Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 266 (всего у книги 285 страниц)

Глава 18

Я едва успел убраться в сторону – медленнно и неуклюже, едва не споткнувшись об некстати подвернувшуюся под ногу палку. Галка не ошиблась: Ворон двигался на скорости, недоступной даже ей. Так быстро, что я просто-напросто перестал видеть перед собой человека или даже темный силуэт – только размазанную в пропахшем дымом от факелов воздухе тень, мелькнувшую сначала впереди – и тут же справа, уже за моим плечом.

Ворон опередил даже Основу. Та только-только выплеснула ману в жилы, наливая тело мощью и жаром – а он уже разворачивался для новой атаки.

– Будьте осторожны, князь. – На мгновение силуэт соткался из теней обратно в человека – ровно настолько, чтобы усмехнуться. – Кажется, вы порезались.

Я не успел заметить, как чужой клинок коснулся плоти. И только сейчас увидел: плечо рассечено, а по руке к локтю течет тонкая струйка. Не глубокая рана, не самая страшная, и ощущение даже чуть запоздало – боль докатилась только сейчас.

И скорее подхлестнула, чем испугала. Будто напомнила: не спи.

Думай лучше. Злись, если хочешь – но не теряй голову. Ты уже успел убедиться, какой он быстрый, и вторая ошибка может стать последней.

Ворон стоял в трех шагах – снова уже человек, а не тень. На его губах не было ни усмешки, ни торжества. Только то же выражение, с каким он шел к арене: спокойное, почти неподвижное лицо и лед в глазах. Он не радовался, что оставил за собой первый удар – просто отметил перед тем, как напасть снова.

Это было хуже усмешки. С тем, кто красуется, можно играть на самолюбии. С Вороном – вряд ли.

Я двинулся вперед сам – пока он не успел занять центр круга, откуда удобно бить в любую сторону. Черпнул из резерва, разгоняясь – и воздух вокруг сгустился. Чей-то крик растянулся в протяжный стон. Огонь на ближайшем факеле застыл оранжевой кляксой – я видел, как искры медленно ползли вверх, мешаясь с почти неподвижными клочьями дыма. Лица людей превратились в маски: рты приоткрыты, глаза не успевают моргать. В первом ряду седовласая женщина прижала ладонь ко рту – и так и замерла.

Только старик не замедлился. Стоял там же, где и мгновение назад. Оперевшись на клюку, сгорбившись – поза не изменилась ни на волос. Двигался только взгляд: скользнул от Ворона по площадке и потом ко мне. Подбородок чуть заметно повернулся, провожая мой шаг, и седые брови чуть дернулись.

Я скорее почуял, чем увидел – даже сейчас, на запредельных скоростях старик существовал в одном темпе реальности со мой и Вороном, оставаясь единственной точкой, где мир не залило густой патокой.

И видел все – каждое движение.

Я рванул вперед скользнув по мху подошвами ботинок. Теперь Ворона было видно – не человеком, тенью, но все же с уловимыми очертаниями. Обычными остались только глаза, и в них впервые мелькнуло что-то, чего раньше не было. Еще не страх – тревога. Я двигался не так быстро, как он, но все же проворно – а значит, фокус не сработал так, как должен был.

Но если Ворона это и смутило, то ненадолго. Он перетек в сторону, выбросил руку с ножом – и я снова не успел.

По груди хлестнула горячая полоса, и когда я развернулся, а мир вернулся к нормальной скорости, из нее уже хлынуло, заливая живот и пряжку на ремне. Толпа охнула слитно, в один голос. Кто-то справа радостно крикнул, не сдержавшись. Но несколько лиц, наоборот, потемнели – то ли от удивления, то ли от досады. Видимо, сегодняшнее представление оказалось кому-то совсем не по душе.

Или у Ворона здесь было куда меньше друзей, чем он думал.

Только Галка осталась невозмутимой.

– Осторожнее. Следи за руками – туда он ударит в первую очередь. В ближнем бою ты его раздавишь, но десяток таких порезов – и истечешь кровью, как свинья.

Я слышал ее даже сквозь шум – будто тихий голос звучал прямо в голове. Может, так оно и было – старик знал фокусы и покруче, и ему наверняка хватало времени научить любимую внучку паре-тройки – хотя бы самых незамысловатых.

Впрочем, про порезы я уже сообразил и сам. Они не выглядели опасными и едва ли могли навредить мне всерьез, но с каждым тело покидала не только кровь. Уходили силы, уходила мана – та самая, что позволяла двигаться быстрее и бить так, что одного удара кулаком, без всякого ножа, хватило бы переломать Ворону половину ребер. Магия бурлила в жилах, изо всех сил пытаясь залатать раны, но не успевала – клинок Ворона порхал быстрее мысли.

– Что такое, ваше сиятельство? – Ворон усмехнулся и перебросил нож из правой руки в левую, а потом обратно. – Уже начинаете уставать?

– Даже не разогрелся. – Я кивнул на пустой пятачок между нами. – Продолжим?

Упрашивать не пришлось.

Все вокруг снова загустело, и над землей скользнула серая тень. На этот раз я не стал уходить – встретил в лоб, всем весом и всей силой, что еще осталась. Мы сшиблись так, что на миг потемнело в глазах. Я почувствовал, как левое плечо Ворона врезалось в грудь. Он шел низко, то ли метил под ребра, то ли думал подрезать сухожилие на ноге. А может, просто думал свалить меня, взяв разгон – но вместо этого сам отлетел в сторону. Упал на колено, оперся ладонью о мох – и снова поднялся.

Но уже не таким уверенным, как был в начале поединка.

– Я могу продолжать это бесконечно, – выдохнул он, сплевывая. – А ты? У тебя кровь течет.

– У тебя тоже.

Не так, как у меня, куда меньше, но текло – шее и груди, откуда-то из-под уха, тоненькими струйками. По толпе прокатился шепот, и кто-то охнул – удивленно и встревоженно.

Ворон, самый сильный и опытный боец из всей лесной братии, тоже оказался уязвим.

Я взглянул на нож в своей руке. Темно-красные прожилки в сером камне светились чуть ярче, чем перед поединком. Будто магия пила не только ману из Основы, но и кровь. Не особо разбираясь, чья она и откуда взялась – осталась на лезвии или просто стекла по рукояти. Что бы ни делали эти чары, создавали их явно не с добрыми намерениями. Видимо, как раз для таких поединков, чтобы никому не пришло в голову сбежать или сдаться. Оружие, хоть и древнее, ложилось в ладонь продолжением руки и той злобы, которая бурлила внутри.

У нас обоих.

Глаза Ворона вспыхнули, и нож в его пальцах отозвался – заиграл темно-красным.

– Клянусь, сегодня боги получат славную жертву!

Он снова рванул вперед. Но теперь уже без расчета – с чистой ненавистью. Лез, не жалея себя и разгоняясь так, что казалось – мой клинок просто пройдет сквозь тень, не зацепив смазанного в движении тела.

Но это была лишь иллюзия. Даже превратившись в силуэт, враг оставался существом из материального мира. И каждый раз, когда нож встречал плоть, удар отдавался, как ему и положено – тяжело, плотно, до боли в суставах, когда Ворон успевал ускользать от острия, подставляя под мою руку локоть или плечо – крепкие, как корни сосен, что закрывали небо над нами.

Крепкие – но все же уязвимые.

Один раз я зацепил его поперек живота – клинок скользнул по ребру и ушел, оставляя за собой тонкую красную дорожку. Ворон не вскрикнул. Его нож в ответ дважды чиркнул меня – по груди и снова по плечу, чуть ниже первого пореза. Каждое касание выпивало по глотку сил, и я уже не различал, своя на мне кровь или чужая. Только горячее, текущее по коже – везде и сразу.

Несколько мгновений мы кололи и кромсали друг друга, а потом разлетелись по краям круга, будто неведомая сила швырнула нас в разные стороны. Факелы плеснули искрами, глотая хлеставший из меня аспект, и я только сейчас понял, как много потратил. Утоптанный мох под ногами шел пятнами – столько на него вылилось крови.

И не только моей.

У Ворона прибавилось порезов, и некоторые выглядели достаточно серьезными, чтобы уложить и обычного человека, и Одаренного. Но только не того, чье упрямство сильнее боли. Он тяжело дышал, волосы слиплись – то ли от пота, то ли от крови – но смотрел так, будто готов был продолжать эту смертную пляску до следующей зимы.

– И это все? – выдохнул Ворон. – Все, на что способен великий князь Костров, легенда Пограничья?

– Лишь малая часть, – усмехнулся я. – Хочешь увидеть настоящую силу? Что ж – смотри!

Я стиснул рукоять и выпустил мощь. Не заклинание – чистый аспект. Ту самую энергию, что позволяла Ворону носиться серой тенью. Ударить его магией я был не вправе, но кое-что сделать все-таки мог.

На мгновение вокруг стало светло, как в полдень. Нет, даже светлее – кто-то в первом ряду отступил, кто-то прикрыл лицо, а несколько человек хором вскрикнули и попятились, зажимая ладонями глаза.

И не успели увидеть, как раны на моей груди и плече вспыхнули ослепительно-белым пламенем. Я сам не знал, какой аспект освобождаю – то ли Огонь, то ли Жизнь. А может, и Эфир, связавший их воедино – магии вылилось столько, что она в считанные мгновения остановила кровь. Не лечила – на это понадобилось бы время, которого у меня не было – просто закрывала порезы, прижигая истерзанную оружием Ворона плоть изнутри, будто раскаленным железом.

– Давай. Иди сюда. – Я отступил на шаг и перехватил нож клинком вниз. – Пляши, прыгай – тебе не победить.

Тяжесть в груди исчезла. Дыхание выровнялось, а кровь больше не струилась по коже, в мгновение ока застыв и высохнув темными полосками. От резерва не осталось и трети, но боль ушла – и возвращаться уже не собиралась.

Краем глаза я увидел, как старик чуть склонил голову. И снова замер, опираясь на клюку – неуклюже и грузно, будто вес собственного тела вдруг стал для него непосильной тяжестью.

В отличие от остальных, он уже знал, чем все закончится.

Ворон бросился на меня. На этот раз так быстро, что полы ветхого одеяния старика дернулись от ветра, а по утоптанному и залитому кровью мху пробежала волна, расходясь в стороны. Ее-то я и увидел – сам враг почти исчез, не оставив и силуэта.

Но к этому фокусу я был готов.

Отступил на полшага в сторону, освобождая себе место. Черпнул из резерва – полной горстью, почти все, что осталось – и выставил руку навстречу тени за мгновение до того, как она обрела плоть, превращаясь в нацеленный мне в шею клинок.

– Попался, – усмехнулся я.

И сжал пальцы вокруг запястья. Раздался хруст, Ворон заорал и уронил нож в мох между нами. Но сдаваться не собирался: стиснул уцелевшую руку в кулак и несколько раз заехал мне по ребрам. С такой силой, что наверняка сумел бы погнуть стальную кирасу.

Но мое тело еще переполняла магия, и удары я почти не почувствовал. Наверняка каждый еще аукнется потом – синяками и тягучей болью, с которой вряд ли справится даже аспект Жизни, но сейчас это уже не имело никакого значения. Я крутанулся не месте и врезал рукой с ножом снизу в челюсть. Не острием – костяшками кулака, опрокидывая Ворона на спину.

По рядам прокатился крик.

– Вот и все.

Я склонился над поверженным врагом и нацелил каменный клинок в ямку между ключиц. Ворон хрипло дышал, выплевывал кровь – похоже, один из моих ударов повредил что-то внутри. Места было достаточно, однако он не пытался отползти, и смотрел не на мое оружие, а в глаза.

– Не я начал все это, – Я опустил руку с ножом. – Однако меня учили не только драться, но и быть милосердным. Нам нет нужды убивать друг друга.

– Хватит болтать. – Ворон чуть шевельнулся и стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу стон. – Прикончи меня.

– Я мог бы. Но не стану. – Я покачал головой. – Твоим людям еще нужен защитник. А мне пригодится человек, который сможет провести всех через Тайгу, не потеряв по пути половину.

Толпа вокруг смолкла. Сотня человек – и ни одного звука, кроме хриплого дыхания Ворона и треска факелов. Старик чуть выпрямился, насколько позволяла больная спина, но не сказал ничего. Только посмотрел – сначала на меня, потом на Ворона, и едва заметно опустил голову.

В глазах Ворона на мгновение мелькнула… Нет, не радость. И не надежда – скорее, понимание, что выход есть. Что можно прямо сейчас протянуть мне руку, встать, перевязать раны, напиться воды из ручья.

И жить. Не так, как прежде, в другом месте, по другим правилам – но все-таки жить.

Однако Ворон выбрал другое.

– Скорее небо упадет на землю, – глухо проговорил он, – чем я стану служить тебе, князь!

И не успел я дернуться, как левая рука Ворона схватила мое запястье – чуть выше пальцев, сжимавших нож. И вторая, искалеченная, неуклюже накрыла ее сверху. Ладони скользили от крови, но сил все-таки хватило.

Каменный клинок вошел в грудь по середину. Ворон с хрипом выгнулся, насаживаясь на острие. Не дернулся, не упал, а сам рванул вверх, будто помогая ножу пройти поглубже – чтобы наверняка достать до сердца. И только после этого пальцы на моей руке разжались, и могучее тело обмякло. Рот открылся, но крика не было – только короткий выдох, в котором я не разобрал ни слова, ни звука.

И так же тихо было вокруг – никто не проклинал меня, никто не плакал, никто не бежал проверить, не теплится ли еще жизнь в том, кто сам выбрал свою участь. А может, я просто не обратил внимания – вместо этого почему-то пытался разглядеть в угасающем взгляде хоть что-то.

Не разглядел. Застывшие глаза Ворона смотрели вверх, сквозь меня.

Туда, где за густыми кронами сосен пряталось небо.

Глава 19

Между сосен тянулся караван. Длинный, неторопливый – такие, наверное, ходили по этим краям еще до того, как с севера нагрянула Тайга, и варягам пришлось бежать за Неву. Только вместо лошадей по бокам шагали змиуланы, а вместо рабов и купеческих обозов – лесная братия, уносящая на себе все, что нажила за полтора с лишним века.

Ящеров у соплеменников Галки осталось совсем немного – от силы полтора десятка, и на каждом ехал боец с фузеей или винтовкой, а на некоторых – самых крупных и норовистых – и по двое. Пять или семь всадников ушли вперед, в авангард, а остальные прикрывали колонну с флангов.

Народ попроще ехал на… больше всего здоровенные тонконогие животные напоминали лосей – только измененных аспектом почти до неузнаваемости. Я успел повидать в Тайге за последние недели всякое – от змиуланов до бесов и прочих крылатых тварей размером с грузовик – но эти, признаться, меня впечатлили.

Спокойные, могучие, с вытянутыми тяжелыми мордами и глазами, в которых не было ни капли той хищной злобы, которой в Тайге обычно дышало все живое. У самых крупных самцов размах рогов был метра в три, если не больше – гиганты то и дело цеплялись ими за деревья, оставляя на коре глубокие шрамы. Лоси несли на себе скарб: тюки и мешки, свернутые рулонами шкуры, сундуки, обтянутые ремнями, бочки с какой-то дрянью, котлы, оружие, связки стрел и еще Матерь знает что. Уходя, местные хватали все, что не было приколочено, оставив жилища на ветвях с голыми стенами.

Люди – особенно те, кто шагал в хвосте каравана – еще оглядывались, пытаясь отыскать глазами свои домики. Но уже не могли: избушки на ветвях сосен сначала превратились в спичечные коробки, а потом и вовсе исчезли – внезапно, без предупреждения. На смену знакомым лесным исполинам пришли другие, и стоило нам отойти от поселения на пару километров – Тайга его поглотила.

Будто никто здесь никогда и не жил.

Лесная братия отвоевала у местной природы крохотный клочок земли – но за его пределами люди уже не имели власти. И теперь мы ступали там, где Тайга осталась точно такой же, какой она была до старика. До Рерика.

До того, как в лесу зажглись первые костры.

Чужая земля давила. Не злобно – равнодушно. Тяжелой зеленой хвоей наверху, исполинскими стволами по бокам, влажным мхом, в котором вязли лапы змиуланов, копыта лосей и сапоги. Давила звуками – теми, что слышишь не только ушами, но и порой всем телом.

Между крон, высоко над нашими головами, промчалась большая тень. Несколько всадников коротко свистнули, и люди тут же без суеты подтянулась к стволам, уводя лосей и ящеров с открытого места. Через мгновение тень исчезла, и караван так же спокойно вернулся на тропу.

Без лишних разговоров – будто такое случилось уже в тысячный раз.

На Пограничье появление огромной крылатой твари с аспектом было событием – достаточно важным, чтобы поднять в ружье всю дружину или гарнизон крепости. А здесь люди десятилетиями жили бок о бок с гигантами, которые и не снились лесорубам из Отрадного и даже вольникам, забиравшимся далеко за Неву.

Караван понемногу уходил в низину. Впереди, шагах в двухстах, что-то происходило – не суета, скорее любопытство: всадники замедлили ход, кто-то показывал пальцем. Несколько человек сняли с ремней фузеи, но остальные только наклонялись в седле, чтобы лучше разглядеть.

Я стукнул ящера пятками по бокам – тот огрызнулся, выдыхая дым с горячими искрами, хлестнул хвостом по ноге, но потом все-таки прибавил шагу. Ветки скользнули по плечам, и я выехал на открытое место, чуть поднявшись по склону холма.

Сверху было видно лучше.

Сначала показалось, что люди и змиуланы собрались вокруг высохшей лужи. Здоровенной, странной вытянутой форма, словно здесь когда-то прошел…

Нет. Не словно – это и правда был след!

Огромный, давно осыпавшийся по краям и кое-где заросший лишайником и мхом – старый, может быть, оставленный целый год назад. Три пальца – два вперед, один назад, как у птицы, но такого размера, что в отпечатке свободно поместился бы я со своим ящером.

Чуть в стороне, шагах в двадцати, виднелось второе углубление. А за ним, надо полагать, было и третье, и четвертое…

Основа ожила внутри. Бояться мне было нечего – тварь, какой бы исполинской она ни была – давно-давно ушла на север. А может, даже успела издохнуть зимой от мороза или от голода, не отыскав пищи, однако ее след сам по себе был напоминанием, что на землях за Котлиным озером человек – особенно тот, кто явился из-за Невы четыре дня назад – лишь гость, а не хозяин.

И что я со своим рангом Магистра и первородным пламенем в жилах – здесь не самое опасное создание.

И уж точно не самое большое.

Впрочем, такие мысли посещали явно не всех. Мальчишка лет десяти – худой, чумазый, в безразмерной драной рубахе, явно доставшейся от кого-то из старших – спустился вниз и теперь бродил по следу, деловито ковыряя мох на стенках и иногда задирая голову, чтобы посмотреть на края. Мать стояла сверху и, кажется, ворчала – строго, но без особой тревоги в голосе. Видимо, пацан не первый раз лез, куда не надо.

И сейчас старательно делал вид, что не слышит. Пока не подошел рослый мужчина в жилетке, сшитый из обрезков кожи – наверное, отец. Он не повышая голоса сказал что-то короткое и грозное, и мальчишка тут же оторвался от своих исследований и поспешно полез наверх.

Мужчина взъерошил сыну жиденькие темные волосы на макушке, подхватил обеими руками под мышки, ловко забросил на круп бредущего мимо однорогого лося – и сам не торопясь зашагал следом, догоняя супругу – ну, или кем она ему там приходилась.

Ну просто семейная идиллия.

– Моих людей непросто удивить. Они видели и не такое. Пожалуй, даже ребенок.

Тихий надтреснутый голос раздался сзади и чуть выше по склону – и я едва не подпрыгнул в седле от неожиданности. Ящер дернулся, выдохнул из ноздрей две струйки дыма, но тут же успокоился – видимо, сообразил, что нападать на нас никто не собирается.

Старик стоял в десятке шагов от нас, возле молодой сосны, опираясь на свою клюку. Один – без лося и без змиулана. Я на всякий случай даже огляделся по сторонам – но никакой двух или четырехногой скотины под седлом поблизости не топталось.

Я не видел старика с самой отправки из поселения. Пока мы собирались, он сидел между корнями огромной сосны, в тени, и, кажется, дремал – закрыв глаза, уронив голову на грудь и натянув капюшон чуть ли не до самой бороды. И вдруг оказался здесь, в часе пути, на холме у низины с гигантским следом.

Будто просто-напросто взял и перенесся по воздуху.

И, надо сказать, выглядел старик куда лучше, чем все последние дни. Не помолодел, конечно – годы никуда не делись – но спина чуть разогнулась, глаза прояснились, и дышал он ровно. Уж точно не как положено дышать человеку, который прошел пешком несколько километров по таежному бездорожью в свои почти две сотни лет.

– Мой ящер выдержит двоих. – Я чуть натянул поводья. – Конечно, если…

– Неужели ты еще не понял, князь?

Старик отозвался мягко, без тени упрека – но я почему-то сразу смолк. Все слова вдруг показались лишними – да и самому мне, пожалуй, уже не были нужны объяснения.

Все и так понятнее некуда.

– Ты никуда не идешь, – догадался я.

Не спросил – просто проговорил вслух то, что мы оба и так знали. И зачем-то принялся искать глазами Галку, приподнявшись в седле. Но ее нигде не было – наверное, уже давно уехала вперед с авангардом, и теперь ее ящер неторопливо вышагивал между сосен в полукилометре отсюда.

– Не волнуйся, князь. – Старик едва заметно улыбнулся и качнул головой. – С ней мы поговорили еще вчера. Чтобы тебе не пришлось выслушивать то, что выслушал я.

Я представил себе эту беседу и невольно поморщился.

Галка любила деда. Не просто уважала и почитала как главу поселения и могучего Одаренного – это все, конечно, тоже имелось, но то, что связывало седобородого старца с внучкой, выросшей у него на коленях, было куда тоньше – и куда прочнее. И когда он сказал ей, что останется здесь, в Тайге – вряд ли разговор получился коротким.

И уж тем более он не был простым.

– Спасибо тебе. За это – особенно. – Я со вздохом кивнул. – Но понять все же не могу.

– Всему свое время, князь. – Старик пожал плечами. – Иногда мне кажется, что я прожил на этом свете куда больше, чем… Впрочем, какая разница? Я уже слишком стар для такой дороги. Да и тебе на Пограничье вряд ли нужна дряхлая развалина, которая едва доносит ложку до рта.

– С этим я бы поспорил. – Я прищурился. – Может, ты уже не так силен, как раньше. Зато знаешь многое. Особенно про ту часть Тайги, куда мне предстоит идти.

– Да. Галка говорила.

Старик переступил с ноги на ногу, поудобнее устраивая клюку под локтем. Нахмурился – и на этот раз отмалчивался так долго, что я даже успел подумать – разговор окончен.

– Ты такой же упрямый, как твои отец с братом. А может, и упрямее, – наконец проговорил он – мрачно и тяжело, будто через силу. – Так что отговаривать я не стану – все равно ведь пойдешь.

– Пойду, – усмехнулся я. – Но ты не рад. Считаешь, что это плохая затея.

– Считаю, что есть места, не созданные для человека. И есть законы, которые не следует нарушать. Даже если можешь.

Я молчал. Вопросы роились в голове – про Тайгу, про рунные камни, поставленные то ли варягами, то ли еще Древними. Про то, что пряталось там, за исполинскими соснами далеко на севере. Караван не спешил, и догнать его на ящере не составило бы труда – но я чувствовал, как уходит время. Утекает, как вода сквозь пальцы, и оставляет на эту странную беседу лишь крохотные мгновения.

И я не собирался тратить их на пустую болтовню.

– Ты знаешь, что там? – Я кивнул на север. – За рубежными камнями?

– То, к чему не следует стремиться, князь. – Старик сдвинул седые брови. – Сила слишком большая, чтобы ею мог овладеть смертный.

– И ее охраняют машины Древних?

Я бросил почти наугад – и, кажется, попал. Старик медленно кивнул. Он явно не горел желанием делиться со мной всеми секретами сразу, однако и напускать туману, похоже, не собирался – скорее и правда считал, что еще одно предупреждение будет куда полезнее догадок и мыслей – пусть даже и весьма толковых.

– Откуда они взялись? – спросил я. – Ты знаешь?

– Нет. Да и откуда мне знать? – Старик тихо рассмеялся – видимо, мой вопрос его изрядно позабавил. – Автоматоны появились в Тайге задолго до того, как я построил первую хижину на дереве. За сотни лет. А может, и за тысячи. Война, которая когда-то гремела на севере, может оказаться старше человеческого рода. И уж точно старше всех ваших городов на юге… И она еще продолжается, князь.

Это я уже давно понимал и сам – слишком уж много было совпадений: и машины, бродящие по Тайге, и рубежные камни с угасающей, но еще живой магией – служили одной цели – защищать границу, когда-то проведенную между миром людей и землей, которая принадлежала иной силе.

Чему-то, что столетиями спало далеко на севере – но теперь почему-то решило проснуться.

– Значит, и рубеж, и автоматоны – наследие Древних. – Я потер отросшую щетину на подбородке. – И тебе никогда не хотелось узнать, зачем они создали все это? И что там, за камнями?

– Хотелось. Однако я и в твои годы умел держать любопытство в узде. И доверять мудрости старших. Особенно пока еще не хватало своей.

Камешек в мой огород. Даже сейчас, перед прощанием, старик упрямо продолжал на все лады повторять, что мне – впрочем, как и любому другому – незачем лезть туда, куда пытались пробраться отец с братом. Что Тайга не зря хранит свои тайны, а нарушать покой севера станет или дурак, или тот, кому почему-то надоело жить.

– Кто бы ни поставил рубежные камни – поставил их там не просто так, – со вздохом продолжил старик. – И пусть их магия ослабела, она еще поработает – десять лет, сто. А может, и двести – если повезет.

– Куда меньше. Судя по тому, что творится в Тайге, такие твари, – Я кивнул в сторону низины, где бредущие фигуры огибали с двух сторон огромный след, – уже доходят до Пограничья. И боюсь, что скоро с севера заявится кое-что похуже.

– Может, и так. – Старик не стал спорить. – Но я бы не сохранил свой народ почти две сотни лет, князь, если бы лез, куда не следует. Даже самым могучим стоит порой помнить о смирении. – Он улыбнулся. – Впрочем, ты все равно поступишь, как задумал.

Я молча кивнул. Нравилось это старику или нет – ответы на все мои вопросы лежали там – за каменными громадинами с древними рунами на боку и соснами еще тех, что нас сейчас окружали.

И мои отец и брат отдали жизни не для того, чтобы я отступил сейчас.

– А мне остается только пожелать тебе удачи, князь. – Старик подался вперед, еще сильнее опершись на клюку. – Держи молот под рукой, когда пойдешь на север. И береги Галку – она единственная, кто поможет тебе за рубежными камнями.

– Обещаю. – Я склонил голову. – Слово аристократа.

– О большем я не прошу.

Старик медленно кивнул. А потом вдруг выдохнул и сгорбился, будто разговор забрал у него последние силы. Ветер легонько покачивал ветки молодой сосны и трепал траву у его ног.

И только одеяние старика оставалось неподвижным.

Я моргнул, не веря собственным глазам. Взглянул вниз – туда, где должны были отпечататься следы клюки и ботинок на мягком, влажном мху, но ничего не увидел. Вообще ничего – земля осталась нетронутой.

Потому что никого там не было.

Я украдкой ущипнул себя за тыльную сторону ладони – больно, по-настоящему. Потом перевел взгляд обратно – старик все так же стоял на склоне, опираясь на клюку. И все так же смотрел на меня, только теперь в его глазах едва заметно искрилось веселье. Спокойная и чуть усталая радость человека, которого наконец-то поняли.

– Давно догадался? – улыбнулся он.

– Только что. – Я поморщился и еще раз покосился на мох под его ногами – хотел убедиться, что не ошибся. – Дух отдельно от тела. Это значит?..

– Неважно, что это значит. – Старик поднял голову, подставляя лицо солнечным лучам, и блаженно зажмурился – будто и правда мог почувствовать тепло и свет. – Мы с тобой больше не увидимся, князь. Так что пора попрощаться.

У меня осталась сотня вопросов – и не только про Тайгу, древние механизмы и рубежные камни, которые веками оберегали мир людей от того, что пряталось далеко на севере. Сотня – а может, и целая тысяча, но я не успел задать и одного. Караван уходил вдаль, и последние фигуры людей и тварей уже поднимались из низины в полукилометре отсюда. Если я хотел догнать своих – нужно было трогаться сейчас.

Старик молчал – не торопил, но и не удерживал. Видимо, просто решил дать мне время сообразить, что разговаривать нам уже не о чем.

Я кивнул ему. Поднял ладонь – то ли в прощальном жесте, то ли просто чтобы не сказать больше ничего лишнего. Развернулся, потянув поводья, и тронул ящера пятками. Тот недовольно заворчал – но все же двинулся по склону вниз, выискивая следы ушедших собратьев.

Я ехал, глядя перед собой – но через полсотни змиулановых шагов все же обернулся.

На холме у молодой сосны, никого не было. Старик ушел – слился с Тайгой, которой отдал большую часть своей немыслимо долгой для человека жизни, не оставив ни клюки, ни даже следов на земле. Однако меня почему-то не покидало ощущение, что он все еще где-то здесь. Не за спиной, не рядом – но все еще наблюдает.

Оттуда, куда нет дороги даже самым могущественным из людей и Стражей.