Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Эпилог

Его сиятельство граф был недоволен – и еще как недоволен! Когда уже третий десяток лет вынужден быть режиссером представлений, которые знать и особы императорских кровей устраивают на потеху придирчивой столичной публике, поневоле привыкаешь к мысли, что люди – порой даже самые талантливые и могущественные – лишь марионетки. Чьи руки, ноги и умы привязаны к невидимым ниточкам, что тянутся к пальцам кукловода.

И тем обиднее понимать, что одна из марионеток вдруг сорвалась с привязи, послала к черту прописанный до мелочей сценарий – пожалуй, самый изящный и совершенных из тех, что графу случалось придумывать – и принялась отплясывать, как ей угодно.

Его, Михаила Федоровича Шереметева, бессменного главу Московского телеграфного агентства, заткнул за пояс какой-то мальчишка!

Впрочем, может, дело было не только в неудаче, а в жутком трескучем морозе, который опустился на город к ночи. В выделенных высочайшим гостям апартаментах топили, как положено, но холод все равно пробирался внутрь. Просачивался сквозь тончайшие щели в оконных рамах, полз по полу, карабкался вверх по обивке дивана и в конце концов забирался под одежду липкими ледяными пальцами. И прогнать его не мог ли ни камин с весело потрескивающими сосновыми поленьями, ни горячий чай, на даже коньяк – на удивление приличный для такого захолустья.

– В чем дело, друг мой? – Негромкий и чуть насмешливый голос, раздавшийся за спиной, вырвал Шереметева из размышлений. – У вас такое лицо, будто вы сейчас завоете и приметесь грызть глотки.

Его величество император развалился на диване, сбросив одну ногу на пол, а вторую подтянув под себя. Так обычно устраивается человек, которого нисколько не беспокоит происходящее. Ни сегодняшнее побоище на Ладоге, ни один не в меру прыткий князь, ни блестящий план, что внезапно отправился псу под хвост.

Ни холод снаружи – Одаренных ранга государя едва ли может опечалить такая мелочь, как погода.

– Глотки? – раздраженно переспросил Шереметев. Но тут же взял себя в руки: – Нет, ваше величество. Однако меня весьма печалит, что ваш… ваш визит на Пограничье оказался напрасным?

– Почему же? – Император поднял тонкие брови. – Мы явились вовремя. Высадились у крепости, спасли людей. И не только солдат. Можно сказать, мы спасли весь…

– Однако героем все считают не вас, а мальчишку Кострова. Вот, полюбуйтесь!

Шереметев развернулся на каблуках и швырнул на стол перед императором сложенную в несколько раз газету. С такой силой, что еще немного, и это вполне можно было бы посчитать оскорблением августейшей особы.

К счастью, его величество пребывал в прекрасном расположении духа, и выходки Шереметева будто бы и вовсе не заметил.

– Может и, так. – Император пожал плечами. – Но не стоит делать из этого трагедию, Михаил Федорович. Уверен, гвардейцам и мне лично тоже достанется своя доля славы и народной любви.

– В этом не сомневайтесь. – Шереметев тут же подобрался. – Однако вы могли бы получить их все целиком. Признаться, я бы скорее предпочел узнать, что молодой Костров… Трагическая гибель в бою – такое порой случается. И куда чаще как раз с таким смельчаками.

Последние слова Шереметев говорил уже почти шепотом. Двери были закрыты, кавалергарды стояли на каждом углу и у каждой лестницы, ведущей на этаж, однако осторожность редко бывает лишней. Особенно в крохотном городке на Пограничье, где сама земля за рекой дышит древней магией, а стены куда тоньше, чем хотелось бы.

Особенно в такой мороз.

– Да что вы такое говорите? Побойтесь Матери, Михаил Федорович. – Император нахмурился. – Мне понятно ваше стремление предоставить публике мертвого героя – но куда лучше будет показать героя живого!

– Что? – Шереметев скривился – лимон в недопитом чае вдруг показался ему горьким. – Неужели вы хотите?..

– Именно так, друг мой. Я намерен приблизить к себе Кострова.

В голосе императора прорезались стальные нотки. Пока еще едва заметные – но все, кто знал его величество лично, давно научились их различать. И чувствовать, когда приватная беседа превращается в нечто совсем иное.

А обычные мысли или пожелания – в волю, которую следует исполнить. И чем быстрее, тем лучше.

– Парень еще молод, но слухи о его талантах уже давно доходят даже до столицы, – продолжил император. – Мой отец всегда говорил, что таких людей следует держать поближе.

Шереметев снова наморщил лоб – но лишь на мгновение. Думать здесь было, в сущности, не о чем: затея государя, хоть и не безупречная, действительно оказалась…приемлемой. В конце концов, куда безопаснее исполнить высочайшую волю, чем лезть со своим мнением – особенного после того, как твой собственный план накрылся медным тазом.

– Разумеется. Как вам будет угодно, – кивнул Шереметев. – Желаете, чтобы я организовал прием? Или, может быть?..

– Прием. Пожалуй, в среду. – Император рывком поднялся с дивана. – И велите прислать из Москвы орден… ордена. Люди должны знать, что корона не забывает тех, кто стоит на защите Пограничья.

Валерий Пылаев
Молот Пограничья. Книга VI

Глава 1

– Ну… Даже не знаю. – Катя, нахмурившись, выглянула из-за бронированного плеча Святогора. – Ты уверен?

С высоты трех с небольшим метров я видел только взъерошенную черную копну, перехваченную обручем. Барышне благородных кровей уже давно полагалось отрастить если не косу, то что-нибудь на нее похожее, однако ее сиятельство вредина упрямо продолжала стричься коротко. То ли оттого, что до сих пор желала делать все наперекор бабушке с Полиной, то ли чтобы шевелюра не мешала возиться с железками в оружейне и кузнице.

Собираясь поработать, Катя всегда надевала сверху еще и платок. Повязывала хитрым узлом сзади, мигом превращаясь из девчонки четырнадцати лет от роду в юнгу с пиратского корабля – но сегодня почему-то забыла, и я наблюдал чуть вспотевшую от суеты макушку.

И глаза. Холодные, как лед на Неве, и сосредоточенные. Серьезные – будто на всем свете сейчас не было ничего важнее смертоносной железки, которую Катя притянула к пластине на правой руке Святогора четырьмя болтами. Конечно, мы уже не раз и не два испытывали снятую с Пальцекрыла пушку отдельно, но такое делали впервые.

– Уверен, – кивнул я. – На левой руке должна быть картечница. Может, она не так крута, как техника Древних, зато куда понятнее и проще. И будет, чем отбиваться от упырей, если твоя штуковина откажет.

– Ну и прикрутили бы обе сразу, – фыркнула Катя. – Для Святогора это вообще не вес. У тебя в руках теперь движители от Курицы. Если надо – грузовик поднимешь!

Я улыбнулся. Забавное, но меткое название пристало к большому автоматону намертво, и переименовывать его в что-то посолиднее, пожалуй, было уже поздно. Тем более, что больше таких машин нам не встречалось… пока что. Да я не очень-то и стремился: слишком уж опасной оказалась эта самая Курица. Настолько, что даже добыча в виде жив-камня и почти сотни килограмм кресбулата – и это не считая редких и мощных деталей – едва ли стоила риска потерять людей.

– Грузовик подниму, – отозвался я. – А вот две пушки – не буду. Не хочется потерять обе разом, если мне снова оторвут руку.

– Ну… ладно. – Катя не стала спорить. – А если на плечо? Места там хватит.

– Неудобно. – Я покачал головой. – Про точность я вообще молчу – и так стреляю от пояса. Шагов на десять-двадцать попаду, а дальше – как повезет. Кстати…

– Да работаем мы, работаем, – проворчала Катя, продолжая затягивать резьбу. – Дмитрий Иванович обещал подумать над чарами, которые помогут тебе целиться.

Еще перед нашествием упырей на Орешек магия Святогора изрядно изменилась. Воскресенский сдержал слово. И не только сумел залатать контуры древних умельцев, но и добавил туда собственных. Может, не таких изящных, зато просчитанных до мелочей.

В сущности, до полного счастья мне не хватало только полноценной системы наведения. Пользоваться обычными прицельными приспособлениями на картечнице я не мог, а на плазменной пушке Пальцекрыла их не было вовсе. Наверняка автоматон использовал какую-то хитрую электронику, однако отыскать нужный блок и поставить его на волота мы так и не смогли – так что пришлось обходиться по старинке. Я неплохо выкашивал упырей хоть с пятидесяти шагов, хоть с целой сотни, но если если Воскресенский справится…

Тогда Святогор станет стрелком хоть куда. То есть, превратиться из чисто штурмового «танка» в машину, способную неплохо отстреливать всякую живность… ну, или не-живность на расстоянии. И даже если мне придется встретиться с противником вроде открормленного некромедведя, вепря с каменной шкурой, Курицы или другого волота…

В общем, готовиться лучше уже сейчас. Да, мы пережили нашествие целой армии мертвецов во главе с доисторическим мамонтом, однако вряд ли передышка продлится долго. День, два… может, пару недель – если повезет. А потом Тайга непременно подкинет свежий сюрприз, и хорошо, если он не окажется похлеще всех предыдущих.

И это не считая Зубова, который наверняка еще облизывается, поглядывая на беззащитную Гатчину. И его столичных покровителей. Пока император здесь, на Пограничье, они вряд ли посмеют напасть. Но как только его величество укатит обратно в столицу, меня ждет очередной виток разборок с соседями. А еще – стройка за Невой, исследования, новые форпосты в Тайге, дороги, магия…

– Ну, вот и все. – Катя отступила на шаг и хлопнула меня по металлической руке. – Готово. Попробуем включить?

– Включаю, – усмехнулся я, нащупывая Даром нужный узел в контуре – от тумблера под броней мы уже давно избавились. – И-и-и…

Шлем я на этот раз надевать не стал, так что визуально ничего не изменилось. Но движители под доспехами Святогора негромко загудели, и я почувствовал, как чары оживают. Жив-камень ровно пульсировал в груди, как сердце, разгоняя по металлическим жилам энергию. Машина проснулась – и готова была идти в бой.

– Работает.

Я осторожно, чтобы ненароком не зацепить Катю, поднял ручищу. Несколько раз сжал и разжал стальные пальцы и принялся крутить сочленение на локте туда-сюда, разглядывая примостившуюся чуть выше кисти пушку. Без пасти Пальцекрыла вокруг его оружие выглядело не слишком-то грозно – увесистый корпус, кое-как прикрытый самодельной крышкой и короткий толстый ствол с кохужом для охлаждения. Никаких индикаторов снаружи, разумеется, не было, но я чувствовал, что энергия движется по проводам так, как ей и положено.

Жив-камень исправно нагнетал ману не только в движители, но и в силовой блок пушки – осталось только пустить ее в ход.

– Так, давай-ка наружу! – Катя явно сообразила, что у меня на уме, и рванула к воротам. – Если не дай Матерь рванет – у меня весь инструмент тут!

Я послушно кивнул и без спешки направился к выходу из сарая – крохотного деревянного здания, которое бригада Боровика построила специально для Святогора в паре сотне метров за частоколом. Здесь мы с Катей, Воскресенским и его учениками могли сколько угодно ковыряться со своим железками, не боясь ненароком наделать лишнего шума или, не дай Матерь, вообще разнести половину крепости, если что-то пойдет не так.

– Слушай… Как будто идти легче стало.

Я сделал еще несколько шагов и даже подпрыгнул на месте, проверяя суставы огромного металлического тело. Нет, не показалось – Святогор действительно будто бы сбросил килограмм этак сто – хотя на деле скорее потяжелел, получив более мощные движители, новое оружие и еще пару пластин брони, которые я выковал еще неделю назад и так и не успел поставить.

– Не благодари. – Катя загадочно улыбнулась и указала рукой на крохотную полянку впереди. – Давай сюда и попробуй выстрелить. Только не спали пушку – или я отправлю тебя в Тайгу ловить еще одного Пальцекрыла.

– Очень постараюсь. Слово аристократа.

Я сам настоял, чтобы убрать из конструкции все лишние провода и схемы – и замыкать силовые цепи через магический контур, попутно дозируя энергию. Конечно, это потребует куда большего контроля и умения обращаться с чарами, но уж точно лучше, чем рисковать связью с волотом и нащупывать под броней какие-то рычажки или крутилки. Хватит с меня и картечницы.

Получилось. Пушка на руке коротко взвыла, набирая мощность, и плюнула огнем. Отдачи я почти не почувствовал – игрушка Древних работала куда мягче, чем творения местных оружейников. Но выпуская второй заряд плазмы, я вдруг поймал себя на мысли, что именно жесткости мне и не хватает.

В простом железе была какая-то… честность. Каждое движение затвора толкало локоть назад – наверное, поэтому и ощущалось почти живым. Прежний я, привыкший к совершенству винтовок и повторителей с кучей электронных систем, посмеялся бы над подобными мыслями, однако нынешний уже успел привыкнуть к незамысловатым местным железкам.

Отдача напоминала – там, под сталью и кресбулатовыми пластинами толщиной в полпальца, скрывается самое обычное человеческое тело. Пусть и наделенное могуществом Одаренного, но все равно хрупкое и уязвимое. Не самый совершенный боевой инструмент, который, тем не менее, куда разумнее беречь, чем подставлять под удар.

– Работает! – Катя радостно заулыбалась. – Давай еще. Стреляй!

Первые два или три заряда умчались куда-то в лес, срезая ветки, но потом я приноровился, и следующий угодил прямо в сосну на краю полянки, оставив на стволе дымящийся круг размером с кулак. Еще один сгусток плазмы без труда прожег дерево насквозь, а последний я всадил чуть выше, и во все стороны полетели горящие ошметки с кусками коры.

– Хватит, пожалуй. – Я осторожно покосился на пушку, от которой уже вовсю шел пар. – Ее хватает от силы на десяток выстрелов. Или два-три мощных – потом надо ждать, пока остынет.

– Неплохо, – отозвалась Катя. – А мана? Хватает, или жив-камень садится?

Я молча покрутился на месте. Святогор двигался легко и послушно, будто кристалл в груди под броней не потерял и десятой части заряда. То ли чары Вознесенского усовершенствовали работу умельцев прошлого, то ли магия все это время цеплялась к фону Тайги, и мана восполнялась чуть не быстрее, чем я успевал ее расходовать.

– Ага… Ясно. – Катя, похоже, поняла все и без объяснений. – Тогда мне только одно непонятно – откуда ты знал, что получится? Дмитрий Иванович говорил…

– Откуда знал? Вы уж извините, сударыня, – Я поднял огромную ручищу и картинно сдул дымок, струившийся из ствола плазменной пушки, – но его сиятельство профессор теоретик, а мы с тобой – практики.

Иного объяснения… да, в общем-то никакого объяснения у меня не было. С первого же полноценного запуска я воспринимал Святогора не как технологичный и могучий доспех, а как собственное тело – просто выросшее в несколько раз. Конечности из стали и кресбулата стали продолжением моих собственных, скрытых под броней, и точно так же чары волота продолжали и магию. Когда волот оживал, Основа вплеталась в его контуры, и тогда…

Тогда я уже не нуждался ни в каких кнопках или рычажках.

– Мы с тобой… А мне так и не дал попробовать! – обиженно проговорила Катя. И погрозила пальцем. – Ну и ладно. Вот починю еще одного волота – будешь знать!

– Еще одного?

– А что? – Катя пожала плечами. – У Горчакова же есть. Можно и его восстановить, если основные узлы целые.

Я поморщился – слишком уж безрадостной оказалась картина, тут же возникшая перед глазами. Старый покосившийся сарай, паутина, брезент, какие-то доски, темный угол – и огромный ржавый остов, почти утративший сходство с грозной боевой машиной, которой он был когда-то. Даже если магия Руевита просто спала, а не исчезла навсегда, растворившись в эфире, его тело нуждалось уже даже не в ремонте – скорее в полной замене.

Но Катю это, похоже, не смущало.

– Броню подлатать несложно – это просто железки… А у меня как раз брат кузнец, – задумчиво продолжила Катя. – Большой жив-камень есть.

– Пока – есть.

Когда сзади раздался вдруг раздался голос, даже я дернулся. И тут же развернулся на месте, едва не зацепив сестру доспехом волота. А сама она и вовсе подпрыгнула от неожиданности и едва слышно ойкнула, прячась за мной.

Дядя стоял у сарая, привалившись плечом к стене. И, похоже, стоял так уже давно – минут пять не меньше. При желании он умел почти неслышно ступать даже по свежевыпавшему снегу, а мы с Катей увлеклись так, что прозевали бы и мамонта, будь у него желания подойти без злого умысла.

Так я что дядя наверняка слышал всю нашу беседу с самого начала. И поэтому сейчас лицо у него было… Да, в общем, примерно такое же, как и всякий раз, когда он имел возможность застать нас во время возни со Святогором или еще какими-нибудь железяками в кузне.

Обычное дядино лицо.

– Что ж, – вздохнул я. И повернулся обратно к сестре. – Душа моя, ты не могла бы…

– Ага. Уже иду. Мне как раз тут надо к Боровику… За инструментом.

Катя кивнула и тут же захрустела по снегу в сторону крепости. Она, к счастью, уже давно научилась безошибочно определять, когда добродушный и веселый старший брат, с которым можно хоть до самого утра торчать в кузне, напару бегая от горна к наковальне, превращается в главу рода.

– Да уж… А я как раз хотел поинтересоваться, – тихо проговорил дядя, когда Катя удалилась, – когда ты собираешься сдать жив-камень в Таежный приказ.

– Этот? – Я неуклюже ткнул себя в металлическую грудь. – Скоро… наверное. В обозримом будущем.

Этот разговор случился уже не в первый раз. И, скорее всего, не в последний, ведь я пока не спешил лишать себя драгоценной игрушки. А дядя, как обычно, осторожничал. И – чего уж там – имел на это куда больше оснований, чем мне бы хотелось.

– Государь сейчас в Орешке, и перед ним выслуживаются все, от Орлова до последнего дворника. Шило в мешке не утаишь. – Дядя поднял руку с вытянутым пальцем, будто пытаясь проткнуть им кирасу Святогора и добраться до драгоценного кристалла. – А ты не очень-то и пытаешься. Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем нами заинтересуется столичная канцелярия?

– Пускай интересуется. – Я неторопливо зашагал к дяде, гудя движителями. – У меня есть ходатайство Воскресенского. А он не последний человек в московской Академии. Наука…

– Наука? – фыркнул дядя. – Она мало кого интересует, когда речь идет о камнях такого размера и силы. Ты нарушаешь закон, а государь не станет смотреть сквозь пальцы. Александра Зубова отправили в ссылку за куда меньшие грехи перед короной.

– Действительно, за сущие пустяки. – Я поморщился, вспоминая, в какой фарс тогда превратили судебный процесс. – И то, что он напал на наш дом, здесь совершенно не при чем.

– Однако ты должен понимать, каковы были истинные причины. Зубовы – древний и могущественный род. И едва ли кого-то в Москве беспокоило, что они не против слегка расширить свои владения. – Дядя мрачно усмехнулся. – Но когда старик и его сыновья решили пронести кое-что мимо казны… Думаешь, нам простят подобное потому, что ты теперь герой?

– Герой? – Я приподнял бровь. – И кто тебе это сказал?

– В газетах пишут. – Дядя залез рукой за ворот бушлата и с ухмылкой протянул мне сложенный вчетверо лист. – Вот. Ознакомься, так сказать.

Огромные пальцы волота не слишком-то годились для возни с бумагой, но, к счастью, перелистывать и разворачивать ничего не пришлось. Заголовок я прочитать не смог, однако фотография на титульной странице с гербом говорила сама за себя.

Неплохо, кстати, получилось. Рыжеволосая заноза из столичного телеграфного агентства успела изрядно меня утомить, однако дело свое, похоже, знала: на снимке мое лицо с прилипшими ко лбу мокрыми волосами выглядело до невозможности уставшим, зато буквально воплощало собой какую-то нездешнюю мужественность.

Крупный план. Брови сурово сдвинуты, взгляд устремлен вдаль… Хоть сейчас на плакат – вроде тех, что вешают у кинотеатров в день большой премьеры.

– Да уж… Красота да и только. – Я осторожно поднес листок чуть поближе, разглядывая фото. – Это сегодняшняя газета?

– Позавчерашняя, – проворчал дядя. – И ты бы ее непременно прочитал, если бы занимался своими делами, а не сидел в сарае с этой железякой.

– Это железяка спасла город. Впрочем… не только она, да. – Я еще раз попытался разглядеть строчки под заголовком. – Интересно, за какие заслуги меня так? Я-то думал, на первом развороте будет сам император. Или кто-то из его бронированной гвардии. Ну, или солдаты – в крайнем случае.

– Ага… Вот и мне интересно – чего это вдруг. – Дядя с кислой физиономией отобрал у меня газету и сунул обратно за пазуху. – Но уж что есть, то есть. Ты только не возгордись раньше времени.

– А почему бы, собственно, и нет? – Святогор снова загудел движителями, принимая пафосно-воинственную позу. – Бремя славы ничуть не тяжелее бремени труда и забот. Только нести его куда приятнее.

– Вот и неси. Как раз завтра в город поедем.

– Это зачем? – на всякий случай поинтересовался я. – На какой-нибудь прием? Или?..

– На похороны полковника Буровина. Только не забудь прихватить с собой камешек. – Дядя легонько постучал меня по груди. – Тогда в случае чего сможешь сказать, что привез сдать его в приказ.