Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Валерий Пылаев
Молот Пограничья. Книга IV

Глава 1

– Нет, ваше сиятельство. Это невозможно. Просто невозможно! И в первую очередь потому, что…

Воскресенский еще не успел даже дослушать меня до конца – но уже был готов вынести вердикт и разносить все в пух и прах. Ему, профессору московской Академии наук, сама идея построить на том берегу Невы что-то серьезнее пары копеечных избушек с частоколом вокруг явно показалась граничащей с безумием. А значит, по определению не стоящей ни внимания, ни обсуждения.

За шестьдесят с небольшим лет он наверняка слышал и более… скажем так, амбициозных проектах, однако все равно смотрел на меня, как на нерадивого студента. Из тех, что даже к выпускному курсу не потрудились набраться ни знаний в области магических наук, ни хоть какого-то понимания истинной природы вещей. А посему достойного самой страшный кары.

Чего-то вроде «неуда» в экзаменационной ведомости.

Остатки седых волос на голове растрепались, глаза за стеклами очков метали молнии, а козлиная бородка встопорщилась, задираясь кверху, и теперь целилась мне в грудь, будто копье. На мгновение показалось, что старикашка в праведном гневе готов начать крутить пуговицы на моем пиджаке… То есть был бы готов – потрудись я надеть на нашу встречу пиджак.

Может, это его тоже зацепило. Разумеется, я встречал Воскресенского в кабинете, как положено, и велел подать чаю, однако переодеваться из камуфляжных штанов и косоворотки в нечто цивильное все-таки не стал. Может, в Москве подобное считалось невиданным оскорблением, в ответ на которое полагалось если не требовать немедленной сатисфакции, то по меньшей мере громко возмущаться. Ничего подобного старик делать не стал, но, судя, по взъерошенному и воинственному виду, от немедленной расправы его удерживали только хорошие манеры.

И кругленькая сумма, которую мы с дядей заплатили за одно только появление в Гром-камне светила столичной науки.

И светила крупного: если не первой величины, то уж точно второй. Пока его сиятельство распинался, засыпая меня труднопроизносимыми терминами, я украдкой прощупал его магический профиль. И даже сумел найти там немного интересного.

Точнее, необычного – по местным меркам, конечно же.

Боевой потенциал к столичного профессора оказался просто никакущий. Не просто слабый, а даже ниже. Мои способности Одаренного, конечно, даже близко не дотягивали по точности до диагностических приборов, однако и диагностировать здесь было попросту нечего. Крохотный резерв, и базовые аспекты на уровне четвертого ранга, если не пятого. На фоне общего убожестве слегка выделялся Ветер… И еще что-то. Тоже не выдающееся, зато яркое, плотное – почти осязаемое.

Я тут же вспомнил, как мне в первый раз попала в руки визитная карточка Воскресенского. На прямоугольнике из плотной бумаги – черной для пущей солидности – под тисненым золотым гербом Московской академии разместилась фамилия, потом имя и отчество – Дмитрий Иванович – и дальше совсем скромные «профессор», «доктор магических наук» и уже в самом низу – «Магистр».

Значит, старикан каким-то образом сумел взять высший аспект, проскочив через несколько номерных рангов и даже Мастера. На первый взгляд такое казалось бессмысленным и почти невозможным. Здесь, на Пограничье, где князья и их отпрыски столетиями копили резерв и набивали заветные пункты стихий, сражаясь с порождениями Тайги и себе подобными, никто и подумал бы рваться к вершинам магического ремесла, толком не освоив низы.

Местным было не до выкрутасов: еще полвека назад насущные проблем, вроде дюжины упырей или невесть откуда взявшейся на самой границе вотчины крупной твари с аспектом, требовали решения. Незамедлительного, эффективного и, желательно, не слишком затратного. И ход шли не изящные колдовские выкрутасы, а обычная боевая магия. Мощная, простая и надежная, как однозарядный штуцер с тульского императорского завода.

Мои предки учились пользоваться Даром у отцов или офицеров из гарнизона или кадетского корпуса в Новгороде, так что до высших аспектов дорастали нечасто. Даже седовласые старики вроде Горчакова или Друцкого редко брали Мастера, а куда чаще оставались на первом ранге или где-то между вторым и третьим, полноценно развивая только врожденный талант – и еще парочку так, по-мелочи. И то исключительно на случай встречи с тварью с иммунитетом к одной из стихий.

Зато сражаться умели отлично – и порой даже без всякой магии. И каждая убитая зверюга из Тайги, вне зависимости от аспекта, давала какой-никакой прирост и к резерву, и к общему потенциалу и, что куда важнее, к опыту. Именно он и позволял матерому Одаренному, пусть и весьма скромного по формальным признакам ранга, успешно противостоять хоть целому взводу солдат со штуцерами и картечницами.

При определенных обстоятельствах.

Практика, практика и еще раз практика – универсальный рецепт могущества князей Пограничья. Здесь очень немногое стремились к высшим аспектам, которые, хоть и позволяли добавить в арсенал поистине устрашающие фокусы вроде Железной Кожи или Инферно, способного поджечь сам воздух в легких противника, не добавляли ни маны в резерв, ни того умения, которое способно превратить в смертоносное оружие даже крохотную искорку Огня.

«Горизонтальное развитие» – так обозначал подобный подход к освоению родового Дара справочник из отцовской библиотеки. Серьезный запас магической энергии, параллельное и порой не слишком упорядоченное, стихийное развитие нескольких аспектов одновременно с упором на врожденный.

В отличие от вертикального, которое подразумевало быстрое освоение низов и почти сразу после него – прицельный рывок к одному из двух высших аспектов. Я и не думал, что такое вообще реально провернуть, не отрастив хотя бы одну стихию до минимальных для первого ранга семидесяти пунктов. Пожалуй, еще лет сто назад никто и не смог бы представить себе Магистра, чей запас маны в принципе не вытягивал положенные по статусу боевые заклинания.

Но Воскресенский каким-то образом справился. Видимо, поэтому и считался самым маститым ученым во всей империи. Чистым, рафинированным теоретиком, бесконечно далеким от кромсания врагов незамысловатыми, но эффективными Кольцами Льда, Огненными Шарами и прочим инструментарием князей Пограничья.

В Тайге старик наверняка не продержался бы и суток – но этого от него я и не ожидал.

– … уровень нагрузки, в принципе не сопоставимый с возможностями конструкции, – продолжал надрываться он, разнося в пух и прах то, о чем еще не успел даже толком услышать. – Это, Игорь Данилович, вам объяснит даже студент с тройкой по сопромату.

– Благодарю, Дмитрий Иванович, но мнение студентов меня интересует мало. – Я все-таки сумел выловить крохотную паузу в разгромной речи и заговорил. – Знаю, вопрос необычный. И я склонен полагать, что он требует не только знаний, но и умения мыслить нестандартно, которое присуще лишь выдающимся ученым. Невозможно – тот ответ, который сумел бы дать и средней руки инженер-строитель из Новгорода. Но от человека вашего ума хотелось бы услышать… нечто иное. – Я постарался вложить в голос столько мягкого очарования, сколько у меня отродясь не было – ни в этой жизни, ни уж тем более в прошлой. – Если не решение проблемы, то хотя бы что-то на него похожее.

Лесть прозвучала грубовато и без намека на изысканность, но все же сработала. Во всяком случае, его сиятельство профессор перестал смотреть на меня, как на еретика или врага отечества. Снисхождение из взгляда и голоса, конечно же, никуда не делись, однако теперь вместо возмущения с ними соседствовала чуть ли не жалость. Будто Воскресенский уже не карал бездаря и лентяя, а просто без всякой злобы или претензии объяснял бестолковому, но приятному студент-первокурснику, почему ему не стоит продолжать обучение в институте.

– Дело не в умении мыслить, друг мой. – Воскресенский с улыбкой испустил протяжный вздох. – И уж тем более не в знаниях. А в том, что реализовать ваш замысел – смелый, вне всяких сомнений! – не смогли бы даже лучшие умы империи. Конструкция… плотина, о который вы говорите, будет подвергаться таким нагрузкам, что больше пары лет не выдержат и самые передовые материалы. И уж тем более обычный бетон. Не говоря уже о том, что я вообще не уверен, что вы сможете завершить стройку в желаемые сроки.

– Это уже моя задача, Дмитрий Иванович. – Я пожал плечами. – От вас же я жду чары, способные выдержать естественный магический фон Тайги хотя бы десять лет, а лучш…

– Хотя бы⁈ – Голос профессора снова набрал полную возмущения силу. – Хотя бы, Игорь Данилович? Ну как же вы не понимаете, что есть цифры. А спорить с ними по определению бесполезно! Будь у вас желание построить все это здесь, на Мге, Тосне или даже на Неве с ее объемами воды, я бы первым сказал, что никакие чары здесь не потребуются – достаточно просто взять правильный материал и разработать конструкцию с запасом по прочности. Но там, – Воскресенский шагнул к карте и ткнул пальцем в место, где я уже успел изобразить карандашом что-то одновременно похожее на сарай и пилу с парой шестеренок по бокам. – Там все иначе! Показатели естественного фона увеличиваются не линейно, а по экспоненте. А значит, с каждой сотней метров на север вот от этой самой линии, – Палец скользнул чуть ниже и уперся в пунктир границы, – нагрузка на бетон будет возрастать в несколько раз!

– Понимаю, – кивнул я. – И все же речь не идет о десятках километрах. Точную цифру я вам вряд ли назову, однако вряд ли здесь наберется больше трех или четырех. И всего полтора, если считать от Невы. Полагаю, вы сумели бы навести чары, способные обеспечить устойчивость материала даже в таких условиях – если не принимать в учет расход маны.

– Если не принимать? – Воскресенский фыркнул и снова смерил меня взглядом, в котором недоумения и разочарования было примерно поровну. – Если так – конечно же! Задачка для первокурсника, Игорь Данилович. Но дело в том, что именно потребление энергии и ставит крест на всей вашей затее!

– Допустим. – Я заложил руки за спину. – Но саму по себе структуру вы создать можете, не так ли?

– Не очень понимаю, почему это вас так интересует, – раздраженно проворчал Воскресенский. – Но из уважения, так и быть отвечу: да, такое возможно. Теоретически.

– Отлично. Именно это мне и хотелось услышать. Я успел изучить вопрос, хоть и весьма поверхностно, и склонен думать, что сами по себе чары, способные повысить устойчивость материала к воздействию окружению, не так уж и сложны. Одинарный контур, в крайнем случае – двойной. Задачка для первокурсника, как вы сами изволили сказать. – Я все-таки позволил себе небольшую колкость. – Что, в таком случае, мешает специалисту вашего уровня добавить еще один слой? Структуру, которая будет стягивать ману из окружающего пространства? Насколько мне известно, подобные решения уже давно используются и в строительстве, и в охранных чарах. Да и вообще везде, где нет возможности использовать магию с внешней подпиткой.

– Верно. Вижу, вы и правда не поленились потратить время на книги, друг мой.

Воскресенский поправил очки и пригладил остатки волос на голове, стремительно превращаясь из разъяренного поборника здравого смысла в самого обычного старичка-ученого. Одно умозаключение и пара-тройка терминов вряд ли заставили его проникнуться уважением к моим знаниям, однако теперь он хотя бы начал воспринимать беседу всерьез.

Ну, или делал вид – чтобы не обижать сверх меры наивного провинциального князя.

– Но и здесь, Игорь Данилович, дьявол скрывается в деталях… Впрочем, как и всегда, – продолжил Воскресенский. Уже ровным и монотонным голосом – таким он наверняка читал лекции в Московском университете. – Сами по себе чары с тройной структурой и отдельным питающим контуром не представляют запредельной сложности, и естественного фона вполне хватило бы для их работы. В обычных условиях – но никак не в Тайге. Закон сохранения энергии не в силах нарушить даже магия! – Старик назидательно поднял палец вверх. – И этой самой энергии нам и не хватит, друг мой. Структура, способная выдержать фон Тайги, потребует в несколько раз больше маны. Иными словами, чары просто не будут успевать заряжаться – и ваша плотина вряд ли простоит хотя бы год.

– Верно. В обычных условиях, – парировал я. – Но вы сами говорили о естественном фоне Тайги. Вполне разумно предположить, что если он агрессивнее за счет более мощных потоков энергии, то и зарядка питающего контура будет происходить намного быстрее. С резервом Одаренных это точно работает.

На этот раз Воскресенский ответил не сразу. Скука, уже проступившая на его лице, сменилась недоумением. Потом профессор сдвинул брови, поморщился, принялся теребить пальцами бородку – и вдруг заулыбался.

– Хм… а ведь действительно! – изрек он, наконец. – Отличная мысль, Игорь Данилович! Использовать избыток энергии Тайги, обратив его себе на пользу. С точки зрения фундаментальной науки в этом решении, пожалуй, даже нет ничего выдающегося, но на практике… Браво, коллега! Снимаю шляпу – вы действительно владеете вопросом. И куда лучше, чем я мог предположить… Как вы вообще додумались до такого?

Судя потому, что я из «друга» превратился в «коллегу», идея оказалась и правда ничего.

– Как додумался? – улыбнулся я, разворачиваясь. – Скажем, у меня нашлись отличные консультанты.

Катя на мгновение подняла голову, улыбнулась уголками рта – и тут же снова уткнулась в какой-то цветастый журнал. Воскресенский проследил за моим взглядом и слегка приподнял седые брови. Разумеется, светилу столичной науки даже не пришла в голову мысль, что предложить простое, и вместе с тем изящное решение проблемы питающего контура могла девчонка тринадцати с половиной лет от роду.

– Как бы то ни было, идея неплохая… Да чего уж там – блестящая, Игорь Данилович, блестящая! – Воскресенский радостно заулыбался – но тут же снова напустил на себя серьезный вид. – Однако с ее реализацией все вряд ли будет так уж легко… Вы ведь позволите мне взять паузу на несколько дней? Нужно кое-что посчитать. Понадобятся справочники – у меня уже не та голова, чтобы знать все цифры на память.

– Разумеется, Дмитрий Иванович, – ответил я. – Если пожелаете – в моем доме найдется свободная комната, а семья будет только рада такому гостю.

– Благодарю, друг мой, но в этом нет нужды. В одиночестве мне думается лучше. – Воскресенский улыбнулся и неторопливо зашагал к двери. – К тому же вы сами оплатили апартаменты в Новгороде на неделю вперед…

Судя по выражению лица, старик мыслями уже был далеко. Там, где можно зарыться с головой в статьи и, наконец, заняться любимым делом.

– Ну все. Подцепил ты его, – вполголоса произнесла Катя, выходя из кабинета за нами следом. – Теперь неделю спать не ляжет, пока все не посчитает.

– Думаешь, справится? – так же тихо поинтересовался я. – Дело-то непростое.

– Воскресенский? – фыркнула Катя. – Справится. Ты не смотри, что ему уже лет, как Горчакову. Голова такая, что к нему со всего мира учиться едут.

– Не сомневаюсь. – Я легонько толкнул сестру плечом. – Это ведь ты посоветовала.

– Ага. Теперь сама жалею. Бетон, чары эти, стройка… – Катя протяжно вздохнула. – Лесопилка твоя золотая получится. На такие деньги все Отрадное купить можно.

– Ну, все, не все, а половину уж точно. Но ничего, разберемся! – Я махнул рукой. – Есть у меня одна мысль, как это все можно провернуть.

– А ну-ка⁈

– Обязательно все тебе расскажу… Только, наверное, вечером. Сейчас Дмитрия Ивановича проводить надо. – Я чуть ускорил шаг, чтобы не отстать от профессора, который мчался к лестнице со скоростью курьерского поезда. – И потом еще одно дело есть.

– Это которое в подземелье? – кисло поинтересовалась Катя. – Опять к крысе своей пойдешь?

– К ней, родимой, – кивнул я. – Куда ж тут денешься?..

Глава 2

Шагнув на лестницу, ведущую в подземелье, я на всякий случай прикрыл за собой дверь. Не потому, что боялся побега, а чтобы в доме было потише. Плененный… то есть, плененная мною в Тайге госпожа-стрелок за последние дни присмирела, но все еще могла выдать пару слова, которые ни девочкам, ни женщинам, ни даже бабушкам благородного происхождения слушать не полагалось. Я уже почти не надеялся вытрясти из лесной снайперши что-то полезное, однако все равно каждый день спускался сюда.

Кому-то, в конце концов, нужно было ее кормить, а гридню и уж тем более прислуге негодяйка вполне могла свернуть шею. Или просто врезать магией – от такого не защитила бы даже кованая решетка с толстенными стальными прутьями, которой я заменил одну из хлипких дверей в подземелье.

Раньше в крохотном помещении за залом, где стоял алтарь, располагалась то ли сокровищница, то ли винный погреб, но столетия небогатой жизни опустошили все запасы, что здесь были, оставив только пару-тройку ветхих сундуков и сломанных ящиков. Мы с Жихарем и Соколом вытащили их, принесли из гридницы кровать и оборудовали что-то вроде тюремной камеры.

Так себе каземат – но все же куда надежнее любого другого. Здесь древние камни, решетка, которую я выковал собственноручно из найденных в гараже деталей грузовика, и чары алтаря надежно защищали мою семью от темперамента пленной барышни. А в любом другом месте она наверняка бы уже давно удрала, высадив дверь или проделав дыру прямо в стене. Девчонка еще ни разу не демонстрировала особых талантов в области боевой магии, но они вполне могли и быть – так что рисковать не хотелось.

Когда я шагнул в зал, где впереди на алтаре переливался жив-камень, до моих ушей донеслись звуки. Странные… точнее, просто необычные – я уж точно не ожидал услышать здесь пение. Раньше пленница или сидела молча, или приветствовала меня отборной руганью, от которой краснел даже Сокол. Однако сегодня, видимо, решила развлечь себя иначе и негромко выводила какую-то незамысловатую мелодию. Теперь, когда она не ругалась, голос даже показался приятным. Низким, чуть хрипловатым, но мягким и почти нежным.

Правда, слова с ним с ним не вязались совершенно. До того, как пение стихло, я успел разобрать что-то про Тайгу, свободу, верное ружье и кишки князя, висящие на сосне.

– Продолжай, – усмехнулся я, приближаясь к решетке с плошкой остывшей каши. – Может, хоть так что-то расскажешь.

На мгновение показалось, что темница опустела. И только потом сквозь полумрак проступила сначала едва заметная тень, а потом и силуэт сидящей на койке женщины с горящими глазами. На полноценную невидимость пленнице сил не хватило – рангом не вышла, но маскировка вышла отменная. Наверняка в Тайге я прошел бы в паре шагов, ничего не заметив – но в тесной комнатушке без окон прятаться было негде. Я прищурился, потянулся к Основе, и морок рассеялся.

Теперь передо мной сидела самая обычная девчонка в просторной рубашке и с голыми ногами. Худыми, но крепкими – под гладкой и чуть смуглой кожей просматривалась каждая мышца.

Самая обычная девчонка – только упрямая и злющая, как миллион голодных огневолков.

За две недели с нашего… ну, допустим, знакомства я так и не сумел узнать даже имени таинственной таежной снайперши, которая едва не отправила меня к Праматери – зато насмотрелся вдоволь. И запомнил и фигуру, и лицо до малейшей черточки.

Высокая – чуть ли не моего роста, но поджарая. Выглядела она лет на двадцать пять, хоть на самом деле запросто могла быть и чуть помладше меня. То ли пленница еще не успела обрести положенные женщине формы, то ли жизнь в Тайге в принципе не располагала к изяществу, в ее внешности было что-то от подростка. Крупного и чуть нескладного, с угловатыми крепкими плечами и большими кистями рук.

Волосы густые и жесткие, как проволока, глаза – два черных уголька. Острые скулы, чуть вытянутый подбородок. Точно не красавица, с Еленой даже рядом не стояла, но не лишенная какой-то притягательности. Опасной, хищной и колючей.

Будь Тайга женщиной – пожалуй, именно так бы она и выглядела.

– Что, налюбовался, князь? – поинтересовалась пленница. И безо всякого стыда уселась, откинувшись спиной на стену сложив крест-накрест длинные ноги. – Смотри – глаза сломаешь… Нравлюсь?

Не знаю, зачем ей это было нужно, но редкий мой визит обходился без таких вот подначек. Я на них, конечно же, не реагировал, однако она упрямо продолжала. Может, просто развлекалась – или таким нехитрым образом пыталась сменить тему и избежать допроса.

– Еще как нравишься, – усмехнулся я, осторожно опуская кашу на каменный пол по ту сторону решетки. – Спать по ночам не могу.

– У-у-у… Да, дело серьезное, – пленница понимающе закивала. – Насиловать будешь?

От неожиданности я едва не закашлялся. Наши беседы и прежде не отличались последовательностью, учтивостью или глубоким содержанием, однако сегодня девчонка придумала что-то новенькое. Настолько, что я даже почувствовал что-то отдаленно похожее на смущение.

Впрочем, ненадолго.

– А что, не терпится? – улыбнулся я. – Могу гридней позвать, их у меня уже десятка три наберется. А сам, уж извини, побрезгую.

– Жаль, жаль.

Пленница весьма достоверно изобразила на лице печаль. И тут же плюхнулась на спину, скрипнув ветхими пружинами. Потом задрала ноги и уперлась в стену так, что рубашка задралась чуть ли не до низа живота.

– А я уж понадеялась, – задумчиво продолжила она. – Мужик ты красивый, князь, и ребенок бы получился, что надо. Сильный, здоровый, еще и с Даром. В самый раз бы с таким подарком отсюда удрать.

– Ну, удрать тебе в ближайшее время точно не грозит. – Я пожал плечами. – Да и не в ближайшее – тоже.

– Сбегу, князь, непременно сбегу. – Пленница перевернулась на бок. – Это если раньше сам не выпустишь… Скажи – сколько ты уже потерял людей на том берегу?

Девчонка явно знала, о чем говорила. И почти попала в цель – дела за Великановым мостом действительно шли так себе. Особенно последнюю неделю, когда лесные бродяги со своими ящерами обнаглели настолько, что даже днем паслись вокруг стройки где-то на расстоянии прицельного выстрела из штуцера.

Как я и ожидал, у снайперши были друзья. К счастью, не в таком количестве, чтобы нападать на моих людей в открытую, но крови нам с дядей попортили изрядно. Подожгли трактор, всадили пулю в ногу одному из плотников, а остальных запугали так, что бедняги выходили работать только за двойную оплату и под охраной, а половина и вовсе удрала в Отрадное.

Позавчера Соболю прострелили фуражку, и в том, что чертовы лесовики еще не отправили никого на тот свет было куда больше везения, чем моих верных и удачных решений. А самым паршивым оказалось то, что мы до сих пор толком и не знали, сколько именно таежных стрелков бродит вокруг стройки – трое, пятеро или целая дюжина. Прятаться и бегать они умели ничуть не хуже пойманной мною девчонки, и гридни видели только силуэты в тени сосен. Разговаривать те не желали, однако намек был яснее некуда.

– Отпусти меня, князь. – Пленница будто прочитала мои мысли. – Отпусти – и все закончится. Сразу, в тот же день.

– Все и так закончится, – отозвался я. – Мои люди найдут твоих и прикончат, всех до единого.

– Думаешь? – В полумраке камеры сверкнула ехидная улыбка – два ряда крепких и ровных белоснежных зубов. – Это не так уж просто сделать. Мы тени, а не люди.

– Оставь свои выкрутасы для легковерных. – Я оперся спиной на прохладный камень стены и сложил руки на груди. – Ты – человек, как и остальные. Из плоти и крови – уязвимые, хрупкие и, похоже, не слишком-то сообразительные. Если уж согласились избавиться от меня за горстку империалов.

Упрямства пленнице было не занимать. Она так и не ответила ни на один мой вопрос. Порой мне даже приходила в голову мысль слегка подпалить ей пятки магией, но девчонка наверняка выдержала бы и это, и другие пытки. Однако я понемногу сумел нащупать по-настоящему слабое место – непомерную гордыню и самомнение, раздутое до размеров Котлина озера.

Они вместе со скукой делали свое дело – и в таких вот перепалках горе-наемница сама того не желая выдавала свои секреты. Понемногу, буквально по чайной ложечке – но все же куда больше, чем я сумел бы вытянуть из нее избиениями или голодом.

– У Тайги нет хозяев, – оскалилась она. – И у меня – тоже. В отличие от тебя, я не кланяюсь никому, кроме старых богов. А вы, князья – все до одного псы императора!

– Однако в конуре сейчас сидишь ты, – невозмутимо парировал я. – Вольная жизнь, Тайга, свобода… Повторяй себе это почаще. Будет не так скучно одной в клетке, пока я не притащу сюда твоих бестолковых дружков. Кстати, среди них наверняка найдется кто-то более сговорчивый и умный. – Я отлип от стены и шагнул обратно к решетке. – Тот, кто сообразит, что со мной лучше не ссориться. И нет никакой необходимости расплачиваться жизнью за чужие тайны. Я и так догадываюсь, кто мог натравить вас на моих людей – нужно только, чтобы кто-то не поленился подтвердить это.

Врагов у меня хватило. И по соседству, и в Орешке, и в Тосне и, возможно, даже в собственной вотчине, но по-настоящему влиятельных и могущественных было немного. А тех, кто мог не пожалеть денег, чтобы нанять Одаренных головорезов – пожалуй, и вовсе один.

Его сиятельство Николай Платонович отчаянно не желал, чтобы я лез со своими делами в Тайгу. Он честно предупреждал, а я честно не послушал – затеял сначала расчистку дороги, потом стройку перед самой зимой… И, разумеется, последствия не заставили себя ждать.

В сущности, если меня что и удивляло, то разве что тот факт, что старик Зубов в очередной раз решил воспользоваться помощью наемников – вместо того, чтобы пригнать на тот берег Невы сотню-полторы гридней. Или лично выползти из берлоги и сравнять всю мою стройку с холодной таежной землицей.

Вряд ли он так уж опасался нового градоначальника Орешка. Орлов, при всем своем упрямстве и способностях, еще не успел обзавестись в городе ни друзьями, ни даже временными союзниками. И случись что за Великановым мостом, на помощь мне бы помчались не грузовики с солдатами из гарнизона, а пара-тройка урядников… и то не факт.

И уж тем более вряд ли Зубов боялся лишнего внимания со стороны Москвы и лично государя императора. Всю вину за сомнительные делишки взял на себя средний сын – Александр, а остальные, как и прежде, оказались не при делах. Могущества таинственных столичных покровителей хватило, чтобы их сиятельства отделались легким испугом, ссылкой и каким-нибудь штрафом в сотню-другую тысяч рублей.

А значит, Зубовы вполне могли себе позволить такие мелочи, как один большой пожар и дюжина-другая соседских гридней, лежащих на том берегу Невы холодными трупами. И пусть силовое решение наверняка дорого бы им обошлось, оно все еще казалось если не лучшим, то по меньшей мере возможным… И уж если его сиятельство Николай Платонович медлил – на то были причины. И кто-то из таинственных лесных стрелков вполне мог их знать.

Но выпытать у девчонки хоть что-то полезное я уже почти не надеялся.

– Натравить? Натравливают собак, князь! – прорычала она сквозь зубы, рывком поднимаясь с кровати.

Все-таки проняло. Стоило пару-тройку раз уколоть в нужное место, как острая на язык бесстыжая бестия, полминуты назад готовая продемонстрировать всю себя хоть в исподнем, хоть без – лишь бы не отвечать на вопросы – превратилось в ту, кем была на самом деле.

В совсем еще девчонку, юную и бестолковую. Которая вообразила себя не только охотницей и знатоком Тайги, но и крутой наемницей, попалась и теперь отчаянно тешила себя надеждой, что еще несколько таких же бегунов со штуцерами сумеют вернуть ей свободу. За бравадой и попытками смутить меня голыми тощими ногами скрывался ужас. Нет, боли и даже смерти пленница не боялась нисколько, но сама мысль, что ей придется остаться в тесной клетке, оказалась страшнее оружия, пыток и самой убойной магии из моего арсенала.

– Натравливают собак, – повторила она. Уже тише, издевательски-презрительным тоном и с улыбкой на губах – настолько убедительной, что я почти поверил. – Тупых и жадных псов вроде тебя, князь. А я пришла сама, по собственной воле. Просто потому, что мне не нравишься ты. Не нравятся твои люди на моей земле. Не нравится твоя стройка в Тайге… И рожа твоя – тоже не нравится!

– Как скажешь. Сама, так сама. Пришла – и попалась. – Я улыбнулся и посмотрел прямо в пылающие гневом глаза. – Сидишь теперь в клетке, а курица твоя чешуйчатая в Тайге упырей кормит.

– Ах ты… – Пленница метнулась вперед, вцепилась в толстые прутья пальцами и тряхнула так, что решетка с лязгом заходила на петлях ходуном. – Я тебе язык отрежу!

Будь руки у девчонки чуть длиннее, она, пожалуй, смогла бы дотянуться. Но отросшие ногти замерли примерно в ладони от моего лица – и в ход пошла магия. Я едва успел выставить Огненный Щит, когда в подземелье полыхнуло Даром, и воздух сердито загудел, наливаясь магией. Невидимое лезвие рассекло полыхающий круг между нами примерно до середины…

И исчезло. Прятаться пленница умела отлично, и бегала чуть ли не вдвое быстрее меня, но в схватке на заклинаниях силенки оказались неравны.

– И все? – Я с усмешкой стряхнул на пол остывающие искры. – Мало каши ела? Принести плошку побольше?

– Подавись своей кашей, княжий выродок! – Пленница отступила на шаг, сжимая кулаки. – Ты, считай, уже покойник. Дед узнает, что я здесь – он с тебя живьем шкуру снимет!

Попалась.

– Понял. Значит, есть еще какой-то дед… Уже что-то. – Я удовлетворенно кивнул. – Благодарю, сударыня.

Черные глаза за решеткой снова вспыхнули сердитыми угольками, но слов на этот раз не последовало. Даже ругани – девчонка, наконец, сообразила, что в гневе и так разболтала куда больше, чем следовало. И теперь только скрипела зубами, пытаясь испепелить меня взглядом.

Разумеется, безуспешно – из нас двоих только я повелевал первородным пламенем.

– Приятного аппетита. Надеюсь ваш завтрак еще не остыл. – Я указал взглядом на чудом уцелевшую плошку на полу и, развернувшись, зашагал к выходу из подземелья. – До скорой встречи, сударыня.