Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 281 (всего у книги 285 страниц)

Дар вышел волной – я даже не пытался его сдержать. Воздух вокруг загустел, и ближайший журналист, коротышка в мятом пиджаке, отпрянул на пару шагов, едва не наступив на крыло мертвого беса.

– Не кажется ли вам, что сейчас не время веселиться? – Я обвел рукой двор – тела, обломки, закопченные стены с выбоинами от лучей Хаоса. – Вы видите все это? Слишком многие погибли. И слишком многое еще предстоит сделать.

Император нахмурился. Улыбка ушла, и под ней обнаружилось хорошо знакомое лицо человека, который привык командовать – и не привык, когда ему указывают на то, что он не желает видеть. Камеры продолжали щелкать – газетчики явно уже почуяли, что пахнет чем-то повкуснее статей об очередной победе русского оружия.

– Вот как? – Голос императора стал холодным и ровным, как лед на Ладоге, который столичные маги наморозили ночью. – Если вам, Игорь Данилович, не по душе праздник – что тогда? Что вы намерены делать?

– Догнать Годунова. – Я сложил руки на груди. – Свернуть ему шею, прежде чем он успеет наплодить новых тварей – крылатых, сросшихся или еще Матерь знает каких. А потом дойти до самого севера Тайги и уничтожить дрянь, которая превращает людей в эту мерзость. Чего бы мне это ни стоило.

Камеры перестали щелкать. Кто-то из генералов открыл рот… и тут же закрыл – видимо, сообразил, что умнее будет не лезть.

А я ждал. Ждал, что его величество возразит – скажет про ценность Тайги, про армию херувимов, про великие планы, от которых вся Европа с османами заодно упадет на колени. И если бы он начал, я… Нет, не ударил, конечно. Но схватил бы за грудки и вытряс всю ту чушь, которую он нес мне в Гром-камне – про добровольцев, про лаборатории и про болтовню выживших из ума старух. Не стесняясь ни камер, ни придворных, ни двух Магистров в штатском, которые стояли чуть поодаль и смотрели на меня так, как смотрят на заряженное оружие.

Но император то ли почуял, что не стоит, то ли решил как обычно выкрутиться без лишних споров. Не выносить сор из избы его величество умел как никто другой.

– Что ж… Ценю вашу честность. И еще больше ценю ваше мужество, – проговорил он.

И смолк. Пауза затянулась, и в глазах напротив мелькнуло то, чего я никак не ожидал. Не гнев, не расчет. Что-то похожее на настоящее беспокойство – которое, впрочем, не мешало императору думать о том, как все это будет выглядеть в утренних газетах.

– Но вы ведь понимаете, что путь на север слишком опасен, – продолжил он наконец. – Даже для такого человека, как князь Костров. Боюсь, вы не вернетесь.

– Плевать. Не такая уж и большая потеря для короны, – усмехнулся я, разворачиваясь на пятках.

Газетчики запишут каждое слово и каждый жест. И то, как князь Костров встал спиной к императору посреди крепостного двора, заваленного трупами, будет помнить вся страна. Телохранители-Магистры напряглись, и что кто-то из генералов сейчас наверняка поперхнулся воздухом.

Мне было все равно.

– Собирайте людей. Всех, кто еще может сражаться. – Я шагнул к Рахметову с Меншиковым, застывшим чуть в стороне ледяными статуями. – Выдвигаемся завтра – как только волоты будут готовы.

Глава 19

– Черт бы меня побрал. – Борменталь сдвинул шляпу на затылок. – Вот уж не думал, что когда-нибудь смогу побывать здесь снова.

Рубежный камень стоял прямо перед нами – громадина в три человеческих роста, темная от времени и мха, вросшая в таежную землю. Руны проступали на камне четче, чем я запомнил: угловатый алфавит – тот же, что на доспехах Святогора – вился по граням ровными строчками, и магия в нем уже успела окрепнуть так, что Основа отзывалась вибрацией от ступней до затылка.

Межевой столб – дальше дороги нет.

Но мы пойдем. И в этот раз – не горсткой. По сравнению с нынешней, первая экспедиция казалась чем-то вроде загородной прогулки – два грузовика, пара внедорожников, тридцать пять человек, из которых половина понятия не имела, что ждет за рубежными камнями. Я и сам тогда не слишком представлял. Теперь знал куда больше – и привел с собой армию.

Лагерь остался позади, за деревьями, вдоль берега небольшого таежного озера, заросшего камышом и ряской. Палатки на сотню штыков выстроились ровными рядами, будто расставленные по линейке – Рахметов и здесь умудрился навести привычный порядок. Чуть поодаль – костры, от которых даже сюда доносило запах похлебки и дыма, грузовики с провизией, патронами и лекарствами.

Солдаты, офицеры из гарнизона Орешка, люди Горчакова, Одаренные – по меньшей мере шестеро, не считая тех, кого я знал лично. А между соснами, отдельно от палаток и техники, замерли волоты – Святогор, Тринадцатый, годуновский с пушками на плечах, которому Меншиков так и не придумал имя, Руевит и двое гвардейских – золото посреди Тайги.

Его императорское величество не одобрял мою затею – и не стеснялся это демонстрировать. Однако избавиться от Годунова все же был не прочь, так что в средствах я себя не ограничивал.

Путь занял больше недели. Колонна тянулась через Тайгу медленно и тяжело – дорог севернее Подковы не существовало в принципе. Мы пробирались звериными тропами, рубили просеки и наводили переправы через ручьи, то и дело останавливаясь, чтобы сообразить, где вообще находимся

До севера добралось настоящее лето, и теперь вокруг росло все, что могло расти – и еще как. Иногда не справлялись даже машины, и тогда волоты шли впереди, ломая подлесок и растаскивая бурелом, а кое-где даже прокладывали гать – иначе грузовики и внедорожники увязали по ступицу.

Тайга давила – без злобы, но и без особой жалости проверяя, зачем мы пришли, надолго ли и заслуживаем ли вообще оставаться тут, в сотне с лишним километрах за Невой. Сосны-великаны загораживали небо, но белые ночи все равно не приносили ни темноты, ни отдыха. Солнце уходило за горизонт на час, может, на два, оставляя после себя белесое зарево, от которого было не спрятаться даже в палатке, и глаза слезились сутки напролет.

– Странно думать, что я единственный ученый современности, которому суждено увидеть… все это.

Борменталь показал куда-то вперед – то ли на камень, то ли на сосны за ним, то ли на весь бескрайний север – я так и не понял, что он имел в виду.

– И все это лишь благодаря вашему сиятельству. – Борменталь повернулся ко мне. – Надеюсь, на этот раз вы не отправите меня обратно.

– Изо всех сил постараюсь, Иван Арнольдович, – усмехнулся я. – В конце концов, вы один из немногих, кто не по зубам Тайге.

Борменталь выглядел скверно, но держался, как и в тот раз, куда лучше других. Фон давил на всех – на Одаренных не меньше, чем на обычных людей, а может, даже сильнее. Машины Лоры справлялись с ним, как умели, невидимые и неслышные, но этого едва хватало, чтобы человек мог стоять на ногах и не свалиться.

Может, все было и не так паршиво, как в первую экспедицию на север – но все равно достаточно, чтобы лагерь с каждым днем мрачнел.

Галка, Сокол, Жихарь – те, кто уже ходил со мной этой дорогой – терпели привычнее. Горчаков держался на чистом упрямстве: стиснув зубы, держа спину прямо и отказываясь отдохнуть на привале, пока остальные занимались дровами и палатками – и никакие уговоры на старика не действовали. Елена и Аскольд тоже поехали с отцом, оставив Ижору без хозяев – видимо, настолько им хотелось добраться до тощей шеи Годунова и свернуть ее.

Впрочем – а кому здесь не хотелось?

– Не по зубам? До вас мне далеко. – Борменталь засунул руки в карманы камуфляжной куртки. – Я и в прошлый раз задумывался, а теперь и вовсе не уверен, человек вы или нет.

Я и сам задумывался – все чаще. В прошлый раз дорога через Тайгу за рубежные камни была испытанием: тело ломило, фон давил, каждый шаг на север отнимал силы. А теперь я будто вернулся домой. Не в Гром-камень к бабушке, Кате и привычному теплу родных стен, а туда, где мог стать собой настоящим.

Только эта пропитанная магией земля к северу от Невы давала тот заряд энергии, который я еще помнил из прошлой жизни – и к которому стремился в этой. Тело продолжало меняться. Не росло – к счастью, иначе я вполне мог бы вымахать со Святогора – зато наливалось силой. Слишком большой для обычной человеческой оболочки. Синапсы перестраивались, и что-то внутри уже готовилось выдать мощь, запредельную даже для самых выдающихся столичных Магистров.

Но и этого пока еще было недостаточно для того, что ждало впереди.

– Впрочем, какая разница? – Борменталь тряхнул головой, будто отгоняя слишком сложную мысль. – Главное, что мы здесь. И что на этот раз вы покажете мне все, что видели сами.

– Полагаю, даже чуть больше. В конце концов, главный секрет вы и так знаете, друг мой. – Я повернулся в сторону деревьев: – Можешь не прятаться.

Я уже научился чувствовать Лору. Не незримое присутствие – оно было всегда – а момент, когда синеволосая красотка готовилась появиться. Что-то менялось в самом воздухе, будто Тайга делала короткий вдох и на миг замирала.

Иногда Лора приходила по делу. Иногда – просто так. А последние несколько дней она куда больше времени проводила не со мной, а в компании Борменталя. Они беседовали о науке – тихо, подолгу, обычно у костра после ужина или на марше, когда ученик Воскресенского отставал от колонны, делая вид, что проверяет показания приборов.

Пытливый ум ученого нашел себе собеседника, чья безупречная память хранила знания цивилизации, исчезнувшей столетия назад. Борменталь спрашивал, Лора отвечала – сухо, точно, в границах дозволенного ее бессчетными директивами. Но и того хватало с лихвой: бедняга исчерчивал блокнот за блокнотом и жаловался, что бумага закончится раньше, чем вопросы.

Воздух мигнул, и между двумя соснами проступил знакомый силуэт – высокая фигура с синими волосами и бледной кожей, лишенной малейшего изъяна. Серебристый комбинезон сменился камуфляжем – Лора освоила местную моду – но глаза остались прежними. Сапфировые огоньки, которых не бывает у людей.

– Доброго дня, сударыня, – Борменталь чуть наклонил голову. – Чудесно выглядите.

Кажется, он до сих пор немного стеснялся. Ученый, способный прочитать двухчасовую лекцию о природе магических аномалий, не отрываясь от записей – краснел, как гимназист, стоило бестелесному аватару повернуться в его сторону.

– Доброго дня. – Тон Лоры чуть сменился – с Борменталем она разговаривала иначе, мягче и терпеливее. – Увы, я здесь не для беседы.

Но стоило ей повернуться ко мне, и голос стал другим – собранным, очищенным от всякой учтивости.

– Сюда идут бесы.

– Много? – Рука сама скользнула к молоту, висевшему за спиной. – Большие? Далеко?

– Шестеро. – Лора склонила голову набок – жест, которому ее никто не учил. – Разведка. Скорее всего, ищут нас, а не готовятся атаковать. Однако если отпустить – вернутся с подкреплением. До контакта приблизительно четыре с половиной минуты.

– Понял. – Я повернулся к Борменталю. – Передайте остальным. Быстро.

Борменталь кивнул и быстрым шагом направился к кострам, едва не оставив шляпу на цепких ветках. И лагерь за деревьями ожил привычной суетой: защелкали затворы, закричали офицеры и унтеры, и со всех сторон раздался топот солдатских сапог. А через пару минут раздался лязг, и за соснами мелькнула огромная металлическая фигура – Сокол, как всегда, пробудил машину первым.

– К чему эта суета? – Лора не двинулась с места, и голос ее прозвучал скорее удивленно, чем обеспокоенно. – Я всего лишь предупредила на всякий случай. Справлюсь и сама.

Не соврала.

Бесы появились с северо-запада – шесть темных силуэтов над кромкой леса. Летели низко, прижимаясь к кронам, и даже на расстоянии я видел, как крылья колышут верхушки. Разведка – Лора угадала. Твари двигались осторожно и не торопились, то и дело меняя курс и принюхиваясь к чему-то в потоках пропитанного магией воздуха. Может, учуяли дым от лагеря.

Но вряд ли они успели увидеть хоть что-то.

Пальцекрылы ударили сверху – четыре машины вынырнули из облаков так стремительно, что я едва уловил движение. Ни рева, ни гула – только короткий свист рассекаемого воздуха, потом вспышка, и первый бес кувыркнулся вниз, оставляя за собой дымную полосу. Второй успел развернуться и плюнуть алым пламенем, но луч ушел в пустоту – Пальцекрыл уже был в другом месте, и плазменный заряд угодил твари прямо в голову.

Остальные бесы рванули врассыпную, но было поздно. Пальцекрылы работали парами, отсекая и добивая, и каждый заход длился не дольше нескольких секунд. Третий бес свалился в кроны, ломая ветви, четвертый попытался нырнуть к самой земле – и поймал плазму спиной, а уцелевших автоматоны догнали и просто разорвали на части сияющими клювами из кресбулата.

Все. От первого удара до последнего – не больше минуты. Из лагеря не успели даже выстрелить, когда все стихло, и только дым тянулся над верхушками сосен, медленно расплываясь в белесом небе. Пальцекрылы сделали еще круг – неторопливо, будто проверяя, не осталось ли чего – а потом один за другим ушли на восток и растворились в мареве над Тайгой.

– Должен признать, – Я взмахнул рукой, погасив заклинание, которое так и не пригодилось, – это было весьма эффектно… Почему ты мне помогаешь?

– Мы с тобой друзья, князь. – Лора пожала плечами – совсем как человек. – Друзья помогают друг другу, разве нет?

Раньше она не использовала это слово. Что-то изменилось, и я не мог понять, когда именно – может, еще тогда, в крепости, когда птица закрыла меня крыльями. Или позже, когда Лора сидела на обломках мертвой машины с копотью на мраморной щеке и молчала.

– Разумеется. – Я не стал делать вид, что не заметил. – Но ты не человек, Лора. У людей нет двух тысяч директив. А значит…

– У меня одна тысяча восемьсот шестнадцать директив. – Слова принадлежали машине, но голос все же дрогнул – Лора то ли пожелала изобразить обиду, то ли наоборот – не смогла скрыть. – И в данный момент ни одна из них не противоречит…

– А как насчет крепости? – Я не дал ей договорить. – Ты пожертвовала самым сильным из своих автоматонов, чтобы спасти мне жизнь. Что директивы говорят по этому поводу?

Лора не ответила. И на лице у нее проступило что-то, чему я не мог подобрать названия: не растерянность, не обида. И это определенно была не пауза, которую она обычно брала, чтобы проделать несколько сотен или тысяч вычислительных операций. Аватар стоял неподвижно, только синие пряди чуть растрепал ветер – хотя ветра не было, да и шевелиться они не могли.

– Не подумай, я не в обиде. – Я сложил руки на груди. – И все же… Люди обычно называют такое словом «странно». С точки зрения логики поступок лишен всякого смысла. И наверняка противоречит директиве сохранять ресурсы для выполнения задачи. – Я задумался на мгновение. – И все же нарушить приказ настоящих хозяев ты не могла. А значит… Что это значит, Лора?

Снова молчание – слишком долгое для машины. За спиной скрипнула ветка, кто-то прошел по тропе в сторону озера, и голоса солдат донеслись издалека, приглушенные деревьями.

– Возможно, ты важнее для выполнения директивы, чем устройство, которое уничтожили бесы.

– Возможно? – Я чуть приподнял бровь. – То есть ты еще не решила?

– Не совсем так. – Лора опустила подбородок. – Однако результаты моих расчетов изменились. В данный момент твой потенциал многократно превышает боевые возможности любой из моих машин.

– Да, я становлюсь сильнее. – Я посмотрел на собственные руки – ладони, которые еще полгода назад принадлежали восемнадцатилетнему парню. Теперь каждый палец казался отлитым из чего-то потяжелее обычной плоти. – Дело в этом?

– И в этом тоже. – Лора помолчала, и что-то в ее лице сменилось – будто она решала, сколько можно сказать и какими словами. И потом заговорила иначе – тем ровным, выхолощенным голосом, который означал, что обычный человеческий язык для такой беседы уже не годится. – Однако я основываюсь на более сложных закономерностях. Твой энергетический профиль пока не поддается точному определению, и все же результаты анализа позволяют предположить, что ты не являешься человеческим магом. В привычном понимании термина, разумеется.

– Энергетическое ядро, проводящая система, – вспомнил я. Слова, которые она когда-то произнесла, описывая мою Основу. Совсем не те, что использовали местные ученые умы – и, пожалуй, куда более точные. – Теперь ты все-таки думаешь, что я Древний?

– Ответ отрицательный. – Лора покачала головой. – Процент совпадения с архивными данными позволяет предположить единое происхождение в том или ином виде, однако генетический набор абсолютно другой. – Она снова сделала паузу – явно дольше, чем требовалось, чтобы порыться в памяти терминалов. – В моих архивах также присутствуют данные о разработке проекта. Создании некой иной структуры, которая основана…

– Структуры? – Я приподнял бровь. – Я – структура?

– Ответ отрицательный. Ты человек, князь. – Лора улыбнулась – коротко, одними уголками губ. – Однако векторы развития явно указывают, что твой потенциал лежит именно в той области, которая интересовала создателей проекта.

– И что за проект? – Я шагнул ближе. – Что вы делали там, у себя в бункере?

– Данные недоступны. – Снова улыбка, но другая – грустная и почти виноватая. – Не только для тебя, князь. Я сама восстанавливала их по крупицам архивных записей. Большую часть стерли – намеренно, задолго до того, как мои системы остались без источника питания. Но то, что осталось, явно указывает, что кто-то пытался создать нечто новое. Абсолютное оружие в облике живого существа. Предположительно – относящегося к человеческому виду. – Голос Лоры стал тише. – Того, кто способен сделать то, на что не способны даже Древние.

– Значит, я и есть это… оружие. – Слово застряло на языке – не то чтобы неприятное, но тяжелое, как молот за моей спиной. – Возможно. И как же оно называется?

– В архивах нет данных о прототипах. Название было только у самого проекта.

– И какое же?

– В вашем языке нет подходящего термина. Однако описание можно свести к семи базовым функциям. Первая – сохранение целостности биологического носителя в условиях предельной энергетической нестабильности. Вторая – способность самостоятельно оперировать аномалиями в структуре пространства и времени. Третья – защита…

– Хватит. – Я поднял ладонь. – Если нет подходящего слова – просто найди похожее.

– Страж. – Сапфировые глаза Лоры сверкнули чуть ярче, чем обычно. – Самое похожее слово – страж.

Глава 20

Я почему-то даже не удивился. Не потому, что догадывался – на такое меня все-таки не хватило. Но слишком уж много было совпадений. Технологии, почти не отличимые от магии, и магия, намертво соединенная с техникой. Причем настолько сложной, что даже я не всегда понимал, как именно работают смертоносные машины Древних – хоть и в прежней жизни и не раз видел те, что им ничуть не уступали.

Одна Лора чего стоит. Тысячелетняя система, упрятанная в подземный бункер, которая столетие за столетием тянула на себе все, что ей поручили, – и справлялась. Может, и не блестяще, но справлялась. Автоматоны патрулировали Тайгу, выжигая тварей, что перли с севера. Барьер, управляемый терминалами в бункере, держал аномалию в узде – пусть и не так крепко, как в те времена, когда его ставили. Директивы указывали, что делать, а чего не делать, – и Лора следовала им с точностью, какую не обеспечил бы ни один живой стратег.

Сотни или даже тысячи машин в лучшие годы – и одной Матери известно, сколько из них дожили до наших дней. Но едва ли так уж много. Каждый потерянный Пальцекрыл означал дыру в обороне, которую приходилось латать уцелевшими. А пополнить тающие с каждым годом ресурсы было уже нечем, потому что хозяева ушли и не позаботились объяснить, как чинить то, что уже не подлежит ремонту.

Лора тянула как умела – перебрасывала боевые машины с участка на участок, латала контуры, экономила энергию. Тысяча лет в одиночестве. Без помощи, без права отступить, без возможности нарушить ни одну из тысячи восьмисот шестнадцати директив, вбитых в ее память создателями, которые давным-давно покинули эту планету.

Я бы на ее месте, пожалуй, свихнулся.

Но главное совпадение… Нет, конечно, слово «страж» – или похожее на него – мог использовать кто угодно. Но даже неполный список функций, названных Лорой, явно намекал, как и чем конкретно должно заниматься это самое оружие в человеческом… ладно, не обязательно в человеческом облике.

И чем занимались подобные мне – все столетия, миновавшие с детства, которое я едва помнил.

Нас не учили бороться с аномалиями вроде той, что пряталась далеко на севере Тайги, но о войне с Хаосом я мог рассказать немало. Сотни сражений – и почти каждое начиналось одинаково: перед тобой нечто, у чего слишком много глаз, слишком много конечностей и нет ничего похожего на инстинкт самосохранения. Чужеродная сила все времена умела превращать людей и прочих созданий в уродливых тварей.

Иногда они заканчивались, и тогда наступало короткое затишье, которое мы привыкли называть миром, хотя на деле это означало лишь, что Хаос копит силы для новой схватки. Иногда не заканчивались – и тогда мы теряли братьев. Уделом Стражей всегда была война, и ничего другого мы не умели.

А значит… То ли Древние хотели научить свои живые машины смерти куда большему, чем орудовать молотом в полсотни кило весом и жечь измененных тварей силой первородного пламени…

То ли я не так уж хорошо понимал замысел Отца.

Впрочем, его вообще мало кто мог понять. Вечный и почти всемогущий, он жил так долго, что еще до моего появления на свет перестал стесняться любых, даже самых сомнительных экспериментов с наукой и магией. Мы, воители-Стражи, по праву считали себя вершиной его творения.

Но на самом деле – что, если он уже пробовал создать что-то подобное? Давно, в незапамятные времена, когда человечество еще и не помышляло о том, чтобы выбраться за пределы родной планеты. Насколько мне было известно, я стал первым, рожденным… ну, если слово «рожденный» здесь хоть как-то отражало суть вещей.

Но Отец вполне мог баловаться с магией и генетическим кодом еще на несколько тысяч лет раньше. И вполне мог оказаться куда старше, чем я думал. Цивилизация Древних опередила людей на многие века. Они давным-давно пришли сюда и исчезли, оставив после себя страшные металлические машины и Лору с ее директивами.

А Отец – ходил среди них, как когда-то ходил среди людей? Или, наоборот, сам воспользовался чужими наработками, чтобы создать для своей армии воинов посильнее и покрепче обычных преторианцев?

Очередная тайна – и попробуй тут разгадай. Старик не любил рассказывать о своем прошлом. Даже нам, ближайшим, доставались крохи – и те противоречили друг другу так, будто он делал это нарочно. А следы прятал так надежно, что найти их не смог бы даже самый упрямый и внимательный из людей, воителей и еще Хаос знает кого.

Это если бы хватило глупости искать.

– А ты не удивлен. – Голос Лоры вырвал меня из размышлений. И на этот раз в нем почему-то слышалась насмешка – едва уловимая. – Выглядишь так, будто это слово тебе уже знакомо.

– Ты, как всегда, сама проницательность. – Я потер переносицу. – Должен сказать, это и правда… заставляет задуматься.

– О чем? – Лора прищурилась. Совсем по-человечески – на мгновение даже показалось, что на меня смотрит не аватар древней машины, а кто-то живой, любопытный и чуть обиженный. – Мне кажется, или на этот раз ты знаешь куда больше, чем я? Только говорить не хочешь.

– Может быть. – Я пожал плечами. – У тебя свои секреты, у меня – свои.

– Ну, у меня-то как раз секретов почти не осталось.

Лора замолчала и повернула голову, глядя куда-то мимо деревьев, в сторону лагеря. Может, связывалась с автоматонами – собирала данные, проверяла периметр. Делала все те тысячи мелких дел, которые не прекращались ни на секунду, даже когда мы разговаривали. А может, и правда разглядывала огоньки костров за стволами – не глазами, конечно, и наверняка со всех сторон одновременно. Думала. Не считала, а именно думала – будто решала, что следует сказать, а что оставить при себе.

Из лагеря донесся чей-то смех и стук котелка о камень. За соснами мелькнул силуэт – солдат тащил охапку валежника, разве что не пошатываясь под ее весом. Обычный вечер в Тайге – наверняка никто в лагере уже и не вспоминал, что каких-то четверть часа назад Пальцекрылы отправили на тот свет целую стаю бесов всего в полукилометре отсюда, если не ближе.

– Я даже могу рассказать кое-что о моих создателях. – Лора повернулась ко мне. – Если хочешь.

– Не знаю, важно ли это теперь? – вздохнул я. – Но отказываться точно не буду.

– Ну… Выглядели они примерно вот так.

Воздух на мгновение вспыхнул, искрясь – и знакомая синеволосая фигура вытянулась чуть ли не вдвое. Черты лица заострились, лоб стал выше, а скулы – резче, будто их наспех высекли из не слишком податливого материала. И только волосы остались теми же – видимо, синий цвет для Древних и впрямь был чем-то обыденным.

В остальном же зрелище не впечатлило. Да, не люди – но я почему-то в глубине души думал, что различие окажется больше. Нет, не ящеры или трехметровые тараканы, конечно, но что-то… другое. А Лора напоминала себя прежнюю – только выше и еще более хрупкую, несмотря на размеры. То же изящество, те же руки, даже пальцев столько же. Существо, которое, пожалуй, легко затерялось бы в толпе, если бы не рост и странноватый разрез глаз.

Непривычное ощущение. Сходство – в самый раз, чтобы заподозрить общих генетических предков, но явно недостаточное, чтобы утверждать наверняка. Что-то срединное, на границе узнавания – будто смотришь в кривое зеркало, которое меняет лишь меняет пропорции лица и тела, но не саму суть. И отражает того, кто мог бы стать человеком, если бы его развитие пошло чуть иначе.

А может, и стал – как знать.

– Занятно. – Я запрокинул голову назад, разглядывая возвышающуюся надо мной худосочную великаншу. – И это все, чем ты готова поделиться?

– Нет. – Лора пожала плечами – жест, который в исполнении существа ростом под три метра выглядел почти комично. – Но почти все, чем я поделиться могу. Кто-то не поленился как следует подчистить мои архивы. И задолго до того, как за рубежными камнями впервые появились люди.

Воздух мигнул снова, и Лора вернулась к привычному облику синеволосой девчонки в камуфляже, едва достающей макушкой мне до подбородка. Почти прежняя. Только глаза на мгновение остались чужими – больше и темнее, чем обычно – а потом и они стали прежними.

Я хотел спросить, сколько прошло времени с тех пор, как создатели покинули бункер, но не стал. Это уже не имело значения. Так или иначе, Лора знала о создателях немногим больше моего. Древние то ли берегли координаты своих планет, то ли просто не посчитали нужным снабдить собственный инструмент чем-то кроме директив по уничтожению всего, что лезет с севера.

– Значит, ты считаешь, что мне под силу закрыть этот чертов разлом? – тихо спросил я.

– Даже создатели не знали, как справиться с аномалией такой силы. – Лора чуть склонила голову. – Но если кто-то на этой планете и способен на такое – это ты.

– Обнадеживает. – Я присел на поваленный ствол, вытянув ноги. Крушитель, отстегнутый от спины, лег на мох рядом, и рукоять привычно ткнулась в колено. – Дай прогноз. Что будет, если прорыв не закрыть – после того, как ты истратишь все свои ресурсы?

– Аномалия продолжит расти. – Голос Лоры стал ровным, как лакированная столешница – чистая машина, без Галкиных интонаций, без насмешки, без тоски. – Система сдерживания рассчитана на текущий уровень показателей фона с поправкой на постепенную деградацию. Модули подавления сохраняют эффективность, однако устройства работают в предельном режиме. – Она помолчала – совсем по-человечески, будто подбирая слова. – Когда они отключатся, изменение показателей пойдет многократно быстрее. Рано или поздно Тайга поглотит все, до чего дотянется. Магический фон продолжит расти, и то, что сейчас превращает людей в херувимов и бесов, будет происходить чаще. Сначала ваше Пограничье, потом города к югу отсюда. Потом Москва. – Еще одна пауза. – Потом все остальное.

– И сколько у нас времени?

– От двадцати до пятидесяти лет. Слишком много неизвестных. – Лора поморщилась – это она точно подобрала у меня. – Возможно, процесс будет нелинейным. Когда система выйдет за точку устойчивости, деградация ускорится.

Полвека – если повезет. Или два десятка лет. Или два или три года – если процесс и впрямь нелинейный. Не то чтобы я услышал что-то неожиданное, но одно дело понимать, что где-то далеко на севере зреет беда, и совсем другое – услышать от существа, которое не умеет врать, что беда дозреет наверняка.

– Плохой исход. – Я посмотрел на Крушитель рядом – руны на боевой части тускло мерцали в полумраке, будто молот слушал наш разговор и делал собственные выводы. – Но боюсь, что не худший. А что случится, если Годунов каким-то образом получит контроль над аномалией?

– Нельзя получить контроль над Хаосом. – Лора выпрямилась, и в ее голосе на мгновение прорезалось что-то похожее на раздражение. – Система с подобным уровнем энтропии в принципе не подразумевает…

– Не придирайся к словам, железяка. – Я поднял ладонь. – Ты прекрасно знаешь, что я хотел спросить. Но если тебе угодно – давай сформулируем иначе. Что будет, если Хаос получит контроль над Годуновым?

Лора ответила не сразу. Вряд ли считала, такое она обычно делала куда быстрее. Просто тянула – уж не знаю, зачем ей это было нужно. И заговорила только спустя полминуты.

– Ты спрашиваешь как машину или как друга?

– Как машину. Очень умную машину. – Я приподнял бровь. – Надеюсь, ты хотя бы примерно представляешь…

– Не подлежит прогнозированию. – Слова вышли четкими, как щелчки затвора штуцера. – Вариантов слишком много, и я не располагаю данными, чтобы выделить хотя бы десять наиболее вероятных.

Вряд ли дело было только в расчетах. Однако искусственный интеллект, способный обрабатывать тысячи переменных за долю секунды, не стал бы прятаться за формулировкой «не подлежит прогнозированию».

Не стал – если бы знал ответ.

– Ладно, можешь не говорить. – Я махнул рукой. – Впрочем… а если я спрошу тебя как друга?

Из лагеря тянуло дымом, и где-то за деревьями глухо переговаривались солдаты – кто-то ругался из-за ведра, кто-то смеялся. Обычные звуки, и от этого делалось только тяжелее.

– Как друга?.. Тогда, пожалуй, все несколько проще. Если ты не сумеешь прикончить старика Годунова раньше, чем он доберется до аномалии. – В голосе Лоры снова послышались насмешливые Галкины нотки – только на этот раз в насмешке не было даже намека на веселье. – Если не сумеешь – тогда нам всем наступит полный…