Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 285 страниц)

– Что там? – прошептал я.

Над лесом понемногу поднималось солнце, но здесь, среди деревьев, все еще царил полумрак. И разглядеть я пока ничего не мог. Только чувствовал… что-то. Будто примерно в сотне шагов перед нами неторопливо перемещался источник магии. Не слишком мощный, однако все-таки заметный на фоне Тайги.

– Тихо… Присядь! – Жихарь указал вниз и сам медленно опустился, встав на одно колено. – Видишь?

Я чуть ли не полминуты вглядывался в просвет между двумя здоровенными стволами. И уже хотел было сдаться, когда ветви вдалеке шевельнулись, и среди невысоких молодых елей появился силуэт. Огромный и темный, однако будто подсвеченный со стороны. И не электричеством, а открытым пламенем. Зверь сделал еще шаг, и по длинноногому телу пробежали всполохи, а с ветвистых рогов сорвались яркие искры.

– Олень, огненный! – радостно прошептал Жихарь. – Здоровый… Второй разряд, а как бы не третий!

– Это хорошо?

По дороге из Новгорода дядя успел рассказать про таежных тварей, наделенных силой магических аспектов, однако в их классификации я пока еще не разобрался. Но звучало внушительно – под стать виду. Даже с такого расстояния олень выглядел куда крупнее своих обычных сородичей.

И к тому же светился – будто нарочно, чтобы нам было проще попасть.

– Еще как хорошо! – Жихарь осторожно снял со спины арбалет. – Там одного мяса почти на двести кило. А еще рога и шкура… Стрелять-то умеешь?

– Когда-то пробовал, – усмехнулся я.

– Бей в сердце. Сразу за передней ногой. – Жихарь уперся стременем арбалета в землю и принялся вращать рукоятку, натягивая тетиву. – Или в глаз, если сумеешь.

На такое я особо не надеялся. Разумеется, в свое время меня учили стрелять из всего оружия, когда-либо изобретенного человечеством, от рогатки до тяжелого штурмового повторителя, однако я всегда предпочитал рукопашную схватку.

Впрочем – надо же когда-то начинать, ведь так?

– Целься тоже. – Я коснулся щекой прохладного дерева приклада. – Если не уложу – добивай.

Тетива щелкнула, и арбалет чуть рванулся вперед, распрямляя плечи. Олень хрипло взревел, выплюнул из пасти искры, но падать и не думал.

– Крепкий, зараза! – выругался Жихарь. – Сейчас я его…

Договорить он не успел. Зверюга дернулась, разворачиваясь к нам, и ее темные глаза вспыхнули недобрыми огоньками. В самом прямом смысле – а за ними загорелась и полураскрытая пасть, будто где-то у оленя в потрохах вдруг развели костер.

В таких случаях я всегда предпочитал действовать – а потом уже думать. Тело само припало на правую ногу и распрямилось пружиной, уходя в сторону и опрокидывая Жихаря в мох за мгновение до того, как над нами с ревом прошла струя пламени.

Олень. В меня плюнул огнем олень, Хаос его забери!

Судя по звукам, зверюга явно не собиралась останавливаться на достигнутом – и решила подключить к аспекту заодно и рога с копытами. Тяжелый топот и треск веток раздавались все ближе, и я уже собрался было ударить магией, но на этот раз Жихарь оказался быстрее. Вывернулся из-под меня и почти не целясь, с одной руки выстрелил из арбалета.

Грохот снова сменился ревом, и олень, которому оставался до нас буквально десяток шагов, свернул и влево и помчался прочь, круша молодую поросль.

– Да чтоб его… – раздосадовано выдохнул Жихарь. – Ушел, паскудник.

– Да сейчас! – Я прыжком поднялся и подхватил с земли арбалет. – В шкуре два болта сидит – с ними далеко не убежит!

Не хватало еще, чтобы меня уделал какой-то там… парнокопытный!

Глава 7

Мох настырно цеплялся за ноги, будто сама Тайга решила защитить свое детище и не давала идти быстрее. Раненого оленя я уже даже не слышал – он удрал на километр или даже полтора, и теперь меня гнал вперед только охотничий азарт. И Основа, и тело вдоволь нахлебались местной дармовой энергии, и теперь она требовала выхода. И я ломился через заросли так, что даже привычный к таким прогулкам Жихарь понемногу отставал.

– Стой! – проворчал он. – Да стой, кому говорят… Все равно не догоним!

– Догоним. Сюда смотри. – Я опустился на корточки. – Кровь видишь?

Следопыт из меня был так себе, но то, что натворила в лесу несущаяся на бешеной скорости туша весом чуть ли не в полтонны, заметил бы, пожалуй, и слепой. Раненый олень не выбирал дороги и крушил на своем пути все, оставляя за собой обломанные ветки, отпечатки копыт и подпалины на деревьях.

И кровь. Алую и горячую даже на вид: там, где она капала на землю, мох слегка обугливался и высыхал, как от крохотного уголька, выпрыгнувшего из костра. Судя по количеству таких следов, чей-то выстрел все же оказался удачным.

– Верно говоришь. Скоро свалится. – Жихарь перехватил арбалет поудобнее и на ходу принялся натягивать тетиву. – Недолго ему бегать осталось.

Некоторое время мы шагали рядом, но через пару минут я снова вырвался вперед – то ли сказывалась разница в росте, то ли Жихарь понемногу начал уставать. Впрочем, идти явно оставалось недолго. Я уже слышал впереди шум: шаги, треск веток, голоса…

Голоса⁈

– Тихо! – Я остановился, поднимая руку. – Слышишь?

Жихарь молча кивнул. И, судя по выражению его лица, бежать и обниматься с людьми впереди он явно не собирался. Встреча в Тайге могла и не сулить опасности, однако торопиться на нее определенно не стоило.

– Обойдем, – одними губами прошептал я, указывая на небольшой холм чуть левее. – Посмотрим оттуда.

Через пару минут мы уже поднимались на вершину. Осторожно, след в след, чуть ли не впятеро медленнее, чем шагали раньше. На этот раз я шел впереди: может, охотиться Жихарь и умел, однако опыта схваток с двуногими у меня определенно было куда больше.

– Давай за мной. – Я осторожно опустился на корточки, лег на живот и указал арбалетом на здоровенную сосну в десятке шагов впереди. – И не высовывайся.

Могучий ствол надежно скрывал нас обоих, зато сам я без труда мог видеть все, что происходило внизу.

Около десятка мужчин о чем-то спорили. Негромко, почти шепотом, так что слов я разобрать не смог. Зато одежду и вооружение незнакомцев рассмотрел как следует.

Ботинки с высокой шнуровкой, портупея и камуфляж – армейский, уже нового образца, а не старье, как у нас с Жихарем. У нескольких на поясе болталась кобура, а штуцер или ружье были почти у каждого – кроме двоих арбалетчиков.

Слишком уж круто для охотников – скорее отряд напоминал дружину или небольшое армейское подразделение. Да и вряд ли любители погоняться за местной живностью стали бы распугивать ее шумом мотора: чуть дальше среди деревьев стоял автомобиль – пикап с огромными колесами с парой ящиков в кузове.

– Это у нас кто такие? – поинтересовался я. – Ты знаешь?

– А черт их разберет… Шевронов не видно. – Жихарь прищурился. – Зубовские, что ли?..

– Зубовские?

– Князя Зубова дружина. Соседи наши, – вполголоса пояснил Жихарь. – Из Гатчины.

– Так, подожди. – Я тряхнул головой. – Ты ж про каких-то Горчаковых говорил.

– Они… ну, тоже соседи. У Ольгерда Святославовича-то гридей пять человек. И владение с гулькин х… – Жихарь поморщился. – Небольшое, в общем, владение. А дальше за ним уже Зубовых вотчина – она как раз здоровенная, километров на сто вдоль Пограничья тянется. Сама Гатчина как город почти, считай, и еще два села больших – Елизаветино и Извара. И деревень штук десять. Богатые…

Жихарь не сказал ничего плохого, но мне хватило и выражения лица. Судя по которому, особой любви к соседям парень не испытывал. И я, кажется, уже начинал догадываться – почему.

– И часто эти зубовские тут бродят? – спросил я. – Прямо у Гром-камня за рекой?

– Бывает. Так-то от них вреда большого нет. Разве что капканы наши обчистят. – Жихарь отвел взгляд, будто ему вдруг стало стыдно. – Или силки сломают. Я видел пару раз… Но за руку не поймаешь – попробуй тут докажи.

– Понятно… А вы что?

– Мы… А что тут сделаешь? – огрызнулся Жихарь. – Если наши в дозор вдвоем ходят, а их по шесть человек, и все со штуцерами? Олег Михайлович велел не связываться. Говорит – Тайга большая, на всех хватит.

С этим бы я, пожалуй, не поспорил. И все же мне категорически не нравилось, что чужие дружинники болтаются за рекой так близко к Полине с Катей – буквально в паре-тройке километров от Гром-камня.

И, похоже, еще и чувствуют себя здесь, как дома. Трое или четверо возились с портупеей, сидя на стволе поваленной сосны, а остальные о чем-то разговаривали. Особенно среди них выделялся один – бритоголовый здоровяк ростом и шириной плеч примерно с дядю.

У его-то ног и лежал подстреленный нами олень. Видимо, здесь зверь свалился, когда силы покинули его окончательно, а дружинники просто явились на шум. И теперь явно примеривались, как бы прибрать к рукам нашу добычу. Впрочем, единого мнения в них почему-то не было: судя по жестам и сердитым лицам, большая часть вояк хотели задержаться, чтобы разжиться свежим мясом, а один – невысокий и чернявый – требовал немедленно отправиться дальше, то и дело указывая на стоящий за деревьями пикап.

Спор продолжался недолго: чернявый раздраженно махнул рукой, развернулся на пятках и зашагал к машине. Пятеро дружинников последовали за ним, попрыгали в кузов, и пикап, плюнув из трубы сизым дымом, исчез за деревьями.

Расклад поменялся – теперь у оленьей туши осталось всего половина незваных гостей.

– Так… Держи. – Я переложил арбалет поближе к Жихарю. – И делай то, что я скажу, ладно?

– Игорь… Ты чего это задумал?

– Да ничего особенного, – улыбнулся я. – Поздороваться хочу.

* * *

– Ну чего уж теперь?.. Давайте, режьте тушу – и пойдем.

Лысый махнул рукой, сплюнул и уселся на сосну. Настроение было прескверное – и не только из-за камешка, который неведомо как угодил в ботинок и нещадно впивался в подошву.

Барон, черт бы его побрал, уже успел задолбать всех – и это за одно только утро!

Последние часа полтора Лысый всерьез подумывал всадить ему между лопаток пулю из штуцера. Или лучше топор – так шума поменьше. А в Гатчине потом рассказать, что с его благородием случилось несчастье.

Тайга забрала. Виноваты, не уследили – но там, сами понимаете, всякое бывает.

И даже победа в недолгом споре не принесла радости. Лысый только сейчас сообразил, что до лагеря теперь придется идти пешком, да еще и тащить на себе тушу… ну, или кусок туши.

Черт бы побрал этого оленя. Вместе с экспедицией на север, бароном и лично его сиятельством…

Нет, ругать Николая Платоновича Лысый все же не решился – даже про себя. Ведь приказы князя, как известно, не обсуждаются. Зато выполняются – пусть для этого и придется топать на своих двоих хоть до самой Охты. Зато потом, когда отряд вернется в Гатчину…

Размышлений Лысого прервали – и весьма грубым образом. Послышался треск, кусты у подножья холма раздвинулись, и на поляну вышел высокий светловолосый парень в выцветшей от времени старой армейской форме. Рука сама скользнула по бедру к топору на поясе. Сидевший справа Хомяк привстал, потянувшись за штуцером…

И опустился обратно на бревно – незнакомец был без оружия. Конечно же, если не считать здоровенного охотничьего ножа, без которого в Тайгу бы сунулся разве что блаженный.

Но опасаться такой ерунды видавшие виды гриди, конечно же, не собирались: кто-то вернулся к своим делам, а остальные просто глазели, стремительно теряя к гостю всякий интерес.

И только Лысый все никак не мог выдохнуть. Не нравился ему этот хмырь – и все тут. И сильно не нравился.

– Доброго дня, судари. – Парень лучезарно улыбнулся. – Какими судьбами тут?

– А тебе какое дело? – отозвался Лысый. – Сам кто будешь?

Точно не вольник – эти у Отрадного почти не ходят. Да и не стал бы искатель бродить по Тайге без штуцера или хотя бы арбалета. И на дружинника Костровых тоже не тянет – слишком молодой, хоть и крепкий на вид. Но что-то военное в парне точно было: больше всего он походил на служивого из государевых. И не рядового солдата или унтера, а кого-то чином постарше – вроде поручика, попавшего на Фронтир сразу после юнкерского училища.

Вот только ближайший гарнизон в Орешке – в тридцати километрах отсюда.

– Нет, так дело не пойдет, любезный. Вопросы здесь задаю я. – Парень чуть сдвинул брови. – И мне не терпится узнать, чем вы тут занимаетесь.

– Охотимся. – Лысого понемногу начинал утомлять этот спектакль. – А ты шел бы себе дальше, пока морда цела.

– Рядом с Отрадным? – Парень пропустил угрозу мимо ушей. – Вы ведь князя Зубова дружина?

– А если и так? Где хотим, там и ходим. Тайга общая.

Лысый сам никак не мог понять, чего ради он тут рассусоливает. Вместо того, чтобы послать сопляка куда подальше. Или просто подняться с бревна и врезать так, чтобы зубы наружу.

Ну, а если за нож хвататься начнет – сам себе дурак.

Лысый никак не мог понять… а потом все-таки понял.

Взгляд. Тяжелый, внимательный – и до чего ж нехороший! Из глаз парня на гридей смотрел человек, которому уже случалось отнимать чужую жизнь. И, пожалуй, не раз и не два. За без малого сорок лет Лысый научился если не бояться таких, то хотя бы обходить стороной – по возможности.

– Тайга, может, и общая. А вот болт от арбалета – мой. – Парень указал на оленью тушу с торчащим в боку опереньем. – И добыча тоже.

– И куда ж тебе столько? – Лысому вдруг отчаянно захотелось обратить все в шутку. – Съешь?

– А это, любезный, не твоего ума дело. – Парень усмехнулся. – Так что настоятельно рекомендую вам, судари, собираться. К дому, или еще куда – как пожелаете.

Гриди дружно заржали. И Лысый с тоской понял, что ему-то все-таки придется драться. Встать и шагнуть к этому улыбающемуся белозубому сопляку со страшными глазами… Или сразу достать топор. А лучше – револьвер, чтобы не подходить.

– Ну извини, родной. Видит Матерь – я не хотел…

Лысый потянулся к кобуре. Нарочно медленно, чтобы дать парню еще мгновение подумать, испугаться и удрать. Но тот продолжал стоять, как истукан, хотя движение наверняка заметил. И прекрасно знал, что оно означает – просто почему-то не считал ни опасным, ни даже стоящим хоть какого-то внимания.

Не успели пальцы оттянуть ремешок на застежке, как за спиной парня раздался щелчок. Что-то свистнуло в воздухе, бревно, на котором сидел Лысый, вздрогнуло от удара, и прямо у него между ног вдруг вырос арбалетный болт – точная копия того, что торчал из оленьей туши.

Еще бы на два пальца выше – и…

– С-с-сученыш, – выдохнул Лысый сквозь зубы. – Да я тебя…

– Настоятельно не рекомендую шевелиться, любезный. – Парень погрозил пальцем. – И это, судари, касается всех. Или мои друзья будут вынуждены стрелять.

– А откуда мне знать, что вас тут не двое?

Лысый застыл, но лишь снаружи. Разум продолжал лихорадочно просчитывать варианты. Правда, хороших среди них было немного.

Точнее – вообще не было.

– А какая, в сущности, разница? – Парень пожал плечами. – Дюжина у меня стрелков, или всего один – вы уже имели возможность убедиться, что он не промахнется.

– Ну хорошо. Убьешь меня. – Лысый заставил себя улыбнуться. – А дальше что?

– Не сомневаюсь, вы все здесь умеете обращаться с оружием. И наверняка сумеете меня подстрелить. Но перед этим я успею убить двоих. Или троих… А может, и всех до единого. Какая, в сущности, разница? – Парень перестал улыбаться и посмотрел Лысому прямо в глаза. – Ведь ты этого все равно уже не увидишь.

Сопляк не угрожал – просто информировал. Безо всяких фокусов обозначил расклад, который теперь казался весьма и весьма вероятным – и не только одному Лысому. Остальные, наконец, почувствовали то же, что и он: парень излучал мощь. Не магию, не способности Одаренного, а что-то другое – не менее могучее и опасное. Силу, против которой даже штуцера и револьверы больше не казались убедительными.

Один Хомяк попытался было потянуться к оружию, но парень буквально приморозил его взглядом. И больше желающих испытывать судьбу не нашлось: гриди молчали. Даже не переглядывались, но у каждого в голове наверняка металась та же мысль, что и у Лысого.

Никто не хотел умирать из-за куска оленины.

* * *

– Твою ж… Игорь, блин… Матерь милосердная!

Жихарь пребывал в состоянии, описать которое приличными словами не смог бы никто. А ему самому явно не хватало и неприличных. Шаги и ругань зубовских дружинников уже давно стихли вдалеке, а парень до сих пор то смотрел на меня, разинув рот, то вдруг снова начинал выцеливать лес арбалетом. Будто не верил, что враги ушли насовсем.

– Ну как ты их… мы… нет, ты! – Жихарь шагнул вперед, будто собираясь меня обнять. Но в последний момент передумал и принялся вместо этого приплясывать на месте. – Игорь, ты откуда такой взялся? Один вышел, без оружия даже… Не нервы, а канаты!

– Да ладно уж. Ты тоже молодец, – усмехнулся я. – А если бы рука дрогнула? Засадил этому хряку, куда положено – вот смеху было бы.

– Да тьфу на тебя! – Жихарь вмиг посерьезнел. И, наконец, закинул арбалет обратно за спину. – Давай-ка лучше оленя свежевать. А то, не дай Матерь, вернутся, собаки такие…

Я с трудом представлял, как мы вдвоем справимся с такой огромной тушей, но Жихарь, похоже, уже имел опыт в подобных делах: тут же вытащил нож и опустился на корточки, явно примериваясь сначала оттяпать оленю рога, и только потом заняться всем остальным. Я уселся рядом – если не помочь, то хотя бы понаблюдать за работой мастера.

Стоило мне коснутся еще теплой шкуры, как она снова полыхнула искрами. На мгновение показалось, что олень ожил, но теперь двигалось лишь пламя. Аспект вырывался наружу сияющими нитями. Они закручивались в спираль, которая покачивалась, подобно змее – будто искала жертву.

Меня. Я отдернул руку, но огонь устремился следом. Магия впивалась в ладонь мягкими укусами, струилась вверх до плеча, потом вниз по телу – и там таяла, расходясь теплыми волнами от середины живота.

Основа забрала чужое – и сделала его своим.

– Ты… Ты Одаренный! – Пальцы Жихаря разжались, и нож упал на окровавленный мох. – Матерь милосердная!

Я уже читал о подобном. Местные маги умели не только развивать аспекты многолетней практикой, но и забирать силу напрямую, поглощая энергию. Многие из титулованных аристократов прошлого – как и ныне живущих – наращивали ранги на Пограничье, сражаясь со здешними тварями. Сам по себе процесс упоминался в книгах неоднократно, однако я и подумать не мог, что все это выглядит именно так.

И случится со мной после первой же охоты.

– Ты… вы, получается, из благородных господ. – Жихарь виновато потупился и втянул голову в плечи, будто ожидая затрещину. – А я тут болтаю всякое!

– Получается, из благородных, – задумчиво повторил я.

Не то чтобы в мои планы входило скрывать собственное происхождение и способности – тем более, что дядя наверняка и так не сегодня-завтра объявил бы обо всем и прислуге в Гром-камне, и уж тем более дружине.

Но разговаривать с Жихарем без всех этих титулов определенно было проще. Правда, сам он так, похоже, не считал.

– Почему раньше не сказали?

– Ты не спрашивал, – усмехнулся я, пожимая плечами. – А теперь что – легче стало?

– Не знаю… – Жихарь задумчиво нахмурился. – Получается, не зря болтают…

– О чем? – Я тут же навострил уши. – Кто болтает?

– Да гриди. В смысле – которые постарше, – зачем-то уточнил Жихарь. – Говорят, будто у князя покойного еще один сын есть. А я вот теперь смотрю – и правда ж похож… похожи.

– И правда. Только ты пока – молчком. – Я улыбнулся и приложил палец к губам. – Рот на замок.

Глава 8

– Ничего, ваше благородие. Дойду как-нибудь. А там и вернемся с гридями. Как знать – может, и дождется нас олешка, не утащат хмыри эти.

Жихарь доверил мне сумку, флягу и оба арбалета, но нагружаться сверх меры господам моего нынешнего положения, видимо, не полагалась. Так что шкуру, рога и вырезку бедняга нес сам, подгибаясь под их тяжестью. То ли от опасения, что зубовские дружинники вернутся, то ли от самой обычной жадности он набрал столько, что сам теперь немного напоминал огненного оленя – по запаху уж точно.

Но болтать, конечно же, не перестал.

– А здорово, получается. Значит, у нас теперь снова свой Одаренный есть – аж целый княжич, – радостно проговорил Жихарь. И тут же принялся пояснять: – вы не подумайте, Катерина и Полина Даниловны, конечно, тоже княжны, да и Олег Михайлович, когда в силе был… Но сейчас-то…

– Я не княжич, – усмехнулся я. – Тебе наверняка известно, что бастарды не имеют права на титул родителей.

– Известно, ваше благородие. – Жихарь запыхтел и чуть ускорил шаг, чтобы не отставать. – Только как по мне – какая разница, кто там законный сын, а кто нет? Если уж теперь вы с нами. И человек вы стоящий, сразу видно – из благородных, а не…

– Тихо! – Я взял арбалет наизготовку. – Видишь, там впереди?

Мы уже почти дошли до моста, так что возвращения зубовских я не опасался, однако темный силуэт вдалеке определенно принадлежал человеку. Высокому и худому мужчине, который медленно шагал по дороге, опираясь на палку.

– А-а-а… Так это дед Молчан. – Жихарь улыбнулся. И вдруг заорал на всю Тайгу: – Дедушка Молчан! Де-е-едушка!

Фигура на дороге замерла. Потом развернулась и встала, явно дожидаясь нас. Подойдя чуть ближе, я разглядел длинную седую бороду, здоровенную шляпу и одежду. Когда-то черную, но уже давно выцветшую до грязно-серого. На ногах старик носил даже не сапоги, а какие-то странные галоши с обмотками чуть ли не до колена.

Единственное, что я так и не смог увидеть, так это это лицо – только длинный крючковатый нос, торчавший между бородой и обвисшими полями шляпы.

– Вы с ним помягче, ваше благородие, – пропыхтел Жихарь. – Молчан на язык грубоват, манерам не обучен, но сам по себе старик безвредный. Хотя и странный, конечно – в Тайге сидит, целыми днями по лесу бродит…

– В Тайге? – переспросил я, чуть замедляя шаг. – Олег Михайлович сказал – на этом берегу реки никто не живет.

– Ну, Молчан один такой и есть. Уж не знаю, почему, но местное зверье его не трогает. – Жихарь чуть понизил голос, хоть до старика еще и оставалось полсотни шагов. – В Отрадном его считают… Ну, колдуном вроде как.

Я мог только догадываться, как именно Молчан снискал такую славу. Особенно если учесть, что местные наверняка имели возможность не раз наблюдать в деле и Полину, и самого покойного князя. Но в старике, пожалуй, действительно было что-то от странствующего волшебника из старых книжек.

По меньшей мере – облик: борода, шляпа, обноски и длинный узловатый посох. Наверняка никакой не магический инструмент, а самая обычная палка, которая годилась разве что отгонять какое-нибудь мелкое зверье – вроде ядовитых жаб… или огнедышащих белок. Однако смотрелось эффектно.

Да и само имя – Молчан – куда больше походило на прозвище и добавляло таинственности. Дара, как у Полины, Кати или Белозерского я в нем не почувствовал, но это само по себе почти ничего не значило – не так уж хорошо мне удалось разобраться в хитросплетениях местной магии.

– Доброго утра, дедушка Молчан! – поздоровался Жихарь.

– И тебе доброго, Глебушка. – Старик забавно шевельнул седыми усами и развернулся в мою сторону. – А это что за гусь с тобой? Здоровый какой, а с одним самострелом идет, будто господин большой.

– А это… это… – замялся Жихарь.

– Игорь меня зовут. – Я решил избавить товарища от раздумий. И заодно от необходимости объяснять, что никакой я не гусь, а сын покойного князя. – Меня Олег Михайлович в дружину позвал.

– Гридень, значит.

Молчан даже приподнял свободной рукой край шляпы, чтобы получше меня рассмотреть. И я успел заметить, что делал он это одним глазом – вместо второго на морщинистом лице остался только уродливый рубец. То ли след от пережитой когда-то болезни, то ли шрам от оружия или звериных когтей.

– Гридень – это хорошо. Как раз проводите дедушку до моста. – Молчан развернулся и снова зашагал по дороге. – Мне в Отрадное заглянуть надо, в магазин.

– Проводим, конечно, – отозвался Жихарь. – Тут недалеко, но в Тайге всякое случается.

До моста мы дошли примерно за четверть часа. Несмотря на возраст, двигался Молчан на удивление легко. Пожалуй, даже чуть быстрее, чем хотелось бы нагруженному олениной Жихарю. В какой-то момент я начал подозревать, что посох старику был не так уж и нужен, и служил скорее для поддержания репутации мудреца и знахаря.

– И не страшно в лесу одному? – Я поправил ремень арбалета на плече. – Без людей?

– А чего ж мне бояться? Это для вас Тайга место особое, непростое, а для меня – дом родной. – Молчан усмехнулся. – Когда с ней в ладу живешь, то и она тебя не тронет. Да и привыкло ко мне зверье уже, за семьдесят-то годиков.

– Семьдесят? Это ж сколько вам всего, получается?

– Много, Игорек. Я еще Олега Даниловича, прадеда твоего, мальцом помню.

Я едва не споткнулся от удивления. И дело было не только в запредельном даже для местных Одаренных возрасте Молчана – про него старик вполне мог и соврать, чтобы напустить тумана.

А вот насчет прадеда не ошибся – хоть и видел меня всего ничего. И уж конечно не мог знать, кем именно я прихожусь покойному князю и хозяевам Гром-камня.

Наверное – не мог.

Я осторожно покосился на Жихаря, но тот только многозначительно насупился, указал взглядом на шагавшего впереди старика и закивал. Будто хотел сказать: я ж говорил. Вот он какой – колдун, самый настоящий.

– Давно я тут, Игорек. Сам уж не вспомню, сколько. Вот там моя избушка стоит. – Молчан развернулся и указал рукой на дорогу за моей спиной. – До первой большой развилки, и оттуда направо, еще с версты полторы будет. Пойдешь в дозор – заглядывай в гости. Чаем напою, посидим, поболтаем.

– Загляну, пожалуй, – задумчиво отозвался я.

– А может, к нам в усадьбу зайдем, дедушка Молчан? – Жихарь чуть прибавил шагу и поравнялся с нами. – Успеете еще в магазин. А обратно на машине. Довезем с ветерком – нам как раз за оленем ехать.

– К вам? – Старик склонил голову, явно раздумывая – но потом все-таки отказался. – Не пойду, Глебушка. Но все равно спасибо.

– А чего так? – Жихарь приподнял брови. – Быстрее ж получится…

– Оно, может, и быстрее. Только вам с Игорьком не до того будет. – Молчан на мгновение прикрыл единственный глаз, словно вспоминая что-то. – Да, точно. Не до того. Ждут вас уже.

– Кто ждет? – поинтересовался я.

– Сам скоро увидишь, – улыбнулся Молчан. – Точнее, услышишь.

Когда мы распрощались, я несколько минут шагал молча, раздумывая. Но поднимался в гору уже с уверенностью, что старик в очередной раз актерствовал, изображая провидца. И я даже собирался поделиться своими мыслями с Жихарем, но не успел.

Судя по шуму, раздававшемся с холма, Гром-камень уже проснулся. И стремительно оживал, хоть и не вполне по собственной воле.

– Куда ушли? – Могучий дядин бас прокатился между сосен. – Быстро в машину и за ними! А как увидите – сразу тащите сюда… Я этому рыжему лично голову откручу, мать его за ногу!

– О-о-о… Понятно. – Жихарь тоскливо ухмыльнулся. – Сейчас начнется…

* * *

– Ты… ты каким местом думал?

Дядя определенно пребывал не в настроении. Не настолько, чтобы орать на все Отрадное и устраивать мне разнос прямо на глазах у дружины, но даже на короткую дорогу до второго этажа дома его терпения не хватило: ворчать он начал еще на лестнице, а в кабинете – видимо, раньше принадлежавшем отцу – уже развернулся на всю широту северной души.

– Ну ладно удрали за реку. Ладно на оленя вдвоем полезли, хотя сколько раз этому остолопу сказано – зверя с аспектом надо сразу бить, в четыре арбалета, а лучше в пять… – Дядя тряхнул головой. – Ладно дальше по следам пошли. Но с зубовскими-то зачем связались⁈

– Они гуляли прямо за Невой. Километра четыре отсюда, если по прямой брать, – ответил я. – И что я, по-твоему, должен был делать?

– Да ничего не должен был. – Дядя шумно выдохнул через нос, нахмурился, но тут же как-то сник, будто само появление чужой дружины так близко от Гром-камня напрочь сбивало ему воинственный настрой. – Ну в крайнем случае – посмотреть, сосчитать, сколько их там бродит – и домой. Зубовы нам не враги.

– А ты уверен? – поморщился я. – Жихарь мне совсем другое говорил. Про силки, про капканы…

– Да и Матерь с этими капканами! – Дядя махнул рукой. – У Тайги хозяев нет. И оленей там этих – не сосчитаешь. А ты полез! Теперь они Николаю Платоновичу все доложат, а он человек горячий… Кто его знает, что придумает.

– Ну вот. – Я усмехнулся и покачал головой. – А говорил – не враги.

– А как тут не рассердиться? Если мальчишка один семерых гридей, считай, уделал. – Дядя попытался снова состроить сердитую физиономию, но губы против воли расплылись в довольной улыбке. – Что, вот прям так и ушли? Не врет Жихарь?

– Ну… Не то чтобы совсем не врет. – Я вспомнил красочный и весьма вольный пересказ событий, что мы слушали несколько минут назад. – Но ушли.

– Зря ты так, Игорь. Народ в Гатчине суровый, такого не прощает. – Дядя со вздохом покачал головой. – Пойдешь в Тайгу, влепят тебе пулю в спину – что мы с Катюшкой и Полиной делать будем?

– А раньше что делали?

Я вдруг заметил, что стою со сжатыми до боли кулаками. То ли уже успел разозлиться, то ли просто устал от нотаций. Как и от желания раз за разом спускать все на тормозах и не ссориться с богатым и могущественным соседом без крайней необходимости. В каком-то смысле дядя, конечно, был прав: я еще не набрал сил, а полдюжины опытных вооруженных бойцов – это совсем не то же самое, что три мелких бандита. Полноценной схватки мое тело и Основа могли и не выдержать. А изящный фокус с запугиванием мог закончиться перестрелкой, окажись среди зубовских хоть один самоуверенный идиот с револьвером на поясе.

Я понимал дядю – но и стоять, опустив голову, уж точно не собирался.

В конце концов, Страж – это не нашкодивший гимназист. И не кадет-первогодка.

– А ты, дядя Олег, ведь тоже хорош. Из госпиталя забрал, приютил, а рассказывать ничего не рассказываешь. Ни про отца, ни про зубовских, которые за Невой, как у себя дома гуляют. Всю жизнь не разу не вспоминал – а тут вдруг понадобился. – Я чувствовал, что перегнул палку, но остановиться уже не мог. Да и, пожалуй, не хотел. – Не просто так ты меня из Новгорода увез. И не потому, что совесть вдруг проснулась. Ну так раз уж я тебе тут нужен – хотя бы скажи, для чего!

– Я увез… Вот прям силком в багажник посадил! – огрызнулся дядя. – Не нравится – езжай обратно. Держать не стану.

– Дурак ты, – вздохнул я. – Умный вроде – а все равно дурак.

Вся моя злоба разом куда-то подевалась. А вот дядина наоборот – вернулась с утроенной силой. На его и без того пунцовом лбу проступила и задергалась жилка, а пальцы сжались в здоровенные кулачищи.

– Что ты сказал? – проговорил он сквозь зубы. – Щенок… Думаешь, я тебе по ушам не надаю за такие слова?

– Да кто ж тебя знает – надаешь, не надаешь… – Я улыбнулся и пожал плечами. – Проверять будем? Можно здесь, а можно и на улице – там как раз место хорошее.