Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 197 (всего у книги 285 страниц)

Обычного человека с такого расстояния разрубило бы надвое, даже будь на нем доспех, но Зубов только выругался, закрываясь металлической рукой, и снова попер вперед, на ходу доставая из ножен второй клинок.

Похожий на первый, как брат-близнец – такое же короткое широкое лезвие из кресбулата. Прямое, без намека на изгиб, и так же сияющее в темноте голубым. Зачарованное, как и Разлучник – только с силой аспекта Льда.

– Что такое, ваше сиятельство? – Я крутанул меч в руке. – Мана закончилась?

– Хватит болтать! – раздалось в ответ. – Иди сюда, выродок – и покончим с этим!

Судя по бледной и мрачной физиономии, я, сам того не ожидая, попал в точку. Зубов действительно потратил большую часть резерва на Земляной Щит пока поднимался к Гром-камню, и теперь остатков энергии едва хватало на боевые заклинания. Часть маны оттягивали чары на оружии, и тело тоже требовало свое – чтобы не терять скорость в тяжеленной броне.

Наверняка его сиятельство представлял все совсем иначе.

Ярость плескалась внутри, подначивая поскорее лезть в бой, но я привычно загнал ее туда, где она не мешала соображать. Злоба и самоуверенность – не лучшие советчики в поединке с сильным и опытным врагом – холодный расчет куда надежнее. Я наверняка не уступал Зубову силой, фехтовал ничуть не хуже и хранил в своей памяти сотни сражений, но на его стороне были древние доспехи.

И два клинка – против моего одного.

Когда наши мечи в первый раз встретились, высекая искры, по телу пробежала боль. Обжигающий холод тут же поднялся до локтя, словно кто-то вцепился в руку ледяными когтями. Не будь у Разлучника собственных чар – я, пожалуй, и вовсе выронил его после такого удара.

Сияющие голубым клинки тоже ковали настоящие умельцы – каждое их касание вытягивало тепло, грозясь за считанные мгновения превратить меня в неподвижную замерзшую тушу. Похоже, Зубов неплохо владел еще и аспектом Льда, и от его магии мог защитить только Огонь.

Я быстро усвоил урок – и теперь старался держаться подальше от холодных лезвий. И больше уклонялся от ударов, чем парировал. Зубов пер напролом, полагаясь на силу и крепость доспехов, а мне приходилось отступать. Мы кружили среди застывших металлическими изваяниями гридней и горящих сосен, лишь изредка обмениваясь выпадами.

И время работало на меня. Мы оба двигались на запредельных для обычного человека скоростях, и со стороны никто наверняка не видел изменений, но я чувствовал, как мой враг начинает уставать. Его мечи светились уже не так ярко, а молниеносные движения понемногу замедлялись, теряя точность и убийственную мощь. Единственным преимуществом оставалось оружие в левой руке.

Пока я не лишил Зубова и этого. Основа взревела, разом вытягивая из контура целое море энергии. Я почти физически ощущал, как жив-камень в сотне шагов за моей спиной отдает последнее, но Разлучник вспыхнул ослепительно-белым огнем. Первородное пламя отдало ему свою силу.

Лишь на мгновение – но и этого оказалось достаточно: полыхающий кресбулат с лязгом обрушился на основание клинка Зубова, и тот переломился у самой гарды, оставляя в руке лишь обломок в палец длиной.

– Неплохо, выродок. – Зубов отшвырнул искалеченный меч и ловким движением перебросил второй из левой руки в правую. – Но что дальше? Пусть ты лучше дерешься – у меня все еще вдвое больше людей. Вам не победить!

– Напротив, болван. Мы уже победили. – Я отступил на шаг и с улыбкой опустил клинок. – Неужели ты еще не понял?

Злобный оскал на Зубова сменился недоумением, а потом его лицо побледнело и вытянулось. На щеках заиграли желваки, а в глазах появилось то, чего я еще не видел. Нет, не страх – скорее досада и обида. То ли на судьбу, то ли на самого себя – за глупость.

Зубов, наконец, почувствовал, как к Гром-камню стремительно приближается тот, чей Дар куда сильнее и моего, и его собственного. А может, и вместе взятых – особенно сейчас, после чуть ли получасовой схватки.

Горчаков долго запрягал, но ездить при желании умел быстро – а мне оставалось только развлекать незваных гостей до появления подмоги. С этим я как будто справился, сыграв всю свою партию, как по нотам – и теперь бежать Зубову было уже некуда.

Капкан захлопнулся.

Бронированные фигуры за его сиятельством исчезали одна за другой. Вряд ли сумели почувствовать появление сильного Одаренного – зато наверняка уже слышали мотор Горчаковской развалюхи, которая ревела на весь лес. А зубовская гвардия в спешке отступала вниз по холму, трусливо позвякивая доспехами.

Его сиятельство сделал пару шагов назад, в панике огляделся по сторонам и развернулся, явно намереваясь последовать за своими людьми, но на его пути тут же вспыхнула Стена Огня. Уже не такая яркая, как в начале боя – и все же вполне убедительная.

– Не стоит, Александр Николаевич, – вздохнул я. – В этой консервной банке вы все равно далеко не убежите.

Зубов не ответил. Только бросил на меня полный бессильной ненависти взгляд, будто прикидывая, сумеет ли одним прыжком одолеть разделяющее нас расстояние и свести бой вничью, пусть даже ценою жизни.

Но благоразумие победило отвагу. Бронированные плечи опустились, а из груди под кирасой вырвался вздох. Настолько протяжный и жалобный, будто вместе с ним из Зубова разом вышла вся отвага и спесь. Металлические пальцы разжались, и уцелевший меч со звоном упал на землю, напоследок сверкнув голубой кромкой лезвия.

И погас.

Эпилог

– Ваше благородие… Так это ж как – без пропуска? – замялся гвардеец. – Не положено ведь.

В ответ высокий мужчина с седеющей бородой только усмехнулся. Разумеется, у него не было – да и не могло быть – никаких сложностей получить любой документ, однако не имелось и желания.

И этот странный разговор с караульным вполне мог бы затянуться, не появись у дверей еще один вояка – дежурный офицер с капитанскими погонами. Он, разумеется, сразу узнал важного гостя – и тут же вытянулся по струнке.

– Здравия желаю, ваше императорское величество!

Николай Александрович, владыка и самодержец Всероссийский из рода Рюриковичей, сдержанно кивнул в ответ. И не удержался от соблазна еще раз взглянуть на беднягу-караульного.

Который, наконец, сообразил, кого имел глупость не узнать в штатском и не пустить… пытаться не пустить в госпиталь. Простое лицо парня побелело, по лбу заструился пот, а глаза увеличились так, что в одно мгновение стали размером с юбилейный золотой империал достоинством в двадцать рублей.

– Вольно, капитан, – усмехнулся император. – Надеюсь, вы не станете возражать, если я пожелаю зайти без пропуска?

Тот, разумеется, не возражал. И если и имел какие-то вопросы, то адресовать их собирался исключительно своему же подчиненному. Когда государь поднялся по ступенькам и зашел внутрь, до его ушей донеслось негромкое, но весьма многозначительное «… ты что, сдурел?»

Император усмехнулся, покачал головой – и тут же забыл обо всем. У него, как и всегда, были дела поважнее, чем лично устраивать разнос бестолковому солдату.

И одним из этих дел следовало заняться прямо сейчас. Ведь для этого его величество, собственно, и не поленился проделать путь от Кремля до госпиталя при дворе, где лейб-медики ставили на ноги жандармов, уцелевших после крушения курьерского поезда.

Нужна палата была на третьем этаже, но по пути император так никого и не встретил. Потому, что не хотел – а желания Одаренных ранга Магистра, как известно, порой учитывает даже само мироздание. Оно же, видимо, убрало из всего больничного крыла охрану, которая должна была дежурить здесь круглосуточно.

Мысленно пообещав себе наказать виновных в таком безобразии, император толкнул дверь и вошел.

Так, как позволяется входить лишь коронованным особам – без стука.

– Приветствую, друг мой! – улыбнулся он. – Раз видеть вас в добром здравии.

Насчет «доброго» его величество, впрочем, покривил душой: человек на больничной койке выглядел не лучшим образом. Большую часть бинтов с него уже сняли, а обгоревшую в пламени пожара кожу давно сменила новая, розовая и свежая, однако перед некоторыми ранами оказались бессильны даже лучшие придворные целители.

Уродливые шрамы, искалеченная рука, на которой осталось всего три пальца, нога… Кость срослась, однако левая конечность теперь стала намного короче правой. А наполовину скрытое повязкой лицо изменилось так, что едва ли хоть что-то в нем теперь напоминало импозантного и блестящего сыскаря Тайной канцелярии.

Пожалуй, несчастного графа не узнала бы даже родная мать.

– Доброго дня, ваше величество. Вот уж не думал, что вы пожелаете лично…

Орлов попытался подняться, но тут же рухнул обратно на подушки – сил пока еще не хватало. Но даже лежа сыскарь каким-то образом сумел изобразить почтение, которое требовало от него появление в палате госпиталя самого монарха.

– Не двигайтесь, Павел Валентинович! – Император шагнул вперед и властным жестом опустил ладонь на укрытую тонким одеялом грудь. – Прошу вас, не стоит. Вы можете навредить себе.

Орлов не стал возражать, но, судя по лихорадочному блеску в уцелевшем глазу, сейчас отдал бы все на свете, чтобы не выглядеть перед государем жалкой развалиной.

– Вы, друг мой, герой! И навестить того, кто едва не отдал жизнь за дело Империи – мой священной долг. Полагаю нет нужды объяснять, насколько важным было поручение, с которым вас отправили на Пограничье… И с которым вы, без сомнения, справились! – Император осторожно опустился на край койки. – Собственно, поэтому я и здесь. Хочу услышать сам – все, с самого начала. Только не вздумайте пересказывать ваш доклад руководству, Павел Валентинович – это совершенно ни к чему. Просто говорите – не как с государем и самодержцем, а как с другом.

– Как с другом? – хриплым голосом переспросил Орлов. – Что ж, в таком случае, я повторю лишь то, что уже говорил раньше, ваше величество. И что меня чуть ли не силой заставили убрать из доклада. Кому-то наверху очень не хотелось, чтобы вы узнали истинное положение дел!

– И все же я узнал, – улыбнулся император. – И теперь не меньше вашего желаю разобраться, что именно происходит там, на севере.

– Контрабанда! – Орлов будто выплюнул ненавистное слово. – И все уже давно знают, кто ей занимается. Этих людей нужно судить! А князя Кострова…

– Не стоит так переживать, Павел Валентинович. Можете не сомневаться: виновные будут наказаны. Даю вам слово. – Император снова положил ладонь на вздымающуюся от гнева грудь. – Что же касается вашего юного друга – он непременно получит свою награду за помощь делу Тайной канцелярии. И от меня лично – подарок из коллекции рода Рюриковичей.

– Подарок? – нахмурился Орлов. – При всем моем почтении, ваше величество – князю скорее пригодилась бы реальная помощь, а не какой-то там…

– И ее он тоже получит! Когда настанет время. – Император поднялся с койки. – Юный Костров доказал, что умеет за себя постоять. Можете передать, что корона пристально наблюдает за его успехами – и впредь не обойдет своей милостью.

– Передать? Кострову? – Орлов приподнял единственную бровь. И даже нашел в себе силы изобразить ухмылку на изуродованном лице. – Вряд ли я смогу вернуться на Пограничье. Боюсь, моя служба закончена.

– Увы, должен признать, что для работы в канцелярии вы больше не годитесь. К сожалению. Но это уж точно не повод прерывать столь блестящую карьеру. – Император отвернулся и, подойдя к окну, посмотрел вдаль. – Так что позвольте первым поздравить вас с чином тайного советника – и с новым назначением.

Валерий Пылаев
Молот Пограничья. Книга III

Глава 1

– Матушка милосердная, ну и дырень! Это ж как так вышло?

– И откуда она взялась? Слышу – грохочет что-то, а откуда – не пойму… Ой, ее сиятельство встала!

На этот раз пробуждение вышло… необычным. И с видениями из прошлого, и без них я почти всегда вставал раньше всех в Гром-камне – сила Стража вполне позволяла обходиться всего парой-тройкой часов сна. Изредка меня опережала только бабушка, которой непременно нужно было начать возиться по дому раньше прислуги. За ней обычно просыпался дядя – и шел будить гридней. Потом Полина. А ее сиятельство вредина запросто могла проспать и до полудня, если не занималась учебой – видимо, потому, что каждый вечер ковырялась со Святогором в оружейне.

В общем, господский дом – да и вся усадьба – оживали постепенно, будто даже старые здания были не против чуть-чуть понежится в лучах рассвета перед тем, как вступить в новый день. Утро начиналось с тихих звуков, потом понемногу становилось громче, и громче…

Но сегодня все было совсем не так!

– Что у вас тут такое? – Сонный голос бабушки доносился снизу, с первого этажа – видимо, она уже спустилась из своей комнаты на кухню. – Носитесь тут ни свет ни заря…

– Да вы посмотрите, Анна Федоровна! – испуганно отозвался кто-то из прислуги. – Видите, что творится?

Когда бабушка снова заговорила, сон как рукой сняло. Я, конечно, догадывался, что ее сиятельство княгиня Кострова знает такие слова, но уж если она не сдержалась и использовали их во всеуслышание, значит…

Значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Я вскочил с кровати, одним прыжком махнул до двери и помчался к лестнице, на бегу натягивая штаны. Пролетел вниз по ступенькам, потом наискосок через обеденный зал и только у самой кухни чуть замедлился, чтобы ненароком не снести кого-нибудь плечом.

За дверью меня ожидала немая сцена. Три фигуры – повариха, Иван – видимо, уже успевший прибежать на крики с улицы – и бабушка в ночной рубашке, застыв, разглядывали кастрюлю на столе. Ничего интересного в зрелище на первый взгляд не было, и лишь подойдя поближе я, наконец, сообразил, в чем дело.

В боку несчастной посудины зияла дыра примерно в мой кулак размером. Судя по оплавленным краям, ее оставил Огненный Шар – компактной, зато весьма приличной мощности. На этой же намекал повисший в воздухе запах горелого и закопченная вмятина на противоположной стенке кастрюли: магия пробила один слой эмалированного железа, но на второй ее уже не хватило.

– Моя любимая была… – растерянно пробормотала бабушка. – В чем теперь щи варить?

– Да это бы ничего, ваше сиятельство! – Повариха прокатилась по кухне сердитым шариком и ткнула пальцем в стену над раковиной. – Вы сюда поглядите!

На кастрюле перечень разрушений не заканчивался. Осторожно подойдя поближе и отодвину повариху, я увидел еще одну дыру. Такой же формы и размера, только на этот раз проделанную прямо в стене кухни. Неведомое заклинание прожгло насквозь и доски, и толстые бревна сруба. И вряд ли примчалось из соседнего помещения.

Я чуть наклонился и, прищурив один глаз, разглядел напротив третью дыру. Похоже, ведущую уже прямо на улицу – судя по мягкому утреннему полумраку, разлившемуся по чулану.

– Это что ж такое получается, ваше сиятельство? – Иван легонько тронул меня за плечо. – Опять Зубовы пожаловали? Так сегодня ж мы с отцом с ночи в карауле стояли – а у нас мышь не проскочит!

– Нет, – усмехнулся я. – Точно не Зубовы.

Вряд ли хоть кому-то здесь могло дать подсказку едва заметно фиолетовое свечение на опаленных краях дыры, но мне уже приходилось такое видеть. И не так давно, чтобы воспоминания о подобных на первый взгляд незначительных деталях успели стереться из памяти. Перед глазами снова пронеслись темные очертания деревьев в лесу за хутором, перепаханная сражением неведомых сил полянка и здоровенная туша, которую оружие Древних буквально превратило в решето.

Нет, магия здесь была, можно сказать, не при чем. Дыра в стене напоминала те, что остались на теле некромедведя после схватки с Пальцекрылом. И я, кажется, уже понял, что именно ее проделало.

Осталось только выяснить – как.

– Можете не беспокоиться. Враги на нас не напали. – Я вышел обратно в обеденный зал, прошагал в коридор и принялся завязывать ботинки. – Только напротив дыры в стене лучше все-таки не стойте. А то мало ли…

Иван растерянно посмотрел на меня, потом оглянулся обратно в сторону кухни. И снова на меня – будто никак не мог решить, что ему следует делать: то ли выйти на улицу и защищать своего князя от неведомой опасности, то ли остаться в доме с бабушкой, поварихой и дядей, который как раз с ворчанием топал где-то на лестнице.

Я не стал дожидаться, пока парень решится, и, кивнув, отправился к гриднице в гордом одиночестве. Как и следовало ожидать, четвертое – и, хотелось надеяться, последнее на сегодня! – отверстие зияло на стене в паре десятков шагов от господского дома. Разогретая до сверхвысоких температур плазма начала свой путь в покоях Святогора. И на этот раз ее источник почему-то сработал даже мощнее, чем тогда в лесу.

– Я не специально! И вообще – это оно само!

Когда я рывком распахнул дверь в оружейню, Катя отскочила от верстака, убирая руки за спину. Впрочем, вряд ли это было спектаклем для сердитого старшего брата. Судя по бледному лицу и вытаращенным в испуге глазам, ее сиятельство вредина сама не ожидала подобного эффекта. И только сейчас сообразила, что ее любопытство запросто могло продырявить вместе со стеной кого-то из домашних.

– Прости… – еле слышно прошептала она. – Там… Там не?..

– Все целы. – Я прикрыл за собой дверь. – Ты что тут устроила, госпожа изобретатель?

В целом все и так было понятнее некуда: полуразобранная голова Пальцекрыла на верстаке, и зажатая в тиски на верстаке пушка из его пасти почти не оставляли простора для домыслов. Страшное оружие автоматона сделало один-единственный выстрел.

Похоже, последний: блок управления почернел и оплавился, короткий ствол согнулся, обвиснув под собственным весом, а его наконечник выглядел так, будто только что побывал в горне с первородным пламенем. Оплавленный металл все еще тускло сиял алым, понемногу остывая. Даже для конструкции Древних нагрузка оказалась запредельной – пушка явно свое отработала.

– Жалко, конечно… – вздохнула Катя. – Если честно, я и не думала, что получится. А оно как пальнет!

– Жалко ей… Хорошо самой руки не оторвало! – Я нахмурился, старательно изображая грозного старшего брата. Но потом все-таки не выдержал и задал вопрос, который на самом деле интересовал меня куда больше воспитательного процесса. – Ты откуда энергию взяла, госпожа изобретатель? Там же вся голова от жив-камня работает.

– Не обязательно. Вот тут провод к блоку шел. Толстый такой, как у дяди в автомобиле. – Катя сначала порыскала взглядом по разложенным на верстаке деталям автоматона, но потом просто ткнула пальцем в обрезок, свисавший из пушки в тисках. – Но можно и напрямую подать, без трансформаторов, без…

– Да это понятно. – Я махнул рукой. – А взяла-то откуда? Тут или жив-камень нужен, или резерв, как у Горчакова. Чудес не бывает.

– Из жив-камня и взяла. Который там, в подземелье. – Катя вытянула руку в сторону господского дома. – На нем чары какие-то странные еще. Не знаю, откуда взялись, но мана так и хлещет. Я вот и подумала, что можно попробовать к ним эту штуку приделать, чтобы заработала.

От неожиданности я едва не закашлялся. Мне уже приходило в голову, что младшая сестренка соображает в некоторых видах магии получше всей семьи вместе взятой, но такое… Ей хватило таланта не только распознать среди местных чар контур с первородным пламенем, но и каким-то образом подцепиться к нему и взять ману для эмиттера плазменной пушки.

С остальным, впрочем, вышла промашка: энергии оказалось слишком много, а про генератор магнитного поля, который должен был защищать хрупкое нутро устройства, Катя не могла знать по определению. Я никогда не соображал в технике, однако в общих чертах понял, что случилось: пушка заглотила в несколько раз больше маны, чем нужно, и попросту сгорела.

И все же результат впечатлял. Если как следует разобраться со всеми узлами и подключить источник нужной мощности, то на выходе получится оружие, по сравнению с которым даже холландовский штуцер покажется детской игрушкой. Не хуже картечниц, которые стоят на стенах крепости в Орешке.

– Ругаться будешь? – осторожно поинтересовалась Катя, втягивая голову в плечи.

– Да теперь то уж чего, – усмехнулся я. – Но бабушке мы об этом говорить, пожалуй, не будем. А то она с обоих голову снимет.

– Спасибо!

Ее сиятельство вредина заулыбалась во все зубы и, подбежав, обняла меня и уткнулась лбом в грудь.

– Да не за что. Мне, знаешь ли, тоже жить охота… А стенку починим. – Я погладил чернявую макушку. – Только в следующий раз одна с такими штуками не ковыряйся. Лучше меня позови – вместе быстрее разберемся. Обещаешь?

– Обещаю! – Катя отступила на полшага и запрокинула голову. – Словно княжны!

– Только прибери тут все, княжна, пока не догадались, кто весь дом с утра на уши поставил. – Я развернулся и неторопливо зашагал к выходу. – А я уж тебя, так и быть, прикрою.

Улица встретила меня первыми лучами солнца и колючим утренним воздухом. По пути сюда я не обращал внимания на погоду, но теперь в очередной раз заметил, как сильно похолодало за последние дни. Октябрь уже вовсю заявлял свои права на все вокруг и, похоже, успел подзабыть, что ему положено хотя бы иногда быть теплым и мягким.

С того дня, как мы отбивались от незваных гостей, не прошло и двух недель, а Пограничье словно разбежалось и прыгнуло из лето прямо в раннюю зиму. Дядя чуть ли не каждый день предсказывал наступление морозов, и даже страсти, которые раньше бурлили, не прекращая, вдруг улеглись.

С тех пор, как среднего Зубова заковали в кандалы увезли в Москву под конвоем, не случилось ровным счетом ничего.

И мне оставалось только радоваться внезапному затишью, хоть оно наверняка и таило в себе бурю. И пока его сиятельство Николай Платонович вынашивал очередные коварные планы, я готовился к новому витку войны. Отстраивал поместье, раздавал отцовские долги, нанимал людей – и вместе с сестрами и бабушкой ставил на ноги тех, кто в этом нуждался.

Гром-камень зализывал раны.

– Утро доброе, ваше сиятельство! Ну, как там Нева – еще не встала? А то больно холодно нынче!

Не успел я пройти и пару шагов вдоль гридницы, как мне навстречу выскочил Жихарь. Он зарос щетиной и слегка осунулся, однако себе не изменил: как и прежде зубоскалил по любому поводу, и носился на костылях почти так же резво, как на своих двоих. Дар Полины спас ему ногу, но в одночасье справиться со сложным переломом все же не смог – на это требовалось время.

И хоть немного покоя – но он нам всем в лучшем случае снился. Я бы с радостью сгрузил работу на Ивана или дядю, однако Жихарь сам не собирался сидеть дома. И продолжал мотаться на «козлике» по всему Пограничью – благо, нажимать на педали гипс на ноге не мешал нисколько.

– Нева течет, как ей и положено. – Я легонько хлопнул Жихаря по плечу. – Как там Рамиль? Поправляется?

– Уже ходит вовсю, – отозвался тот. – Здоровый, как медведь таежный – что ему сделается? Его и Паук не угробил, куда там зубовским.

Бой мы тогда выиграли подчистую. Зубов только убитыми потерял дюжину человек, а у меня выжили все – даже Рамиль, которому засадили в бок чуть ли не полметра стали. Полина буквально вытащила гридня с того света, и через две недели я мог смело заявлять, что победил без потерь.

Если не считать раны Седого, которому оторвало половину мизинца шальной пулей.

– А какая у нас гридница будет… – Жихарь уставился восторженным взглядом на свежий сруб за господским домом. – Поскорей бы уж переехать!

Мы оба видели новую обитель дружины уже сотню раз, но я и сам не удержался – и снова принялся любоваться.

Боровик знал свое дело. И плотники, которых они с Жихарем привезли из Тосны, отработали каждую копейку из казны Гром-камня. Я не слишком хорошо соображал в плотницком деле, так что мог оценить только внешний вид стремительно растущего здания – и он определенно оказался…

В самый раз – других слов я бы не придумал. Новая гридница получилась чуть пониже старой, зато в длину вытянулась чуть ли не к самым соснам у обрыва над Невой. Сруб стоял на почтительном расстоянии, однако отсюда выглядел продолжением господского дома, будто Боровик нарочно пытался таким образом отдать дань тем временам, когда дружине полагалось жить с князем под одной крышей.

– Рано переезжать, – вздохнул я. – Бревно свежее, ему еще усохнуть надо. А внутри дай Матерь к весне закончим. Боровик сказал – по холоду окна ставить нельзя, или все стекла вылетят.

– Ну, весной – значит, весной. – Жихарь зажал костыль под мышкой и махнул рукой. – Зато у нас тогда дружины уже с полсотни человек будет небось. Как бы не пришлось кого в старую гридницу селить.

– Полсотни… – буркнул я. – Быстрый ты, как курьерский поезд. Где столько народу за зиму взять?

– Так Седой из вольников уже троих привел. Мог и больше, так вы сами сказали, что пока не надо. – Жихарь пожал плечами. – А как по мне – пусть бы хоть дюжину набирал. Ребята среди них и толковые есть, а брони и штуцеров теперь на всех хватит.

Тут он, пожалуй, не ошибся – трофеев после боя было столько, что вполне можно было снарядить небольшую армию. Себе я по праву победителя забрал только зачарованный клинок и доспех Зубова, который как раз пришелся впору, а все остальное перекочевало в закрома оружейни под надзор дяди. И, если он подсчитал стволы и броню без ошибки, запасы вполне позволяли увеличить дружину вдвое безо всяких усилий.

– Вольники вольниками, но наше дело – это ж не только по Тайге ходить и оленя в глаз бить со ста шагов, чтобы шкуру не попортить. – Я развернулся и не спеша направился обратно к господскому дому. – Тут и выучка, и дисциплина нужна. Надо в Орешек съездить. Вдруг кому из государевых людей служба надоела?

– Тоже верно. – Жихарь не стал спорить. – К вам в дружину, Игорь Данилович, солдаты еще в очередь выстроятся. А может, и из господ офицеров кто захочет. А то по выслуге баронский титул можно и не дождаться, а тут – как знать. Да и жалованье, небось, не казенное дадите, а побогаче.

Я нахмурился и даже погрозил Жихарю пальцем – уж очень он много болтал. Хоть и по делу: после того, как грузовики зубовские грузовики укатили обратно в Гатчину, моя казна пополнилась на такую сумму, о которой месяц назад я не мог и мечтать. Не знаю, что заставило его сиятельство Николая Платоновича так расщедриться, однако за мертвых гридней он заплатил такой же выкуп, как за живых.

Отказываться мы с дядей, ясное дело, не стали: деньги были нужны, как никогда раньше, а для Тайной канцелярии один пленный Зубов стоил куда больше, чем вся его гвардия вместе взятая.

Оставалось только надеяться, что высшие столичные чины не станут с ним миндальничать, и за контрабанду, наконец, ответит вся семейка. У Зубовых наверняка были покровители и в Москве, однако надежда на справедливый суд все же была: ходили слухи, что делом заинтересовался сам государь император.

Но на его решение я повлиять не мог никак – так что пока предпочитал заниматься насущными делами. Дружиной, стройкой, отцовскими бумагами…

– Глядите-ка, Игорь Данилович. – Жихарь остановился и вытянул костыль, указывая на крыльцо. – Никак, ее сиятельство Елена Ольгердовна в гости пожаловала. И вырядилась как – будто на бал!

Действительно, у господского дома нас уже дожидалась знакомая стройная фигурка. По какой-то причине облаченная не в привычный камуфляжный костюм, а в приталенный пиджак, узкую юбку и туфли на каблуке.

– Не иначе вас порадовать такой красотой решила. Тили-тили тесто, жених и невеста… – вполголоса затянул Жихарь, улыбаясь во всю ширь. Но, заметив мой взгляд, тут же захлопнул рот и на всякий случай отскочил на безопасное расстояние, ловко переставив костыли. – Все, ваше сиятельство, понял. Понял! Молчу-молчу!