Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Глава 9

И снова тот же самый кабинет в купеческом доме – тесный прямоугольник, в котором роскошь пыталась выглядеть убедительно, но каждый раз выдавала себя деталями. Бархат на стульях, уже начавший терять свежесть, тяжелый дубовый стол, слишком дорогой для провинциального интерьера, и массивное кресло за ним. Знакомая фигура в кресле изо всех сил старалась казаться основательной и монументальной.

Старалась – но почему-то уже не могла.

Свет едва пробивался сквозь щель в шторах, и от этого помещение казалось еще меньше, чем было есть на самом деле – словно стены не просто стояли, подпирая потолок, а нарочно заперли здесь двух Одаренных с рангом Магистра, чтобы посмотреть – кто кого.

Тот же кабинет. Те же лица – но расклад, похоже, изменился раз и навсегда. И изменился даже больше, чем я мог ожидать.

В нашу первую встречу здесь его величество сидел не просто уверенно, а почти театрально. Смотрел сверху вниз и сверкал орденами и золотом на эполетах буквально превратившись в массивный и грозный монумент самому себе – оживший памятник из плоти, крови и могучего Дара. Словно и я, и кабинет и даже город за стенами купеческого дома по определению обязаны были подстраиваться под его присутствие и волю.

Сейчас император выглядел иначе. Уже не ожившим божеством, только-только покинувшим четырехметровый золоченый доспех волота. Не Одаренным Матерь знает какого ранга, способным одной своей мощью заставить любое пространство казаться тесным, а собеседника – крохотным и незначительным.

Теперь я видел перед собой обычного человека. Все еще рослого и видного, но будто сжатого, собранного слишком плотно и уже без прежнего монументального блеска. Император сменил парадный мундир на штатский костюм темно-серого цвета, и даже спину держал прямо скорее по привычке, а не чтобы воплощать своим уверенным видом Империю, протянувшуюся от Пограничья до раскаленных песков на юге.

С нашей встречи прошло всего ничего – месяц с небольшим. Для Одаренного ранга императора – почти ничего, короткий миг, однако его величество почему-то казался старше. В волосах и бороде не прибавилось седины, однако я заметил чуть заострившиеся скулы и крохотные морщинки, собравшиеся в уголках глаз.

И усталость – которая, видимо, накопилась за долгие дни и недели тревоги. Ее выдавала сама посадка, сами движения рук. Пальцы императора то и дело задерживались на столешнице, словно проверяя опору, а его глаза – напротив, не останавливались, будто никак не мог окончательно решить, на что же им стоит смотреть. Взгляд время от времени убегал к двери, затем куда-то в сторону окна, потом обратно ко мне – и снова по кругу.

Не паника, нет – но настороженность человека, который слишком хорошо знает, что тишина бывает обманчивой. Его величество нервничал. И нервничал так, что уже не мог это скрывать, как ни пытался.

Хотя война на Пограничье закончилась, да и в столице, если верить слухам, Тайная канцелярия больше не носилась с арестами. Шум улегся, и все вернулись к привычной игре в интриги – тихой, размеренной и подчиненной неписанным правилам, которые даже мастодонты политических баталий вроде Белозерского более не смели нарушить – или просто не имели на то причин.

Но, видимо, спокойно стало лишь на поверхности. А на деле извечная грызня знати ушла так глубоко за кулисы, что о ней теперь не знали ни столичные газеты, ни даже высокородные аристократы – вроде Меншикова-старшего. Судя по новостями, которые он передавал через наследника, в Москве еще в марте окончательно наступила тишь да гладь – однако физиономия императора явно говорила об обратном. Да и само желание его величества прибыть без положенной помпы и встретиться тайно означало…

Да, в общем, что угодно – пока я мог только гадать.

Но если император и чувствовал себя не слишком уверенно, на голосе это не сказалось никак. Он все так же лязгал сталью, магией и праведным монаршим гневом. Весьма убедительно.

Пусть и не слишком громко – чтобы никто лишний ненароком не услышал.

– … и мне хотелось бы знать, почему вы позволяете себе подобное.

Вопрос прозвучал уже не в первый раз. Не во второй, и, пожалуй, даже не в третий. И разумеется, был чисто риторическим, если уж государь не ленился его повторять, разве что слегка меняя формулировку – однако нисколько не касаясь сути.

И ответа от меня всё равно не ждали. Нет, все эти увесисто-грозные словеса служили одной-единственной цели – дать мне возможность в полной мере прочувствовать каждую интонацию, каждую выверенную ноту государева гнева.

Император нападал. Оставлял паузы именно там, где нужно, позволяя словам осесть и набрать вес. Бил – и тут же брал передышку, чтобы прислушаться. И понять – дрогну ли я, начну ли оправдываться, или выдержу весь груз сожаления, стыда и верноподданнический сожаления, который ему было угодно на меня навесить.

Я выдержал. Золотой перстень с жив-камнем никуда не делся – все так же блестел на пальце императора – но заключенная в нем таинственная сила, которая так давила при прошлой встрече, почти… Нет, не исчезла – она едва заметно пульсировала, переливаясь в драгоценной безделушке. И честно делала свою работу.

Но перед его величеством сидел уже не тот Одаренный, которым я был прежде раз. Даже тогда магия казалась скорее иллюзией мощи, чем ее воплощением, а теперь обман даже не выглядел убедительным. Волны дутой силы, неторопливо расходившиеся от императора во все стороны, уже не касались Основы – застывали где-то над столом между нами.

Или вовсе возвращались обратно, отразившись от невидимого щита, которым меня наделил новообретенный высший аспект.

– Признаться, я никак не могу понять, чего именно вы от меня ждете, ваше величество. – Я позволил себе заговорить, как только император сделал паузу, чтобы набрать в легкие воздуха перед очередной выученной перед зеркалом фразой. – Я вернул жив-камень на место, как и обещал. Принес свои искренние извинения его сиятельству градоначальнику, офицерам гарнизона, Таежному приказу и лично барону Шмидту.

Император нахмурился – ему явно не понравилось, что восемнадцатилетний юнец в кресле напротив не просто отказывался смиренно молчать, но еще и посмел сам требовать объяснений. И, хоть и в весьма учтивой форме, поворачивал разговор в то русло, к которому его величество собирался устремиться позднее.

Если вообще собирался.

Но я уже достаточно просидел, изображая положенную вину, да и сама пауза вышла слишком долгой – так что оставалось только продолжить.

– Я принес бы извинения и вашему величеству, но, полагаю, теперь это уже несколько несвоевременно. И не постесняюсь напомнить: да, мои люди нанесли первый удар в этой войне. – Я подался вперед. – Однако закончили ее далеко отсюда – в Москве. И я действовал не только в своих интересах, но и в интересах короны. Разве не так?

Воздух между нами на миг стал плотнее – как иногда бывает перед ударом, который никто не собирается наносить. Император сдвинул брови, шумно выдохнул через нос, однако промолчал. Стального цвета глаза, в которых плескалась мощь Дара, говорили куда больше любых слов.

Но теперь мы были равны по магическому рангу – и я не отвел взгляд. Первородное пламя внутри отозвалось сразу, без команды. Не вспышкой – только движением. Как хищник, который поднимает голову не для атаки, а лишь обозначить свое присутствие.

Но и этого оказалось достаточно. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Магистр против Магистра, Дар против Дара. И аспект против аспекта – две формально одинаковых силы, с той лишь разницей, что свою я добыл в схватке с чудовищем, порожденным Тайгой, а не получил от многомудрых кудесников из столичной Академии.

И император отвел взгляд первым. Моргнул, а потом принялся смотреть куда-то в сторону, будто у окна вдруг начало происходить нечто куда более интересное, чем наша беседа.

Не сдался – просто отступил. Улыбнулся уголками рта, чуть откинулся назад и устроился в кресле поудобнее, старательно изображая благодушие, но за обманчиво-расслабленной позой пряталось то же, что и раньше – внимание, осторожность и готовность в любой момент снова ринуться в атаку.

Если придется.

– В интересах короны? Пожалуй, – тихо проговорил он. Не то чтобы через силу, но явно нехотя. – Последствия мы будем расхлебывать еще долго, и все же победили люди, преданные отечеству. А победителей, как известно, не судят.

Император сделал паузу – многозначительно, почти театральную – и добавил уже тише:

– Однако и наградить вас я тоже не могу. Во всяком случае – пока.

– Я и не жду награды, ваше величество. – Я пожал плечами. – Мне вполне достаточно, что вы готовы смотреть сквозь пальцы на некоторые… обстоятельства.

– Я и так смотрю, уж поверьте, Игорь Данилович, – В голосе императора на мгновение снова прорезалось недовольство. Которое, впрочем, тут же исчезло, сменившись возвышенным, почти торжественным тоном. – Однако я уже вижу, к чему вы стремитесь. И что возьмете, так или иначе, – Он чуть наклонил голову и прищурился, будто пытаясь разглядеть что-то у меня внутри. – Вряд ли я ошибусь, если скажу, что вы отчаянно желаете получить титул светлейшего князя Пограничного.

Мне вдруг стало смешно. Я защищал семью, вотчину, потом город – и не от злобных соседей, а от таежных тварей, который сожрали бы все живое, от людей до мышей в амбарах. Сто раз рисковал и дружиной, и достоянием семьи, и дружиной, не прося ничего взамен – во всяком случае, у далекой столицы. Однако император видел в этом только одно: честолюбие и непомерные амбиции – прямо как у покойных Зубовых, Годунова и еще Матерь знает кого. Для него мы отличались разве что степенью лояльности короне и ему лично.

Впрочем, даже здесь, похоже, имелись сомнения.

– Нет. Ваше величество все же ошибается. – Я позволил себе усмехнутся. – Мои планы весьма обширны. Однако получение столь громкого титула в них определенно не входит. Ведь для этого придется для начала принять вассальную клятву от всех прочих князей, чьи владения лежат по эту сторону Невы, а старик Горчаков никогда на такое не согласится. Да и остальные, пожалуй, тоже.

– Полагаю, вы могли бы их… убедить. – Император облокотился на стол и заговорил тише. И куда медленнее, явно с осторожностью подбирая каждое слово. – Если не всех, то многих. Или просто подождать. Его сиятельство Ольгерд Святославович уже стар, а его сын, насколько мне известно, и так служит вам в качестве оруженосца. Да и дочь наверняка была бы не против связать…

– Довольно, ваше величество.

Император осекся на полуслове, и на мгновение в кабинете снова стало тесно.

– Титул мне ни к чему. Я хочу лишь навести порядок – только и всего, – продолжил я. – Обустроить форпосты, организовать разведку, проложить хоть какие-то дороги, чтобы мои люди и вольные искатели могли уходить в Тайгу не на какие-то десять-пятнадцать километров, а на пару сотен – как в прежние времена. А еще нужно достроить плотину – в конце-то концов.

– Плотину? – Император прикрыл глаза, вспоминая. – Все еще думаете о лесопилке, Игорь Данилович?

– Нет, ваше величество. Ею мы с Горчаковым тоже займемся, однако плотина нужна не для этого. – Я откинулся на спинку стула. – Я намерен построить электростанцию.

Взгляд императора изменился мгновенно – теперь передо мной сидел не грозный владыка державы, а опытный делец. Который наверняка уже прикинул в уме возможную выгоду – и посчитал ее достойной если не инвестиций, то хотя бы внимания.

– Здесь? – спросил он. – Или?..

– За Невой, ваше величество. На реке Черной – поселению вокруг крепости рано или поздно понадобится электричество, а тянуть линию из Отрадного – бессмысленно. Нынешние провода не выдержат нагрузку, а ставить новые столбы и трансформаторы слишком долго. Энергия нужна здесь и сейчас – прежде, чем с севера снова попрут жуткие твари. А это, уверяю вас, случится совсем скоро. Тайга набирает силу.

Последние мои слова император явно ждал – сидел, уже ерзая, и заговорил даже чуть раньше, чем я успел закончить.

– Верно, друг мой. Тайга и есть сила. И этой силой мы непременно должны воспользоваться! – воскликнул он. И продолжил уже чуть тише, вполголоса: – Я намерен вдвое увеличить гарнизон в Орешке.

– Чтобы приглядывать за мной? – усмехнулся я.

– Напротив – чтобы помочь вам, друг мой! – Император вдруг заулыбался во всю ширь. – Вы получите поддержку. И, разумеется, полномочия – больше, чем у самого графа Орлова.

На этот раз я предпочел отмолчаться. Каковы бы ни были причины столь резкой смены настроения государя, расположение ко мне едва ли входило в их число. Его величество лишь выбрал наживку пожирнее, закидывая удочку, и за добродушной улыбкой наверняка скрывался привычный оскал.

– Я бы предложил и деньги, – добавил он. Беспечно, будто бы невзначай, – но, полагаю, их и так уже больше, чем вы можете потратить.

– Не считал. Я воин, а не торговец, – поморщился я. И тут же поспешил чуть смягчить ответ. – Мой род давно не нуждается в средствах, ваше величество, однако крепости в Тайге нужны картечницы и орудия. И люди, которые умеют с ними обращаться. Нам нужны медики, ученые…

– И у вас все это будет, друг мой.

Судя по радостному и чуть плотоядному выражению лица, единственное, чему его величество радовался по-настоящему и от души, было отсутствие у меня политических амбиций – достаточно масштабных, чтобы представлять серьезную опасность для Москвы.

Впрочем, даже эта радость вряд ли заставила бы императора наобещать хоть половину из того, что я уже услышал.

– Благодарю, ваше величество. – Я изобразил учтивый поклон. – Искренне признателен, но все же не могу не спросить, что вы желаете получить взамен.

По лицу императора пробежала тень недовольства. Но оно исчезло так быстро, что я едва успел заметить. Если его величество и был недоволен, то только тем, что я начал торговаться раньше него. И на этот раз молчание продлилось недолго.

Но я все же успел заметить, как император осторожно взглянул мне за плечо – туда, где располагалась дверь в кабинет, а потом покосился в сторону окна. Вряд ли он всерьез опасался, что нас подслушают – просто привык учитывать… всякое. В том числе и почти невозможное.

Особенно когда речь идет о чем-то по-настоящему важном.

– Полагаю, вам не составит труда сохранить наш разговор в секрете? – спросил он наконец.

– Разумеется, ваше величество. Смею заметить – это и так было понятно – раз уж вы в городе тайно. – Я пожал плечами. – И к тому же я не из болтливых.

– Редкое достоинство в наше время, друг мой. Что ж, теперь у меня и вовсе не осталось сомнений, что вы – именно тот человек, который сейчас нужен отечеству… Скажите, Игорь Данилович, – Император посмотрел на меня поверх сцепленных в замок пальцев, – что вам известно о так называемой Серебряной Палате?

Глава 10

Это было… пожалуй, неожиданно. Наверняка Тайная канцелярия не разучилась работать, и вытянула из уцелевших сыновей и прочей родни исчезнувшего Годунова-старшего все, что они знали – а то и чуть больше. И мне вполне был понятен интерес государя и к Пограничью, и ко всему, что происходило за рекой последние полгода. И, возможно, даже к несостоявшейся экспедиции моего отца.

Однак я и подумать не мог, что он начнет разговор настолько издалека – с истории тысячелетней давности.

Не знаю, как в те времена обстояли дела с письменностью, но потомки варягов наверняка куда лучше владели клинками, топорами и копьями, чем пером. И даже среди князей любителей записывать что-то было немного. Так что легенду передавали из уст в уста. Пересказывали десятки и сотни раз, непременно добавляя что-то новое. Память о событии – если оно вообще случилось взаправду – вряд ли могла существовать в неизменном виде.

И все эти века обрастала новыми деталями, смыслами, интонациями… История о Серебряной Палате, ставшей гробницей для неудачливого новгородского князя Владимира, наверняка успела побывать и трагическим эпосом, и поучительной притчей. А в конце концов стала тем, что дошло до наших дней – преданием еще долетописной эпохи, которое полагалось рассказывать нараспев и непременно не торопясь, в подобающей обстановке – и для подобающих ушей. Слишком уж поэтичным и неточным, чтобы попасть в хроники миновавших столетий.

Сам я услышал эту легенду от бабушки, и она куда больше походила на сказку, чем на описание реальных событий.

– Что мне известно о Серебряной Палате? – Я позволил себе легкую паузу, не сводя взгляда с императора. – Очень немногое, ваше величество. Что-то подобное упоминается в древнем предании, но вы едва ли желали меня видеть для того, чтобы обсуждать народный фольклор, не так ли?

Я говорил ровно, без нажима, но сами слова в тишине кабинета прозвучали так, будто я и правда посмел требовать от императора ответа. Но тот ничем не выдал недовольство. Только слегка изменил положение в кресле и чуть сдвинул брови – скорее настороженно и внимательно, чем сурово.

– В таком случае, позвольте освежить вашу память, друг мой. – Император улыбнулся одними уголками губ и наклонился вперед, сцепив пальцы. – Эта история рассказывает о князе Владимире Святославиче – одном из первых новгородских правителей, которого считают предком князей Белозерских и других древних родов. Фигура, разумеется, почти мифическая, даже имя в разные источники порой упоминают разное, однако сюжет в основе всегда один и тот же.

Я молча кивнул. Мой источник в виде бабушки тоже называл князя Владимиром – и тоже упоминал, что он был предком многих аристократов Пограничья – в том числе и Костровых.

– Новгород к тому времени уже существовал. И именно оттуда князь Владимир с дружиной ушел на север, вглубь Тайги, – продолжил император. И, снова улыбнувшись, уточнил: – Осмелюсь предположить – уходил он через то самое место, где сейчас располагается Отрадное и ваша родовая усадьба, друг мой.

Голос его величества окончательно выровнялся и дальше зазвучал уже почти лекторским тоном, как у человека, который просто излагает события, не выделяя в них ничего особенного. Без акцентов и ненужной выразительности – только факты.

– И его поход затянулся. В одних версиях легенды говорится, что князь с дружиной ушел очень далеко за Неву. В других – что они столкнулись с трудностями почти сразу, как только покинули земли Пограничья. – Император зашевелился в кресле, устраиваясь поудобнее. – Но так или иначе, дальше в истории появляется богатая добыча. Этот мотив встречается почти во всех источниках, хотя детали везде разные. Впрочем, некоторые повторяются: яркие самоцветы, серебро, что прочнее стали, и страшные металлические звери, которые их охраняют… ничего не напоминает?

Я позволил себе едва слышно усмехнуться – молча. Отвечать на столь очевидный вопрос явно было не обязательно. Император понимающе кивнул, мельком взглянул куда-то в сторону окна, собираясь с мыслями – и заговорил снова.

– Но на этой самой добыче везение Владимира закончилось. Одни источники упоминают битву с каким-то железным змеем, другие говорят о проклятии или страшной болезни, которая подкосила и самого князя, и большую часть его дружины.

Император ничего не выделил голосом – ни единого слова. То ли так и не сумел выбрать для себя наиболее достоверную или предпочтительную версию, то ли почему-то не желал ею делиться. А может, просто решил оставить эту часть истории на мое усмотрение – ведь детали, в сущности, ни на что не влияли.

Ни тогда, ни уж тем более сейчас, спустя тысячу с лишним лет.

– Однако в одном все сходятся: из Тайги князь не вернулся. – Император вздохнул и легонько постучал кончиками по столешнице – видимо, вспоминал, чем история, собственно, закончилась. – И есть все основания полагать, что именно там и находится его захоронение. В более поздних пересказах это место называют теремом с особой комнатой, в которой стены сделаны из металла – Серебряной Палатой с множеством дверей. Почти все они ведут внутрь, и только одна – если верить легенде – открывается наружу. Однако найти ее непросто.

Пожалуй, бабушкина версия звучало куда красочнее – хоть и жутковато. Она упоминала оставшихся в тереме с князем богатырей – спящих вечным сном древних воителей с отросшими бородами и ржавыми мечами и доспехами.

Уже не живые, но и не совсем мертвые стражи гробницы. Деталь, которую наверняка придумали, чтобы отпугнуть охотников за сокровищами, забытыми в Тайге… Или нет – в конце концов, я уже и сам не раз видел, как ходит и кусается то, чему уже давно положено спокойно лежать в земле.

– Полагаю, даже в самых первых версиях речь шла о весьма опасном месте. Поэтому лично я склонен видеть в легенде о Серебряной Палате не только описание, но и некое… скажем так, предостережение. – Император пригладил бородку. – Не случайно некоторые источники также упоминают волшебный камень, который то ли княгиня Ольга, то ли кто-то из сыновей Владимира поставили где-то на границе Тайги, чтобы отметить это место. В разных пересказах он описывается по-разному, но смысл один – обозначить, что дальше прохода нет.

На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина. Слова императора еще будто держались в воздухе, не спеша оседать, и каждый из нас, похоже, занимался своим: он выжидал, не торопя разговор дальше, а я перебирал в уме услышанное, отделяя уже знакомое от того, что стоило запомнить. Наши взгляды не встречались, и пауза вышла спокойной, почти естественной – как если бы ей здесь и было самое место.

– Звучит… занятно, – наконец произнес я, чуть склонив голову. – И несложно догадаться, что на самом деле означают стены из крепкого серебра и самоцветы, которые…

– Горят огнем. – Глаза императора на мгновение вспыхнули, как те самые камни из легенды. – Верно, друг мой.

Он продолжил не сразу. Наоборот – несколько мгновений молчал, сцепив пальцы, будто проверял – то ли меня… То ли что-то еще – взгляд императора на мгновение ушел в сторону двери, затем к окну – и только после этого он снова посмотрел на меня.

– Эти легенды – реальность, князь. Я имею все основания полагать, что Годуновы с Зубовыми не просто грабили Тайгу, как умели, а искали что-то… конкретное. – Император чуть понизил голос. – Некое место на севере, в глубине Тайги, способное стать источником невиданного могущества.

Так оно и было, конечно же – однако я не спешил демонстрировать, насколько осведомлен. Вряд ли мое молчание заставило бы его величество рассказать больше, чем он собирался изначально, но в таких беседах всегда куда полезнее слушать, чем говорить.

– Сокровища? – с деланным любопытством уточнил я, когда пауза слишком уж затянулась.

Император пожал плечами.

– Возможно. А возможно, и нечто неизмеримо большее. Годуновы по праву считаются… – В голосе императора на мгновение прорезалось мстительное удовольствие, – считались одним из самых богатых родов во всей империи. Так что в капиталах его сиятельство Борис Федорович точно не нуждался.

Об это я и сам думал не раз и не два. Слишком уж поверхностной и неубедительной казалась мысль, что с сокровищами Серебряной Палаты – комнаты, набитой драгоценным кресбулатом и аккумуляторами магической энергии – связана тайна, способная породить целый заговор, все нити которого так или иначе вели в сторону Москвы. И если честолюбие покойного Николая Платоновича Зубова вполне могло упираться в банальную жажду наживы, то для Годуновых…

Для Годуновых все это было… скажем так, мелковато. Даже барыши в сотни тысяч имперских рублей вряд ли заставили бы главу древнего, богатого и запредельно могущественного рода столичных князей рисковать не только людьми и средствами семьи, но и собственным сыном и наследником. Нет, его сиятельство Борис Федорович явно кое-что знал – иначе не стал бы ставить на карту будущее своих отпрысков.

Он знал – а вот император, похоже, пока в лучшем случае догадывался.

Впрочем, как и я сам.

– Тогда что? – осторожно спросил я. – Жив-камни? Артефакты Древних высшей категории?

– Полагаю дело в них… По меньшей мере – и в них тоже. – Император коротко кивнул. – Каждый стоит куда больше, чем деньги, которые за них заплатит Таежный приказ или кто угодно другой. Вам ли не знать.

Последнюю фразу его величество произнес нарочито-медленно. И колко – так, чтобы я наверняка успел понять, что ни одно мое действие не осталось в секрете от Тайной канцелярии. А дерзкий налет на контору в Орешке, может, и прощен, но уж точно не забыт.

– Я почти уверен, что Серебряная Палата – прямой путь к машинам, из которых упокоенная вами… Курица – так, кажется, ее назвали? – Император поморщился – видимо, такое имя для огромного автоматона показалось ему недостаточно благозвучным и солидным, – возможно, не самая большая и жуткая. Еще полсотни лет назад, когда вольным искателям или княжеским людям попадались исправные механизмы, их просто ломали и разбирали на части, чтобы продать или переплавить кресбулат, но теперь времена изменились, князь. И мы…

– Мы можем изучить технологии Древних. И скопировать их. – Я уже догадался, к чему клонит его величество. – Ну… или хотя бы попробовать.

– Именно! – В глазах напротив зажглись искорки азарта. – Серебряная Палата – краеугольный камень всего. Не зря Годунов ее ищет.

– Ищет? – переспросил я, прищурившись. – Ваше величество хотели сказать – искал? Насколько мне известно, его старший Годунов пропал. Ходят слухи, что он сбежал за границу.

– Хотелось бы верить.

Император снова скривился, будто я подсунул ему под нос какую-то гадость – похоже, воспоминания о заклятом враге оказались еще слишком свежими. И уж точно не из приятных. Почти все заговорщики уже давно отправились или на каторгу, или в петлю или еще Матерь знает куда, однако победа далась нелегко. И трон под его величеством если и не шатался больше, то явно стоял не так твердо, как тому бы хотелось.

– Но старик не из тех, кто легко сдается, – продолжил император – неожиданно усталым голосом. – И к тому же у него к вам личные счеты.

– Так вы здесь, чтобы предупредить? Премного благодарен.

Я не удержался и все-таки съязвил – и император, разумеется, заметил. Тонкие брови на мгновение сошлись на переносице, но цепляться его величество не стал.

– В том числе, – вздохнул он после недолгой паузы. – Но ради этого я бы не стал мчаться через полстраны. И уж тем более не стал бы делать это в тайне от всех, включая даже мою семью и ближайших советников.

– Значит, вы хотите, чтобы я нашел эту Палату, – отозвался я. Не спрашивая – скорее размышляя вслух. – Полагаю…

– Да. – Император сцепил пальцы в замок и подался вперед, склоняясь над столом. – И раньше, чем это сделает Годунов или кто-нибудь еще. Вы согласны?

Я все же выдержал паузу. Возможность отказаться у меня была – и формально, и, пожалуй, на деле тоже – и не исключено, что даже без особых последствий. Однако в плане поисков ответов на загадки Тайги наши с императором цели совпадали.

Пока – совпадали.

– Разумеется, ваше величество, – произнес я, чуть склонив голову. – Если вам будет угодно – мои люди завтра же займутся подготовкой к экспедиции.

– Вот так сразу? – Император прищурился. – Ценю вашу отвагу и преданность, Игорь Данилович – но, признаться, я и подумать не мог, что вы так легко согласитесь.

– А почему бы, собственно, и нет? – Я пожал плечами. – Тайга манит меня с тех самых пор, как я впервые приехал в Гром-камень. И в конце концов – должен же я выяснить, что случилось с братом.