Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 203 (всего у книги 285 страниц)

– Верно говоришь… Получается – как бы еще кто не вылез. – Сокол прищурился, будто пытаясь разглядеть на том берегу хоть что-то похожее на разгадку очередной местной тайны. – Что ж в Тайге-матушке творится, если такие твари – и те разбегаются?

– Скоро узнаешь. Нам с тобой как раз туда идти на днях.

– Это… вдвоем, что ли? – осторожно поинтересовался Сокол. – А остальные?

– У остальных своя работа. А меня князь Горчаков на охоту позвал. Одному не дело, а Жихарь, видишь, на костылях скачет. – Я развернулся и зашагал вверх по холму. – Ты парень бойкий, толковый – вот со мной и пойдешь.

Глава 12

– За мной! – Я перехватил Крушитель двумя руками, чтобы было удобнее шагать. – Во имя Отца!

И тьма впереди ожила. Снова ощетинилась остриями копий и изогнутыми лезвиями ятаганов, снова заскрежетала, засияла алыми огоньками глаз Измененных. В ответ ей завыли повторители, и остатки моей гвардии устремились в бой, кромсая черную орду огнем, серебром и сталью.

Строй двигался вперед, бронированным клином вгрызаясь в податливое и душное нутро сердца тьмы. Я сам стал острием этого совершенного оружия, и мой молот поднимался и опускался, раз за разом принося покой изувеченным душам защитников цитадели. Длинные и прямые коридоры сменялись залами, залы – тесными поворотами, неотличимыми друг от друга.

Любой другой уже давно затерялся бы в бесконечности их переплетений, но я упрямо шагал, не сбиваясь с одному мне известного курса. Чужая сила исступленно пульсировала где-то впереди и вела через цитадель куда вернее самой совершенной системы наведения.

Кровь не обманешь. Я знал, где прячется брат – так же, как и он видел весь путь, который мне пришлось прорубить через полчища его прислужников.

– Займите оборону. – Я поднял руку, приказывая преторианцам остановиться. – Дальше я пойду один.

Никто не стал возражать. Они слишком хорошо знали, на что способно исковерканное Хаосом чудовище. Даже лишившись сил и половины своего черного воинства, Страж остается Стражем. В бою против него не помогут ни повторители, ни мечи, ни сверхчеловеческая отвага – самое могучее оружие Легиона. Переломить такую силу может только подобная ей.

Моя.

Открыв глаза, я еще почти минуту лежал неподвижно и пялился в потолок. Пытался понять, почему разум решил вытащить из омута памяти продолжение сна – ту часть, которую я или еще никогда не видел, или успел забыть.

Что изменилось. Но что?..

Осознание пришло чуть позже – уже когда я кое-как сполз с кровати и направился к умывальнику. Подсказка вышла яснее некуда – в полумраке зеркала над крохотной раковиной, разумеется, отражался силуэт восемнадцатилетнего парня, а не гигант с боевым молотом в штурмовом доспехе, в котором никто из смертных не сумел бы сделать и шага.

И там, во все, я тоже был нынешним собой, а не прежним. Под неуязвимым металлом скрывалась не безупречная машина смерти, а Игорь Костров. Обычный человек, наделенный лишь крупицей могущества Стража. Ему хватало сил орудовать Крушителем и жечь врагов огнем, даже броня оказалась впору. Да и упрямством он нисколько не уступал тому, кем я был раньше.

Но для той схватки, что ждала впереди, одного упрямства мало.

Я только сейчас почувствовал, как колотится сердце. Колошматит, будто я пробежал несколько километров, ни разу не воспользовавшись магией. Сон, как и всегда, оставался лишь сном, бояться было нечего и незачем, но мне почему-то все равно казалось, что ужас из темных коридоров цитадели так никуда и не делся. Что зло, которому нет имени, каким-то образом проползло в эту маленькую комнату из другого места и времени.

И все еще тянет ко мне свои мертвые костлявые руки.

Пальцы сами нашарили на стене выключатель, и под потолком зажглась одинокая лампочка. Темнота отступила, трусливо расползаясь по углам, но тягучее и неприятное чувство внутри так никуда и не делось. Я то ли сумел на мгновение заглянуть в будущее и увидел там какую-то дрянь, то ли наоборот – крепче обычного застрял в прошлом. Будто сон все еще держал меня липкими холодными пальцами, пытаясь затянуть обратно – туда, где в полумраке бесконечных коридоров терпеливо дожидался враг.

Ощущение было настолько осязаемым и ярким, что все вокруг до сих пор казалось ненастоящим. Не реальным миром, а миражом, подделкой. Картинкой, нарисованной наивным и бездарным художником для такой же непритязательной публики. Темное пятно шторы, сквозь которую уже просвечивал прямоугольник окна, доски стен – неуклюжие мазки, кровать и пол – еще одна простенькая фигура с кляксами теней в углах. Даже отражение в зеркале вдруг расплылось, будто при свете мои глаза почему-то видели хуже, чем в темноте.

Я зажмурился, тряхнул головой, и странное наваждение исчезло. Осталось только ощущение, что все это – от продолжения сна до вязкого и тяжелого пробуждения – было не просто так. Казалось, что какая-то часть сознания, запертая где-то глубоко внутри, все еще пытается докричаться до меня из придавленного гранитными плитами памяти небытия.

– Да что тебе вообще нужно, болезный? – проворчал я, глядя в глаза отражению.

Парень в зеркале, конечно же, не ответил. Только едва заметно пожал плечами и принялся разглядывать меня в ответ. И, судя по выражению лица, результат осмотра ему не слишком-то нравился.

Выглядели… ну, допустим, мы – действительно так себе. К концу октября летний загар уже почти успел сойти, но даже это не могло объяснить зеленовато-бледный цвет физиономии, к тому же еще и дополненный здоровенными синяками под глазами. И если раньше я со скрипом списывал посредственный внешний вид на усталость и недосып, то сейчас…

Отдыхал я, пожалуй, чуть больше, чем следовало. Одаренному вполне достаточно шести часов крепкого сна, а я редко проводил в постели меньше семи – во всяком случае, последнюю неделю с небольшим. После появления в гриднице отставного фельдфебеля со звучной фамилией Сокол, мне было, на кого спихнуть всю физкультуру и прочую военную подготовку.

Парень не только сам был отличным бойцом, но и соображал в обучении куда лучше любого другого, включая даже многоопытного дядю. Сказывался и опыт солдатской муштры на протяжении пары лет, и армейская привычка вставать в шесть утра. И теперь, пока гридни разминались на площадке у дома, я порой позволял себе поваляться на четверть часа подольше.

Однако внешний вид за это время не изменился нисколько. Я все так же щеголял аристократичной бледностью, присущей разве что столичному или новгородскому пижону, но уж точно не князю Пограничья, который возвращается в родовое имение только выспаться и перекусить – и то не всегда. Я целые дни проводил бок о бок с дружиной. Те же тренировки, еда, та же беготня по лесу вокруг Гром-камня и бессчетные упражнения с оружием и без.

И все же парни выглядели иначе. Василий на моих глазах превращался в пышущего здоровьем атлета, чьи бицепсы уже едва помещались. Иван стремительно догонял брата, и даже их отец, давно разменявший пятый десяток, понемногу обрастал мускулатурой.

И только я, наоборот, похудел. Не высох до скелета, конечно же, но все же сбросил с сентября несколько килограмм. Мое нынешнее тело и раньше не слишком-то торопилось набирать жирок, однако теперь и вовсе превратилось в один сплошной набор мышц. Ключицы выступили, а скулы чуть заострились, добавляя лицу лишние пару лет возраста. Развитые тренировками мускулы никуда не делись, но теперь не бургились под кожей, а все больше напоминали жгуты из плоти.

Как будто организм решил без моего ведома избавиться от всего, что почему-то считал лишним, и перешел в режим абсолютной функциональности, попутно избавившись даже от намека на груз в области пояса. Плоский живот над резинкой подштанников теперь походил на стиральную доску, и выглядело это… странно. Любители щеголять осиной талией наверняка только обрадовались бы подобному, но я прекрасно знал, что у обычных людей такие кондиции достигаются разве что голодовкой.

Мне же случалось есть и солдатские каши с маслом и говяжьей тушенкой, и наваристую уху, которую готовил Жихарь. Чай я всегда пил с парой-тройкой кусков рафинада, да и отказываться от бабушкиных пирогов, конечно же, не спешил. Жизнь на Пограничье не слишком-то балует людей, а под боком у Тайги, да еще и перед самой зимой, лучше запастись теплом и энергией про запас. Поэтому даже самые подтянутые из солдат или гридней редко напоминают натурщиков или цирковых атлетов.

Но меня законы природы, похоже, решили обойти стороной.

Однако больным я себя уж точно не чувствовал. Начиная с определенного ранга, физическая мощь Одаренного почти не зависит от размера и крепости мышц, но я всегда предпочитал тренировать не только Основу, а еще и тело. И оно отзывалось на нагрузку, благодарно наращивая выносливость и силу – и продолжало это делать, даже когда начало понемногу подсыхать. Я без труда ломал надвое лошадиную подкову две недели назад, и сейчас бы тоже справился – пожалуй, даже легче.

Но что тогда? Магия?..

Нахмурившись, я зажег на ладони крохотный огонек. Основа отозвалась сразу же, а через мгновение за ней подключился и контур, тянувшийся от жив-камня в подземелье. За ним вспыхнуло первородное пламя в кузне, а потом где-то далеко за Невой проснулся Вулкан. Огневолк, как и всегда, гулял сам по себе, лишь изредка наведываясь в усадьбу. В последнее время мы виделись все реже и реже, но вовсе не потому, что наша связь ослабла. Наоборот – теперь я без особых усилий мог вызвать его хоть с пяти километров, хоть с целой дюжины.

Энергия циркулировала через контур без задержки, с едва заметными потерями на отклик. С тех пор, как я взял за правило проходиться по настройкам каналов каждый вечер, они работали почти идеально.

Почти.

Вздохнув, я вытер лицо, натянул через голову рубаху и направился вниз, чтобы позавтракать. Будь в зале ее сиятельство вредина, бабушка или уж тем более дядя, меня тут же затянуло бы в водоворот повседневных забот. Но сегодня первой почему-то проснулась Полина – и утренний разговор начался совсем не так, как обычно.

– Опять дурной сон? – поинтересовалась сестра, пропустив и приветствие и все прочие ритуалы.

Обычно она начинала день с чашки кофе или свежей газеты – конечно же, если дядя не успевал добраться до нее раньше. Однако сегодня почему-то решила просто посидеть за столом, дожидаясь остальных.

– Вроде того, – вздохнул я, устраиваясь напротив. – Что, так видно?

– Ну… вообще-то да. Выглядишь, честно говоря, не очень. – Полина чуть подалась вперед. – А чувствуешь себя как, нормально?

– Вполне. – Я пожал плечами. И, подумав, добавил: – Но давно уже хотел тебя попросить глянуть. Ты же у нас целитель.

– Я и так каждый день гляжу. И на тебя, и на Катюшку, и на бабушку… на всех. Если что-то серьезное было, давно бы заметила… Но давай попробую. – В голосе Полины на мгновение послышалась что-то слегка похожее на обиду. – Сиди ровно и не двигайся.

Я молча кивнул и прикрыл глаза, отдаваясь на волю чужого Дара. Основа легонько встрепенулась, когда сестра потянулась ко мне, но тут же успокоилась – никакой угрозы такое прикосновение не таило.

Даже когда магия пробралась под кожу, буквально просвечивая тело насквозь. Может, Полина и правда каждый день проверяла здоровье всех в усадьбе, но так глубоко точно не лезла – иначе я бы непременно почувствовал: прозевать вмешательство такого уровня было попросту невозможно.

– Ну как? – поинтересовался я через полминуты. – Нашла что-нибудь?

– Ни-че-го. – Полина зачем-то отчеканила слово по слогам. – Физически ты в полном порядке.

– Абсолютно?

– Ну… Совсем уж ничем не больных людей не существует. Но ты определенно куда здоровее меня, Кати, бабушки, дяди – да и вообще любого в Гром-камне.

– Звучит обнадеживающе, – усмехнулся я. И тут же снова нахмурился. – Физически. А… не физически?

– Сама не пойму. Вроде и ничего, а вроде и с аспектом какая-то ерунда творится. – Полина прищурилась, и я снова ощутил прикосновения ее Дара. – Основной как обычно, а второй… У тебя ведь Жизнь, как и у меня, да?

– Была, кажется. – Я кое-как вспомнил, что выдал прибор в военном госпитале. – Но так, не густо.

– Вижу, что не густо… Еще Лед появился.

– Это от кракена, – догадался я. – Помнишь, Жихарь рассказывал?

Я прикрыл глаза и попытался расплести в астрале нити аспектов, но вышло не очень: для полноценной медитации господский дом с его шумом явно не годился, так что у меня получилось только слегка проявить магию.

Алые искорки – Огонь. Зеленые – Жизнь, которая к тому же еще и норовила спрятаться за голубым Льдом. Разноцветная мишура поблескивала вокруг, однако выделить отдельные стихии я так и не сумел.

Да и зачем?

– Не пойму. То ли Жизнь просела, то ли это Лед так теперь искрит. – Полина слегка нахмурилась, но тут же виновато заулыбалась. – Я же не прибор – так, вижу кое-что. Это тебе в Новгород надо, если разобраться хочешь. Или к диаконисе в Орешек – вдруг чего подскажет?

– Не горит. – Я махнул рукой. – Потом съезжу, когда с охоты вернемся. А то гости небось, уже вовсю собираются.

– Собираются? – улыбнулась Полина, приподнимая бровь. – Собрались! Матвей Георгиевич со своими еще затемно приехал.

Я еще не успел запомнить ни многочисленных знакомцев, ни уж тем более дальнюю родню Горчаковых, однако это имя сразу отложилось в уме. Наверное, потому, что его сиверский князь из рода Друцких приходился младшим братом тому самому Александру Георгиевичу, который… которого в Тайге постигла весьма прискорбная участь.

Я уже видел упыря своими глазами и без труда мог представить, в какую тварь превратился пропавший княжич.

– Друцкий, значит? – Я поднялся из-за стола. – А чего в дом не позвала? Гостей накормить положено.

– Да они там с дядей Олегом уже целый час как на площадке возятся. – Полина махнула рукой. – Говорят – без хозяина завтракать не дело.

– А хозяин спит, как… этот самый, – недовольно проворчал я, шагая к прихожей. – Стыдоба!

Великанов мост – единственный путь через Неву на всю округу – располагался в вотчине Костровых, и князья и бароны обычно собирались на охоту прямо в Гром-камне. В прошлом году их встречал отец, а в этом…

В этом я проспал все на свете – и теперь спешил поскорее исправить оплошность.

Воображение уже успело нарисовать полный двор гостей, но, к счастью, ранних пташек, прикативших в Отрадное еще до рассвета, оказалось не так много. Едва выйдя на крыльцо, я разглядел у Гром-камня всего один видавший виды внедорожник – точную копию дядиного «козлика», только слегка посвежее. Внутри никого не было – все пассажиры давно переместились на площадку между домом и гридницей и, судя по звукам, вовсю занимались… чем-то.

– Проснулся? – Дядя поднялся с лавки у стены и шагнул мне навстречу. – А я тут уже это… собираю тебя помаленьку.

– Чего не разбудил? – поинтересовался я вполголоса.

– Зачем будить? Спит человек – так пускай спит! – Вместо дяди ответил старик в выцветшей камуфляжной куртке и болотных сапогах по середину бедра. – Это я сам не рассчитал – из Сиверска-то путь не близкий! Восемьдесят километров, считай – вот и выехали заранее.

Его сиятельство Матвей Георгиевич Друцкий был чуть ли не две головы ниже меня, зато шириной плеч не уступал Горчакову. А длинная борода, заплетенная в косицу, и густые прокуренные усы и вовсе делали сиверского князя похожим на сказочного гнома. Наверное, поэтому я и запомнил его среди прочих.

Ну, еще история с братом-упырем, конечно же… Такое разве забудешь?

Мы уже виделись – и на суде перед поединком, и в тот день, когда старики дожидались меня у храма после присяги. Но тогда поговорить не успели, и поэтому, видимо, Друцкий решил наверстать упущенное прямо сейчас.

– Ольгерд Святославич тоже в дороге уж, наверное, – продолжил он, протягивая мне крепкую короткопалую ладонь. – А там и остальные подъедут. Вырицкие, из Белогорки… родня моя из Никольского.

Рукопожатие у Друцкого оказалось такое, что я едва удержался от соблазна в ответ сломать ему пару костей, но старик буквально воплощал собой доброжелательность, а силу не рассчитал, похоже, исключительно от избытка чувств.

– А мы к вам, Игорь Данилович, не с пустыми руками, кстати, – проговорил он, наконец, выпуская мою руку из стальных клещей. И, развернувшись, позвал кого-то из своих: – Александр! Неси, показывай подарок!

Глава 13

Из-за дядиной спины показался еще один боевой гном. Помолодевшая копия старика Друцкого, разве что самую малость поизящнее и в новеньком камуфляже вместо выцветшего чуть ли не до белизны доисторического. То ли племянник, то ли сын, то ли кто-нибудь из родни. Но не слишком дальней – будь у парня седая борода вместо темно-рыжей, я, пожалуй, и вовсе не отличил бы этих двоих.

В руках младший Друцкий держал копье – длинное, чуть ли не в полтора его компактных роста. Листовидный наконечник из стали вполне сгодился бы и для ближнего боя, и для метания. Однако два небольших отростка у его основания, чем-то похожие на крестовину меча, явно были сделаны для того, чтобы оружие не уходило в рану слишком глубоко, не позволяя жертве подобраться слишком близко к владельцу.

Для схватки с человеком такая штуковина годится на троечку – слишком уж большая и неповоротливая. А вот для охоты…

– Надеюсь, это копье сослужит хорошую службу. – Друцкий принял оружие из рук младшего родственника и протянул мне. – Я поспорил с Ольгердом Святославичем, что именно вы первым уложите зверя.

– Вот этим? – Я осторожно принял подарок. – Я думал, мы возьмем штуцера или арбалеты.

– Оставьте игрушки женщинам и маленьким детям, Игорь Данилович, – усмехнулся Друцкий. – Настоящий воин охотится так, как охотились его предки. Чтобы убить кого-то с сотни шагов, большого ума не надо.

– Не уверен. – Я пожал плечами. – Я всего месяц на Пограничье, но уже видел тварей, которых не так просто уложить даже английским патроном.

– Но только на таких и стоит ходить князю, ведь так? – Друцкий легонько хлопнул меня по плечу. – На охоте проверяется все – ловкость, сила, умение владеть оружием…

– И умение владеть собой, – добавил дядя. – Не так уж просто, знаешь ли, вести себя прилично, когда на тебя идет медведь с аспектом. Помнится, четыре года назад его сиятельство Александр Матвеевич…

– Матерь милосердная, когда вы, наконец, прекратите⁈ – жалобно огрызнулся гном-младший. – Я просто не приготовился!

Я мог только догадываться, как именно опозорился наследник Друцкого, но, судя по тому, как громко и дружно заржали все, включая Сокола с Жихарем – весьма основательно. До недавнего времени я был твердо убежден, что мне такое уж точно не грозит, однако теперь воображение поспешно, однако весьма красочно изобразило выходящего из-за сосен некромедведя трех метров в холке.

Нелегкая работенка – даже для Стража.

– Эта охота – древнейший из обычаев Пограничья, – продолжил Друцкий. – Наследие тех времен, когда князьям порой приходилось забыть о своих разногласиях и сражаться плечом к плечу.

С каждым мгновением старик все больше напоминал Горчакова. Даже говорить начал так же, будто персонаж какой-нибудь древней саги о варягах. В любой другой обстановке все это меня, пожалуй, только позабавило бы, однако сейчас речь шла о весьма насущных делах.

– Значит, раньше вы охотились все вместе? – спросил я. – И Зубовы тоже?

Услышав знакомую фамилию, Друцкий поморщился, будто его вдруг посетил приступ зубной боли. Я даже не представлял, какие застарелые обиды и споры могут быть у Сиверска и Гатчины, однако они явно были. Иначе старик не водил бы с Горчаковым столь тесной дружбы – да и сюда, пожалуй, приехал бы без всяких там подарков.

– Да куда ж без них, Игорь Данилович, – вздохнул он. – Когда я в вашем возрасте был – все приезжали, чуть ли не из-под самой Москвы. И Николай Платонович тоже, как иначе-то? Сам Белозерский заглядывал, хоть и не каждый год. А потом…

Что именно «потом» я так и не узнал. Понял только, что раздор между местными князьями начался куда раньше, чем убили отца. Может, даже за много лет до того, как они с Михаилом задумались о поисках сокровища из легенды. Тайга перестала делиться своими дарами уже давно, чуть ли не полвека назад, и делить местным было, можно сказать, и ничего, однако они и без этого находили причины портить отношения.

Правда, раньше обычно обходилось без смертоубийства.

– В том году, считай, только Матвей Георгиевич и приехал. – Дядя тоскливо вздохнул. – Ну и Горчаков со своей родней, конечно – они такое в жизни не пропустят. Но даже с ними всего человек пятнадцать набралось.

Я молча кивнул. Никаких объяснений, в сущности, и не требовалось: древние ритуалы всегда шли следом за незамысловатой местной политикой, но никак не наоборот. И совместный поход с копьями за Неву, в сущности, означал лишь одно: кто с, с кем и как сильно дружит. Первыми от честной компании князей наверняка отвалились те, кому приходилось ехать издалека. Потом Зубовы. Слишком уж много у них было амбиций – и слишком мерзкий характер, чтобы их согласились терпеть упрямые стариканы вроде Горчакова и Друцкого.

А затем про охоту перед Велесовой ночью забыли и те, кто просто не хотел портить отношения с богатым и влиятельным соседом. Чтобы тот ненароком не подумал, что его возможному союзнику куда милее дружба с Костровыми.

Ведь случаи, как известно, бывают всякие.

– А отец? – зачем-то спросил я. – Он тоже охотился?

– Еще как! – с жаром отозвался Друцкий. – И такого удара, я вам скажу, не было у самого Горчакова в его лучшие годы. Силищи ваш батюшка был необыкновенной!

– Был, – повторил дядя. И вдруг хитро заулыбался. – А сын-то еще покрепче будет.

– Ну уж?.. Вот в такое я, Олег Михайлович, ни за что не поверю… Хотя – чего мы тут болтаем? – Друцкий оскалился, отступая на пару шагов. – Не пора ли опробовать копье? Что скажете, Игорь Данилович?

– Как вам будет угодно, – усмехнулся я, чуть склонив голову.

Для поединка, пусть даже шуточного, подарок Друцкого явно не годился, однако терпеливо дожидаться охоты никто, похоже, не собирался. Не успел я оглянуться, как Сокол притащил откуда-то ветхую кольчугу и пристроил ее на один из столбов ограды вокруг площадки.

– Только постарайтесь не повалить весь забор, ваше сиятельство, – улыбнулся он, отступая. – Представьте, что это медведь с аспектом. Ну, или кто-нибудь из дружины его сиятельства Николая Пла…

Последние слова Сокола утонули в грохоте. Я ударил сразу, без разбега или попыток прицелиться. Чистой силой тела, помноженной на полыхнувшую внутри мощь Основы. И подаренное Друцким копье не подвело: наконечник в форме листа впился в металл кольчуги, разрезал острыми кромками ржавые звенья и погрузился в дерево чуть ли не по самое основание. Наверняка это уже выглядело достаточно убедительно, однако я напоследок все же черпнул из резерва маны, поднажал – и сталь с хрустом вышла с той стороны столба.

– Матерь милосердная… Беру свои слова назад, Игорь Даниловаич, – пробормотал Друцкий, обходя ограду. – Тут дерева на целую ладонь – а вы насквозь. Как иголкой проткнули!

– Надеюсь, на охоте будет не намного сложнее. – Я рывком вернул себе оружие. – Звери обычно не носят кольчуг – но и на месте тоже не стоят.

– Нисколько в вас не сомневаюсь, друг мой. – Друцкий явно хотел сказать что-то еще, но вместо этого вдруг смолк, замер, прислушиваясь, и продолжил уже тише: – Кажется, сюда едет еще кто-то. Держу пари – сам Ольгерд Святославич.

– Больше некому, – вполголоса отозвался Жихарь. – У него одного такая ахаратина громкая. Орет на все Пограничье.

– Ну, значит, время уже. Сейчас все соберутся. Так что давайте-ка к столу, судари. – Дядя махнул рукой и первым зашагал в сторону дома. – Позавтракаем – и двинем.

* * *

– Итак. – Я осторожно переступил через поваленную сосну. – Полагаю, вы хотели о чем-то со мной побеседовать, Ольгерд Святославович?

Обстановка располагала. Оставив машины где-то в двух километрах от Великанова моста, мы углубились в лес – и бродили уже часа четыре, не меньше. Можно сказать, без результатов: только Горчаков удачно поймал на копье молодого оленя – обычного, без аспектов – и гридни Друцких наколотили из арбалетов всякой пернатой дичи. Им, в отличие от князей, вполне позволялось охотиться и таким образом.

А остальные пока ходили без дела – крупной добычи нам так и не попалось. Что бы там ни говорил Сокол про нашествие тварей с аспектами, я за все это время видел только Вулкана, мелькнувшего где-то вдалеке. Тайга то ли решила спрятать свои порождения от незваных гостей, то ли приберегла самое интересное на потом.

Впрочем, это едва ли кого-то волновало. Князья были куда больше увлечены беседой друг с другом, чем поиском следов. И где-то часа через полтора неторопливых брождений по лесу я, наконец, сообразил, что смысл охоты именно в этом. Может, в доисторические времена изловить и заколоть какую-нибудь крупную тварь с аспектом и считалось обязательным условием, но за сотни лет мероприятие успело превратиться во встречу старых друзей.

Ну, или мы просто ждали, когда солнце спрячется за верхушки деревьев, и из леса выйдут те создания Тайги, встречи с которыми в любой другой день куда разумнее избежать.

Как бы то ни было, пока до вечера оставалось еще несколько часов, и мы могли просто неторопливо брести вдоль берега, изредка останавливаясь перекусить или приложиться к фляжке, которую прихватил с собой его сиятельство Матвей Георгиевич. Сам я от возлияний, впрочем, воздерживался. Если старик Горчаков планировал поговорить о чем-то, лучше делать это в трезвом уме.

А он планировал – иначе вряд ли стал бы медленно, но неотвратимо уводить меня чуть дальше в лес от основной группы. Сначала потерялся Сокол, умчавшийся с арбалетом выцеливать какую-то птицу, потом исчез и Аскольд. Парень явно не слишком интересовался охотой, и выбрался в лес лишь потому, что так велел отец. Какое-то время он шагал за нами следом, то и дело тыкая в деревья копьем, но потом, видимо, посчитал, что муравейник куда интереснее каких-то там бесед.

И тогда-то я и решил первым взять Горчакова – ну, допустим, за бороду.

– Поговорить… – ворчливо отозвался он. – Куда ж вы, молодые, так спешите?

– Ни в коем случае. – Я улыбнулся и пожал плечами. – Но раз уж рядом никого – полагаю, время подходящее.

– И место тоже, – вздохнул Горчаков. – Ладно, пойдем. Я ж не случайно уже полчаса как к реке забираю.

Мы чуть ускорили шаг, и через пару минут я услышал впереди журчание воды. Лес понемногу редел, так что Нева становилась все ближе, однако шумела явно не она. Что бы ни скрывалось за деревьями, здесь течение явно было куда быстрее.

Уж не та ли самая Черная речка, о которой говорила Елена?

– Вот она, родимая. – Горчаков с треском проложил путь через молодые сосенки и вышел на заваленный камнями берег. – Что скажешь?

– Скажу… впечатляет.

Я видел лесопилку и плотину на Славянке, и там масштаб меня не поразил. Речушка была полноводной и тоже текла быстро, однако эта оказалась шире чуть ли не вдвое. Не Нева, конечно – но уже и не разросшийся до неприличия ручеек. Лишь взглянув на карту в кабинете, я уже тогда понял, что Черная собрала чуть ли не всю воду с окрестностей, а вживую все выглядело еще солиднее.

Пожалуй, даже слишком солидно для доисторических механизмов Горчаковской лесопилки.

– Я вот тут подумал – место и правда неплохое. И от Великанова моста недалеко… ну, сравнительно. Тайга вокруг, конечно, ну так и здесь построить можно. Раз уж Зубовы справились – мы чем хуже?

Горчаков говорил не спеша, будто бы через силу. Видимо, сама мысль выпустить из рук свое детище была для старика невыносимой. Лесопилка кормила род и всю Ижору сотню с лишним лет, если не больше, и уже давно стало чем-то большим, чем просто семейное дело.

– У Зубовых форт на самом берегу стоял, Ольгерд Святославович, – на всякий случай напомнил я, осторожно спускаясь с травы на камни у воды. – Здесь и магия сильнее, и зверья всякого побольше ходит… Но я бы рискнул!

– Вот и я думаю – рискнуть стоит, – улыбнулся Горчаков. – Одному такое не потянуть, а вместе, пожалуй, и справимся.

– Вот тут плотина встанет. – Я указал острием копья чуть ниже по течению, где Черная немного сужалась перед тем, как сорваться вниз небольшим водопадом. – В самый раз. Механизмы… механизмы, боюсь, придется обновить. Не все, конечно, но влетит в копеечку.

– Знаю. – Горчаков помрачнел. – Узнавал уже. Если по уму все делать, то тысяч десять получится, не меньше. У меня в казне столько не наберется.

– У меня, полагаю, тоже. – Я пожал плечами. – Но начать работу мы можем хоть завтра. Расчистить дорогу, подготовить бревна для плотины и срубов… Кое-что и до зимы успеем.

– Пожалуй, – кивнул Горчаков. – Средства-то изыщем как-нибудь. Но только не в них дело, Игорь.

На этот раз молчание затянулось еще дольше. Старику беседа давалась все тяжелее, а я просто не спешил – уж чего, а времени у нас сейчас было достаточно. Даже на то, чтобы поторговаться, хотя финансовая сторона вопроса меня интересовала не так уж сильно.

Как, похоже, и самого Горчакова.

– Ту уж прости старика, что я тут это… как девка ломаюсь, – поморщился он. – Привык уже как-то, что все сам. Отец-то у меня рано помер, а Аскольду вот только пятнадцать годиков исполнилось. А Лена… ну, чего я тебе объяснять буду?

– С делами она справится не хуже наследника мужского пола. – Я уперся древком копья в камень под ногами. – Но этого, полагаю, недостаточно.

– Правильно полагаешь. – Горчаков огляделся по сторонам и, заприметив подходящее место, уселся. – А значит, кому-то надо будет присмотреть за вотчиной, когда я отправлюсь на тот свет.

– Не думаю, что это случится скоро, – проворчал я. Разговор определенно сворачивал куда-то не в то русло. – Выглядите покрепче молодых гридней.

– Может, и так. Здоровья нам не занимать, да и живем подольше, это правда. – Горчаков явно нисколько не поверил в мою лесть, однако спорить не стал. – Но времена сейчас непростые. И если что-то случится со мной раньше, чем Аскольд наберет силу – Елене будет непросто.

– Не понимаю, к чему эти слова, – нахмурился я. – Даже если вы по каким-то неизвестным причинам не собираетесь прожить еще лет десять, и она, и ваш сын вполне могут рассчитывать на мою помощь. Вряд ли я похож на человека, который отберет семейное дело у несчастных сирот.

Горчаков шумно выдохнул через нос и нахмурился. На мгновение я почувствовал, как его Дар встрепенулся где-то в широкой груди – видимо, слова мне все-таки стоило подбирать осторожней. Но беседа получалась отчаянно-неловкой, и от этого почему-то хотелось язвить, хоть старик и не сказал ничего даже двусмысленного – и уж тем более оскорбительного.