Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 285 страниц)

– Никак. Предчувствие. Конечно же я могу ошибаться, – поспешно добавила девушка, – тебе виднее, не спорю. Скорее всего, Лика – славная. Да что мы все о ней и о ней. Есть дела и поинтереснее, – ее сильные руки начали нежно массировать плечи демонолога. Его лицо расплылось в глуповатой блаженной улыбке.

Я морщусь и мысленно перематываю интимный момент. Никогда не собиралась использовать магический дар для занятия вуайеризмом.

Дальше, не говоря ни единого дурного слова, наоборот всячески подчеркивая, что я ей искренне симпатична, Инга аккуратно внушала Никите, будто его подружка, конечно же после ужасающих психологических травм, стала истеричкой, которая пытается привлечь всеобщее внимание.

Сама организует проблемы, чтобы потом доблестно их преодолевать, а заодно получить как можно больше внимания и опеки. Синдром Мюнхгаузена, только не в медицине, а в магии.

– Пойми, если хочешь помочь Лике, ни в коем случае не ввязывайся в ее игру, – задушевно советовала Инга каждый раз после нашего разговора. Глядя в ее обеспокоенные участливые глаза, практически невозможно было заподозрить, что эта «заботливая» девушка делает на самом деле. – Пойми, я, как и ты, желаю Лике только добра. Но если примешься «спасать» ее, только подтолкнешь к саморазрушению, – Инга нежно обняла Никиту сзади. – Видеть, как кто-то из близких страдает, тяжело. Но Алике с ее диагнозами нужна профессиональная помощь. Ты же не психиатр.

Инга проводила душеспасительные беседы, даже когда демонолог первый набирал мой номер и наша беседа шла о том, какой метод отливки лучше выбрать для очередной чистки.

Как и все психопаты, Инга по-настоящему умело обрабатывала людей. Она постаралась, чтобы я стала казаться Никите больной, сломанной девушкой, от которой нужно отстраниться. Для ее же блага. Бедняжке пора отращивать собственные опоры. Рассчитывать лишь на себя.

Демонолог упрямо продолжил общаться со мной, что его возлюбленную не устроило. Она не то разозлилась, не то почувствовала смутную тревогу и увидела во мне потенциальную угрозу.

Разбираться в причинах, работать над собой и пускаться в дебри психоанализа было не в характере Инги. Она решила просто избавиться от меня, как недавно советовала клиентке избавиться от кошки, на которую у той разыгралась аллергия.

Вскоре девушке попался один сложный и в то же время потрясающий по своей силе ритуал. В магической практике Инга никогда еще не заходила так далеко. Воздействие было по принципу схоже с мороком, но в отличие от первого не только создавало иллюзию, но и полностью подавляло волю человека.

Девушка решила испытать его на кроле – так в эзотерике называются подопытные, которых совсем не жалко. Я показалась Инге идеальной кандидаткой для магического эксперимента.

Однако самое страшное даже не это.

Если долго смотреть на фотографию Никитиной девушки, в тот момент, когда у обычных людей начинают проступать ауры, ее привлекательное лицо искажается.

Его черты медленно заостряются, пока девушка не превращается в гротеск на саму себя: точеные скулы становятся выпирающими, приветливая улыбка – оскалом, причем губы будто тронула ржавчина, а в пустых глазах нет ни одного чувства, кроме вечного голода и пустоты.

Я всматриваюсь в снимок до тех пор, пока не появляется резь в глазах. Лиза говорит, что они стали красными, как у кролика. Наверное, опять лопнул сосуд. Разворачиваю фотографию лицом в стол – обычное, не-магическое зрение мне «спасибо» за перегрузку точно не скажет.

– Пожалуйста, скажи, что у нее стоит защита от нежелательных просмотров, – не все колдуны любят, когда их снимки изучают другие маги.

Некоторые эзотерики даже создают иллюзии на тонком плане, как бы намекая – сюда лучше не лезть. Однажды я начала «просматривать» одного практика, а на тонком плане увидела Фредди Крюгера. Решила было, что окончательно спятила, но тот маг написал и ехидно поинтересовался, понравился ли мне его «астральный облик», отправив картинку с Фредди.

– Как вариант – она одержима, и я вижу обычного подселенца.

– Если бы все было так просто, – вздыхает Лиза. – Похоже, Инга… нет, ты только не смейся. Она стригой.

Несколько минут висит неловкая пауза.

Баба Марья учила нас: занимаясь эзотерикой, нужно различать, что может существовать на самом деле, а что является плодом человеческой фантазии и коллективных страхов. Я всегда знала, вампиры – порождение фольклора. Никто не пьет чужую кровь, не похищает младенцев по ночам и уж тем более не выходит из гроба.

По крайней мере в физическом теле, о чем я и напоминаю Елизавете.

– Ты все понимаешь слишком буквально. Таких вампиров, как показывают в кино, действительно не существует. Но в фольклоре метафорически отражаются вполне реальные процессы. Что такое кровь? Энергия. А охота по ночам? Ты же занималась осознанными сновидениями, – Лиза смотрит с легким укором, – поэтому не можешь не знать: есть люди, которые выходят из тела вовсе не в мирных целях. Они пугают спящих или насылают на них кошмары. А сами похищают жизненную силу жертв. Кто-то вампирит людей осознанно. Кто-то даже не подозревает о своей природе. Стригои рождаются от обычных женщин и выглядят так же, как мы. Но в их энергетической структуре брак – такие существа не умеют самостоятельно восстанавливать силы. По какой-то причине их связь с абсолютом, что дает энергию всему живому, нарушена. Вот и тянут жизнь из окружающих, – подруга морщится, – жрут людей похлеще лярв или бесов. Некоторые даже умеют проникать во снах в другие миры и становятся там полноценными демонами.

Мозг взрывается от новой информации. Я начинаю «подвисать».

– Это как: здесь живет себе как человек, ходит на работу, ест кашу, ссорится с начальником, а как заснет – так демон в другом измерении?

Лиза серьезно кивает.

– Инга, надеюсь, не умеет?

– Понятия не имею. Но в любом случае убийство, которое она пыталась провернуть – одна из самых агрессивных форм кражи энергии.

На моих губах появляется кривая улыбка. Помню, когда я была маленькой девочкой, мечтала однажды встретить сверхъестественное существо: русалочку, лешего или даже вампира. Они казались мне таинственными и могущественными созданиями, как в книгах Стефани Майер.

Домечталась. Лиза продолжает нагнетать обстановку:

– Тебе не повезло с врагом. У стригоев отсутствуют сложные чувства, но они прекрасно умеют их имитировать. Стыд, раскаяние – не про нашу красавицу. Раз стригой не укладывается в твою картину мира, считай ее высоко функциональной психопаткой с выдающимися магическими способностями.

Не знаю, может ли это послужить легким утешением. Но теперь я знаю: между Ингой и Никитой точно не любовь. На психфаке нам объяснили, если сознание может игнорировать «тревожные звоночки», подсознание – нет. Оно мастерски вычисляет опасность. При общении с психопатом включается симпатическая нервная система, как во время стресса. Вырабатывается адреналин, чтобы у человека были силы дать отпор или сбежать.

Но мало кто понимает сигналы своего тела. Бешено колотящееся сердце, легкую дрожь в коленях или прилив энергии большинство людей, общаясь с харизматичным хищником, принимают за влюбленность.

А Никита… похоже, он для «любимой» лишь батарейка. Судя по раскладам, избранница демонолога оттачивает легкие мороки и на нем. Этим и объясняются проблемы парня с диагностикой, обострившиеся в последнее время. Любые колдовские воздействия притупляют критичность, необходимую для раскладов, и аналитические способности.

– Какая же она сволочь! – шиплю я, больше не сдерживая месяцами копившуюся злость – она пульсирует в моей груди, будто клубок ядовитых змей. Из плюсов, теперь можно ненавидеть Ингу открыто. Как же я устала скрывать эмоции даже от самой себя! – Но что же нам делать дальше?

Подруга молча идет к бабушкиному серванту и возвращается с серебряной цепочкой, на которой красуется кристалл. Его грани бликуют и переливаются, в свете кухонной лампы создается иллюзия, будто от амулета исходит сияние.

Что передо мной амулет, догадаться несложно, достаточно включить «второе зрение». Вещь образует вокруг себя энергетическое поле, по структуре напоминающее материнскую защиту вокруг младенца. Только эффект от кулона многократно сильнее.

– Возьми, – протягивает украшение Елизавета, – бабушка носила его во время магических конфликтов. Кулон сделает любого практически неуязвимым для колдовских атак. Тебя пытаются убрать чересчур часто, – отрывисто признает подруга. Она опускает глаза и нехотя продолжает: – Я начинаю думать, что силы, которые играют с тобой и угрожают убить, действительно существуют. В любом случае защита пригодится. Просто никогда не снимай его. И с тобой ничего не случится.

Осторожно беру кулон в ладони. Не нужно быть ведьмой, чтобы ощутить бешеную энергетику этого предмета. Я словно оказываюсь в коконе из тепла света. В голову лезет навязчивая ассоциация с утробой. Страхи отступают, внутренняя дрожь стихает, а голова проясняется.

Вновь, впервые за долгое время, чувствую себя уравновешенной и сильной колдуньей. Обиды, страхи и сожаления, все утратило свою власть. Лиза будто вернула мне… часть себя.

– Но что дальше? Может, где-нибудь говорится, как дать отпор стригою? Вместе мы сможем…

– Прости, но нет никаких «вместе». Кулон – последнее, чем я тебе помогу, – торопливо перебивает подруга, – дальше сама.

Лицо ворожеи становится серьезным и непроницаемым. С таким выражением она обычно отказывается даже за деньги делать десятый расклад страдающей влюбленной девицы на тему «Вернется ли мой любимый», когда понятно: он не вернется. Ничего исправить нельзя.

Ведьмочка жестом пресекает любые возражения. Не похоже, что решение далось ей легко, но Лиза уже сделала выбор. Голос подруги звучит непривычно сухо и жестко.

– Пойми, раньше я могла идти за тобой и в огонь, и в воду. Но теперь есть Машенька. Если со мной что-то случится, дочь окажется сиротой, – лицо ведьмочки на мгновение искажает спазм, как теперь бывает всегда, когда Лиза нервничает. Тики начались после смерти ее бабушки. Их не смогла вылечить ни традиционная терапия, ни травы и заговоры. – Я знаю, что такое расти сиротой – уж поверь! Нет, мы по-прежнему можем дружить, встречаться, болтать под винишко. Но ввязываться в войну со стригоем, подставить себя и дочь под удар… прости. Я откажусь.

Что же – имеет право. Я допиваю чай, благодарю подругу за защиту, уверяя, что она уже сделала более чем достаточно. Однако никакие слова не в силах скрасить отчуждение, возникшее между нами.

Я ухожу домой, ощущая не новую боль – скорее опустошение. Несмотря на усталость, после пережитых потрясений, заснуть не удается. Лиза просила меня повременить с любыми действиями. И уж тем более – не звонить демонологу. Подруга из тех, кто считает: важные разговоры лучше вести на холодную голову.

– Ты считаешь, Никита не имеет права знать, с кем связался? Сама бы предпочла остаться в неведении, если бы твой муж оказался не тем, за кого себя выдает? К примеру – изменником?

– Делай как знаешь, – махнула рукой ведьмочка, – только не слишком рассчитывай, что беседа пройдет по твоему плану.

Я знаю, ее позиция заключается в том, что лезть в чужие отношения, какими бы они ни были, категорически нельзя. Что происходит в чужой личной жизни – не нашего ума дело. Но в такой ситуации не до соблюдения личных границ! Промолчать означает оставить человека в опасности. Все равно, что позволить ему жить с маньяком, зная: твой друг может стать следующей жертвой.

Дело не в личных симпатиях и антипатиях. Инга опасна! Как только наступает девять утра, вполне приличное время для звонка, набираю номер Никиты. Пока ворочалась в кровати и страдала бессонницей, я мысленно прокрутила десятки вариантов нашего разговора.

У себя в голове я была последовательна и убедительна. Заставила Никиту прислушаться. Но при звуке сонного голоса демонолога тщательно составленный план беседы испаряется без следа. Я вываливаю как есть:

– Твоя Инга – психопатка. Она наложила на меня порчу и морок. Пыталась убить!

Несколько секунд на той стороне не раздается ни звука.

– У тебя есть доказательства? – ледяным голосом осведомляется друг, когда первый шок отступает. – Давай разложу карты, посмотрим…

– Нет, ты тоже под мороком! Диагностика будет ошибочной. Что мне сделать, чтобы ты поверил? Ты всегда верил мне!

На той стороне раздается глубокий вздох – демонолог всегда делает его и считает до десяти, чтобы справиться с гневом. Упражнение не работает: в голосе Никиты проступает плохо сдерживаемая ярость.

– Инга была права. Ты – поехавшая. Раньше я общался с тобой, потому что думал, смогу поддержать. Надеялся, со временем ты придешь в норму или хотя бы возьмешь себя в руки. Но я не психиатр. Перед диагнозами бессилен. Понимаю, у тебя сложная судьба, куча травм. Но сейчас ты обвинила мою девушку на ровном мест… – Из телефонной трубки, будто яд сочится тихое бешенство. – Ты перешла границу. Не звони мне больше. Никогда.

* * *

Говорят, у человека всегда есть выбор. Концепция свободы воли лежит в основе большинства эзотерических учений. На первый взгляд жить просто – для того, чтобы быть счастливым, нужно принимать правильные решения, а неправильных – избегать.

Но порой любой выбор ведет к боли и череде потерь. Что лучше: сохранить себя или пожертвовать сердцем и спасти парня, который стал больше не нужен? Отказаться от магии, предпочтя безопасность и комфорт, или, наплевав на них, начать исследовать другие миры, каждый раз рискуя не вернуться домой?

Провести жизнь в неведении, мучаясь подозрениями, которые окружающим кажутся бредом, закрыть глаза, заткнуть рот, уши и голос интуиции… А может, попробовать докопаться до истины?

В этот раз я выбрала промежуточный вариант, решив испытать незримого соперника.

В ответ получила несколько жестких предупреждений, шантаж здоровьем матери и покушение на свою жизнь. Среди прочих доблестных «достижений» потеря единственных друзей, которых удавалось сохранить в самые темные времена.

Что же, в отличие от смелого хирурга, который напрямую противостоял темным силам, я не могу позволить себе наблюдать, как далеко зайдет незримый противник. Боюсь, следующей «схватки» могу просто не пережить.

Но можно действовать иначе. На следующее утро я сообщаю людям, что выхожу с больничного и назначаю консультации на несколько недель вперед.

Может, дело в Лизином кулоне, он придает мне уверенности и силы, но я твердо решаю наконец перестать считать себя неадекватной. Если кажется, будто через клиентов со мной говорит некое высшее существо, нужно хотя бы допустить такую возможность.

Совершенно неважно, насколько дико она звучит для посторонних. Отныне я буду собирать анамнез, вычислять сильные и слабые места своего главного «клиента» – а слабости у противника есть. В конце концов, ему зачем-то понадобилась далеко не самая могущественная и одаренная ведьмочка…

Я открываю тетрадку. Вспоминаю последнюю консультацию. Кажется, неизвестная сила считает, будто, даже делая правильный с точки зрения морали и этики выбор, человек доставляет всем вокруг много боли.

Он теряет близких и обрекает себя на страдания. А значит, с ее точки зрения правильного выбора не существует.

Глава 3. Огонь ярости

Консультация

Молодая женщина выглядела как раскаивающаяся грешница перед священником – головка стыдливо опущена и прикрыта ладонями, спина скорбно сгорблена. Только длинные ухоженные волосы выдавали в ней красавицу.

– Я знаю, что во всем виновата сама, но больше не в силах нести этот крест, – смиренно призналась Регина. В отличие от многих клиентов Алики, она не стремилась сдерживаться – страдала всласть и со вкусом, упивалась своей болью и купалась в ней.

Также несмотря на неподдельные чувства, клиентка, похоже, срежиссировала разговор с ведьмой у себя в голове и несколько раз проиграла, как сядет, как вздохнет и когда изящно заплачет, чтобы произвести нужное впечатление.

Историю, которую Регина поведала Алике, можно было смело включать в хрестоматию для неофитов с пометкой: «Почему человеку не стоит заигрывать с темными силами».

В рассказе клиентки присутствуют почти все необходимые элементы хорошего хоррора: леденящая красота, демон и амбиции, что заводят героиню в опасную ловушку. Для полноты не хватало только трагической развязки.

Но девушка убеждена: она не за горами.

Леденящая красота

Регина видела ее в том, что любой другой, нормальный, человек посчитал бы отталкивающим и даже ужасным. В похоронных процессиях, раздавленном посреди дороги мертвом голубе, в орудиях средневековых пыток, мимо которых даже посетители исторического музея старались проскочить как можно быстрее.

Жуткие образы в сознании клиентки обрастали историями с холодящими кровь деталями. Девушка постоянно прокручивала никому не видимые фильмы у себя в голове – и ее картины были гораздо ярче и сочнее того, что Регине когда-либо показывали экраны.

В начале она пристально следила за новинками кино в жанрах «ужасы» и «триллеры». Регину не покидало смутное предчувствие: представшее перед ее внутренним взором однажды должно быть воплощено – его обязаны увидеть миллионы людей.

Но уже в старшей школе девушка перестала с предвкушением ждать выхода фильмов. Ни один захваленный зрителями и критиками блокбастер не дотягивал до темного великолепия собственных фантазий!

«Хочешь сделать хорошо – делай сама», – решила Регина и задалась целью стать режиссером.

Ее специфический взгляд на прекрасное не находил отклика ни у студентов, ни у преподавателей. Наставники отмечали трудолюбие и упорство девушки, но вот сами идеи…

– Такую работу не пропустит цензура. Тебе нужно пересмотреть отношение к искусству, – мягко напутствовал лектор по режиссуре, бросая разочарованный взгляд на очередной синопсис.

Другие преподаватели снисходительно советовали найти способностям Регины новое применение: почему бы ей не попробовать себя в романтических комедиях? Хрупкой девушке незачем снимать чернуху и фильмы категории «В».

Регина лишь горько усмехнулась. Романтические комедии? Звучит как издевка. Плясать под дудку широкой публики? Нет уж, увольте – лучше вообще ничего не снимать, чем опуститься до презренной попсы!

Девушка убеждала себя: найдутся люди, способные по достоинству оценить ее детища. Не всем по душе слезовыжимательные короткометражки о том, как мальчик-сиротка подбирает бездомного котика. Но они почему-то вызывали бурные похвалы на ее факультете и собирали в интернете тысячи лайков, а работы Регины – нет.

Девушка не питала иллюзий, что за пределами университета ее ждут с распростертыми объятиями: ни одному новичку не светят головокружительные проекты в начале карьеры.

Но к позорному провалу тоже была не готова. С ее дипломной работой – пугающим коротким метром про девушку с маниакальным расстройством личности – не брали работать ни помощницей режиссера, ни на фестивали, ни даже в дома культуры, снизойти до которых Регина долгое время не решалась.

Продюсеры тоже не спешили вкладывать средства в никому не известного и, как они уверяли, не нужного самородка. Чтобы реализовать теснившиеся в сознании проекты, девушке приходилось заниматься некоммерческими съемками. Регина хваталась за любые подработки: от официантки до уборщицы. Она даже драила туалеты на вокзалах. И неизменно вкладывала в проекты весь заработок до единой копейки.

Но остальные участники, казалось, нисколько не были заинтересованы в успехе фильмов.

За те гроши, что Регина платила, актеры, вчерашние выпускники училищ, безбожно переигрывали и даже не пытались вживаться в роли, операторы откровенно халтурили, а дешевые декорации и сделанные на коленке спецэффекты превращали талантливые идеи и великолепно написанные сценарии в бездарный фарс.

Каждый раз, когда Регина видела результат, она беззвучно рыдала. Все чаще девушка начинала ненавидеть и свою работу, и – что еще хуже – себя.

Демон

Он пришел к ней после очередного фиаско. Регина как раз подумывала забросить режиссуру: профессия должна приносить заработок и удовлетворение, а не отчаяние, урон самооценке и нескончаемые убытки.

Может быть, есть иной способ воплотить ее идеи?

Обессиленная девушка лежала на кровати. Она пересматривала результат последних съемок, кусала потрескавшиеся от авитаминоза губы. Обычно после окончания проекта девушку ждала бессонная ночь – Регина бесконечно казнила себя, садистски сравнивая яркий образ, возникший когда-то в голове, с бездарнейшим воплощением.

Но в этот раз, видимо из-за накопившегося недосыпа, Регина задремала прямо во время собственного фильма: она на секунду прикрыла глаза и открыла их вновь – уже в сновидении.

Перед ней возвышался готический замок, из которого доносилась диковинная музыка. Мелодия завораживала и пугала одновременно – тревожно жаловалась скрипка, завывала волынка, в истеричном веселье позвякивал бубен, и все инструменты подчинялись суровому диктату барабанов.

Обычно при виде замков Регина думала не о балах или придворных интригах. Ей представлялось темное помещение в глубине здания с дыбами, «железными девами» и люком, куда сбрасывали полуживых жертв, чтобы те мучительно долго умирали в подвале.

Любой уважающий себя режиссер смеется, когда герой фильма тащится на жуткие звуки, будь то скрежет цепей, стоны или зловещая музыка. Дешевый приемчик даже заработал у коллег шуточное название «идиот, рвущийся на чердак».

Но любопытство оказалось сильнее здоровой предосторожности.

«Ты во сне, – уговаривала себя Регина. – А значит – в безопасности». Вдруг, оказавшись в замке, она заглянет в глубины собственного подсознания и увидит нечто потрясающее – то, что спустя время сможет воплотить в жизни?

К удивлению Регины, ее визит не стал сюрпризом, в замке девушку ждали. Несколько подобострастных слуг рассыпались в лести: как мило с ее стороны, что Регина нашла время для визита. Хозяин давно искал встречи! Не удосужится ли прелестная дама составить ему компанию за скромной трапезой?

Регина растерянно поднялась по винтовой лестнице к главному залу. Здесь, во главе стола, заставленного неизвестными девушке яствами, сидел господин аристократического вида.

Что перед ней не человек, Регина догадалась сразу. Обычно в фильмах и книгах демонов выдают детали – змеиные зрачки или копыта вместо стоп, но у хозяина замка не было ни одной пугающей черточки.

Просто от одного его взгляда даже ей, поклоннице мрачной эстетики, стало не по себе. Забыв о вежливости, гостья вглядывалась в лицо аристократа, стараясь вычислить, за счет чего образ кажется таким жутким.

Если разгадает и сможет использовать в своих работах – они точно не останутся незамеченными.

Хозяин замка, казалось, не замечал ее беззастенчивого любопытства. Он был безукоризненно вежлив: сказал, что очень рад тому, что Регина удостоила их визитом, предложил девушке отведать говяжьи мозги. Был готов поспорить, ничего вкуснее она еще не пробовала!

Регина вежливо отказалась.

– Смотрю, вы предпочитаете переходить сразу к главному! – обаятельно улыбнулся собеседник. – Люблю деловых женщин.

И озвучил свое предложение.

«Наверное, так и выглядит искушение», – рассеянно подумала девушка, вспоминая назидательные отрывки из Библии. На словах договор был восхитительным: ей не придется делать ничего, чем Регина не занималась бы по сей день и о чем могла бы потом пожалеть. Нужно только снимать кино. Если согласится сотрудничать, у ее картин будет бюджет, а значит, никаких больше криворуких операторов и бездарных актеров. Работы Регины достойны самого лучшего!

– Только представь: миллионы зрителей, овации, – обольстительно шептал незнакомец.

У девушки закружилась голова от открывшихся перспектив. А демон прибавил, попадая в самую цель:

– Ты наконец-то сможешь воплотить все так, как увидела.

Регина вертела в руках пустой бокал. В отличие от многих творческих личностей она не была ни восторженна, ни наивна.

Девушку кинули достаточное количество раз, чтобы она не велась на «сладкие» предложения. То, что сейчас Регина общалась не с человеком, а с сущностью, ничего не меняло.

А еще почему-то фильмы и книги, где герой заключал сделку с нечистью, имели крайне плачевный финал.

– Что ты потребуешь взамен? – нарочито равнодушным тоном спросила девушка, с вызовом глядя в глаза собеседнику. – Мою бессмертную душу?

Демон – или кто с ней пытался заключить сделку? – вкрадчиво рассмеялся. По его словам, большая часть историй о «продаже души» – россказни неудачников, которые ничем не могли заинтересовать силы, а жаждали наоборот слишком много.

С них могли взять плату только страданиями. Люди, которые после того, как им оказали услугу, не выполняли своих обязательств, тоже любили предъявлять претензии.

– Что бы ты сделала, если бы актер халтурил, опаздывал на съемки и руинил проект? – полюбопытствовал собеседник.

Регина не раз сталкивалась с таким. Она могла с легкостью простить припозднившуюся подружку или даже оправдать кавалера, который не сдержал обещание, но когда дело касалось самого главного…

Кулаки до боли сжались.

– Я бы лишила его зарплаты, выгнала из проекта, втоптала бы в грязь! Безответственным разгильдяям нет места в лучшей из профессий! Театр и кино для тех, кто готов отдать себя полностью – и немного сверху.

– Как здорово встречать понимание, – «работодатель» заулыбался, демонстрируя белоснежные зубы, – мы поступаем так же.

Регина почувствовала: они сработаются. Святые мужественно отказываются от искушений, праведники, для вида посопротивлявшись, – тоже. Регина даже не стала ломаться.

Так называемые «светлые силы» ни разу не поинтересовались ее делами и не пришли на помощь, когда Регина в ней нуждалась, поэтому девушка не чувствовала себя им обязанной. Темные – преподносили на блюдечке с золотой каемочкой то, чего Регина жаждала целую жизнь.

О том, что перед ней за существо и почему оно так заинтересовано в сотрудничестве, Регина больше не задумывалась. Новые возможности захватили ее целиком.

Трагическая развязка

Социальный взлет произошел быстрее, чем можно было себе вообразить в самых сладких фантазиях. Одна из ее ранних работ просочилась в сеть, хотя Регина считала, что уничтожила все копии записи, и умоляла участников проекта никуда не выкладывать «такое убожество».

Короткометражку заметил один небезызвестный режиссер.

Видео его зацепило – хотя, пересматривая фильм, Регина не смогла понять чем. Проект был совсем ученический: ролик не выдержан в единой стилистике, идея «разваливается на куски», а часть предметов, которые, как ей казалось когда-то, лучше характеризуют героев, Регина без жалости бы убрала.

Тем не менее ей предложили работу. Впервые – по специальности.

Тогда-то и началась реальная учеба. Знания, которые Регина добывала на практике, невозможно было получить ни в одном вузе. Как привести в чувства статистку, что упала в обморок при виде бутафорской крови? Что делать, если главная звезда отказывается участвовать в проекте после того, как увидела среди актерского состава бывшего мужа?

Через год у Регины вышла собственная картина и, к удивлению девушки, несмотря на неоднородные отзывы критиков и зрителей, задержалась в прокате. Казалось бы, ей не на что жаловаться – мечты сбылись.

У Регины есть любимая работа и своя специфическая аудитория. Сознание упорно задвигало подальше воспоминания о старом сне. Значительно приятнее было думать, будто Регина добилась успеха талантом и упорным трудом.

Но кое-что девушку настораживало. Ее то и дело посещали странные мысли. Например, что если актрисе, которую по сюжету травят злодеи, подсыпать транквилизаторы в кофе?

Конечно, убивать ее нет ни малейшей необходимости. Нужно всего лишь убавить излишнюю для роли активность. Безудержная энергия бодрой дамочки уродует всю картину! «Добиться бы легкой вялости и апатии – фильм бы очень выиграл», – подумывала Регина, когда они переснимали один дубль за другим.

Но она чувствовала: если решится хоть раз, навряд ли сможет довольствоваться столь скромным эффектом. Регина не остановится.

В другой раз она поймала себя на том, что доводит молоденькую актрису до нервного срыва, чтобы девчонка лучше вжилась в роль жертвы. Над ней можно было издеваться как угодно: та жадно впитывала каждое слово режиссера и наивно верила всему.

В ответ на любую грубость актриска начинала краснеть, мямлить и оправдываться, а Регина ловила себя на том, что получает неподдельное удовольствие от ее унижений.

Именно такой она и видела девчонку в своем фильме!

Клиентка Алики остановилась, только когда у «жертвы» появились на руках настоящие, не нарисованные гримом порезы. Регина увидела ситуацию со стороны, почувствовала к себе омерзение, как к отвратительной склизкой жабе.

Но главным аргументом было не оно, а осознание: самоубийство актрисы может поставить крест на карьере режиссера.

Девочка теперь страдала лишь на экране. После выхода фильма актриса получила несколько престижных наград, что, на взгляд Регины, с лихвой компенсировало моральный ущерб. Но затем слабохарактерная дурочка зачем-то провела месяц в психиатрической лечебнице и чуть было не отказалась от мира кино.

А когда они снимали пожар – сколько бессонных ночей Регина обдумывала планы поджогов! Она даже сообразила, как отвести от себя подозрение. Легче всего свалить вину на старую проводку или охранника, которого она однажды застала спящим с сигаретой.

Возможно, лишь побывав в настоящей опасности, жалкие бездари из актерского состава наконец выдали бы нужные ей эмоции!

– Мне страшно. – Регина наконец-то осмелилась поднять глаза на ведьму Алику, – Изгоните того, кто толкает меня на это!

Обычно, когда человека склоняют к социально опасным действиям, ритуал нужно проводить немедленно. Счет идет на дни – чем дольше рядом с клиентом будет оставаться астральная тварь, тем сильнее она станет расшатывать его моральные нормы, искажать восприятие реальности и пестовать худшие качества своего «подопечного».

Уже через несколько месяцев такого соседства приличные некогда люди начинают совершать поступки, от которых у них раньше волосы на голове бы зашевелились – вплоть до уголовно-наказуемых преступлений.

Тот случай был единственным, когда Алика отказалась от экзорцизма.

– Мне жаль. Но я не могу изгнать из твоего тела тебя.

Нет, сделка не была плодом творческого воображения режиссера. И она, и демон, что навестил девушку, оказались вполне реальными. В качестве платы за помощь сущность брала эмоции, которые вызывали фильмы у зрителей: эстетическое наслаждение, интерес, ужас и тоненький лучик надежды, что пробивался сквозь мрак.