Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 285 страниц)

Глава 26

До приёма оставалось ещё несколько минут, но я не стала блуждать по комнате, а терпеливо стояла напротив двери, иногда посматривая на постовых.

В какой-то момент один из офицеров буквально впился в меня взглядом. Я знала, что протокол запрещал ему на меня смотреть, и тем более так пристально, но прекрасно понимала его реакцию. Он меня узнал и сейчас не мог скрыть эмоций. Я в ответ слегка улыбнулась.

Мужчина собрался и застыл с каменным лицом, применив к себе ментальное воздействие или сосед постарался. Хотя какая разница.

Не знаю, было ли какое оповещение, я не слышала, но ровно в назначенное время постовые повернулись и распахнули мне створки дверей.

Как только зашла, они закрылись за спиной и включилась звуковая защита.

– Ваше Императорское Величество, – я сделала реверанс, но не смогла скрыть улыбки, глядя на довольное лицо монарха.

– Здравствуйте, графиня! Рад вас видеть! Ваше Сиятельство, – император склонил голову в поклоне. Тон был официальный, но он тоже не смог сдержать улыбки.

Предложив присесть, хозяин кабинета внимательно на меня посмотрел.

– Отчёты о нашей операции вам предоставят в ближайшее время, – он сразу начал с дел. – Но для этого вам придётся ещё раз посетить Москву, – я кивнула.

Не стоит отказываться, для императора это может показаться признаком некомпетентности. Приеду, ознакомлюсь, может, что интересное для себя найду.

– Но сегодня давайте оставим дела, у нас ещё будет возможность всё обсудить. Хочу поговорить о награде. Я понял из беседы с Петром Михайловичем, что вам не нужны обычные почести и блага, – на его слова я только рот скривила, ну что ж не удержалась. Монарх заметил и хмыкнул. – Что вы хотите? Не ограничиваю вас абсолютно.

Хотелось ещё раз хмыкнуть. Они с Сотниковым сто процентов обсудили все риски, да что там обсудили меня от и до, поэтому император так смело предлагает.

Глупо! – только и подумалось. Я же могла играть роль и сейчас запулить: хочу полцарства и Петра Михайловича в холопы!

Шучу – это не моя сказка. Но глава государства всё же не дурак, он уже чётко определил границы: мне не нужны обычные почести и блага. Значит, моя награда автоматически ограничивает меня. Хотя если я попрошу сделать меня княжной, то мне не откажут. Нет лучше Михаила, а я потом сама получу, типа с повышением. А то буду ходить княжной до замужества.

Но вернёмся к тому, чего же я хочу? Я долго думала и ничего не придумала из того, что сама не могу получить. Единственное, что я хочу, это ту землю на соседнем секторе, где моя деревня.

О ней я и заговорила. Вкратце рассказав историю возникновения поселения.

– Хорошо. Но это просьба не для вас, хотя впечатляет ваша преданность людям. Что вы хотите для себя, лично?

А вот с этим проблема. Как я уже говорила, у меня всё есть, а лишнего не хочу просить, чтобы не гневить Бога. Несмотря на трудности, что я преодолела, у меня есть столько, что в пору завистников отгонять.

– У вас на кухне готовят замечательные пирожные, язык можно проглотить. От коробочки бы не отказалась.

Император вначале встал в ступор, а потом громко рассмеялся. Судя по тому, что он сам испугался своей реакции, такого с ним давно не было.

– Простите, Анастасия Павловна! – он смахнул слёзы с глаз. – Вы великолепны! Пётр Михайлович говорил, что ваша просьба будет необычной, я даже расстроился, когда вы заговорили о деревне… Но пирожные… Простите, – монарх не мог успокоиться.

Я с улыбкой смотрела на него. Задела ли меня реакция? Нет. Напротив, сыграла мне на руку. В очередной раз, можно сказать, случайно, я подвергла манипуляции нужного мне человека. Теперь ему будет сложно воспринимать меня как опасность. Ведь проявив столь яркие эмоции в ответ на мою бескорыстность, он только такой меня и запомнит.

– В какой день вам удобно их получать? Или каждый день? – император успокоился.

– Каждый не надо, иначе от меня жених убежит. Но по субботам вполне устроит. Только проблема в том, что я не сижу на месте.

– Не беспокойтесь, эту проблему решим, – самодовольная улыбка монарха заставила меня задуматься…

Ха! – неожиданно поняла, почему он так доволен. Своими пирожными я практически одобрила слежку за собой. Нет, она бы и так была, но теперь, прикреплённый повар, а именно таким будет решение проблемы, будет спокойно за мной разъезжать.

Но рассмотрим это с положительной стороны – у меня будет личный императорский повар!

Глава государства не то человек, с которым можно вести праздные беседы. Но я ловила себя на мысли, что с удовольствием бы с ним поболтала, как с Сотниковым или мои будущим свёкром. Этот человек вызывал глубокую симпатию.

Выходила из кабинета я в прекрасном настроении и когда двери закрылись, встала напротив. Не знаю, что на меня нашло, но я так давно не хулиганила, что руки зачесались. Да, место совсем неудачное, но у офицеров были такие серьёзные лица, что хотелось вывести их из себя.

– Ну что, готовы, бойцы? Я вернулась! – с широкой улыбкой сменила платье на силовую броню.

Мужчины дёрнулись, а мне послышалось, что из кабинета раздался смех…

* * *

Я думала, время бежало в Чёрных путах, но нет, здесь оно тоже неслось не остановить.

Сегодня торжественный день, которого пришлось ждать несколько месяцев, пока снимут военное положение – наша с Мишей помолвка.

Мы хотели отметить её в семейном кругу, не было желания выслушивать поздравления сотен гостей. Но Сотников настоял на торжественной помолвке, так как император решил посетить это значимое для меня событие.

Я когда это услышала, аж глаза закатила. Появление на свадьбе я бы поняла и морально готовилась к этому, но помолвка!.. Кто бы увидел мою реакцию, подумал бы, что сбрендила. «Первое лицо в государстве, а ты нос воротишь!» Но Пётр Михайлович меня прекрасно понимал, поэтому отнёсся спокойно.

Дело в том, что несмотря на все мои просьбы и нежелание светиться, о моём участии в операции по обезвреживанию армии одержимых и остановки одного из участков Чёрных пут, всё равно узнали журналисты и такого насочиняли, я когда прочла – сожгла газету. Закралась мысль о намеренной акции, но не стала искать виновных, чтобы не начать убивать.

Потом мне пришлось выслушивать благодарность от Императорского Совета, толкать речь с трибуны нашей академии. А ещё было торжество в честь моего возвращения из мёртвых и салют… Ах, да, и банкет, которым руководил мой повар. Единственное утешение, я наелась своих пирожных.

В общем, вкусила я славы до тошноты. А теперь и помолвку превратили в проходной двор. Речь не об императоре, я была бы рада принять его дома, но среди гостей будут сотни людей, о которых я даже ни разу не слышала до этого дня. Вся элита страны припрётся, да ещё послы нескольких государств, словно я принцесса.

Присутствие послов, по сути, оправдано. За эти месяцы я очистила ещё два участка Чёрных пут, и два сектора наконец-то объединились в одно целое. Нет, первый участок пут так и был опасен, так как несмотря на нейтрализацию осколков, там осталась пыль, а она создавала аномалии.

Да и тварей ещё предостаточно. Мои предположения, что страж всё зачистит, были неверны. Он просто ушёл. Монстры, конечно, не были уже столь опасны, да и не стремились выходить их чёрных земель, но их всё равно нужно будет уничтожать. Хотя это уже не моя проблема.

Так вот, поступили заявки от других секторов на очистку. Несмотря на то что мы заявили о бесплатной процедуре, да ещё без риска населению и без какого-либо участия других государственных механизмов, желающих избавится от Чёрных пут были единицы.

Я, конечно, возмутилась, ведь я рисковала ради них и чуть не умерла, но Пётр Михайлович всё объяснил. Дело в том, что, когда опустились Чёрные путы, они перекроили территории государств. И за эти десятилетия изменились многие границы, кого-то даже поглотили. А ещё экономики многих стран завязаны на добычу чёрных кристаллов ещё больше, чем наша.

О чём я и говорила. Тупые людишки ныли о том, что планета умирает, а когда пришло спасение, они сразу открестились.

Пока я навязывать свои услуги не собираюсь, но, если где-то появится очаг заражения, наподобие того, что я уничтожила, меня никто не остановит. Есть, конечно, идея сделать щадящий вирус, который будет гулять по миру и вычищая носителей Чёрной крови, но останавливало то, что мне сообщил страж – я была не первая Избранная и сколько таких как я на планете, не знаю. Каких они достигли высот? Без понятия. А вдруг им до вершины не хватает только моих ключей или пары даров? И всё, готова угроза миру, которая сможет переделать мой вирус и уничтожить всех магов. Или ещё чего хуже накуролесить. Так что работаю только точечно.

Опять я о глобальном, мне, вообще-то, причёску пора делать.

Вот это тоже взбесило. Мало того что мне пришлось пережить аж четыре примерки платья, которое мне шили в императорской мастерской, так мне ещё и причёску будет делать личный парикмахер императрицы. Даже не знаю, что она натворит, видела я причёски жены императора, мягко говоря, не в восторге, всё слишком вычурно.

Вот за что мне это⁈

Поскорей бы всё закончилось, и я наконец-то смогла отдохнуть… до свадьбы. Даже не знаю, случится через два года.

Помолвка будет проходить в Петровском Путевом дворце, чтоб уж точно всех вместить. Здесь я сейчас и нахожусь, в тех же апартаментах, что и в первый раз.

Миша тоже где-то рядом, но увидимся мы с ним только перед заходом в зал. Он тоже не в восторге от длительной повинности. Парень с большим желанием просто утащил бы меня куда-нибудь в укромный уголок позажиматься. Да что уж кривить душой, я бы не отказалась.

Парикмахерша вылизывала причёску целый час. Получилось на удивление красиво! Строгая и одновременно нежная с россыпью бриллиантовых шпилек, которые создают утончённый узор. Возможно, всё дело в платье, под которое она делалась. Оно тоже было строгое, как я люблю, напоминающее мундир с длинной юбкой со шлейфом, только без погон и всей военной мишуры, но с обилием серебряной вышивки и бриллиантов. И цвет я выбрала особенный, фиолетовый. Он так красиво оттенял мои волосы, что я была в восторге.

Возможно, мой образ не совсем подходил под помолвку молоденькой девушки, но я не простая барышня и многое могу себе позволить.

* * *

Гости уже собрались, и мы с Мишей готовились войти в зал. У него был серебристо-серый костюм, который невероятно ярко подчёркивал цвет его глаз, да и сам парень светился от счастья. Он стоял так близко, что хотелось взять его за руку. Очень надеялась, что совместная жизнь будет приносить только радость, но это через два года, а сейчас…

Двери начали открываться, и заиграла до боли знакомая музыка, которую слышат все молодожёны современности – марш Мендельсона. Несмотря на то что я должна быть сама скромность и серьёзность, я улыбнулась и посмотрела на моего жениха. Он тоже улыбнулся.

Мы прошествовали к своему месту через весь зал и встали, ожидая объявления помолвки.

Но неожиданно прогремели фанфары и заиграла очередная маршевая музыка, но в ней не было и намёка на романтику. Двери начали открываться, и я уже знала, кто там появится.

Для многих гостей это было сюрпризом, а для кого-то и шоком. Почему-то взгляд повернулся на Ольгу. Она чуть не вываливалась из своего глубоко-декольтированного платья, под тяжестью отвисшей челюсти.

Император прошествовал к нам и, повернувшись к гостям, торжественно объявил о помолвке.

Михаил одел мне кольцо, я тоже захотела ему сделать подарок. Перстень был не обычный, а со сложной защитной структурой, а ещё с возможностью копсулироваться и переходить со мной порталами. Но он пока не знает об этом, потом наедине всё расскажу. А пока он с улыбкой рассматривал гравировку в виде синергии ключей на фиолетовом камне.

Дальше нас благословили отцы.

И началась череда поздравлений. Император был, естественно, первым. Произнёс речь и вручил небольшую тёмную шкатулку. Мне было интересно, что там, но потом посмотрим с женихом, ведь нас ждёт поток из подарков и речей.

Монарх пробыл недолго, выслушал с нами поздравление наиболее именитых гостей и покинул мероприятие.

А нас ждал долгий торжественный вечер с банкетом, танцами, представлением, приехала какая-то оперная певица, ну и в завершение – салют. Грандиозный, чтобы далеко было видно и слышно.

Когда нас наконец-то оставили в покое, относительно, конечно, мы взяли шкатулку, подаренную императором. Мише тоже было интересно, что там.

Подарок был поистине королевский, верней подарки. Сверху лежала печатка с государственным гербом, я знала, что это не просто кольцо, а высшая награда, которая даёт много привилегий. Я отказалась, но как говорила выше – я не указ императору.

Ещё там была дарственная на земли на том секторе, от площади я чуть не поперхнулась. Да, я могла с ней делать что хочу, но она остаётся в составе государства, и кто-то должен за всем следить. Так что там были всякие «но» – это потом. Следом был указ, в котором весь мой род и в данном случае и Михаил, освобождались от налогов навечно. От этой новости мой жених аж слюной подавился.

Ну что ж, я довольна, при встрече поблагодарю императора лично.

Да, всё было хорошо, но меня беспокоило одно обстоятельство, до сих пор не появился Пётр Михайлович, хотя я очень ждала своего властного дядюшку. Мария была здесь, не отходила от брата и вела себя вполне спокойно.

И вот он наконец-то появился, без фанфар, просто зашёл в зал и прошёл к нам как ледокол, рассекая толпу. Сейчас его знали все и боялись, я видела это не только по лицам, в зале повис страх.

Я же, увидев его, улыбнулась, он подошёл к нам и поздравил.

– Анастасия Павловна, у меня есть для вас подарок, но он очень личный и я хочу вручить его без свидетелей, – Сотников хитро улыбнулся, а я глянула на Мишу. – Пройдёмте, мои дорогие, – он глянул на парня и сделал пригласительный жест.

Что-то меня настораживало во всём этом, возможно, непонятные эмоции в глазах Петра Михайловича. Он вроде улыбался, но там была и грусть.

Мы покинули зал под любопытные взгляды гостей, многие слышали слова второго лица в государстве.

Поднялись на второй этаж в одни из апартаментов. В гостиной спиной к нам у окна стоял немолодой мужчина в строгом костюме.

Когда он повернулся, я чуть не задохнулась от эмоций, Михаил тоже узнал его, больно сжав мне руку.

– Профессор… Алексей Тимофеевич! – я буквально налетела на него и обняла, не сдерживая эмоций, слёзы полились водопадом.

– Спасибо, Анастасия Павловна! – мужчина тоже не сдерживал слов. – Поздравляю! – он перевёл взгляд на Михаила.

Мы перекинулись несколькими фразами, и Сотников повёл рассказ. Смерть профессора была ненастоящая, его ввели в особое пограничное состояние, которое даже магическую сеть блокировало, тело казалось мертвее мёртвого.

– Знай я ваши, Настя, нынешние способности, то сразу понял, что это.

Я тоже поняла, что это была капсула. Не моя, но очень похожая. Те похитители пытались и на мне её применить, но что-то пошло не так.

– Преступники такие методы широко практиковали. Умирал какой-то деятель науки, и на других секторах тоже, его якобы хоронили, а в итоге он очухивался в институте на злополучном секторе.

Разговаривали мы недолго, ещё будет время. Пётр Михайлович с профессором покинули мероприятие, телепортом, видно также и прибыли.

А мы вернулись к гостям. Им и без нас было весело. До салюта ещё далеко, и я потащила Мишу на террасу. Там были люди, но при наше появление деликатно очистили территорию.

– Я хочу подарить тебе особый подарок, – повернулась к жениху. Хотелось его поцеловать, но я просто улыбнулась.

Подняв ладонь, я протянула ему структуру.

– Что это?

– Хочу выполнить ещё одну твою мечту. Ты же мечтал полетать?

– А кто не мечтает? – у Михаила аж глаза округлились. – Это то, о чём я думаю?

– Да, это броня с полётной структурой.

Жених аж рот открыл от шока.

– Хочу сейчас… Пошли куда-нибудь…

– Давай отсюда, пусть смотрят, – мне захотелось повыпендриваться, и я сменила своё платье на броню.

Миша облизал губы, структура исчезла, и через несколько секунд он стоял в такой же броне.

Взяв его за руку, я взлетела, потянув парня вверх. Да, я могла бы легко его поднять, но в этом не было необходимости, Михаил тоже взлетел, огласив окрестности восторженным возгласом.

– Куда полетим? – с сияющими глазами спросил он.

– В космос! – на моей голове появился шлем, и броня приняла особую матовую структуру.

Михаил хохотнул, задумался на несколько мгновений и тоже преобразил броню.

«– Веди меня, моя богиня!» – услышала шёпот прямо в ухе.

Эпилог

Я села поудобней, с облегчением вздохнув, когда под спиной появилась анатомическая структура, поддерживающая спину. Живот ещё небольшой, но нагрузка на позвоночник уже чувствовалась.

Время летит, верней годы. Прошла свадьба, которая затмила помолвку не только количеством гостей, её транслировали по телевидению, как событие государственной важности. Императору нет указа, поэтому меня никто не спрашивал, просто поставили перед фактом. Хорошо, что хоть княжеский титул не всучил, видно, подозревал, какая будет реакция.

Как я и хотела, мы купили небольшой дом… Ага, когда речь зашла о доме, Сотников настоял на штате прислуге и охране. То, что защита мне не нужна, его не убедило, дело в статусе, будь он неладен.

Теперь у нас особняк на берегу моря с видом на бухту, в которой стоит огромная яхта.

После свадьбы Михаил, как настоящий собственник и муж, наградил меня беременностью, теперь я думать забыла о работе, а мир пусть подождёт.

Миша принёс мне освежающий коктейль и сев рядом, положил руку на живот.

– Толкается! – по-кошачьи улыбнулся. – Родиться девочка, назовём…

– Это мальчик.

– Настя, я же просил не говорить! – в наигранном возмущении он даже руку убрал. Практически все мужчины мечтают о сыне, и мой тоже.

Опять приложив руку, улыбнулся.

– Значит, выбираем имя для нашего мальчика.

– Это девочка, – сдержала смех, глядя на непонимающее лицо мужа.

Но он быстро сообразил, в чём подвох.

– У нас двойня⁈

Валерий Пылаев
Молот Пограничья

Глава 1

Российская Империя

Великий Новгород

– Сюда! Вот сюда, проезжайте, пожалуйста!

Невысокая женская фигурка в светлой куртке призывно замахала рукой, и водитель, коротко кивнув, крутанул руль и направил машину на встречную полосу. «Скорая» аккуратно протиснулась между автомобилями на перекрестке и замерла, заглушив мотор. А через несколько секунд стих и вой сирены.

Больше спешить было некуда.

Фельдшер – старичок в круглых очках и белом халате – выбрался с пассажирского сиденья, ловко подхватил сумку с инструментами и суетливо зашагал по асфальту. Но не пройдя и половины пути, остановился и сокрушенно махнул рукой.

Зря торопились.

От страшного удара грузовик слегка развернуло к тротуару. Или водитель сам пытался уйти от столкновения, в последний момент разглядев летевший на полном ходу мотоцикл. Тот лежал чуть в стороне – видимо, отскочил, оставив на борту машины здоровенную вмятину. Переднее колесо с рулем и фарой будто срезало ножом, а выкрашенный в темно-синий цвет бак съехал с выгнувшейся рамы набок, лишь чудом не залив все вокруг бензином.

– Вот там… парень, молодой совсем. – Женщина в куртке – наверное, она и вызвала «Скорую» – потянула фельдшера за рукав. – Быстрее!

– Да куда торопиться, сударыня… – отозвался тот. – Ему уже без надобности.

Старик прослужил на улицах Новгорода без малого двадцать лет. Видел аварии и пострашнее этой. И не без основания считал себя человеком, способным безошибочно определить наиболее вероятный исход, лишь взглянув на искалеченную технику.

В случаях вроде этого на тело можно уже не смотреть. После такого не поднимаются – ни сейчас, ни через полгода… никогда. Успей грузовик отвернуть еще немного, сработай тормоза на мотоцикле, как следует – тогда, пожалуй, еще оставались бы шансы.

У распростертого на асфальте парня в шлеме и куртке из толстой кожи шансов не было никаких.

– Упокой Матерь его душу, – вздохнул фельдшер. И развернулся к санитару. – Пиши бумагу, Демьян. Нечего тут…

– Никак, рано писать, Егор Вячеславович. – Плечистый коротко стриженый детина склонился над неподвижным телом. – Дышит еще… Живой, зараза!

– Да быть такого не может! – Фельдшер бросился к мотоциклисту, едва не зацепив плечом женщину. – А ну-ка…

Санитар не ошибся – парень действительно не спешил отправиться на тот свет. И не только дышал, но и шевелился, а сейчас даже попытался приподняться на локтях.

– Лежи, дурья башка! – проворчал фельдшер, прижимая изувеченное тело к асфальту. – Тебя ж поломало всего!

Бесполезно. Столкновение и удар о борт грузовика должны были превратить внутренности парня в одно сплошное месиво, но под перепачканной грязью и машинным маслом курткой скрывалась мощь подъемного крана. Через несколько мгновений к фельдшеру присоединился санитар, однако даже вдвоем они едва справлялись с мальчишкой, в котором было от силы семь десятков кило.

– Лежи, кому говорят! – прохрипел фельдшер, наваливаясь на парня всем весом.

На окровавленном лице в прорези шлема вдруг распахнулись глаза. Серо-синие, грозные и холодные, как лед на Волхове в самой середине зимы. И старик не увидел в них ни страха, ни боли – только упрямое недовольство человека, которой уж точно не собирается умирать.

– Держать строй!

Голос оказался странный: низкий, глубокий и чуть хриплый, больше похожий на рычание огромного хищного зверя. Под стать силе, с которой искалеченный парень раз за разом сбрасывал крепкого, похожего на медведя санитара, рискуя переломать себе остатки целых костей.

– Демьян, поднажми! Сейчас я его…

Фельдшер кое-как дотянулся до брошенной на асфальт сумки, на ощупь отыскал внутри шприц с транквилизатором и с размаху всадил в бедро прямо сквозь ткань штанов.

А парень будто и не почувствовал – все так же продолжал дергаться и порывался встать.

– Ни шагу назад, Хаос вас забери! – Грозный рев вырвался из-под треснувшего ровно посередине шлема и эхом прокатился между машин. – Держать строй!

* * *

Я уперся рукоятью молота в землю и опустился на одно колено. Прямо передо мной лежал преторианец в почерневшей и искореженной от жара броне. Совсем молодой парень, не больше двадцати человеческих зим от роду. То ли оружие, то ли магия сломали и изуродовали тело, но лица пламя почему-то не коснулось. Оно белело в окантовке шлема восковой маской, на которой застыла упрямая и мрачная решимость.

Сражаться. Биться до самого конца, прорубая себе путь и шагая за мной по мертвым камням. Всех, кто остался у ворот цитадели, даже в смерти волновало лишь одно: что им уже не суждено войти внутрь, чтобы принять последний бой рядом со Стражем.

И я не посмел отказать в этой чести – даже павшим.

– Поднимайся, Солон, – тихо проговорил я, касаясь смятого нагрудника стальной перчаткой. – Твой бой еще не окончен… Ваш бой еще не окончен!

Мой голос гремел, набирая силу, и преторианцы один за другим вставали, стряхивая с брони изрубленные тела врагов.

Когда я открыл глаза, эхо от лязга и грохота металла еще еще не успело утихнуть – хоть и звучало только в голове. Вместо выжженного неба Эринии надо мной в утреннем полумраке белел потолок. Я видел его каждый день, однако все равно еще несколько мгновений никак не мог понять, как оказался здесь.

Будто сон и вправду вернул меня обратно – туда, где я снова чувствовал на своих плечах вес штурмового доспеха. Снова держал в руках оружие – и снова мог обрушить на врагов всю мощь пламени, заключенную внутри.

Она в последний раз рванулась и, наконец, улеглась где-то глубоко в груди, оставив только неприятную горечь на обсохших губах. Одеяло промокло насквозь – и дело наверняка было не только в жаре на улице. Во сне мое тело порой разогревалось до смертельных для обычного человека температур. Настолько высоких, что я всерьез рисковал ненароком спалить все вокруг.

Повезло. Белье уцелело. Только там, где лежала моя рука, на ткани остался темный отпечаток ладони – первородное пламя снова рвалось наружу.

В этом теле ему явно было тесновато.

Может, сегодня получится?

Я рывком сел, не обращая внимания на пульсирующую боль в висках, и пододвинул к себе блюдце со свечой, стоявшее на тумбочке рядом. Осторожно коснулся кончиками пальцев и выдохнул, мысленно концентрируя энергию на торчащем из воска черном фитиле.

Сила никуда не делась. Она все так же металась внутри, но управлять ею не получалось. Я каждый день сидел над свечкой по несколько часов, но то ли пока не хватало возможностей тела, то ли магия – Дар, как ее называют местные – работала совсем не так, как я привык. Поток норовил рассыпаться, и мне приходилось раз за разом увеличивать напор, чтобы донести хоть малую часть.

– Давай же… – проговорил я, стискивая зубы. – Гори, Хаос тебя забери!

Сначала ничего не происходило, но через несколько мгновений фитиль тускло мигнул красным, выплюнул тонкую струйку дыма и, наконец, вспыхнул. Крохотный огонек озарил мои ладони, отбрасывая на стены палаты вытянутые неровные тени.

Есть! Наконец-то!

Я вытер пот со лба. Рука поднялась с трудом, будто отказываясь совершить даже простое движение. Но я все равно заставил себя отпихнуть комок одеяла, скатился на пол и сразу же отмахал полсотни отжиманий.

И потом еще столько же – в отказ, через боль.

Доставшееся мне тело и до аварии наверняка представляло из себя не самое внушительное зрелище, однако работать с ним оказалось куда проще, чем с Даром: кости срослись за пару недель, потом подтянулись и мускулы, и я уже давно начинал с тренировки каждое утро.

Никогда не узнаешь наперед, как, когда и с кем придется сражаться. И раз уж магия пока едва дается, не стоит пренебрегать и малым. Воину положено содержать оружие в порядке – пусть даже и самое хрупкое и несовершенное.

Закончив отжиматься, я в последний раз оттолкнулся от пола ладонями, с прыжком поднимаясь, повторил основные ката и только потом направился к умывальнику и открутил кран до упора.

– Игорь. – Я плеснул себе в лицо горсть ледяной воды. – Игорь, сын Данилы. Данилович.

Говорить буквально пришлось учиться заново, хоть прежний владелец тела и оставил мне в наследство язык – в том числе и письменный. Разум упрямо пытался использовать привычную структуру фраз, и с некоторыми терминами и оборотами местной речи пришлось повозиться.

Благо, времени оказалось достаточно. К моим услугам была неожиданно богатая и разнообразная для военного госпиталя библиотека, а по вечерам сердобольные медсестрички тайком пускали меня в ординаторскую – к здоровенному телевизору. Картинка оставляла желать лучшего, канала было всего четыре – и все же вполне достаточно, чтобы понять, где я оказался.

Точнее – когда.

– Двадцать шестое августа, – проговорил я, глядя в зеркало. И на всякий случай принялся вслух вспоминать заодно и местную географию. – Российская Империя. Москва. Господин Великий Нов…

– Ну здорово, – раздался за спиной ехидный голосок. – Только проснулся – опять сам с собой разговаривает.

Упражняясь перед зеркалом, я не заметил, как дверь моей палаты приоткрылась, и внутрь заглянула черноволосая девчонка лет тринадцати на вид. Впрочем, задерживаться она явно не собиралась. Нахмурилась, смешно вздернула носик, буркнула что-то вполголоса – и исчезла в коридоре.

– Катя. Катюшка, – улыбнувшись, произнес я. На этот раз, конечно же, уже про себя, одними губами. – Сестра. Княжна Екатерина Даниловна Кострова.

Ее сиятельство вредина изо всех сил пыталась показать, что терпеть меня не может. Впрочем, ничего удивительного: люди во все времена не слишком-то жаловали незаконнорожденных детей, а для Кати прежний обладатель моего тела был живым напоминанием о том, что отец – покойный князь Данила Михайлович Костров – когда-то любил не только законную супругу, но и какую-то там дочь кочегара.

Будь ее воля, сестра наверняка и вовсе бы меня не навещала. Каждый раз она закатывала глаза, хмурилась, ехидно посмеивалась над тем, как я морщусь, вспоминая слова. Но, как и подобает воспитанной особе, никогда не отказывалась принести чай или фрукты из магазина неподалеку. И именно она была рядом, когда я впервые сделал несколько шагов. Мучительно медленных, пока еще неуклюжих – зато без костылей. Сам.

Я снова взглянул в зеркало, согнал с лица парня в отражении слишком уж добродушную улыбку, закрутил кран и потянулся за полотенцем. Стоило поспешить – Катя вряд ли отмахала почти две сотни километров от родовой вотчины у Фронтира до Новгорода без сопровождения, и ее физиономия в дверях означала скорое появление второго гостя.

С которым я все еще по привычке держал ухо востро: дядя, может, и не обладал выдающимся умом, однако и дураком тоже определенно не был. И пусть отсутствие у меня воспоминаний родня дружно списывала на аварию, вопросы все равно приходилось задавать осторожно.

И выяснить мне удалось не так уж и много. Судя по всему, какое-никакое участие в судьбе Игоря принимал только отец. Покойный князь Данила Михайлович признал незаконного сына, назначил ему с матерью достойное содержание и даже не поленился устроить мальчишку сначала в гимназию, а потом и в кадетский корпус. Остальные же Костровы предпочитали его просто не замечать.

Но в госпиталь после аварии все-таки приехали. А потом и во второй раз, и в третий… Лишних вопросов я не задавал: когда едва можешь говорить, а поход до душевой в конце коридора превращается в полноценный марш-бросок, невольно начинаешь ценить даже самые крохотные крупицы заботы.

Да чего уж там – последние недели две я, пожалуй, даже ждал очередной встречи с родными.

Я едва успел вернуться обратно на койку, когда дверь снова скрипнула, и проем чуть ли не полностью загородила внушительная фигура. Почтенный дядюшка был около двух метров ростом, а из-за огромных плеч казался еще крупнее. Как и в прошлый раз, он облачился в армейские ботинки на высокой шнуровке и темно-зеленые штаны с карманами. Из гражданского на нем была разве что косоворотка – льняная рубашка свободного кроя. Совсем простая, без узоров и каких-либо других украшений, явно сшитая дома, в вотчине у самого Фронтира.

Дополняли облик борода и длинные седеющие волосы, выбритые у висков, а сзади собранные в небольшой хвост. И татуировки – орнамент с древними рунами осторожно выглядывал из-под стоячего воротника на шее, однако я почему-то ничуть не сомневался, что когда-то рука мастера покрыла темно-синими узорами чуть ли все тело. Без косоворотки Олег Михайлович Костров, пожалуй, куда больше бы напоминал какого-нибудь древнего воина, чем сиятельного князя.

– Ну, здравствуй, Игорь. – Громадная фигура дяди кое-как протиснулась в дверь. – Как самочувствие?

– Бывало и получше, Олег Михайлович. – Я на всякий случай не спешил демонстрировать, что уже почти восстановился от последствий аварии. – Но жить буду.