Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

– Ну как он, дедушка? – спросил Жихарь. – Помочь чем надо?

– Да чем ты тут поможешь, Глебушка? Ступай-ка лучше на улицу. Ворожба дело такое – лишних глаз не любит. – Молчан поднял косматую голову и посмотрел на меня. – А ты останься. Пригодишься.

– И чем же? – поинтересовался я, когда дверь за Жихарем закрылась.

– Держать его будешь. Иначе пришибет меня ненароком, если очнется – вон какой здоровый. Да и хорошо, когда такой человек рядом, – улыбнулся Молчан, ловким движением разрезая мокрую от крови штанину. – В тебе жива так и течет – а она всегда смерть отпугивает.

Я так и не понял, что старик имел в виду – то ли магию, то ли отдельно взятый аспект Жизни, к которому у меня имелась склонность. А может, что-то еще. Вопросов я задавать не стал, решив вместо этого немного осмотреться.

Внутри избушка Молчана выглядела так же, как и снаружи: крохотной, тесной и покосившейся. И ветхой – под стать хозяину. На даже несмотря на скрипучие половицы, полумрак и паутину по углам, здесь почему-то было почти уютно. И даже доисторическая мебель – стол, лавки и узкая деревянная кровать – скорее добавляли какого-то сказочного колорита. Которого, впрочем, хватало и так: печка и висящие над ней на веревке пучки трав будто сошли со страниц сборника детских сказок.

– Тысячелистник. – Молчан проследил мой взгляд и бросил щепотку измельченных листьев в котелок. – Кровь остановит, только ненадолго. Заговаривать надо.

– Делай, что нужно, – кивнул я. – Нам бы его до Гром-камня довезти только – а дальше уж Полина справится.

– Довезете. Крепкий у тебя гридень, княжич. И успели вовремя. – Молчан коснулся краев раны пальцами. – Еще бы чуть-чуть – и не спасли бы уже. А сейчас, пожалуй, сдюжим.

В избушке не было ни хирургических инструментов, ни стерильных салфеток и бинтов – мы с Жихарем так и не принесли их из «козлика». А ее хозяин едва ли хоть чем-то напоминал дипломированного врача или Одаренного целителя, но я почему-то уже не сомневался, что все закончится, как надо.

Молчан изменился и будто бы даже стал выше ростом. Теперь вместо дряхлого старикашки я видел почти всемогущего кудесника, готового вступить в схватку с той, перед кем склонялись даже Стражи. Седые космы заблестели благородным серебром, а в единственном глазу зажглось зеленое пламя. Рука, державшая вымоченную в отваре тряпицу, двигалась с хирургической точностью, но сама по себе возня с раной на ноге выглядела скорее ритуалом – лишь отражением того, что я не мог увидеть.

– Встану утром, выйду в поле, – едва слышно зашептал Молчан, – где лежит камень, что ярче солнца горячего…

По избушке будто пробежал порыв ветра. Огонек свечи затрепетал, но все-таки удержался, не погас. Старик продолжал читать свое странное заклинание, но теперь к его голосу примешивался еще один. Будто кто-то невидимый повторял каждое слово свистящим шепотом.

Я склонился над Рамилем и взял его за руку. Кожа была холодной, как лед, но чем дольше в полумраке избушке слышалось бормотание, тем теплее она становилась.

– Как из камня вода не течет, пусть и в человеке кровь удержится. – Молчан выпрямился и уже в полный голос закончил: – Тем словам моим ключ и замок!

И за все это время я так и не почувствовал магии. Ни одной, даже самой крохотной искорки! Старик или вообще не обладал Даром, или умел обращаться с ним на каких-то других, недоступных мне частотах. Однако с работой своей справился: щеки Рамиля порозовели, а дыхание выровнялось. Теперь дружинник скорее напоминал спящего – но уж точно не покойника.

– И все? – улыбнулся я.

– А ты чего ожидал? Мне эти ваши аспекты не нужны. – Молчан пожал плечами. – Ты как, табачком не балуешься?.. А я вот, пожалуй, закурю.

Старик достал откуда-то трубку с длиннющим тонким мундштуком и через полминуты уже вовсю пускал из ноздрей сизый дым. Это почему-то тоже казалось частью ритуала. Пусть и не обязательной, но тоже важной – так что на улицу к Жихарю я пока не спешил.

– Хороший ты парень, княжич. На отца похож, – негромко проговорил Молчан, разглядывая меня. – И сила в тебе отцовская.

– Вы… ты его знал?

– А как же. Данилу Михайловича – как не знать? Он раньше часто сюда заходил. Бывало с дружиной, бывало и один. В последний раз за день до гибели был. – Молчан опустился на лавку. – Посидели, поговорили… Он наутро в Новгород собирался ехать. К князю тамошнему.

– К Белозерскому? – Я тут же навострил уши. – Зачем?

– Вот ты спросил… О таких делах разве с кем попало болтают? Ничего отец не говорил. – Молчан наморщил лоб, будто вспоминая что-то. – А вот вещицу одну оставил. Отдам-ка я ее тебе, Игорек.

– Вещицу? – переспросил я.

– Документ. Куда ж я его?.. – Молчан поднялся с лавки и принялся рыться на полках у печи. – Вот, нашел! Держи.

Сухая морщинистая рука протянула мне конверт. Запечатанный – и не только каплей воска, но и чем-то посерьезнее. От грубой серой бумаги буквально веяло магией. И не самой простой.

– Чары тут, – усмехнулся Молчан, заметив, как я осторожничаю. – Но ты бери, не бойся. У вас с отцом кровь одна. А вот если кто чужой возьмет…

– Спасибо, конечно. – Я спрятал странный подарок в карман. – А почему раньше не отдал? Дяде…или Полине?

– Ну так Олег Михайлович уж лет двадцать как Дара лишился. – Молчан развел руками. – А сестры твои сюда не заходят. Княжнам в Тайге делать нечего.

Глава 12

Дареному коню в зубы не смотрят – так, кажется говорят местные? После всех фамильных секретов, от которых дядя изо всех сил пытался меня оградить, я был рад любой подсказке. Однако вопросы…

Вопросы все равно оставались. Таежный кудесник весьма убедительно изображал простака, хотя наверняка имел какие-никакие причины держать отцовский конверт у себя все это время – и отдать только теперь.

Лично мне в руки. В аккурат на следующий день после того, как по всему Отрадному разнеслась весть, что в Гром-камне объявился уже не бастард, а законный наследник рода Костровых, признанный государевым указом.

Такое вот… совпадение.

Впрочем, ковыряться в мотивах многомудрого Молчана я не собирался. В конце концов, старик явно любил напустить туману и мог просто-напросто забыть об отцовском конверте.

Который сейчас лежал передо мной на столе. Я с удовольствием бы вскрыл печать еще раньше, но все же решил потерпеть до возвращения домой. И пока дядя с дружинниками радостно потрошили Паука у гридницы – тайком удрал в кабинет.

Тоже принадлежавший отцу. А до этого – дедушке, со времен которого здесь наверняка изменилось не так уж и много. Паркет и рамы в окнах поменяли, однако и книги на полках, и здоровенная карта на стене, и большая часть мебели явно были родом из прошлого века. Впрочем, мне это скорее нравилось: вещи хранили отголосок магии предыдущих хозяев Гром-камня, и касаясь ладонью потертого лака столешницы, я будто слышал голоса предков.

Которые говорили, что я обязательно справлюсь – ведь сами они всегда справлялись, даже не обладая силой Стражей. Костровы сидели в Гром-камне чуть ли не со времен конунга Рерика, и в их жилах текла кровь варягов. И отец, и дед сражались с порождениями Тайги, защищая мир людей. А иногда и с самими людьми – если приходилось. Столетиями стояли на страже Пограничья.

Теперь настала моя очередь.

Выдохнув, я осторожно сломал восковую печать на конверте. Чары сердито отозвались, уколов пальцы холодом фамильного аспекта. Лед почуял Огонь и явно не слишком обрадовался встрече с горячим собратом.

Но больше ничего делать не стал – я был в своем праве.

Конверт содержал всего один листок бумаги. Сложенный вдвое и явно вырванный то ли из блокнота, то ли из записной книжки: перфорация по краям слегка истрепалась, но все еще весьма однозначно указывала на происхождение. Чем бы ни было нежданное отцовское наследство, на серьезный документ с гербами и печатями оно походило мало.

В том числе и содержимым. Развернув листок, я обнаружил рисунок карандашом – вытянутую кривую линию, снизу от которой примостились несколько схематичных домиков. Один у края бумаги, второй – чуть дальше, там, где загогулина раздваивалась. И уходила вниз почти ровно, а вверх – все-таки же извиваясь по диагонали и в углу листка упираясь в заштрихованный неровный кружок.

В верхней части рисунка домиков не имелось – только какие-то закорючки, соединенные прямыми, рядом с которыми были подписаны числа. Я разобрал только одно – сто… Или сто девять – бумага на сгибе слегка истерлась, и последняя цифра едва уцелела.

Отец всемогущий! Да это же…

Держа бумажку в вытянутой руке, я медленно развернулся к стене, на которой висела карта. Изгибы реки не совпадали – отец явно рисовал Неву и ее притоки наспех, даже не пытаясь повторить реальные формы. Похожей вышла только уже хорошо знакомая мне «подкова» рядом с одним из домиков и мост по соседству.

И все же ошибки быть не могло.

Я поднялся из-за стола и подошел к карте. За сто с лишним лет, проведенных на стене кабинета, она успела основательно выцвести. Краски – то ли типографские, то ли нанесенные когда-то вручную – поблекли, а буквы с цифрами из черных кое-где превратились в бледно-серые, однако их все еще можно было прочитать.

И контуры тоже никуда не делись. Я без особого труда отыскал сначала Орешек – его название картографы прошлого не поленились написать крупно. И даже добавили кружочек с крохотным изображением башен и крепостных стен. Чуть ниже красовались контуры города на берегу озера и даже схема пары центральных улиц. Правда, уже безымянных – не позволял масштаб.

Я провел пальцем по течению Невы, и там, где река сужалась, наткнулся сначала на Отрадное, а потом и на Великанов мост. Чуть дальше за ними вниз к югу уходил приток, а примерно через десять километров – еще один. Видимо, тот самый, который отец изобразил на своей карте рядом с домиком.

– Ижора – прочитал я одними губами.

Так называлась и река, которая текла в Неву с юго-запада, и поселение на ее берегу. Наверняка вотчина того самого Ольгерда Святославовича, о котором рассказывал Жихарь – не случайно рядом с Ижорой красовался герб: три вертикально расположенных огонька на красном фоне.

И дальше начинались владения Зубовых – Гатчину, Елизаветино и Извару пометили одинаковыми сине-желтыми щитами с черной птицей. Я и раньше догадывался, что предки наглых соседей оттяпали солидный кусок земли, но масштабы смог оценить только сейчас. И по всему выходило, что вотчина его сиятельства Николая Платоновича была больше и нашей, и Горчаковской.

Вместе взятых – раза этак в три. И тянулась чуть ли не до самого края карты, где к деревянной раме стыдливо жалось поселение с другим гербом. Такое мелкое, что я даже не стал запоминать его название.

Все владения – от этого крохотного до государевых земель на берегу Ладоги за Орешком – объединяло одно: неровная пунктирная линия, которая почти горизонтально шла через всю карту, иногда подбираясь к поселениям с гербами чуть ли не вплотную, иногда – чуть отступая.

Граница.

К югу от нее этот мир принадлежал человеку: императору, сиятельным князьям, графам и каким-нибудь баронам. А север… У Тайги не было хозяев, и даже незваных гостей она не любила. Судя по весьма и весьма схематичному изображению земель над линией Пограничья, за тысячу с лишним лет их не изучили и на четверть. Русла рек на карте присутствовали лишь формально, а пометок в виде каких-нибудь скал, ущелий, тропинок или чего-нибудь в этом роде было от силы три-четыре десятка – и часть из них отец с дедом явно наносили вручную.

Впрочем, неудивительно: Тайга определенно не казалась уютным и безопасным местом. И теперь, когда на пару сотен километров от Фронтира почти не осталось ни жив-камней, ни кресбулата, охотников наведаться туда, можно сказать, и не было.

Или все-таки были?

Я вновь взглянул на бумажку из конверта. Вздумай отец нарисовать на ней побольше опознавательных знаков, мне было бы куда проще разобраться, где именно в Тайге расположился здоровенный крест – точнее, то что им обозначалось. Место настолько важное, что рука, до этого сдержанно выводившая на самодельной карте линии и символы, дрогнула и в одном месте даже проткнула бумагу насковозь.

– Это папин кабинет.

Кто-нибудь на другом на моем месте, пожалуй, подпрыгнул бы от неожиданности. А я просто мысленно обругал себя за неосторожность. По пути сюда мне даже не пришло в голову закрыть за собой дверь, чтобы спрятаться от посторонних глаз – и, видимо, зря: Катя не только заметила и решила проследить, но и не поленилась подкрасться.

Может, специально хотела напугать – или просто подначивала, как обычно.

– Ты здесь не хозяин, – проговорила она.

Медленно и размеренно, тоном, от которого Нева замерзла бы целиком – от Ладоги до громадного голубого пятна в левом верхнем углу карты с волнами и надписью «озеро Котлино». С самого приезда из Новгорода у меня не было возможности пообщаться с ее сиятельством врединой наедине – и, пожалуй, нас обоих это вполне устраивало. Но зайдя в отцовский кабинет без дяди я, видимо, в очередной раз покусился на святое.

– Ты здесь не хозяин, – повторила Катя. – Ты даже не Костров!

– Вообще-то уже Костров. – Я улыбнулся и пожал плечами. – Или собираешься поспорить с государем?

Вздумай я огрызаться, девчонка, пожалуй, получила бы желаемое. А заодно и повод устроить скандал, чтобы потом жаловаться бабушке, дяде, Полине или еще Хаос знает кому. Но я, как и прежде, даже не подумал доставить ей такого удовольствия – и от этого Катя злилась еще сильнее.

– Какая разница? Здесь эти указы не стоят ничего. Ты нам всем чужой! – выпалила она. – А ходишь, будто этот дом твой!

– Мой. Точнее, наш. – Я вернулся обратно за стол и без особой спешки убрал отцовское послание в ящик. – И если придется, я буду защищать его и вас всех. Так же, как это делал отец.

– Но ты – не он! – Катя сжала кулачки. – И никогда им не будешь!

Она наверняка хотела сказать что-то еще. Но не успела – на лестнице раздались шаги, и через несколько мгновений дверной проем загородила плечистая фигура. При желании дядя умел перемещаться почти неслышно, однако сейчас шумел – явно нарочно.

– Доброго тебе дня, – ехидно выдавила Катя.

И, задрав носик, развернулась и вышла.

– Все ругаетесь… – Дядя тоскливо посмотрел ей вслед и прикрыл за собой дверь. – Ничего, когда-нибудь она привыкнет.

– Куда денется, – усмехнулся я. – А если нет – могу и приказать. Как будущий глава рода.

– Ты это… Не болтай! – Дядя сдвинул серые густые брови. – Тоже мне – глава нашелся!

Я выдержал грозный взгляд, не мигая. Возможностей как следует изучить имперские законы у меня еще не было, однако хватило и болтовни дружинников: один Жихарь за полчаса выдавал не меньше полезной информации, чем пара-тройка книг.

От него-то я и узнал, что после гибели отца из мужчин, носящих фамилию Костров, остался только дядя – стареющий холостяк, давно лишившийся Дара и магических способностей – а с ними и кое-каких прав. И уже совсем скоро ему пришлось бы или объявить об угасании рода и окончательно лишиться положения и всех земель у Пограничья, или…

Дядя выбрал второе – на мое счастье.

– Давно сообразил? – тихо спросил он.

– А чего тут соображать? Просто так ты бы суетиться не стал. – Я пожал плечами. – У самого ни Основы, ни титула. Брат мой пропал еще полгода назад. Отец погиб. А девушки… – Я взглянул на дверь. – Девушки в качестве наследниц вотчины явно не годятся. Выходит, кроме меня никого и не осталось.

– Выходит, так, – вздохнул дядя. – Только коней-то придержи. Главой рода ты станешь после присяги, когда государь твою клятву примет.И на княжение благословит.

– Это в Москву ехать придется? – поморщился я.

– Да ну куда – в Москву? Много чести – государю тебя лично слушать. – Дядя усмехнулся и покачал головой. – В Орешек поедем. Там и храм, и все что нужно имеется.

– А почему не в Новгород? – Я тут же вспомнил так и не случившийся визит отца к Белозерскому. – Там храмов тоже вроде хватает.

– Зато наместника нет. Они только на государевых землях сидят. И присягу – тоже только они принимают, князьям не положено, – терпеливо пояснил дядя. – И то Вторых Осенин ждать придется.

– Осенин?..

– У нас тут так Рождество называют. – Дядя махнул рукой. – Двадцать первое сентября, большой праздник. На него обычно и присяги, и свадьбы назначают, и даже сделки – чтобы крепче были. Примета хорошая. Да и народу как раз много съезжается.

Я еще не разобрался ни с местными традициям, ни даже с календарем. Зато считать как будто умел.

– Двадцать первое сентября, – задумчиво повторил я. – Почти целый месяц.

– Три недели, – поправил дядя. – С небольшим. И все это время лучше бы тебе, Игорек, не высовываться лишний раз. А то мало ли…

– Мало ли – что? – Я подался вперед и облокотился на стол. – Опять темнишь?

– Нет. Просто волнуюсь. Знал бы – сказал, у меня теперь от тебя секретов нет. И быть не должно – как от без пяти минут главы рода. – Дядя улыбнулся. И тут же снова помрачнел. – Но ведь не просто же так тебя его светлость Константин Иванович предупреждал.

– Не просто. – Я в очередной раз вспомнил разговор с Белозерским. – Хотя тут и дурак догадается. Сначала брат, потом отец, потом я чуть не убился… И еще Катя – тогда, у госпиталя.

– Вот поэтому я и говорю – не высовывайся. – Дядя подошел к стене и подпер ее здоровенным плечом. – После присяги ты станешь государевым человеком. И любой, кто попробует тебе навредить, будет отвечать перед законом и его величеством.

– А обычным людям, значит, вредить можно? – усмехнулся я.

– Никому нельзя. Только кто за этим следить будет? Здесь тебе не Москва, Игорек. Отца убили – думаешь, кто-то искал? – Дядя шумно выдохнул через нос. – Приехали два сыскаря, побродили тут денек – и обратно в Тосну.

Что-то такое я и предполагал. Сама структура государства в эту эпоху подразумевала весьма и весьма косвенное участие столицы в делах провинций. А удельные князья, хоть и присягали императору на верность, на деле не слишком торопились обращаться к нему за судом или помощью – и тот отвечал взаимностью.

Разумеется, никто из сыскарей или даже наместников в Орешке или Тосне не стал бы в открытую заявлять, что плевать хотел на какого-то там князька из Отрадного, однако тратить на расследование его гибели силы и время они явно не собирались.

И вряд ли сильно расстроились бы, узнав, что сына внезапно постигла трагическая участь отца.

– Полагаю, присяга меня не спасет. – Я откинулся на спинку отцовского кресла. – Так что самое время подумать, как мы можем защитить себя своими силами.

– Представь себе – я об этом каждый день думаю, – ухмыльнулся дядя. – Хоть заново частокол ставь… Правда без людей и оружия толку от него немного.

– Люди и оружие у нас будут. Но для начала неплохо бы понять, где именно искать врага. – Я покосился на карту, в очередной раз измеряя взглядом владения соседей. – И зачем кому-то вроде Зубовых мог понадобиться наш крохотный клочок земли у Пограничья.

– Тише, Игорь. Ради Матери – тише! – простонал дядя. – Надеюсь, тебе хватит ума не ляпнуть что-то подобное при свидетелях.

– Можешь не волноваться. Я пока еще в своем уме. – Я поднялся из-за стола. – Так что собираюсь заняться Гром-камнем. По-моему усадьбе уже давно нужен ремонт… Сколько денег мы сможем выручить за Паука?

– Ну да, Паук… Как раз хотел с тобой об этом поговорить. – Дядя достал откуда-то из-за спины небольшой кусок металла. – Вот, погляди. Что ты видишь?

Я определенно видел деталь автоматона. Не кусок брони – кресбулат не ржавеет – скорее обломок конечности или что-то из механических внутренностей. В пользу первого говорил ровный срез, оплавленный по краям – я бы поставил весь свой Дар, что это был след от Разлучника.

Но было еще кое-что: отметины. Вмятины и несколько сколов. Достаточно крупных и свежих – в них металл еще не успел потемнеть, хотя вокруг уже давно покрылся налетом ржавчины. Я пока не слишком хорошо разбирался в местном оружии, однако это изрядно напоминало…

– Дробь. Крупная. – Я повертел обломок в руках. – В Паука стреляли из ружья.

– Соображаешь. – Дядя одобрительно кивнул. – А наши все со штуцерами были, от пули след другой остается. А значит…

– Значит, что вокруг заимки шлялся кто-то еще, – закончил я. – И этот кто-то, вероятно, наткнулся на автоматона и потом притащил его за собой. И если учесть, что дружина его сиятельства Николая Платоновича шатается за Невой чуть ли не у самого моста…

– Да погоди ты! – буркнул дядя. – Рано еще выводы делать.

– Пожалуй. – Я не стал спорить. – Так что предлагаю завтра взять машину с парой человек и еще раз скататься до заимки. Кто бы там ни бродил, какие-то следы наверняка остались.

– Скатаемся. – Дядя явно не пришел в восторг от моих слов, но спорить, похоже, не собирался. – Только не завтра.

– Почему это?

– Завтра в Тосну поедем. Надо патронов прикупить. Ну и в Таежный приказ с добычей нашей заглянем, – усмехнулся дядя. – Заодно познакомишься там, с кем положено.