Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 285 страниц)

Глава 16

Вот уж чего я точно не почувствовал, так это удивления. Черный Ефим проделывал подобные фокусы и раньше, а на этот раз просто сработал еще изящнее – нащупал мое сознание и подцепился в тот момент, когда я, наконец, провалился в сон. И не успел заметить, как исчезла грань между видением и реальностью.

Впрочем, иллюзия оказалась небезупречной. В день нашей первой встречи с таежным старцем мне было не до наблюдений, но сейчас я все же не поленился оглядеться по сторонам. И крохотные неточности полезли буквально из каждого угла: шкаф оказался раза в полтора больше того, что стоял в углу на самом деле. Зеркало висело не над умывальником, а чуть правее, полотенце на крючке сменило цвет с темно-синего на белый. А сам умывальник из скучного алюминиевого цилиндра, которые десятками продавали в Тосне, превратился в замысловатую конструкцию из слегка потемневшей латуни – она отлично бы смотрелась в музее, но уж точно не в апартаментах обнищавшего… ладно, теперь не такого уж и обнищавшего князя Пограничья.

Доски пошире, кресло, невесть откуда взявшийся ковер на полу… Ефим то ли не сумел в точности воссоздать комнату из реальности, то ли не так уж и старался. Значит, пока еще не хозяйничал в моей голове – только зачерпнул немного сверху и слепил хоть какое-то подобие привычной обстановки. Видимо, чтобы я не нервничал сверх меры.

Надо же какой заботливый. Однако это точно не повод разрешать ему и дальше ковыряться в памяти. Сжав зубы, я выдохнул, разжал пальцы, и Разлучник выпал из моей руки. Но вместо того, чтобы удариться об пол, просто растворился в воздухе, будто его и вовсе не было в этом сне.

И это, надо сказать, обнадеживало – раз уж хоть чем-то здесь я управлял сам.

– Неплохо, князь. Ты быстро учишься.

На этот раз низкий голос с едва заметной хрипотцой раздался уже в комнате, прямо у меня за спиной. Пока я осматривался, старикашка успел переместиться с улицы в кресло, и теперь сидел, вытянув к центру комнаты нечеловечески длинные ноги. И никакого снега на его гигантских сапожищах, конечно же, уже не было.

– Учусь? – фыркнул я. – Чему? Крепко спать?

– И этому тоже. – Ефим пожал плечами. – Видеть невидимое, создавать несуществующее. Или изменять его по собственной воле. Довольно полезное умение, ты не находишь?

– Ты здесь для того, чтобы учить меня своей магии, старик? – Я приподнял брови. – И чем же я обязан?..

– Просто проявляю учтивость. – Ефим то ли не заметил яд в моем голосе, то ли решил сознательно проигнорировать. – Раз уж имел наглость вломиться в твой сон без разрешения.

– Учтивость? Вот как? – усмехнулся я. – Интересно, раз уж это мой сон – превратить тебя в чучело лисицы, например? Одетое в красные шорты?

Не знаю, чего трехметровый старикашка стоил в бою, но мир снов определенно был его вотчиной. И сама эта мысль заставляла первородное пламя сердито метаться в груди. Начинать драку я не собирался, однако язвить с каждым мгновением хотелось все сильнее.

– Превратить в чучело лисицы? Вполне возможно. Но я бы попросил тебя этого не делать. – Голос Ефима все еще воплощал абсолютную, смертельную серьезность. – Иначе беседа получится совсем уж нелепой.

Наверное я в глазах старика сейчас выглядел ребенком. Беспомощным, не слишком разумным, зато своенравным и ершистым. Он наверняка потратил немало сил, чтобы пробиться ко мне из глубины Тайги – хоть бы и не во плоти. Каждая минута здесь стоила ему изрядного куска резерва, но Ефим все равно терпеливо ждал, будто вовсе никуда не торопился.

На мгновение я даже почувствовал… Нет, не стыд, конечно же, однако ёрничать почему-то уже не хотелось.

– Пожалуй, – вздохнул я, отступая на шаг и плюхаясь обратно на кровать. – И зачем же ты здесь? Что хочешь предложить на этот раз?

– Не предложить. Показать. – Ефим оперся ладонями на подлокотники кресла. – Пойдем, князь.

– Куда?

– Далеко. Только прошу тебя, не пытайся сопротивляться. Я и так не уверен, что смогу протащить туда нас обоих.

Когда старик поднялся во весь свой гигантский рост, потолок над его головой послушно расступился. Но вместо замерзших балок чердака господского дома я увидел небо. Темное, почти черное, усеянное яркими звездами. Наверное, таким оно и было далеко за Невой. В самом сердце Тайги, откуда Черный Ефим пришел по мою душу.

За потолком исчезли и стены – теперь меня окружали вековые сосны. И не такие, как вокруг крепости Боровика на том берегу, а настоящие лесные великаны. Обхватить их стволы не смогли бы даже и несколько человек, взявшись за руки, а кроны… кроны я не видел – они исчезали где-то в темной густой вышине, сквозь которую пробивался свет луны.

Наверное, об этих деревьях и рассказывал Жихарь в мое первое утро на Пограничье. Тогда это показалось скорее сказкой. Очередной байкой из тех, что травили друг другу у костра вольники – которые, разумеется, ни разу в жизни не забирались в Тайгу достаточно далеко, чтобы увидеть лесных великанов своими глазами. Но чудо-сосны существовали…

Если, конечно же, Ефим не придумал их, как обстановку в якобы-моей комнате.

– Пойдем, князь. – Он протянул мне ручищу с длинными сухими пальцами. – Держись. Снег здесь глубокий.

– И ненастоящий, – буркнул я. – Иди уже. Показывай дорогу.

– Как знаешь.

Ефим сделал всего пару шагов – и тут же почти исчез из виду. Я поспешил следом, загребая сугробы босыми ногами, но расстояние между нами нисколько не уменьшилось. Наоборот – стало чуть больше. Несмотря на запредельные для простого смертного габариты, старик двигался легко и свободно, будто тонкая корка на снегу держала его вес.

Прямо как в рассказе Гуся. С той только разницей, что парень следовал за Черным Ефимом по болоту. А уж во сне или наяву – об этом парень вряд ли задумывался. Впрочем, как я сейчас: через полсотни шагов все мысли остались где-то позади, и я на чистом упрямстве шел между гигантскими деревьями, стараясь не упустить из виду облаченную в лохмотья тощую спину.

Ноги утопали в снегу чуть ли не по колено и ноги понемногу начинали замерзать. Навредить мне во сне холод наверняка не мог, однако тащиться по сугробам оказалось так же непросто, как и в реальном мире. Я попытался представить, что мое тело ничего не весит и движется с запредельной скоростью, но не смог – видимо, на это новообретенных способностей менять реальность грез по своему усмотрению пока еще не хватало.

К счастью, удирать от меня Ефим явно не собирался. И через минуту или две даже чуть сбавил ход, чтобы я не потерялся. Наверняка рядом с ним шагать было бы проще, но я тут же представил, как огромный старец ведет меня невесть куда за руку. Прямо как дедушка – бестолкового и озорного внука, чтобы показать ему…

– Куда мы вообще идем? – проворчал я, в очередной раз озираясь по сторонам. – Что это за место?

– Тайга. – В голосе Ефима даже прорезалась насмешка – настолько глупым, видимо, ему показался вопрос. – Очень далеко от твоего дома, князь. Там, где человеку лучше не появляться.

– И все же мы здесь, – отозвался я, перемахивая через огромное поваленное дерево. – Почему?

– Полагаю, хуже уже не будет. – Ефим обернулся через плечо, и его глаза сверкнули под капюшоном. – Кое-кто уже зашел за рубежные камни, и теперь вряд ли что-то изменится. Тайга помнит все, но мы для нее лишь букашки. Человеком больше, человеком меньше…

– Рубежные камни? – Я прибавил шагу – старик понемногу уходил вперед, почти исчезая в темноте за деревьями. – Говоришь прямо как Молчан.

– Правда? В таком случае, надеюсь, тебе не взбредет в голову нас спутать, князь. – На этот раз в голосе Ефима послышалось что-то подозрительно похожее на любопытство. – Мы служим разным силам.

Действительно, эта мысль уже приходила мне в голову. Оба таежных старца обладали необычными даже по меркам Одаренных способностями и умели то, что наверняка смогло бы удивить даже профессора Воскресенского. Оба зачем-то предпочитали изъясняться загадками, оба жили в Тайге целую вечность… и оба носили лохмотья и отрастили длиннющие седые бороды.

Впрочем, на этом сходство заканчивалось. При всей своей таинственной силе Молчан казался скорее добродушным соседом со странностями, безобидным старикашкой, который просто бродил по лесам, собирая свои травки. Иногда его предостережения звучали жутковато, но не более того. А вот Ефим…

Ефим был угрозой – хоть сейчас угрожать и не пытался.

– Хотел бы я знать, кто из вас двоих старше, – проговорил я.

Вопрос, конечно же, был чисто риторическим. В том смысле, что я произнес его чуть ли не про себя, и уж тем более нисколько не ожидал, что кому-то захочется ответить.

Однако Ефим ответил.

– Молчан, конечно же, – усмехнулся он. – Я лишь простой смертный – что бы там ни говорили. Хоть и Одаренный.

– Простые смертные обычно пониже ростом. – Я кое-как выбрался из сугроба по пояс. – И не живут невесть сколько лет. А еще они не умеют вламываться в голову к другим простым смертным.

– Тайга многое дает, князь. Но теперь, похоже, решила вернуть все с процентами. – Ефим вдруг остановился и вытянул руку вперед. – Смотри.

Я вдруг оказался на заснеженном краю обрыва. Или земля под ногами действительно заканчивалась здесь, или старик в очередной раз перекроил мой сон, чтобы с красивого ракурса показать то, что хотел.

То, что мне следовало увидеть.

Мы стояли на вершине холма. Не слишком высокого, зато крутого – склон уходил вниз так, что подняться по нему смог бы далеко не каждый, и даже самому крепкому человеку наверняка пришлось бы в некоторых местах буквально ползти на животе, цепляясь руками за камни, корни деревьев и остатки прошлогодней травы, торчащей из-под снега.

И прямо под нами медленной вереницей двигались тени. Когда луна в очередной раз показалась из-за туч, и долину внизу затопило мертвенно-бледным светом, я разглядел существ. Очень много – самых разных мастей и калибров. От неторопливых четырехлапых великанов с массивными головами и шеями, в которых я без труда узнал медведей величиной примерно с дом, до совсем крохотных – то ли лисиц, то ли отожравшихся на Матерь знает чем грызунов.

Видел я и упырей – не меньше пары-тройки десятков. И обычного человеческого роста, и тех, кто макушкой запросто дотянулся бы до второго этажа господского дома в Гром-камне. Твари, которые когда-то были людьми, неторопливо волочили ноги по снегу, уже утоптанному теми, кто шел впереди. И не обращали никакого внимания ни на мелкое зверье, ни на гигантов-медведей, хоть те и без труда могли раздавить их одним движением. Тела созданий внизу двигались вразнобой, кто-то чуть быстрее, кто-то совсем медленно, но в них было что-то общее.

Молчание – до моих ушей доносилось только шарканье ног и лап по снегу. Других звуков я не слышал: никто не ворчал, не рычал, не сопел, выпуская воздух из уставших легких. Таежные чудища шли в тишине.

Холод – я так и не увидел ни единого облачка пара, кроме того, что выходил у меня изо рта.

И безнадежно-мрачная устремленность, с которым твари появлялись из-за деревьев вдалеке и исчезали за снежной кромкой холма, вместе двигаясь к неведомой мне цели.

– Аспект Смерти… – прошептал я одними губами. – Они все мертвые!

– Так и есть, князь. – Ефим снова указал рукой вниз. – Как думаешь, сколько их там?

Похоже, я видел лишь малую часть процессии. Которая шла через долину то ли несколько минут, то ли час… А может, с самого захода солнца – и тогда одних только упырей под этим холмом проковыляла целая тысяча.

– Хочешь взглянуть поближе?

Не успел я ответить, как Ефим взял меня за плечо. Ветер свистнул в ушах, и мы будто прыгнули вниз на сотню шагов, разом перемещаясь в самую гущу толпы оживших мертвецов. Прямо на нас грузно топал некромедведь размером с армейский грузовик.

– Мать… – выдохнул я.

Рука сама метнулась к левому плечу – туда, где обычно висели ножны с Разлучником – но пальцы нащупали лишь морозный воздух Тайги.

– Тише, князь, – усмехнулся Ефим. – Не бойся. Ведь на самом деле нас здесь нет.

Действительно, косолапый гигант не обратил на нас ровным счетом никакого внимания. И если меня он мог и не заметить, то высокого худого старика с развевающейся по ветру бородой увидел бы непременно.

Однако прошел мимо вместе с остальными тварями. Только олень с отломанным рогом и затянутыми белесой пеленой глазами на мгновение остановился, повернув голову в мою сторону. И снова заковылял прочь, волоча за собой по снегу что-то подозрительно похожее на замерзшие внутренности.

– Ведь на самом деле нас здесь нет, – задумчиво повторил я. – А они? Все эти твари – существуют, или?..

– К сожалению, – вздохнул Ефим. – Одним богам известно, откуда они взялись. Но эта толпа идет на юг. И сначала они доберутся до Ладожского озера, потом до берегов Невы, а потом…

Дальше старик мог и не продолжать. Воображение и без лишних слов тут же нарисовало себе жуткую картину: мертвое воинство, так же бредущее бесконечной вереницей из Тайги. Только не между деревьев в сотню-полторы метров высотой, а через Великанов мост. И дальше – вверх по холму к Гром-камню, по дороге в Отрадное, в сторону Орешка…

– А потом они дойдут до Пограничья, – процедил я сквозь зубы. И впился взглядом Ефиму между бородой и капюшоном – туда, где должны были находиться глаза. – Ты поэтому позвал меня сюда?

– Да, князь. Поэтому. – Старик медленно кивнул. – Между моими людьми и правителями Пограничья никогда не было особой дружбы, но простым людям я смерти не желаю. И если кто-то и сумеет защитить их – то это ты.

Я не стал задавать глупых вопросов. Как и уточнять у Ефима, с чего вдруг он решил оказать мне такую честь. Старик прожил на свете достаточно лет, чтобы научиться не бросаться словами. Да и на ловушку или часть коварного плана его визит в мой сон походил мало – для этого были способы и попроще.

– Когда? – тихо спросил я. – Когда они придут? Сколько у меня еще осталось времени?

– Этого я сказать не могу. – Ефим чуть опустил голову. – Твари еще далеко, но с каждым днем их становится больше. И однажды за ними придут те, кто намного страшнее мертвецов.

– Хаос, – поморщился я. – Если ты и правда так беспокоишься о людях, то должен помочь мне разобраться во всем. И узнать, откуда лезет эта дрянь.

– И я непременно помогу, когда придет время. Клянусь. – Ефим приложил к груди огромную ручищу. – Но сначала – спаси людей, князь. Останови мертвецов.

Глава 17

Проснулся я куда позже обычного. Сквозь занавески на окнах пробивались лучи солнца, а с улицы уже вовсю доносились голоса, хруст снега и ритмичный стук и треск – кто-то вовсю колол дрова. Тяжелая сталь колуна вгрызалась в дерево, превращая чурбаки в поленья. Самый что ни на есть привычный звук.

Но этим утром он почему-то показался неприятным, тяжелым и чуть раздражающим, будто каждый удар прокатывался эхом по моей черепушке, и не снаружи, а по внутренней части.

Тихо выругавшись, я перекатился со спины на живот. Одеяло и простыня были чуть влажными, будто мне в очередной раз приснилась высадка на Эринию под обстрелом зенитных орудий. Видимо, явление Черного Ефима оказалось таким же тяжелым, как воспоминания… И еще более затратным.

Ощущения вряд ли обманывали, но я все же потрудился проверить. И, конечно же, не ошибся: от резерва осталась едва ли треть. Старику пришлось постараться, чтобы вломиться ко мне в сознание, однако я и сам изрядно вложился в иллюзию. И теперь чувствовал себя так, будто ночью не спал, и взаправду оказался Матерь знает в скольки километрах за Невой и босиком бродил по снегу среди толпы не совсем живых таежных тварей.

Впрочем… Не такая уж и большая цена за предупреждение. Если где-то на севере собралось целое полчище восставших мертвецов – а проверить это я смогу уже очень скоро – самое время заняться подготовкой и встретить их, как положено. Уж кто-кто, а некромедведи точно не станут интересоваться, поправились ли раненые после схватки со стариком Зубовым и готов ли я к новому сражению.

Так что оставалось только подняться, умыться, кое-как натянуть штаны с рубахой и отправиться делать свои княжеские дела. Голова слегка гудела, во рту пересохло, а в глаза будто насыпали песка, однако для человека, который полночи бродил по Тайге с трехметровым стариком я чувствовал себя не так уж и паршиво.

– Чай будешь? – поинтересовалась Полина, когда я показался на лестнице. – Я как раз заварила.

– Кофе. – Я прогрохотал вниз по ступенькам, на ходу ладонью вытирая с щетины остатки воды. – Желательно сразу ведерко.

– О-о-о… Кто-то не спал? – Полина исчезла за дверью на кухню и загремела посудой. – Я, кстати, тоже. Полночи из твоей комнаты магия сочилась. Опять с контурами возился?

– Ну да, вроде того. – Я благоразумно решил не посвящать сестру в подробности моей встречи с Черным Ефимом. – Работы выше крыши.

– Это еще ничего. – Полина вернулась обратно в зал и поставила на стол передо мной дымящуюся чашку на блюдце. – Я уж думала, ты с кем-то там дерешься.

– Драки позади. Пока что, – улыбнулся я. – Ладно… Лучше скажи, как там наши раненые.

– Уже на ногах. Еще неделя, и веди их, куда хочешь, – отрапортовала Полина. И добавила: – А еще тебя Горчаков у гридницы ждет. Младший.

– Аскольд? – Я приподнял брови. – Интересно… И давно ждет?

– Да где-то с шести утра. Когда ты обычно просыпаешься – тогда и пришел. – Полина взглянула на висящие не стене часы. – Замерз уже, наверное…

– Тьфу ты! – выругался я, рывком отодвигаясь от стола. – Чего не разбудили? И почему в дом не позвали?

Обычно старик Горчаков приезжал сам. Раньше отправлял Елену, но в последнее время у нее, видимо, хватало дел и в Орешке, и даже в Новгороде. И если уж вместо главы рода прикатил его сын и наследник, на это наверняка тоже имелись причины. А заставлять парня ждать все утро на морозе было по меньшей мере невежливо.

– Не спеши. – Полина чуть сдвинула брови. – Сначала кофе допьешь – потом иди.

– Ну улице допью, – отозвался я, поднимаясь. – Целый князь ждет, не абы кто.

– Ничего страшного. Пусть учится терпению – в его возрасте уже пора.

От неожиданности я едва не поперхнулся. Катя вполне могла бы чисто из вредности поморозить соседского сына улице часок-другой, но старшая сестра всегда была образцом не только безупречных манер, а еще и доброты, сострадания и прочих человеческих добродетелей. Однако сегодня почему-то решила, что пятнадцатилетнему пареньку благородного происхождения, наследнику древней фамилии Горчаковых, следует топтаться на улице, пока я не соизволю проснуться, завершить все положенные ритуалы и выйти наружу из господского дома.

И, судя по загадочной улыбка на губах, у Полины имелись на то причины.

Кофе я все-таки не допил – оставил на самом донышке вместе с гущей. Впрочем, выгнало меня из-за стола скорее любопытство, а не воспитание. Если уж Горчаков-младший не просто пожаловал ко мне в гости, но и без всяких возражений ожидал несколько часов, значит…

Значит, причины были и у него.

Парень действительно стоял у гридницы. Точнее, топтался на месте – так долго выдерживать декабрьский холод без движения не смог бы даже Одаренный. Судя по следам на снегу, он уже раз десять обошел прошелся туда-сюда вдоль сарая оружейни, и добрел до господского дома и обратно. Сходил в сторону покрытой белой шапкой громадины Гром-камня, потом вокруг него, потом к гаражу… Может, даже чуть пробежался, чтобы не замерзнуть – и вернулся обратно.

Я бы на его месте, пожалуй, уже не поленился устроить скандал. Или по меньшей мере потребовал бы горячего чая, но Аскольд буквально воплощал собой смирение. Ерзал, подпрыгивал, вытирал нос рукавом – однако и не думал жаловаться или поднимать шум.

Будто не сиятельный князь, а какой-нибудь мелкий торгаш или вольник…

Впрочем, он и выглядел как вольник: вязаная шерстяная шапка, ботинки армейского образцы, камуфляжные штаны, бушлат – почти такой же ветхий как тот, что носил сам старик Горчаков, только размером вдвое меньше. Единственным, что в облике парня не казалось старьем, была портупея из начищенной кожи. И штуцер – пятизарядный немецкий, с вороненым стволом и тускло поблескивающим темным лаком приклада. Видимо, один из тех, что мы сняли с тел «черных» после битвы на том берегу реки.

В общем, если бы не замерзший и чуть измученный вид, Аскольд смотрелся бы самым настоящим воякой. Даже покруче тех, что порой приходили в Гром-камень проситься ко мне в дружину. В последний раз мы виделись не так давно, но за эти несколько недель он как будто стал еще чуточку выше ростом и солиднее – а может, просто казался старше своих неполных шестнадцати из-за облачения.

И я, кажется, уже начал понимать, зачем он пожаловал в гости. И почему смиренно ожидал у гридницы вместо того, чтобы требовать приема и обращения, положенного наследнику княжеского рода.

– Доброе утро, Аскольд! – проговорил я, спускаясь с крыльца. – И что же привело тебя ко мне в такое время?

– Я… я должен принести свои извинения, Игорь Данилович! – выпалил Горчаков, младший, шагая мне навстречу.

Он явно пытался говорить неторопливо и степенно, как подобает серьезному и взрослому мужчине благородного происхождения. Но слишком торопился и нервничал, и поэтому буква «И» в моем имени получилась протяжной и чуть визгливой. От этого парень распереживался еще больше, и оглядевшись по сторонам, принялся тараторить:

– Прошу простить меня за постыдное бегство в тот день на охоте. За то, что я оставил вас наедине с чудовищем, а потом не нашел в себе смелости хотя бы извиниться. Подобное поведение недостойно воина и князя, и я искренне стыжусь своих поступков. Вы же, Игорь Данилович, никому не рассказали о моем позоре, хоть и имели на то полное право!

Речь Аскольду явно сочинял кто-то другой – наверняка отец. Или сестра, или кто-то из пожилых слуг. Парень вызубрил слова и теперь выдавал их со скоростью картечницы, не слишком беспокоясь, сумею ли я понять хоть что-нибудь. Но и того, что удалось разобрать, хватило.

В памяти тут же всплыла полузабытая картина: осенняя Тайга, запах прелой листвы и хвои, неподвластной сезону. Холодный ветер, охота, лай собак, бешеная пробежка через лес. И худенький паренек, стоящий с жалким копьем в руках напротив гигантской твари, больше похожей на оживший холм, чем на дикого вепря.

Аскольд тогда действительно сглупил. И действительно испугался. А вот остальное…

– Так. – Я поднял руку. – Давай-ка помедленнее, пожалуйста. И, желательно, своими словами.

Аскольд осекся и несколько мгновений молча смотрел на меня. То ли обиженно, то ли удивленно, будто не мог понять, что именно здесь может нуждаться в объяснениях. Но потом все же же заговорил – уже куда медленнее и совсем другим тоном.

– Я удрал, когда вы сцепились с вепрем, – вздохнул он, виновато втягивая голову в плечи. – Когда отец узнал… В общем, он велел мне отправиться сюда и принести вам свои извинения, Игорь Данилович.

Я кивнул. Старик, как и положено главному знатоку и блюстителю древних традиций Пограничья, весьма трепетно относился ко всему, что касалось чести рода. И наверняка был весьма разочарован сыном. И меня нисколько не удивило появление младшего Горчакова с заранее приготовленной покаянной речью.

Скорее я удивился, что парень не пришел раньше. К примеру, сразу после своего бестолкового бегства от наделенного силой Камня кабана-переростка. Старик наверняка был в ярости уже тогда…

Однако с расшаркиваниями повременил – и еще как.

– Что ж, извинения приняты, – улыбнулся я. – Можешь передать отцу, что я вовсе не считаю тебя трусом или подлецом. Все порой ошибаются.

Формальности мы соблюли… Наверное. Бедняга Аскольд должен был сбросить камень с души, но, судя по упрямому и мрачному выражению на лице, наша беседа еще не закончилась. Парень несколько мгновений мялся, оглядываясь по сторонам, поправил портупею, неуклюжим рывком сдернул ремень с плеча, ткнул штуцер прикладом в снег…

И вдруг опустился передо мной на одно колено.

– Я не могу вернуться домой. – Аскольд склонил голову. – Прошу, князь – возьмите меня в свою дружину. Я откажусь от всех привилегий своего титула и буду служить вам и вашему роду наравне с остальными гриднями. И поклянусь хранить верность, пока вы сами не освободите меня от клятвы.

Да уж, день определенно оказался богат на сюрпризы. Сначала Черный Ефим, потом извинения, а теперь еще и это… Если я хоть что-то смыслил в традициях Пограничья, старик решил наказать сына со всей строгостью. А заодно продемонстрировал мне запредельное доверие – которое, впрочем, подразумевало нисколько не меньший долг чести и с моей стороны.

– Боюсь, ты не знаешь, о чем просишь, Аскольд. – Я сложил руки на груди. – Сам захотел? Или это воля Ольгерда Святославовича?

– Отец желает, чтобы я искупил свою вину перед вами службой, Игорь Данилович. И чтобы вы научили меня всему, что знаете сами. Сделали из меня воина и достойного наследника Ижоры – раз уж он сам не сумел.

– Отец желает… – задумчиво повторил я. – Так почему же он отправил тебя, а не попросил сам?

Вопрос, разумеется, был чисто риторическим, однако Аскольд явно его ожидал – иначе вряд ли сумел бы ответить так быстро.

– Отцу вы бы не отказали, – вздохнул он, опуская голову еще ниже. – Я должен сам заслужить место в дружине.

– А если не заслужишь? – на всякий случай поинтересовался я. – При всем уважении к вам обоим – служба у гридней непростая. Что я скажу твоему отцу, если ты погибнешь в Тайге?

– Что его сын больше не бегал от схватки. – Аскольд поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. – Думаете, я хуже тех вольников и солдат, которых вы уже взяли?

На этот раз в юном, почти мальчишеском еще голосе прорезалась обида. И, кажется, даже не поддельная: может, парень и отправился сюда исключительно по воле отца, однако и угрызения совести явно были его собственные. Как и желание если не поселиться в моей гриднице бок о бок с рядовыми вояками, то хотя бы доказать, что он этого достоин.

– Нет, Аскольд. Ничем не хуже. Может, даже наоборот, – усмехнулся. – Ты Одаренный князь и наследник рода. Кстати, единственный. И именно поэтому мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой случилось что-нибудь нехорошее.

– Клянусь всеми богами и Праматерью, вам не придется защищать меня, Игорь Данилович! Я умею за себя постоять.

В глазах парня зажглись сердитые ледяные искорки, и на мгновение я будто увидел перед собой не мальчишку пятнадцати лет от роду, а его отца. Старого воителя и мага, рожденного самим Пограничьем и впитавшего мощь Тайги всеми своими жилами. В наполовину детских чертах вдруг прорезался тот, кому очень не нравилось, что его могут посчитать обузой, нахлебником и неумехой, которого придется прикрывать в бою.

– Испытайте меня! – Аскольд стиснул цевье штуцера так, что пальцы побелели. – Так же, как испытывали остальных.

Я со вздохом огляделся по сторонам. В усадьбе всем и всегда хватает работы, так что свидетелей у нашей беседы было немного. Но все же достаточно, чтобы парень всерьез разобиделся в случае моего отказа.

Впрочем… Почему нет? Немного физкультуры еще никому не вредили, а отправить юного вояку домой можно будет и потом. Когда остынет.

– Что ж, если тебе так хочется… Тогда за дело. Ставь штуцер, снимай портупею и бушлат. – Я взглядом указал на верстак за оградой тренировочной площадки, который уже успели очистить от снега. – Посмотрим, чего ты стоишь.