Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 279 (всего у книги 285 страниц)

– Не думаю, что вы обладаете достаточным опытом для таких разговоров, милостивый сударь! – «Осторожный» генерал сложил руки за спиной и нахмурился, старательно изображая отрепетированное и выверенное начальственное недовольство. Будто вдруг забыл, что перед ним князь, а не какой-то там зеленый подпоручик, едва покинувший стены юнкерского училища. – И уж тем более человеку столь юного возраста не следует вести споры со старшими. И раз уж вам – как, впрочем, и всем остальным – нечего предложить его величеству, остается только…

– Ошибаетесь, ваше сиятельство. – Я шагнул к столу. – Мне есть что предложить. Более того, я убежден, что наш долг – действовать прямо сейчас, без промедлений. – Я посмотрел на императора. – Старик Годунов дал вам сутки на размышление. Мы же ударим раньше, чем истечет срок.

– Безумие! – Его величество тряхнул головой. – У нас всего несколько часов, чтобы собрать людей. Не говоря уже о том, что для штурма города понадобится целая армия. Мы не можем…

– Не стоит сгущать краски, ваше величество. – Я поднял руку, и возражения тут же закончились – император, при всем своем упрямстве, все-таки умел слушать, когда хотел. – Да, твари Годунова сильны, но их не так уж и много. Три десятка, может четыре – считая тех, что не могут летать. А сколько у него Одаренных и простых бойцов?

– Сотня? – осторожно предположил кто-то из-за спин.

– Вдвое меньше. – Я качнул головой. – Полсотни штыков, плюс твари. Вполне достаточно, чтобы сломать сопротивление гарнизона. Но защищать город Годунов не сможет.

– Вы уверены, Игорь Данилович? – Генерал прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на настоящий интерес – не показной. – Наша разведка…

– Моя работает куда быстрее, ваше сиятельство. – Уточнять я не стал, и никто не спросил. – Так что в данных можете не сомневаться. Окраины Орешка почти беззащитны. В центре будет чуть сложнее – но только в том случае, если Годунов успеет поднять своих тварей из крепости… Он засел вот здесь. – Я кончиками пальцев коснулся карты. Той ее части, где среди нарисованных волн Ладоги торчал крохотный островок с башенками – древняя твердыня, отделенная от набережной полоской воды. – Вряд ли старик ждет удара, но, как человек разумный, наверняка решил подстраховаться. И пока он торгуется – жертвы ему не нужны. Солдаты надежно заперты в казематах, а в город тварей не пустят – вряд ли они настолько послушны, чтобы не разгромить там все до основания. Их приходится держать на коротком поводке.

Меня слушали. Не потому что верили – скорее потому, что это был план. Сомнительный, дерзкий, наверняка обреченный на дюжину поправок и оговорок, но все-таки план – а не бесконечное перекидывание горячей картофелины из рук в руки.

– У нас почти две сотни штыков и восемь волотов, – продолжил я. – И это не считая добровольцев из числа вольных искателей. Достаточно, чтобы занять окраины, выкурить бойцов Годунова и пробиться до самой набережной. И защитить людей – если бесы не помешают.

– Звучит разумно, – произнес генерал, будто пробуя слова на вкус и не слишком-то доверяя их неожиданной сладости. – Но вы сами сказали – если бесы не помешают. А как вы сможете убрать их из города? Какая сила удержит тварей и самого Годунова в крепости, когда ваши бойцы пойдут по окраинам Орешка?

– Об этом можете не беспокоиться, ваше сиятельство. Крепость я возьму на себя. И ударю старикашку там, где он этого не ждет – и никак не может ждать. – Я снова протянул руку над картой и с размаху ткнул пальцем между двух нарисованных башенок на островке. – Прямо сюда.

Глава 15

– Мы готовы, ваше сиятельство.

Раздался лязг, скрежет – и из-за деревьев выступил золоченый волот. Гвардейский, не императорский: пониже, броня чуть потоньше, и с орнаментом поскромнее. Зато двигался он куда увереннее, чем позавчера, когда мы громили убежище Годунова в Тайге. Видимо, офицер успел пообвыкнуться с управлением на здешних тропах, где под ногами то корни, то камни, то промерзшая грязь.

Самого императора с нами не было. На этот раз его величество благоразумно решил отсидеться в Гром-камне – подальше от штурма. То ли из осторожности, то ли чтобы в случае чего свалить нашу безумную атаку на Орешек на своевольного князя Кострова, который – впрочем, как и всегда – предпочел подраться, а не разговаривать.

Лично я нисколько не расстроился. Император был не самым плохим бойцом, однако лучше уж остаться без одного волота, чем позволить кому-то другому командовать. Тем более что я собирался довести дело до конца. Обрушиться на Орешек, упокоить бесов и вытрясти душу из их повелителя.

А заодно спалить все, что могло бы помочь какому-нибудь умнику повторить ритуал Годунова. Записи, приборы, клетки, тварей – все, до самого крохотного клочка бумаги.

– Я всегда готов, судари.

Я закинул Крушителя на плечо – для металлического гиганта оружие оказалось почти игрушечным, под одну руку. Навершие качнулось перед кирасой, и кресбулат тускло блеснул, поймав отсвет луны. Крушитель не красовался – просто ждал, когда понадобится. Жив-камень в груди Святогора коротко полыхнул и снова затих, словно подтверждая: готов, хозяин. Тепло от него разошлось по доспехам, забралось под ребра и улеглось где-то внутри – там, где заканчивалась машина и начинался я сам.

Граница с каждым разом становилась все тоньше.

Люди стояли молча – и Одаренные, и гридни, сосредоточенные и напряженные. Так же, как перед штурмом Елизаветино, с той лишь разницей, что тогда нас ждали противники из числа людей, а сейчас – твари, которых убить куда сложнее. Могучие, злобные и почти неуязвимые для обычного оружия.

Тусклый свет с неба ложился на лица неровными пятнами, выхватывая из полумрака под деревьями то нахмуренные брови, то побелевшие костяшки пальцев на ложах штуцеров и рукоятках револьверов. Пар от дыхания висел в воздухе и не рассеивался – ночь выдалась холодная для июня, и даже лес вокруг, казалось, притих, будто прислушиваясь.

– Выступаете через четверть часа, – негромко произнес я. На совете все обсуждали не раз и не два, но что-то подсказывало – напоминание не окажется лишним. – Ну, или когда услышите шум с Ладоги. – Я усмехнулся. – Полагаю, это случится несколько быстрее.

– Попробуем поскорее пробиться к вам по улицам, – прогудел Сокол из-под брони Тринадцатого. – Твари уж точно не станут отсиживаться по домам и сараям, а с людьми справятся и гридни.

– Справимся. – Жихарь шагнул вперед, поглаживая приклад штуцера. – Куда ж нам деваться.

Меншиков развернул годуновского волота – неторопливо, с глухим гулом движителей, от которого под ногами дрогнула земля. Безымянная громадина двигалась все увереннее с каждым разом: его светлость поладил с машиной. Шрамы от Разлучника на броне при свете факелов казались глубже и чернее, чем днем – как старые боевые рубцы, которые уже никогда не затянутся до конца.

– Вычистим набережную – и сразу в крепость, вам на помощь, – пообещал Меншиков. – Судари, вы уверены?..

Огромный волот развернулся к двум силуэтам среди деревьев. Невысоким, худым, в почти одинаковых летних плащах – обманчиво хрупким на фоне плечистых гридней. Но от них веяло такой мощью, что Основа отзывалась сама, без спроса. Чужой аспект давил ровно и сильно.

– Несколько сотен метров льда? – едва слышно усмехнулся один из телохранителей императора. – Ничего сложного.

– Несколько сотен метров льда, по которому сможет пройти волот, – уточнил я. – И, желательно, пара грузовиков.

– Это нам вполне по силам. – Вторая фигура в плаще чуть склонила голову. – Можете не сомневаться, ваше сиятельство.

Голос звучал ровно, без бравады, без единой лишней ноты – столичный маг привык ворочать стихиями в таких объемах, что ледовая переправа через Неву для него действительно не выглядела чем-то особенным. Аспект Льда наверняка присутствовал у обоих телохранителей императора – и это не считая высшего. Который – как я и сам уже успел не раз убедиться – мог увеличивать силу младшей магии до поистине немыслимых пределов.

– Значит, уже через час мы поприветствуем вас в крепости. – Меншиков снова повернулся ко мне – всем корпусом, с лязгом переступив по земле огромными конечностями. – Конечно, если вы и правда сможете сделать так, что тамошней публике будет не до того, что творится за стенами.

Даже сквозь броню я чуял сомнение. Не в моих талантах – Меншиков не раз видел, на что способны мы со Святогором. Но он не мог знать, что именно я задумал.

Как, впрочем, и все остальные.

– Признаться, я с трудом могу себе представить, чтобы один-единственный человек смог продержаться против этих тварей, – продолжил Меншиков, и в гулком голосе машины наконец прорезалось то, что он до сих пор прятал за деловитым тоном. – Одной Матери известно, кого еще Годунов с собой притащил… И как вы собираетесь туда попасть?

– Об этом не беспокойтесь, судари, – отозвался я. И сделал знак гридням. – Подайте шлем.

Кто-то из подбежал, кто-то подал снизу – и металл лязгнул, сомкнувшись. На мгновение мир пропал за узкими прорезями, а потом вернулся, раздавшись вширь на несколько десятков метров – чары, когда-то заложенные в металл древними мастерами, видели куда лучше человеческих глаз, осторожно и ненавязчиво подсвечивая и силуэты сосен, и фигуры за ними.

Люди тянулись прочь. Гридни уходили в сторону города, к точке сбора – темные тени одна за другой исчезали среди деревьев, едва слышно позвякивая снаряжением на портупеях. Следом двинулись волоты: золоченые гвардейские, потом Тринадцатый Сокола, за ним – безымянный Меншикова, тяжело и уверенно впечатывая в мох бронированные сапоги.

Но один остался.

Руевит стоял неподвижно, застыв металлической громадиной среди стволов. На мгновение показалось, что волот пуст. Замер, превратился в статую – грозный и угловатый силуэт без единого проблеска жизни. Но нет: машина качнулась и неторопливо двинулась – только не следом за остальными, а мне навстречу.

– Не знаю, какую именно глупость ты задумал на этот раз, – проворчал знакомый голос из-под брони. – Но удачи тебе.

– И вам тоже, Ольгерд Святославович, – отозвался я. – Всем вам. Она точно пригодится.

Рукопожатие вышло неловким – огромные металлические рукавицы лязгнули так, что слышно было, наверное, за километр. Руевит сжал ладонь Святогора крепче, чем требовалось, заставив сталь жалобно скрипнуть – и отпустил.

Я смотрел ему вслед, пока волот не пропал в темноте между деревьев – и только тогда развернулся и направился в другую сторону, подальше от чужих глаз. Святогор громыхал доспехами на каждом шагу, и хвоя сыпалась с нижних ветвей, но уже скоро все звуки растворились в ночной тишине. Нас проглотила Тайга.

Самая настоящая – уже на этом берегу.

Через несколько минут деревья расступились, и я вышел на крохотную прогалину у самой кромки реки. Нева лежала внизу – широкая, темная, с тусклыми бликами среди волн, которые неторопливо катились с востока на запад и несли с собой то, что я почувствовал еще издалека. Солнце зашло уже часа три назад, но на водной ряби мне до сих пор чудились алые отсветы.

А может и не чудились. Годунов притащил с собой в Орешек столько дряни, что ее вполне хватало отравить собой не только город, но и все вокруг.

– Лора, – Я позвал почти шепотом, чтобы не реветь из волота на весь лес, – ты здесь?

– Некорректный запрос, – ответил голос из ниоткуда. – Технически мои носители находятся в…

– Хватит. Ты знаешь, что я хотел спросить, – поморщился я. И, подумав, добавил: – Ты можешь разговаривать как человек? Уверен, у твоей системы вполне достаточно производительности, чтобы…

– Могу, князь. Вот только не уверена, что тебе это и правда понравится.

Я усмехнулся. Голос остался прежним – тихим и осторожным звоном серебряных колокольчиков – но поверх него легло что-то другое. Живое и чуть насмешливое, с едва заметной хрипотцой. Лора утащила интонации у Галки – и явно сделала это не только потому, что имела возможность записать и проанализировать не один час наших бесед.

То ли ей почему-то хотелось оставаться именно женщиной, а не тысячелетним набором алгоритмов без пола и характера, то ли за ехидством было проще спрятать то, что прежде пряталось за машинным языком. Еще не привязанность, конечно – вряд ли интеллектуальная система Древних вообще понимала, что это такое. Но уже что-то похожее на доверие.

Ну… или зачатки доверия.

– Ты готова? – спросил я. – Поможешь мне добраться в крепость?

– Ну я же обещала.

Снова та же интонация – и в ней столько Галки, что на мгновение мне даже стало не по себе.

А потом что-то загремело.

Не впереди – там текла река – справа, из-за деревьев за прогалиной, откуда я точно не ждал. Земля под ногами дернулась, с сосен посыпалась хвоя вперемежку с обломками веток, и Святогор сам шагнул назад, прежде чем я успел об этом подумать. Машина чувствовала – то ли чужой аспект, то ли просто тяжесть, от которой лес вздрагивал, как живой.

На фоне темно-синего неба появился силуэт.

Гигантский. Вдвое… нет, пожалуй, даже втрое выше меня, облаченного в доспехи волота. В первое мгновение я даже не сумел понять, что именно вижу: контуры расплывались в полумраке и угадывались только по очертаниям на фоне неба – там, где что-то немыслимо огромное заслоняло звезды. А потом машина сделала еще несколько шагов, и свет от Крушителя, полыхнувшего в моих руках, лег на металл.

Автоматон.

Самый крупный из всех, что я когда-либо встречал в Тайге. Чем-то похожий на вымахавшего раз этак в пять Пальцекрыла – только у того в облике скорее просматривалось что-то змеиное, а этот был именно птицей. Большой, могучей и определенно хищной – судя по силуэту.

Широкая грудь из кресбулатовых пластин, распростертые над землей крылья с размахом, который я даже не пытался оценить в темноте, и массивная голова на длинной шее, увенчанная чем-то вроде гребня из потемневшего от времени желтоватого металла. Клюв – закрытый, тяжелый, с матовым блеском, в котором не было даже намека на изящество. Оружие, а не украшение.

Машина весила точно не меньше Дракона – а может, и больше. И от нее фонило мощью – не привычными аспектами, даже не магией, а уже знакомой мне энергией, которая питала смертоносные механизмы Древних – только под этой броней этой энергии плескалось…

Нет, даже не озеро – целый океан.

Я невольно задержал дыхание. Тысячу лет эта штуковина ждала своего часа – и на ней остались следы давно миновавших веков. Ржавчина разъела швы между пластинами брони, оставив рыжие потеки, похожие на засохшую кровь. На левом крыле не хватало нескольких перьев – если, конечно, можно было назвать перьями кресбулатовые лопасти в рост человека, уложенные внахлест.

На грудных щитках темнели борозды – длинные, глубокие, прорезанные чем-то, что могло справиться с доспехом толщиной в три пальца. А на месте правого глаза зияла рваная вмятина, стянутая по краям чем-то вроде шва, оставленного сваркой. Похожего на грубый и неровный шрам, будто огромная птица чинила себя сама, и не в лучших условиях.

Может, даже не в этом столетии.

Но второй глаз горел – алым, ровным, немигающим светом. И автоматон двигался уверенно, без скрипа и хромоты Дракона, без тяжелых пауз между шагами. Суставы работали гладко, шея поворачивалась плавно, будто тысячелетний металл не знал усталости. Что бы ни случилось с этой машиной – она давно оправилась.

И снова готовилась взмыть в небо, чтобы сражаться.

– Ничего себе… – проговорил я, осторожно шагнув вперед. – Серьезная птичка… И много у тебя таких?

– Эта – в единственном экземпляре, – ответила Лора. – Самая сильная из всех. Самая быстрая. Так что постарайся не сломать, князь.

– Непременно. – Я задрал голову, пытаясь разглядеть бортовое вооружение, которое наверняка пряталось под броней. Если судить по размерам, огневой мощи здесь хватило бы сравнять с землей Орешек целиком. И не только его. – Она сможет поднять меня с волотом?

– Она еще и не то сможет.

Голос зазвучал иначе. И я не сразу понял, что он больше не в моей, голове, а прямо здесь, среди деревьев – звенит, разливаясь негромким эхом под доспехами автоматона. Алый огонек сенсора вдруг мигнул – и сменился синим. Вторая глазница – с уродливым сварным швом – тоже вспыхнула, и сквозь неровные края кое-как соединенного металла пробился тот же сапфировый огонь, рассыпаясь искрами по кресбулату и ржавчине вокруг.

– Лора? – Я невольно подался вперед. – Ты там… внутри?

– Вроде того, – отозвалась птица, и в голосе вдруг мелькнуло что-то новое. Не Галкино ехидство, а удовольствие – настоящее, от которого серебряные колокольчики зазвенели чуть громче обычного. – Под прямым управлением эта штуковина куда злее и проворнее.

Птица наклонила голову – медленно, но с той грацией, которая встречается только у самых могучих хищников, плотно обосновавшихся в Тайге на самой вершине пищевой цепочки. Синие глаза – и целый, и изуродованный – уставились на меня сверху вниз, и на мгновение показалось, что я вижу в них не только свет, а что-то другое.

Почти живое.

Крыло опустилось – плавно и почти бесшумно, только мелкие пластины на сгибе тихо лязгнули друг о друга. Кресбулатовые перья легли на землю, примяв кусты, и между ними я даже в полумраке разглядел поперечные ребра, образующие что-то вроде ступеней. В самый раз для Святогора – будто машина была рассчитана на то, чтобы поднимать на спину кого-то крупнее обычного человека.

Может, так оно и было. Тысячу лет назад.

– Залезай, князь, – прозвенела Лора. – И держись покрепче. Если свалишься в Неву в этой твоей консервной банке – точно не выплывешь.

Глава 16

– Куда тут вообще садиться?

Я даже не успел как следует рассмотреть спину птицы – Святогор решил за меня. Тело волота качнулось вперед, нашаривая опору на спине автоматона – и нашло: широкая впадина между крыльев, обрамленная невысокими кресбулатовыми гребнями, оказалась чем-то вроде седла. Или скорее люльки, рассчитанной на кого-то покрупнее человека.

Того, кому были впору здоровенные кресла и терминалы в подземной обители Лоры.

Ноги в бронированных ботинках уперлись в выступы, а корпус с лязгом уселся. Святогор устроился неожиданно ловко – будто металлическое тело само откуда-то знало, что именно ему следует делать.

– Ну как, готов? – спросила Лора.

Голос шел не из головы – из-под брони гигантского автоматона, отовсюду сразу, будто сам металл вибрировал, складывая слова. Синие огоньки глаз – оба, включая изуродованный сварным швом – полыхнули ярче.

– Ну, не то чтобы у меня был выб…

– Взлетаем!

Жар ударил снизу – я почувствовал его даже сквозь броню. Во все стороны разошлась волна раскаленного воздуха, от которой хвоя на ближайших соснах затрещала и полетела искрами в темноту. Силовые установки загудели, набирая мощность, и гул не походил ни на рев мотора, ни на вой турбины. Низкий и утробный, он забирался под доспехи Святогора и оседал вибрацией в зубах и костях. Деревья по бокам согнулись, словно кто-то невидимый навалился сверху, с треском ломая ветки.

А потом земля внизу вдруг исчезла.

Желудок провалился куда-то к пояснице – настолько резким вышел рывок. Несколько тонн кресбулата взмыли в ночное небо с легкостью, от которой даже мне становилось не по себе. Сотни килограмм доспехов волота металлическая птица будто и вовсе не заметила. И Святогору это явно не понравилось: жив-камень в груди заныл, чары захлебнулись ветром, и я вцепился в гребень обеими руками, чувствуя, как поток воздуха начинает стягивать меня со спины автоматона.

Еще немного – и сдует к такой-то Матери!

Скорость нарастала с каждым ударом сердца. Ветер из тугого стал острым, как клинок, а потом и вовсе превратился в сплошную воющую стену, которая могла выбить из седла кого угодно – но не выбило. Что-то работало под броней птицы: то ли магия, то ли какое-то магнитное поле – и оно прижимало Святогора к спине автоматона. Мягко, но настойчиво – не давая упасть, но и не спрашивая, хотим ли мы с волотом тут оставаться.

Я перевел дыхание и позволил себе разжать пальцы – держало крепко.

Тело птицы подо мной двигалось – и совсем не так, как обычно работает механизм. Перекатывались мышцы, вздрагивали сухожилия, которых быть не могло – и которые все-таки были. Крылья не просто держали курс и резали воздух – загребали его, отталкиваясь от восходящих потоков, добавляя автоматону еще скорости. Я чувствовал каждый взмах. Не только через вибрацию – глубже, через ту самую связь, которая делала волота продолжением моего тела.

Только теперь он и сам стал частью чего-то большего. Древняя машина, управляемая такой же древней системой, несла на себе тысячелетнего Стража в доспехе давно минувшей эпохи – и мы все ненадолго сделались одним целым.

В прежней жизни мне доводилось летать на машинах и покрупнее. Но в этой… Даже Святогор, к которому я прирос, как к собственной коже, рядом с птицей из кресублата и стали, казался карликом – немощным и легковесным, почти игрушечным. Лишь еще одной крохотной деталью на броне машины, которая неслась сквозь ночное небо.

Тайга внизу превратилась в темное одеяло. Луна висела высоко, и в ее свете угадывалось все: макушки сосен, прогалины, серебристая полоска Невы. Чуть ближе – тускло блестящие металлом фигурки, ползущие через лес к окраине Орешка. Волоты. И сразу за ними – люди, которые с высоты нашего с Лорой полета казались не крупнее муравьев.

Начали. Или вот-вот начнут.

Нева блеснула и осталась за спиной. Высоту Птица набрала такую, что город раскрылся подо мной, будто на карте, которая лежала на столе в обеденном зале Гром-камня. Только теперь внизу горели окна и двигались редкие огоньки машин – даже захваченный темным воинством Годунова город продолжал жить.

Знакомые улочки, кладбище за низкой стеной, храм с маковкой – обитель матушки Серафимы. И чуть дальше – то место, где когда-то стояла ратуша. Груда камней и половина стены фасада, торчащая в ночи, как обломок гнилого зуба.

Не самое подходящее надгробие для того, кто отдал жизнь, защищая свой город – но другого Орлову наверняка не предложили.

Злость поднялась сама – горячая, плотная, как и магия внутри. Первородное пламя в Основе вспыхнуло, отзываясь на то, что я даже не пытался назвать или понять. И Лора почувствовала: птица чуть дернулась, качая крыльями – будто кивнула.

– Ну что, князь? – Голос зазвучал мягче, чем обычно. Почти по-человечески, если не считать металлического звона, который передавался по нашим телам. – Поможем твоим друзьям – раз уж мы здесь?

Годунов наверняка не ожидал нападения, да еще и так быстро – но все-таки подготовился. Внизу на перекрестках темнели баррикады – бревна, телеги и мешки с песком. За укрытиями поблескивали стволы картечниц, и крохотные фигурки солдат сновали вокруг.

Не враги – просто мишени.

– Как раз хотел предложить, – усмехнулся я.

– Тогда – держись!

Птица сложила крылья и нырнула.

Святогор и так держался на ее спине крепче некуда, но меня внутри рвануло так, что перехватило дыхание. Внутренности вдруг будто попытались сбежать, а город несся навстречу с немыслимой скоростью. Крыши, улочки, дымки из печей – все слилось в одну полосу, и на мгновение показалось, что Лора просто решила приложить нас обоих о землю.

Но она выровнялась в последний момент – рванула над самыми трубами, обдав черепицу жаром от силовых установок – и раскрыла пасть.

Из которой тут же вырвался вой. Низкий, давящий – от него задребезжало стекла в уцелевших окнах и застонали стены. Спрятанное под броней птицы оружие заряжалось, выходя на полную мощность – я видел, как в под пластинами брони разгорается свет. Сапфировый, того самого оттенка, что глаза Лоры – а потом луч ударил вниз.

Камни полетели во все стороны. Булыжники, обломки кладки, доски – баррикада, перегородившая перекресток, перестала существовать. Там, где она только что стояла, дымилась борозда, оплавленная по краям.

А Лора уже мчалась дальше. Второй перекресток – удар, картечница встала дыбом и опрокинулась, мешки с песком вспыхнули. Третий – луч резанул наискось, разворотив мостовую и превратив наспех сколоченную баррикаду из бревен и телег в груду горящих обломков. Каждый залп оставлял на улицах Орешка рваный светящийся шрам – и все это за те несколько мгновений, пока птица проносилась над городом.

Защитники очухались, когда мы уже летели над набережной – к озеру. Снизу затрещали выстрелы – торопливые, разрозненные. Грохота я не слышал – его перекрывал рев силовых установок. Только чувствовал, как пули щелкают по броне птицы. Потом от мостовой потянулись сияющие полоски боевых заклинаний – оранжевые, алые, пара бледно-голубых. Годуновские маги проснулись, но мы неслись слишком быстро: заклинания уходили куда-то в небо и там гасли среди туч, не причинив никакого вреда.

Лора заложила вираж, выходя обратно к казарме и Таежному приказу, и я снова увидел крепость – приземистую каменную громадину над водой Ладоги. Знакомые стены, знакомые башни с орудиями. Только теперь вместо солдат на них копошились черные тени, расправляя крылья и вглядываясь в небо алыми точками глаз.

Бесы.

Как я и рассчитывал, Годунов держал тварей подальше от людей. Город с его солдатами и баррикадами – одно, крепость с бесами – другое. Между ними лежала полоска воды. Достаточно широкая для парома или человека, даже будь у него под рукой лодка – и совсем невыразительная, если умеешь летать.

Тени начали подниматься. Отрывались от стен и башен, набирая высоту тяжелыми и обманчиво-медлительными взмахами крыльев – одна, вторая… еще три разом. Крупные, матерые твари, уродливые угловатые силуэты с рогами, которые наверняка уже давно успели заметить гигантскую металлическую птицу, несущуюся над городом. Но все равно никуда никуда не спешили.

Видимо, уже успели привыкнуть, что в этом небе они – хозяева.

– Врежь им как следует, Лора!

– Держись покрепче, – отозвалась машина. – Сейчас будет больно.

Установки взвыли на такой ноте, что уши заложило даже сквозь шлем Святогора. Птица рванула вперед, и перегрузка на мгновение выдавила из легких остатки воздуха – несколько секунд я вообще не понимал, где верх, а где низ.

Потом понял. Лора влетела в строй бесов – и я почувствовал каждое столкновение. Через вибрацию, через металл, через связь, которую сам пока еще не осознал целиком. Огромное металлическое крыло мазнуло по одной твари – и отбросило кувырком в темноту. Клюв полоснул вторую – та рухнула вниз, не издав ни звука. Третьего – самого мелкого – Лора схватила на лету и одним движением пасти из кресбулата перекусила надвое.

А потом без всякой команды прошлась сапфировым лучом по стене, с грохотом разбрасывая обломки камней и кромсая бесов, не успевших взлететь.

– Осторожнее! – рявкнул я. – Крепость нам еще пригодится!

Луч погас, но на стене осталась борозда в полметра глубиной. Мощность у оружия в пасти птицы была такая, что камень плавился и стекал, как воск. Флаг над воротами – то ли с двуглавым имперским орлом, то ли уже годуновский, с куриной лапой – горел, будто выдыхая черные хлопья пепла.

Я не успел рассмотреть – откуда-то сзади хлестнули алые лучи, прочертив ночное небо. Обернуться я не мог при все желании, но чары в шлеме волота заботливо сместили изображение, показывая трех здоровенных бесов. Твари шли следом – куда медленнее нас с Лорой, но упрямо, и каждый бил пламенем Хаоса, прожигая воздух раскаленными полосами. Одна сверкнула совсем рядом – жар лизнул левое плечо Святогора, и жив-камень завибрировал, предупреждая.

Опасно. Если попадут – броню им так просто не пробить, но удара наверняка хватит сбросить меня в Ладогу. А там, как Лора верно заметила минут этак десять назад, в доспехе волота не выплывешь.

– Можешь их стряхнуть? – Я прикинул расстояние до ближайшего беса. – Разворачивайся!

– Зачем? – В голосе машины мелькнуло что-то похожее на Галкину усмешку. – Давай лучше так.

Птица замедлилась – резко, с лязгом – и выстрелила. Я скорее почувствовал, чем успел увидеть, как перья – острые пластины из кресбулата – сорвались с крыльев и полетели назад, рассекая ночной воздух. Первый бес дернулся в сторону – перо распороло ему грудь от ключицы до брюха, и тварь закрутилась, теряя высоту. Второго снесло сразу двумя снарядами – швырнуло в воду, как тряпку. Третий попытался уйти вниз, но страшное оружие Лоры догнало и там.

Ладога приняла тела без всплеска. Или я просто не расслышал за шумом – на такой скорости все звуки превращались в один сплошной рев.

– Ну, что скажешь? – Лора выровняла птицу, и в ее голосе вдруг прорезались нотки, которых я у Галки не слышал – мягкие, но горделивые. – Мы привлекли достаточно внимания?

Я глянул вниз. На окраинах Орешка мелькали огни заклинаний – Меншиков, Горчаков и Сокол уже вступили в бой – но оставшиеся бесы, до которых Лора не добралась, явно туда не спешили.

Годунову – если он уже успел проснуться – определенно было не до города.

– Достаточно. – Я посмотрел на крепость. Двор лежал прямо подо мной, как на ладони. – Можешь высаживать.

– Как пожелаешь, князь. – Лору явно изрядно развлекало происходящее – если она вообще знала значение слова «развлекаться». – Только не сверни шею.

Птица легла на крыло, заходя с востока, где дым от горящего флага и каких-то ящиков мешал стрелкам и магам прицелиться. Стены крепости потянулись навстречу, и двор раскрылся внизу: булыжник, колодец, казарма с выбитыми окнами. И темные фигуры, мечущиеся между постройками – люди и не только. Покрупнее, уродливые, с крыльями и без них – Годунов прихватил с собой всех, кого смог.

Пора.

Я перехватил молот, оттолкнулся от гребня – и Святогор устремился вниз.

Как тогда, на Эринии – только на этот раз путь через наполненный воем боевой магии воздух оказался куда короче. Всего два или три десятка метров, но на долю мгновения что-то дернулось внутри. Не страх – скорее понимание, что волот – это все-таки не штурмовой доспех, сконструированный в ту эпоху, когда межгалактические странствия уже давно стали для человечества пройденным этапом.

Святогор не умел летать – но сила Стража никуда не делась. Она подхватила несколько сотен падающего металла и чуть придержала в воздухе. Лишь на мгновение, однако и его оказалось достаточно, чтобы я увидел… почти увидел краем глаза сияющие кончики крыльев, которые раскрылись за спиной у Святогора.

Волот врезался в булыжник обеими ногами. Мостовая лопнула под подошвами, колени согнулись, движители под броней взвыли, гася удар – и я выпрямился. Крепостной двор уже заволокло дымом с тяжелым привкусом Хаоса, от которого передергивало Основу. И сквозь этот дым ко мне со всех сторон ползло, бежало и летело то, ради чего мы со Святогором сюда и спустились.