, пернатый, сердце машины. Вот его.

Князь указал взглядом на металлического великана, и в его голосе вдруг прорезалась такая тоска, будто рядом лежал не пустой механический доспех без головы, а воин, погибший в бою. Верный слуга, который выполнил долг ценою собственной жизни.

И Гусь, который без страха шел с жалким ножиком на здоровенного мужика в броне и каске, вдруг почувствовал, как в носу предательски защипало, а по щеке скользнуло что-то мокрое и теплое.

– Так это, ваше сиятельство… Как же он теперь – без сердца-то?

– Об этом не волнуйся, пернатый. Машины – они покрепче нас с тобой. И сердце новое найдем. – Князь улыбнулся, и в его глазах зажглись недобрые искорки. – Я тут как раз придумал, где его можно взять.

Валерий Пылаев
Молот Пограничья. Книга V

Глава 1

Ветер хлестнул в лицо. Густой, колючий и злой, как и все в этом месте. И чужой, будто в самом воздухе уже не осталось ничего привычного и живого. В глотку впивались тысячи крохотных кинжалов, но я все равно решил обойтись без шлема. Радиация, песок и пепел мне не страшны, а энергия Хаоса…

Мне ли, Воителю Тарону, Старшему над Старшими, бояться такой мелочи?

Да и падать недолго – крохотные фигурки внизу увеличивались с пугающей быстротой. Я мчался сквозь выжженное небо Эринии, лавируя между всполохами огня и застывшими в воздухе десантными баржами. Без ранца – ни в чем подобном я уже давно не нуждался. Вряд ли хоть кто-то из обычных людей мог увидеть, но я чувствовал, как за спиной раскрываются астральные крылья. Огромные, сияющие, способные без труда нести несколько сотен килограмм плоти и штурмовых доспехов.

В самую гущу боя – и никак иначе. Туда, где блестящий строй авангарда уже дрогнул, смешиваясь с наседающими темными силуэтами. Я рухнул прямо на них, сметая и раскидывая изломанные тощие тела тварей, в которых уже не осталось ничего человеческого. Подошвы ботиник с лязгом ударили о камень, и тело сгорбилось, привычно гася инерцию и впиваясь в измученную поверхность Эринии металлическим кулаком, от которого во все стороны тут же побежали трещины.

Черная копошащаяся волна отступила лишь на мгновение – и тут же снова накатила с воем и грохотом. Но я уже поднимался ей навстречу, занося для удара Крушитель – огромный двуручный молот, с которым не справился бы ни смертный, ни даже сильнейшие из Стражей.

Никто – кроме меня.

Руны на оружии засияли, и Крушитель устремился вниз, рассекая воздух с гулом, в котором уже слышался хор духов, когда-то заключенных в металл древними мастерами.

Удар – и во все стороны разносится хруст сминаемой плоти. Второй – и от визга раненых закладывает уши. Третий – и я уже стою один.

Больше желающих подраться не нашлось.

– Страж! – раздались голоса за спиной. – С нами Страж! Вперед!

Мое появление, как и всегда, вдохнуло отвагу и силы даже в тех, кто едва мог держать оружие. Преторианцы тут же воспряли и бросились ко мне, на ходу перемалывая остатки врагов сияющими серебром клинками.

– Держать строй! – Мой голос промчался над боем, перекрывая лязг металла и грозный вой повторителей. – Держать строй, Хаос вас забери!

Наплечники и щиты с лязгом сомкнулись, превращая разрозненные фигуры в единое целое, и металлическая волна неторопливо поползла вперед. Туда, где над пустошью возвышались башни цитадели, над которыми среди грязно-желтых облаков то и дело вспыхивали вытянутые хищные силуэты. Боевые корабли выходили из подпространства один за одним – и тут же обрушивали на Эринию всю мощь бортовых орудий. И, казалась, нет и не никогда не найдется той силы, что способна устоять там, где плавятся камни, и само небо загорается от полыхающих хвостов ракет.

Но их было слишком мало. Нельзя выиграть войну, имея под рукой всего четыре линкора и полтора десятка кораблей рангом поменьше. Их не хватило бы даже на патруль границ, не говоря уже о полноценной схватке – особенно когда у противника флот почти в десять раз больше.

Зато такую эскадру не так уж сложно спрятать. И в нужный момент привести прямо сюда, на Эринию. Пройти путь в один конец, спалив топливо до последней капли. Лишить себя даже крохотной возможности на побег, но все-таки дотянуться до цитадели врага. И нанести один-единственный удар.

Бронированным кулаком – в самое Сердце Тьмы.

– Вперед! – снова скомандовал я, поднимая молот. – За мной!

Здесь, у ворот, схватка была особенно жуткой. Мои воины шли на приступ, оставляя за собой опустевшие зарядные ленты, горящие остовы боевых машин и изувеченные огнем знамена. Тела врагов – и собственные, которые теперь лежали вперемешку. Когда кончаются боеприпасы, а стволы пушек и повторителей плавятся от жара, все, как и тысячи лет назад, решает рукопашная схватка.

И мы ее выиграли. Добрались. Потеряли две трети Легиона, зато не только высадились на Эринию, но и дошли до самых ворот цитадели, заставив замолчать дьявольские машины на башнях.

Осталось только войти внутрь. И для этого понадобятся все мои силы.

Я оперся рукоятью Крушителя в землю и опустился на одно колено. Прямо передо мной лежал преторианец в почерневшей и искореженной от жара броне. Совсем молодой парень, не больше двадцати человеческих зим от роду. То ли оружие, то ли магия сломали и изуродовали тело, но лица пламя почему-то не коснулось. Оно белело в окантовке шлема восковой маской, на которой застыла упрямая и мрачная решимость.

Сражаться. Биться до самого конца, шагая за мной и по стальной палубе линкора, и по мертвым камням Эринии до самого Сердца Тьмы. И даже дальше – если на то будет моя воля.

И я не посмел отказать в этой чести – даже павшим.

– Поднимайся, Солон, – тихо проговорил я, касаясь смятого нагрудника металлической перчаткой. – Твое время еще не пришло… Ваше время еще не пришло!

Мой голос гремел, набирая силу, и преторианцы один за другим вставали, стряхивая с брони изрубленные тела врагов. Отцу не было угодно наделить меня могуществом сестры, способной залечить любые, даже самые тяжелые раны. И я делал для своих бойцов лишь то, что мог: делился текущим по жилам первородным пламенем, способным поднять уже бездыханное и обескровленное тело.

Преторианцы вставали и шли в свой последний бой. Раненые, мертвые – какая разница? Они сами выбрали судьбу, согласившись отправиться со мной на Эринию. Едва ли хоть кто-то сегодня уцелеет. И пусть для всех нас бросок линкора через подпространство стал дорогой в один конец, пусть всего моего могущества не хватит спасти хоть одну жизнь, на штурм цитадели я поведу их сам, лично, как и положено командиру Легиона.

Как и положено Стражу.

Когда я подошел к воротам, все стихло. Преторианцы замедлили шаг, а потом и вовсе остановились за моей спиной. Повторители смолкли, орудия на стенах уже давно превратились в оплавленные куски металла, последняя из темных тварей погибла, смятая ботинком штурмовой брони, и сражаться у стен цитадели было больше некому.

Я сжал свободную руку в кулак и потянул на себя, будто дергая невидимую цепь, и ворота содрогнулись. Механизмы и сторожевые чары держали крепко, но через меня текла сила, перед которой не устоял бы даже самый крепкий металл. Створки со стоном выгнулись, сорвались с петель и, наконец, рухнули, освобождая путь.

– За мной! – Я перехватил Крушитель двумя руками, чтобы было удобнее шагать. – Во имя Отца!

И тьма впереди ожила. Снова ощетинилась остриями копий и изогнутыми лезвиями ятаганов, снова заскрежетала, засияла алыми огоньками глаз Измененных. В ответ ей завыли повторители, и остатки моей гвардии устремились в бой, кромсая черную орду огнем, серебром и сталью.

Строй двигался вперед, бронированным клином вгрызаясь в податливое и душное нутро Сердца Тьмы. Я сам стал острием этого совершенного оружия, и мой молот поднимался и опускался, раз за разом принося покой изувеченным душам защитников цитадели. Длинные и прямые коридоры сменялись залами, залы – тесными поворотами, неотличимыми друг от друга.

Любой другой уже давно затерялся бы в бесконечности их переплетений, но я упрямо шагал, не сбиваясь с одному мне известного курса. Чужая сила исступленно пульсировала где-то впереди и вела через цитадель куда вернее самой совершенной системы наведения.

Кровь не обманешь. Я знал, где прячется брат – так же, как и он видел весь путь, который мне пришлось прорубить через полчища его прислужников.

– Займите оборону. – Я поднял руку, приказывая преторианцам остановиться. – Дальше я пойду один.

Никто не стал возражать. Они слишком хорошо знали, на что способен Хрод. Даже лишившись сил и половины своего черного воинства, Страж остается Стражем. В бою против него не помогут ни повторители, ни мечи, ни сверхчеловеческая отвага – самое могучее оружие Легиона. Переломить такую силу может только подобная ей.

Моя.

Когда я шагнул под темные своды тронного зала, тишина навалилась разом со всех сторон. Будто само бытие хотело избавить меня от лишнего шума, чтобы никоим образом не помешать беседе Стражем – пусть от нее и не было уже никакого толку.

Я снова двинулся вперед, и металлический лязг моих шагов заметался эхом среди черных колонн, но огромная фигура на троне даже не шевельнулась. Хрод сидел, уронив голову на грудь – усталый гигант высотой почти в два человеческих роста. С нашей последней встречи прошло не так много времени, однако Хаос уже довел работу до конца, превратив когда-то прекрасного юношу в свою марионетку. Злобную, исковерканные и уродливую – такую же, как неподвижные тела в коридоре за моей спиной.

Разве что побольше размером.

На мгновение показалось, что Хрод уже мертв. Что его заемные силы, наконец, закончились, все ушли на защиту этих стен и орбиты Эринии, и в Сердце Тьмы меня встретил не грозный враг, а мертвец.

И лишь подойдя ближе, я понял, как ошибался: фигура на троне подняла голову, и глаза Хрода вспыхнули в полумраке ненавистью, одно лишь касание которой едва не расплавило пластины доспеха на груди. По залу, раскалывая колонны, пробежала волна алого пламени. Крушитель вырвало из рук и отшвырнуло куда-то в сторону, а самого меня протащило подошвами по полу полтора десятка шагов.

Астральный удар такой мощи раскатал бы в тонкую фольгу защищенную броней десантную баржу, и я лишь чудом удержался на ногах. В глазах потемнело, а во рту вдруг появился давно забытый сладковатый привкус.

Стражи – не люди. И все-таки мы уязвимы – хотя бы против себе подобных.

– И это все? – усмехнулся я, стряхивая с перчатки остатки алых искр. – Что ж… Полагаю, просить тебя вернуться домой уже поздно.

– Собираешься читать нотации, Тарон? – Хрод впился в подлокотники трона черными узловатыми пальцами. – Ты мне не Отец!

– Старший брат, – отозвался я. – А это тоже что-то да значит. И когда Отец вернется…

– Глупец!

Хрод запрокинул голову и расхохотался. Его гигантское тело тряслось и корчилось, будто собиралось прямо сейчас избавиться от остатков человеческой плоти и выпустить наружу то, чем стал мой брат. Под бледной кожей на шее – там, где она еще не успела смениться уродливой блестящей чешуей – шевелились то ли тонкие веревки мышц, то ли черви, уже готовые сожрать Хрода изнутри.

– Неужели ты еще не понял⁈ – прогремел он. – Отец оставил тебя! Навсегда оставил нас всех. И ты никогда не сможешь занять его место, ведь у тебя нет даже крупицы его мудрости, Воитель!

– Может, и так. Зато у меня есть сила.

Я вытянул руку, и Крушитель, выпрыгнув из-под обломков, с лязгом ткнулся рукоятью в мою ладонь. Послушно лег в пальцы, будто и сам хотел поскорее закончить эту бесполезную болтовню.

– У меня есть сила, брат, – повторил я. – И этот молот. Так что вставай и сражайся, если у тебя осталась хоть капля достоинства. Не заставляй меня убивать безоружного.

– Убивать? Это мы еще посмотрим…

Хрод поднялся с трона. Свободно и легко, будто ему и не приходилось нести на себе доспехи, в которых и без того гигантское тело казалось чуть ли вдвое массивнее. Теперь я едва ли смог бы дотянуться макушкой ему до середины груди, и сил у брата, похоже, оставалось достаточно – их даже хватило отрастить прямо из руки пылающий меч.

Очередной дешевый фокус. Такой же бесполезный, как шипы на броне и огромный рост, за которыми Хрод отчаянно пытался скрыть то же, что и всегда – испуганного мальчишку, самого младшего и слабого из детей всемогущего отца. Он мог вымахать хоть вчетверо выше, мог набрать у Хаоса сколько угодно долгов и превратить в пепел все вокруг… Мог даже – этого все равно оказалось бы недостаточно. Победу в схватке Старших приносит кое-что поважнее грубой силы.

Еще не вступив в бой, брат уже проиграл.

Я даже дал оттеснить себя чуть ли до самой двери – и только там выдохнул и погнал Хрода обратно, мерно выколачивая Крушителем искры из черной брони. Брат еще пытался сопротивляться, но с каждым движением ошибался все больше. И когда силы закончились – просто свалился на пол, не выдержав запредельного даже для Стража веса доспехов.

– Вот и все. – Я с грохотом опустил металлический ботинок на полыхающее лезвие, оставляя в руке брата жалкий обломок. – Мы закончили.

– Ошибаешься! – Хрод выплюнул на кирасу темную и густую, как патока, кровь. – Ошибаешься, Тарон. Мы только начали!

Извивающаяся фигура с металлическим лязгом ползла к подножью трона, будто в надежде, что громадина кресла из черного камня способна защитить от неизбежного. Мой молот уже поднимался, готовый завершить схватку и во имя Отца очистить душу душу Хрода от скверны Хаоса. Руны на металле полыхнули первородным пламенем…

И вдруг застыли.

– Нет! – прорычал я. – Ты не посмеешь!

Могущество Хаоса велико. Пожалуй, даже больше, чем я когда-либо мог себе представить – и все же никто, будь он хоть тысячу раз безумен, не посмел бы использовать его целиком. Однако ярость Хрода сделала свое дело, и он, сам того не ведая, обрек себя на участь куда хуже смерти и забвения. Я изо всех вцепился в рукоять, но Крушитель будто намертво застрял в камне. Само время приняло жертву брата – и понемногу обращалось вспять, забрав свою плату.

Молот снова дернулся и отбросил меня на несколько шагов назад. Нас обоих вышвырнуло из тронного зала и потащило по коридорам. И я даже успел заметить, как поднимаются с пола раздавленные тела врагов, а раскаленные добела заряды мчатся обратно по собственным следам, чтобы исчезнуть в стволах повторителей.

Все быстрее и быстрее.

Я со вздохом перекатился на бок и несколько мгновений лежал без движения, пытаясь сообразить, где нахожусь. В ушах все еще звучал демонический смех исковерканного Хаосом чудовища и грохот металла, но реальный мир уже разорвал почти забытую картину прошлого.

И куда больше меня сейчас интересовало, насколько же масштабная гадость ждала впереди, раз память потрудилась прокрутить нашу с Хродом встречу целиком, а не кусками, как раньше. Я будто и правда вернулся в тот самый день, когда отделал брата и уже готов был праздновать победу – и вдруг умчался на несколько тысяч лет назад, чтобы открыть глаза в искалеченном теле княжеского бастарда. Сознание не поленилось выудить из небытия все, до последней секунды, до мельчайших подробностей.

Но что, черт возьми, это было? Очередное предупреждение? Очередной намек, что сила Стража понемногу возвращается? Или на этот раз что-то другое? К примеру – запоздалое напоминание о том, что иногда цена за победу оказывается слишком велика.

Впрочем… Теперь-то какая разница?

Судя по желтому шару солнца, который просвечивал сквозь толстую ткань палатки, я проспал часа три. Явно маловато, чтобы полностью восстановить истраченные в бою силы. Вполне достаточно, чтобы как-то двигаться и жить дальше.

И уж точно куда больше, чем я по-хорошему мог себе позволить.

Подняться получилось не сразу. Нет, физически я был в порядке – тело разве что слегка ныло от ударов магии Зубова. А вот остальное… По Основе будто прошлись бороной. Магия никуда не делась. Пожалуй, в каком-то смысле я даже ощущал себе сильнее, чем раньше, но от подпитки контура не осталось и следа.

Первородное пламя как и прежде пульсировало в горниле кузницы далеко отсюда, однако больше не грело. Не подпитывало магией ни меня, ни Вулкана, ни алтарь в подземелье Гром-камня.

Потому что никакого алтаря больше не было.

И вот это я чувствовал – даже физически. Будто сердце разбилось и при каждом вдохе легонько покалывало изнутри острыми осколками.

Неприятно. Больно. Но поправимо, и уж точно не смертельно – особенно если перестать, наконец, разлеживаться.

Я тряхнул головой, отгоняя невеселые мысли, встал, плеснул себе в лицо холодной воды из ведра, засунул ноги в ботинки и вышел наружу. Прямо как был, в одних штанах. Утренний холод тут же впился в грудь, но я ему даже обрадовался – так наступление нового дня ощущалось куда нагляднее.

Путь этот день и не готовил мне ничего простого и приятного.

– Проснулся? Я раза три заходил проверить, дышишь ты, или нет.

Дядя сидел на бревне в нескольких шагах от входа. И, судя по снегу на плечах куртки – сидел уже давно. То ли охранял сон любимого племянника, то ли просто следил за суетой в крепости – раз уж его сиятельство князь соизволил дрыхнуть без задних ног.

– Ну… Меня не так уж просто убить, – усмехнулся я, потягиваясь.

– Рад это слышать. – Дядя перекинул ногу через бревно, разворачиваясь. – А что насчет жив-камня?