Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 285 страниц)

Глава 4

Ножны упирались в пол между ног – не слишком удобно, зато надежно. Разлучник чуть подрагивал вместе с машиной, и рукоять, обмотанная потемневшей от времени кожей, покачивалась где-то на уровне груди, то и дело задевая кирасу. Легкую, самодельную – несколько пластин кресбулата на ремнях и кольчуга от плеч до локтя.

Для серьезной драки такая, конечно, не годилась, а вот на охоту – в самый раз. Вряд ли какая-нибудь тварь, пусть даже с аспектом, успеет проковырять металл, прежде, чем я ее прикончу.

Как ни странно, везти нас Урусов взялся сам. То ли решил таким образом оказать уважение дорогому гостю, то ли просто хотел обойтись без лишних глаз и ушей. Судя по тому, как часто его благородие оборачивался и хмуро поглядывал на устроившегося на заднем сидении пассажира – скорее второе.

Аскольда это, впрочем, нисколько не смущало. Он сидел так, будто проглотил аршин, и старательно не подавал виду, что до невозможности гордится тем, что князь – то есть, я – взял на охоту именно его. Не балагура Жихаря, не Сокола, не Седого, который из «холланда» запросто попадал в игральную карту хоть с двух сотен шагов. И не здоровяка Рамиля, способного голыми руками забороть небольшого некромедведя – а его, Аскольда Ольгердовича Горчакова.

Впрочем, выбор у меня был невелик. Приехать к Урусову с гриднями означало бы одно из двух: либо я не доверяю ему и его людям, либо не умею держать язык за зубами. И то, и другое непременно обидело бы новоиспеченного коменданта, а портить с ним отношения в мои планы пока не входило.

Аскольд же – другое дело. Мальчишка пятнадцати лет от роду, конечно, не лучший спутник для охоты, и скорее оруженосец, чем воин – но в его жилах течет кровь древнего княжеского рода, и против такого гостя Урусов возразить бы не посмел, даже будь у него желание.

А случись что – парень прикроет мне спину. Вежливость вежливость, но отправляться в Тайгу без человека, которому можешь доверять целиком и полностью – не лучшая затея. Даже если ты Одаренный, готовый вот-вот перебраться с третьего магического ранга на второй.

Внедорожник шел по льду ровно, почти без тряски. Хороший, явно новый, последней модели нижегородского завода. Правнук дядиного «козлика», только мощнее, крепче, просторней и с печкой, которая работала так, что приходилось чуть опускать стекло. Мотор работал, как часы, и колеса с негромким хрустом загребали снег. Только-только выпавший за ночь, свежий и белый до рези в глазах – солнце уже успело подняться, но Урусов все равно то и дело щурился, хотя козырек был опущен.

Я думал, что мы двинем в объезд через мост на Неве, но машина рванула с набережной прямо в Ладогу – и покатилась по льду. Видимо, потому, что его благородию полковнику непременно хотелось похвастать результатами своих трудов.

– Вот она, родная. – Урусов указал взглядом на башни над белоснежной гладью. – Пятьсот лет стояла – и еще постоит, ничего с ней не сделается.

Крепость неторопливо проплывала справа, и выглядела совсем не так, как я ее запомнил. Тогда – огонь, дым, полчище упырей и полуразрушенная башня, наполовину погребенная под распростертой на берегу тушей мамонта. Сейчас – стройка. Неделю назад северная стена напоминала развалины, а теперь леса облепили ее снизу доверху, как корка на ране, и рабочие – крохотные черные фигурки – копошились наверху, несмотря на мороз.

Временная башня уже стояла – пока еще деревянная, но рядом лежали штабеля кирпича и тесаного камня, готовые сложиться в здание покрепче прежнего. Чуть дальше на стене развевался сине-зеленый флаг с вышитым золотым ключом и поблескивали начищенные орудия.

Крепость пережила осаду – и теперь спешила поскорее залечить раны.

– Быстро работаете, – усмехнулся я.

– Камень будем класть к весне. Пока – дерево, чтобы закрыть бреши. – Урусов чуть повернул руль, объезжая торос, выпирающий из ледяной равнины, как чей-то кулак. – Людей прислали, довольствия дали с запасом – построимся понемногу.

Я молча кивнул. Новый владыка гарнизона, хоть и не отличался отвагой Буровина, оказался неплохим хозяйственником. А это, если разобраться, для коменданта порой даже важнее, чем умение поднимать солдат в бой или готовность отдать жизнь за свою крепость.

– К середине месяца обещали пополнение. Полторы сотни штыков, – продолжил Урусов, не отрывая взгляда от льда перед капотом. – Боеприпасы, три новых орудия, две картечницы. И саперный взвод – стены сами себя не починят. Еще лошадей прислали, хотя я просил грузовики.

– Лошади дешевле.

– Именно. – Урусов чуть повернул голову, осторожно покосился на Аскольда, но потом все-таки продолжил: – все равно экономят.

Его благородие полковник расслабился и окончательно переключился в деловой режим. Прямо как вчера на кладбище: неуверенный и мнущийся офицер, неожиданно для себя самого прыгнувший сразу на два классных чина, исчез, и на его месте вдруг появился человек, который точно знал, сколько нужно кирпича и камня, сколько сена жрут лошади и где его достать в середине зимы.

– Что ж… Как бы то ни было – примите мои поздравления. – Я чуть склонил голову, изображая учтивость. – Если у вас будет больше солдат – сможете мне помочь, не так ли?

– И именно это я как раз и хотел предложить. – Похоже, Урусов чего-то такого и ожидал. – Уже совсем скоро в Орешек пришлют молодых офицеров. И они наверняка будут не прочь поучиться военному делу у самого князя Кострова.

– Это… весьма щедро, – отозвался я.

Судя по тому, как Урусов лихо считал расходы на содержание лошадей, вся прочая математика наверняка тоже давалась ему без труда. И если уж он сам предложил прихватить мне пару-тройку вояк из гарнизона, в этом тоже имелась выгода. Его, не моя.

– Это разумно. У вас под боком твари с аспектами и полсотни верст границы с Тайгой, которую некому держать, кроме ваших людей и Горчакова. А у меня – пара дюжин Одаренных лоботрясов. Которых нужно чем-то занять – или они разнесут весь город.

– Весь город? – Я приподнял бровь. – Я начинаю подозревать, что в вашей затее есть какой подвох.

– Нет, ваше сиятельство. Напротив – все проще некуда. – Урусов испустил протяжный и тоскливый вздох. – Совсем скоро в Орешек пожалует целая толпа избалованных юнцов. Сыновья и племянники людей, чьи имена я не посмею назвать даже наедине. В столице, наконец, сообразили, что в Тайге можно развить Дар куда быстрее, чем в военной академии. И теперь все кому не лень шлют сюда своих наследников с рекомендательными письмами.

На заднем сиденье едва слышно засопели. Аскольд и сам был своего рода наследником – разве что обошелся без письма.

– Золотые мальчики, – улыбнулся я. – Понимаю ваши опасения, полковник.

Почти полминуты мы ехали молча, но потом Урусов все же продолжил:

– Ваше сиятельство, я солдат, а не нянька. Мне нужны люди, которые умеют стрелять и выполнять приказы, а не юнцы, которых папенька отправил на Пограничье наращивать Дар и привезти домой чучело кабана для гостиной. Если кто-нибудь из них погибнет в Тайге – а такое, как вам известно, порой случается даже с Одаренными – его почтенный родитель непременно позаботится, чтобы я закончил службу штабс-капитаном – в лучшем случае.

– И поэтому вы хотите избавиться от юнцов и переложить их на мои плечи.

– Я хочу, чтобы они вернулись домой живыми и и на пару-тройку рангов выше, – проворчал Урусов. – А для этого им нужен человек, который знает Тайгу. И которого они станут слушать. Князь, а не какой-то там провинциальный полковник без титула.

Я поморщился, но возражать не стал – не нашлось ни аргументов, ни, пожалуй желания. Перспектива сделаться нянькой для дюжины титулованных оболтусов отчасти казалась сомнительной, но Дар есть Дар. На Пограничье каждый маг на счету, а через полгода охоты в Тайге юнец превратится в бойца. Или не превратится, плюнет на все и уедет домой к маменьке, что тоже неплохо.

Но те, кто все же останется, станут настоящей силой – моей. А их почтенные отцы и дядюшки – связями в столице. Которые непременно пригодятся, когда Зубовы, их загадочные покровители или кто-нибудь еще решит, что князь Костров слишком много о себе возомнил.

– Что ж, полагаю, выбор у меня невелик, – усмехнулся я. – Только надо постараться не сделать из парней некромантов. Вряд ли сейчас в Тайге есть что-то, кроме мертвечины.

– Позвольте с вами не согласиться. – Урусов взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Не тревога, но и не азарт – скорее любопытство человека, который столкнулся с чем-то непонятным и пока не решил, бояться ему или нет. – Впрочем, увидите сами.

* * *

Машина забралась со льда на берег и остановилась. Дальше дорога – точнее, то, что могло бы ей быть – заканчивалась, и начинался крутой подъем – мерзлая земля, припорошенная снегом. Впереди, метрах в ста, – подлесок: ели вперемежку с березами, а уже за ними, где-то полукилометре, настоящая Тайга – та самая, с высоченными соснами и фоном, от которого покалывает кожу.

Аскольд первым спрыгнул в снег, по пути прихватив штуцер, а я выбрался следом. Перекинул ножны за спину и затянул ремень. Разлучник лег привычно – чуть наискось, рукоять над правым плечом. Морозный воздух ударил в лицо после натопленной машины, и я на секунду зажмурился – без стекла солнце слепило еще сильнее, отражаясь от сугробов.

Даже отсюда Тайга пахла хвоей, мерзлой корой и тем, что не почувствовать обычному человеку. Магический фон у берега всегда слабее, чем далеко за Невой, но кончики пальцев тут же отозвались покалыванием. Я потянулся к Основе, аспект отозвался горячей ровной волной где-то под ребрами, и холод отступил.

Урусов вышел последним, закинул ружье на плечо и кивнул в сторону леса.

– Нам туда. Полверсты, может, чуть больше.

Не успели мы пройти и сотни шагов, как снег впереди захрустел, и навстречу вышел человек – появился из-за толстой ели так, будто стоял там с ночи.

Может, и правда стоял – раз уж оделся так, будто собрался сидеть здесь до самой весны. Теплый капюшон, шарф, ватник поверх гимнастерки и валенки – не обычные солдатские, а охотничьи, подшитые кожей. Из-за спины бородатого здоровяка торчал ствол «холланда», а на поясе болтался нож длинной как бы не с пол-ноги – тоже явно не с армейского склада.

Егерь – они всегда одеваются, как Матерь на душу положит. В обычном бушлате в Тайге замерзнешь.

– Ваше благородие, – Здоровяк кивнул Урусову, перевел взгляд на меня, потом на ножны за спиной – и удивленно вытаращился. – Ваше сиятельство, так это… А ружье-то ваше где?

– Дома оставил. – Я пожал плечами. – Если что – хватит и меча.

Егерь недоумевающе захлопал глазами. За его спиной из-за деревьев показались еще трое – тоже в охотничьих валенках и со штуцерами в руках. Один – молодой, скуластый, с обмороженными щеками – усмехнулся, разглядывая мой скромный арсенал, второй тоже, а вот последний…

Последний даже не улыбнулся. Видимо, уже знал, на что способен Разлучник в моих руках.

Пока я разглядывал егерей, из леса показались еще двое вояк – офицеры. Штабс-капитан лет тридцати-тридцати пяти с орлиным носом и поручик. Совсем молодой – наверное, только из юнкерского. Оба со штуцерами, в шинелях и фуражках – как положено.

– Вольно. – Урусов махнул рукой, не дожидаясь, пока господа офицеры начнут козырять. – Что там у нас?

– Упыри, ваше благородие. – Штабс-капитан сделал шаг вперед. – Трое. Горелые… в смысле – до костей. Сегодня утром нашли.

Лично я бы не удивился, обнаружив сожженных огнем тварей так близко от берега. После того, что устроили Одаренные с дирижабля неделю назад, обугленные тела наверняка валялись повсюда километра этак на полтора вокруг.

Однако эти чем-то заинтересовали егерей – и вряд ли просто так.

– Показывайте. – Урусов поправил ружье на ремне. – Идем, судари.

Штабс-капитан молча кивнул, развернулся, и мы двинулись вверх по склону. Тайга здесь была еще не настоящая – с просветами, с березами среди елей, – но фон рос с каждым шагом, и через пару сотен метров я чувствовал его уже отчетливо: легкий зуд на не прикрытой одеждой коже.

Тропа – утоптанная, егеря явно ходили тут не первый день – вела между двух огромных елей. За ними открылась прогалина: метров двадцать в поперечнике, с поваленной березой посередине.

Упыри лежали у березы. Трое… Точнее, то, что от них осталось.

Я уже насмотрелся на горелых тварей. Благо, и на среди развалин башни, и на берегу вокруг крепости, и даже на льду Ладоги их валялось достаточно. Если не две тысячи, то полторы уж точно – не считая медведей и прочих тварей покрупнее. Столько, что не стали даже убирать – просто оттащили грузовиками подальше. Или сгребли вилами, чтобы не весной не дышать трупным смрадом.

Тайга умела избавляться от лишнего, но еще несколько дней назад обугленные туши всех калибров и мастей наверняка лежали вдоль берега чуть ли не в три слоя. Могли оказаться и здесь, но эти…

Эти были другими. И чем дольше я разглядывал уродливые черные силуэты, тем больше убеждался, что тварей упокоили не с дирижабля, а уже позже. И не боевой магией, а чем-то другим.

Упырей буквально спекло друг с другом. Скрюченные черные тела застыли в движении: одно – на бегу, с вытянутыми вперед когтистыми лапами, второе – будто обнимая ногу товарища, с оплавленной дырой вместо морды. Третья тварь касалась остальных тем, что когда-то было бедром. Сидела, привалившись к березе, словно нарочно устроилась отдохнуть – а потом сгорела. От нее осталась только левая половина: правую выжгло до золы, и на земле темнело до сих пор чуть влажное пятно.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как упырей превратили в угольки, но эфир еще легонько пульсировал от сгоревшей маны – так ее было много. Аспект Огня я почувствовал сразу, но все же потянулся Даром, и Основа шевельнулась внутри, откликаясь на чужой след. Знакомо и незнакомо одновременно: та же стихия, но иной природы – не человеческой.

Совсем не человеческой.

– А здесь не могли побывать ваши люди, полковник? – на всякий случай уточнил я. Ни на что особо, впрочем, не надеясь. – Кто-нибудь из офицеров?..

– Исключено. – Урусов покачал головой. – Мы пока от крепости далеко не уходим. Холодно сейчас, да и мало ли чего… Только разведка – и те не дальше версты. Ну, может, на полторы…

– Это я обнаружил, – подал голос один из егерей – тот самый, которого нисколько не веселило отсутствие у меня ружья или штуцера. – Позавчера, с утра. Они уже остыли.

– Значит, тварь с аспектом Огня.

Я опустился на корточки рядом с упырями. Снег вокруг подтаял и снова замерз, образовав снизу ледяную корку, будто они решили втроем принять ванну из мутного стекла.

Сильный огонь. Горячий, направленный – точно не случайное попадание с воздуха боевым заклинанием – пусть даже и самым мощным, первого ранга. Кто или что бы ни устроил упырям погребальный костер, ему явно оказалось не лень постараться. И прожарить зубастых уродцев сначала до хрустящей корочки, а потом и дальше – вот до такого состояния.

Поручик стоял поодаль с чуть зеленоватой физиономией. На которой интерес отчаянно боролся с отвращением и, похоже, пока проигрывал.

– Мы тут все уже просмотрели. Кое-что нашли. – Штабс-капитан вытянул руку, указывая куда-то мне за спину. – Следы уходят дальше в Тайгу. Крупные, но точно не медведь. Говорят, ничего похожего раньше не попадалось.

– Я точно не видел, – кивнул егерь. И принялся задумчиво скрести пальцами седую бороду. – Тридцать лет по Тайге хожу, а такого не встречал. Лапа здоровая, но чья – черт его разберет.

– Покажете? – поинтересовался я.

Выглядело так, будто здесь поработал то ли огневолк, то ли ящер – вроде тех, на которых ездили бывшие товарищи Галки. Только не обычный, а разряда этак… Матерь знает какого разряда, если честно. Но аспект мощный: не просто огнем плюется – жарит, как плазменная пушка.

Автоматон?.. Хотя – вряд ли, уж их-то следы точно ни с чем не спутаешь.

– Вон туда. – Егерь шевельнул стволом штуцера в сторону ельника, где деревья стояли плотнее. – Только далеко бы я не ходил, ваше сиятельство. А то мало ли…

– Я тоже, – подал голос подпоручик. И нервно усмехнулся: – Что-то не очень мне все это нравится… Может, лучше к дому?

– Оставайтесь здесь, если хотите. – Я поднялся и поправил ножны за спиной. – Только покажите мне след.

Я, кажется, понемногу начинал соображать, зачем Урусов решил позвать меня охоту. В гарнизоне желающих гоняться по Тайге за могучей тварью с аспектом явно не хватало.

Седой егерь тоскливо вздохнул, но спорить, конечно же, не осмелился. И неторопливо двинулся к ельнику со штуцером наперевес. Шли мы всего ничего – от силы полсотни шагов – но времени это заняло изрядно. Снега под ногами оказалось немного, меньше, чем на прогалине – видимо, оттого, что деревья здесь росли так густо, что будто нарочно цеплялись за одежду ветками…

И вдруг расступились, выпуская нас к небольшому обрыву.

– Вот там он и прошел, ваше сиятельство. – Егерь указал стволом штуцера вниз. – Видите?

Глава 5

Я видел.

Здесь, под обрывом, намело куда больше, чем наверху, и первый же шаг по склону подтвердил: идти будет скверно. Наст не держал, ноги проваливались по колено, а кое-где и глубже. Один из егерей – тот самый молодой скуластый – ухнул по пояс и кое-как выбрался, чертыхаясь сквозь зубы.

За мной шли все – наверху не остался даже поручик, которому не терпелось вернуться в крепость. Торчать одному в Тайге ему, видимо, хотелось еще меньше, чем тащиться по ней в поисках неведомой твари.

До следов мы добрались не сразу – пришлось пройти еще с полсотни шагов вдоль склона, прежде чем я сумел нормально разглядеть отпечатки. Они тянулись по ложбине, и солнце услужливо высвечивало каждый – будто кто-то вдавил в сугроб гигантскую птичью лапу… Только с лишним пальцем.

Я присел у ближайшего следа.

Глубокий. И, кажется, даже сравнительно свежий, хоть дно уже успело промерзнуть и схватилось ледяной коркой. Огромный: самый рослый из егерей запросто поставил бы туда валенок, и еще по краям осталось бы место для второго. Четыре пальца, растопыренные веером, с длинными бороздами от когтей – и один, отставленный назад.

Знакомая форма. Даже очень.

Я уже видел такой след – осенью, ночью, у сожженной землянки, когда Сокол высветил фонарем отпечаток. Тогда мы еще гадали, что за чудище ходит на двух лапах – а потом увидели вживую и гадать перестали.

Только тот след был с человеческую ступню. А этот…

Я вполне мог рассказать, где уже встречал таких тварей – точнее, их младших сородичей. Двуногие ящеры с огненным дыханием, на которых ездили верхом Галка и остальные бойцы Черного Ефима. Но младшие были размером с лошадь, а эта, судя по следу, могла бы сожрать лошадь на завтрак и не заметить.

Пожалуй, господам егерям и офицерам пока лучше об этом не знать – чтобы не нервничали раньше времени.

– С медведя будет, ваше сиятельство, – негромко сказал седобородый егерь, проследив за моим взглядом. – А то и поболе.

– Поболе.

С медведя – это если считать только вес. А если прикинуть, что с размером туши растет и аспект, и что огненное дыхание такой твари не просто плюется искрами, а жарит всерьез – неудивительно, что трех упырей превратили в угольки одним плевком.

– Ваше сиятельство, – штабс-капитан шагнул ближе, понизив голос, – чего делать-то будем? Дальше пойдем или к дому?

Я поднял взгляд. Урусов стоял чуть поодаль, сжимая ремень ружья. Молчал – и явно пребывал в сомнениях. Которые несложно было понять: одно дело прогуляться на разведку за реку в хорошей компании. А лезть вглубь Тайги по следу огромной огнедышащей твари, которая жжет мертвецов до костей – совсем другое.

Но решать кому-то надо. И этот кто-то, судя по взглядам – я.

– Нужно проверить. – Я поднялся и стряхнул снег с колена. – Если эта тварь бродит где-то поблизости, она вполне может выйти к мосту. А то и в город, и караульные со штуцерами ее не остановят. Представьте себе такую громадину на улицах Орешка.

Урусов молчал. Штабс-капитан тоже – смотрел на полковника, ожидая приказа, который тот никак не мог из себя выдавить.

– Жрать-то ей что-то надо.

Все обернулись. Аскольд стоял чуть позади. Хмурый, сосредоточенный, раскрасневшийся от мороза, но явно готовый идти по следам хоть до самого Котлина озера.

– Здесь добычи после упрырей почти не осталось, – так же тихо, но увесисто проговорил он. – Голодная тварь пойдет туда, где есть еда.

Как ни странно, эти слова подействовали получше моих – или господам служивым просто стало стыдно трусить при мальчишке. Седобородый егерь вздохнул, перехватил штуцер поудобнее и первым двинулся дальше. За ним – второй, потом штабс-капитан с Урусовым. Поручик замешкался на секунду, оглянулся – и тоже шагнул следом.

Мы шли вдоль замерзшего ручья. Следы вели ровно – тварь не петляла, не останавливалась. Явно двигалась куда-то с определенной целью, и шаг у нее был такой, что нам приходилось делать по три на каждый ее один. Деревья здесь стояли плотнее, ели кое-где перемежались березами, а березы – какими-то кустами.

Ручей повернул, и следы свернули вместе с ним – а потом оборвались у поваленного дерева, за которым начиналась небольшая лощина. Густо поросшая молодыми елками, она казалась почти застывшей – но я заметил, как шевеляться верхушки.

– Тихо! – Шагавший впереди егерь вскинул штуцер и медленно опустился на корточки. – Слышите?

Я еще как слышал – хруст. Мерный, влажный, тяжелый – так обычно ломаются кости, когда их перемалывают челюстями, сдирая плоть.

Там, в лощине копошилось что-то огромное. Елки раскачивались и трещали от каждого движения, осыпая снег с ветвей. Сначала я увидел хвост – длинный, толстый, неторопливо качавшийся из стороны в сторону, как маятник. Потом, когда тварь чуть развернулась, показалась и спина: черная чешуя, местами отливающая темно-багровым. Вдоль хребта, от основания хвоста до загривка тянулись роговые пластины, каждая размером с небольшой щит, и все это великолепие венчал костяной гребень, чуть поблескивающий в лучах солнца.

Здоровенная двуногая змея с непропорционально большой головой. Так в свое время Седой описал ящеров Галки – и описание подходило идеально. Вот только те были размером с лошадь, может, чуть крупнее. А этот…

Армейский грузовик с тентом – примерно таких габаритов. Массивные задние лапы вминали снег до земли, крохотные отростки на туловище казались нелепыми на фоне чудовищной туши. Морда вытянутая. А когда тварь чуть повернула голову, я увидел и зубы – длинные, острые и мокрые от крови.

Похоже, ящер кого-то жрал. Так увлеченно, что не услышал наше приближение. Впрочем, может, просто не стал дергаться – с такими размерами врагов даже в Тайге у него было немного.

Тем более, что тварь имела в своем арсенале кое-что пострашнее зубов и когтей.

Грудь ящера светилась. Не так, как светится фонарь или жив-камень – иначе. Сквозь черную чешую, там, где шея переходила в туловище, проступал багровый жар. Как угли в потухшем костре – тусклый, но ощутимый. Местами шкура, казалось, раскалена даже снаружи: снег на елках вокруг чуть подтаял, и от твари отчетливо тянуло тем, что я чувствовал даже со ста шагов.

Аспект. Мощный, густой, горячий – Огонь, без сомнений. Я осторожно потянулся к нему Даром, и Основа шевельнулась внутри, откликаясь на чужое пламя. Знакомое и чужое одновременно – та же стихия, что и моя, но другой породы. Дикая, животная. Как лесной пожар рядом с кузнечным горном.

– Ма-ать… – прошептал поручик, вытаращив глаза. – Ну и туша. Шкура-то какая – никакая пуля не возьмет! Разве что магией бить.

Все дружно посмотрели на меня. Даже Урусов – хотя формально мы с ним были примерно одного магического ранга. Впрочем, чего удивительного: раз уж я уложил мамонта, то какая-то ящерица…

– Прошу меня извинить, судари, – усмехнулся я, – вынужден вас разочаровать. Эта тварь мне не по зубам. Аспект – она к нему почти неуязвима. Палить в нее Огнем – все равно что тушить пожар керосином.

Поручик протяжно вздохнул, и повисло молчание. Ощутимое, тяжелое – как снег, на ветвях елей вокруг. Урусов переступил с ноги на ногу и покосился назад – туда, где в снегу виднелись наши следы. Штабс-капитан молчал. Поручик молчал. Егеря молчали. Все чего-то ждали – команды, чуда, или хотя бы повода развернуться и пойти обратно к машине.

– Я попробую, – вдруг сказал бородатый здоровяк-егерь. Тот самый, который встречал нас у подлеска. Он ласково похлопал по прикладу «Холланда» и вытянул руку, указывая на холмик слева от лощины. – Вон оттуда. – Если в глаз попаду – с одной пули ляжет.

Мы переглянулись. Урусов сдвинул брови, поморщился, будто ему предложили что-то не слишком аппетитное – и, вздохнув, махнул рукой.

– Выполняй.

Егерь кивнул и двинулся вверх по склону. Несмотря на габариты, шел почти неслышно – ступал осторожно, так что ничего не звякнуло, ветки обходил, а не раздвигал. Исчез почти сразу, будто растворился в ельнике, и появился уже на полпути к вершине – крохотная темная фигурка среди белого и зеленого.

Ящер, похоже, не заметил. Продолжал хрустеть своим обедом, время от времени поднимая голову и водя мордой из стороны в сторону – принюхивался или просто глотал. И каждый раз, когда пасть раскрывалась, внутри поблескивало тусклое пламя.

А мы просто ждали, пока егерь не занял позицию. Я видел, как он неторопливо пристроил «Холланд» на поваленном ствол и прильнул к оптике.

Сто шагов до цели. Может, чуть больше. Непростая цель – но, если стрелок хороший – попадет… Должен попасть. Если, конечно, ничего не помешает.

– Дай Матерь, справится… – пробормотал поручик, тоже не отрывая взгляда от холмика. И устало привалился плечом к ближайшему дереву.

К сухому, черт бы его побрал, дереву!

Треск разнесся по Тайге во все стороны. Ствол – мертвый, промерзший, ломкий – не выдержал даже небольшого веса и с хрустом осел, а обломок размером с хорошее полено рухнул вниз, по пути задев поручика по плечу. Тот охнул, отшатнулся, наступил на что-то, выругался – и эхо покатилось по лощине, отражаясь от елок.

– Вашу ж мать, поручик, – тоскливо вздохнул я.

Ящер перестал жевать. Медленно – очень медленно – поднял голову. Маленькие глаза нашли нас не сразу, но когда нашли, я понял, что еще движение – и тварь непременно посчитает, что от обеда уже пора перейти к добавке.

– Не двигайтесь. – Процедил я сквозь зубы. – Он может не заметить…

Заметил. Попробуй тут не заметить – один из егерей, не выдержав, шагнул назад, и снег захрустел под валенком. Ящер тряхнул головой, выплевывая остатки чьей-то шкуры, развернулся, смахнул хвостом молодую елку, как тростинку – и пошел в атаку.

Не побежал – именно пошел, тяжело и неотвратимо, как товарный состав, разжигая на ходу пламя в пасти.

Кто-то из офицеров выстрелил первым. Штуцер хлопнул прямо у меня над ухом, потом еще один, и еще. Аскольд тоже стрелял: я видел краем глаза, как он вскинул оружие, прицелился и спустил курок – и рука не дрогнула. Сверху, с холмика, грохнул «Холланд» – басовито, раскатисто, отзываясь эхом вокруг.

Чешуя на шее твари брызнула ошметками – но ящер даже не сбился с шага. Для такой громадины тяжелая английская пуля оказалась чем-то вроде осиного укуса: заметно, наверняка неприятно, но уж точно не смертельно.

– Берегись! – рявкнул я.

Ящер раскрыл пасть – и выдохнул.

Поток – не просто огонь, а полыхающая раскаленная струя – ударила шагов на тридцать, не меньше. Молодую ель, оказавшуюся на пути, срезало подчистую – ствол толщиной в руку лопнул и развалился на две дымящиеся половины. Снег там, куда попало пламя, не растаял, а тут же с шипением испарился, обнажив черную мерзлую землю и уходя вверх клубами пара. Жар прокатился по лицу даже на расстоянии.

Я машинально прикрыл глаза ладонью, как от яркого света. И приготовился уже выставить Щит, чтобы прикрыть остальных, но ящер, видимо, решил, что выцеливать мелких букашек огненным дыханием – занятие неблагодарное. И рванул вперед, ломая грудью деревья.

Магия не поможет. Мой Огонь твари – разве что погреться. Пуля не берет, даже «Холланд». Обычные штуцера – тем более. Но есть кое-что еще.

– Остановите ее! Свалите! – крикнул я. – Полковник! Лед под ноги – быстро!

Урусов не подвел. Исполнять команды он и правда умел куда лучше, чем отдавать – может быть, потому и просидел в капитанах до своих сорока с лишним. На его пальцах вспыхнули голубые искры, по лесу протянуло холодом, взвился снег – и наст перед ящером превратился в каток. Ровный и гладкий, как зеркало – по такому уже не побегаешь.

Огромные пятипалые лапы поехали в стороны, когти заскребли по льду – и ящер с грохотом повалился набок. Хвост хлестнул по ельнику, снеся пару деревьев, земля содрогнулась – а я уже мчался к нему с Разлучником в руке.

Подошвы ботинок скользнули по льду, и морда ящера метнулась ко мне. Зубы щелкнули в полуметре от лица – пришлось уйти в сторону. Пасть снова захлопнулась над плечом, жар опалил щеку, а я уже вел клинок – длинно, от бедра, вкладывая в удар не только руки. Наискосок снизу вверх, по горлу.

Чары Разлучника вспыхнули и тут же погасли, почуяв аспект твари. Даже по моему приказу Огонь не желал сражаться против Огня, но клинок, выкованный тысячу лет назад, справился и без магии. Одним движением вскрыл чешую, как нож – кожуру, и горячая черная кровь хлынула на снег. Тварь взревела – утробно, оглушительно, так что с ближайших елей осыпался весь снег разом – и дернулась, пытаясь подняться.

Не успела. Я перехватил Разлучник обеими руками, развернул острием вниз – и вогнал в грудь. Туда, где под чешуей светился жар – по самую рукоять.

Клинок вошел тяжел, будто сквозь доспехи из металла – но все же нашел, что искал. Ящер дернулся, огромные когти пропахали лед, хвост ударил в последний раз – и замер.

И вокруг вдруг стало так тихо, что я услышал, как кровь из раны на тающий лед струится кровь твари – дымящаяся, почти черная и густая, как деготь.

Я выдохнул. Уперся ногой в тушу и потянул меч на себя. Пришлось дернуть дважды – клинок застрял в ребрах и выходить не желал.

– Ну ничего ж себе… – Седобородый егерь смотрел на меня так, будто только что стал свидетелем явления Матери во плоти. – Вот это князь дает…

– Ну что, судари? – Я крутанул Разлучника в руке – ловко, привычным движением, стряхивая кровь с клинка. – Все еще считаете, что я не смогу обойтись без штуцера?