Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Глава 26

– Холодает что-то, ваше сиятельство. С самого утра приморозило. Того и гляди снег повалит.

Я на ходу оглянулся и встретился взглядом с Жихарем. Тот явно не собирался спорить, обсуждать мои приказы или лезть с советами, но в безобидных, казалось бы, словах, было столько праведного недовольства, что у меня даже не возникло желания ворчать.

Мы без перерыва шли уже часа три, и гридни понемногу начинали уставать. Чего уж там – я и сам с каждым шагом все больше сомневался в собственной затее. Нам приходилось тащить на себе оружие, патроны и фляги с водой, в то время как враг уходил налегке, взвалив весь скарб на спины ящеров. А скорее вообще ехал верхом – ни одного отчетливого следа ботинка ни мне, ни Вулкану так и не попалось.

И без всякой спешки Одаренный двигался куда быстрее нас – и о том, как резво могут мчаться через лес чешуйчатые твари, да еще и наделенные мощью аспекта, не хотелось даже думать.

Но вариантов было немного: ничего похожего на дороги вокруг не наблюдалось, и к тому же шум мотора разносился бы по лесу на несколько километров.

– Не болтай. – Сокол легонько ткнул Жихаря кулаком под ребра. – Тебе полезно – вон какие бока отрастил!

Шутка разрядила обстановку, но ненадолго – примерно через километр за спиной снова послышалось тоскливое сопение. И я уже всерьез подумывал отправить гридней обратно, зачерпнуть маны из резерва и двинуть дальше в одиночку впятеро быстрее. Тайга щедро подпитывала Основу, и пока остальные выдыхались, я только копил раздражение на спутников, не способных выдержать темп Одаренного.

Дойти! Если кончатся силы, если уже не поможет магия – так, на чистом упрямстве. Достать из ножен Разлучник, отрубить головы и выпустить кишки ящерам, Хаос их забери. А потом переломать ноги стрелку, притащить в Гром-камень за шиворот и уже там, в подземелье, вытрясти из него все, что он знает.

– Постойте, ваше сиятельство!

Шагавший чуть правее Сокол поднял руку и тут же припал на одно колено, будто заметил опасность. Но вместо того, чтобы взять штуцер наизготовку, наоборот, осторожно положил оружие на мох и принялся разглядывать что-то прямо перед собой.

– След, – сообщил он, повернувшись. – Свежий!

Подойдя поближе, я увидел в грязи отпечаток. Не пятипалой лапы ящера, как ожидал, а ботинка. Явно армейского образца – вроде тех, что носили и гридни, и я сам – только размером поменьше.

Что-то заставило таинственного стрелка спешиться, и вряд ли дело было в одном лишь желании слегка размять ноги. Он то ли уже начал подыскивать привал, то ли огнедышащие ящеры, до этого безропотно шагавшие по Тайге, выдохлись.

– Полчаса прошло, не больше. – Сокол осторожно коснулся кромки следа кончиком пальца. – Еще даже вода не натекла толком.

Полчаса. Совсем немного – особенно если учесть, что утром, когда мы нашли Седого, у стрелка была фора километров в десять-пятнадцать. Значит, расстояние между нами все же сокращалось – вопреки всему.

Основа колыхнулась внутри, но на этот раз я загнал магию как можно глубже. Азарт азартом, однако силы лучше приберечь для финального рывка, а заодно оставить хоть что-то и на схватку – если все-таки повезет догнать. И к тому же опытный и сильный Одаренный наверняка почувствует меня заранее – особенно если шагать по Тайге, непрерывно выдавая в эфир сердитый и мощный магический фон.

– Значит, так. Рот – на замок. Говорить шепотом и только в самом крайнем случае. – Я поднялся с земли и протер рукавом намокшее колено. – Идем цепью, двадцать метров друг от друга. Увидел что-то – присел и ждешь. Из виду друг другу не теряем. Все понятно?

– Так точно, ваше сиятельство! – нестройным хором отозвались гридни.

– Тогда – двинули.

* * *

Лес. Знакомый, понятный, простой и одинаковый, без конца и края. Сам я наверняка сумел бы заметить хоть какие-то ориентиры. Что-то вроде раздвоенной сосны или поваленного дерева с торчащими во все стороны корнями. Валун неправильной формы, скалу, ручеек, холмик…

Но для для Вулкана стволы были просто стволами, а остальное вообще его не интересовало – во всяком случае, то, что нельзя съесть или хотя бы погонять по лесу в свое удовольствие. Огневолка вело через Тайгу кое-что надежнее любых зацепок в однообразном пейзаже, так что картинку он транслировал с ленцой, схематично.

Зато запахи я ловил в таком количестве, что от них уже рябило в… в общем, рябило. И с каждой минутой привычной хвойный аромат все сильнее забивал человеческий пот. Кто бы ни шагал через лес в километре-двух отсюда, он уже успел утомиться.

А потом из Тайги потянуло дымом.

– Костер, – одними губами прошептал я, открывая глаза. – Он развел огонь.

– Далеко? – так же бесшумно отозвался Сокол. – Пока ничего не вижу.

Я тоже не видел. Но несколько минут как чувствовал – то ли волчьим носом, то ли уже собственным – горьковатый и тяжелый аромат горящего дерева. А теперь к нему примешивался еще и запах жареного мяса.

Похоже, таинственный стрелок решил устроить привал и перекусить.

– Вот там впереди… Кажется. – Жихарь скользнул к нам беззвучной тенью. – Огонек среди деревьев пляшет. Прямо по курсу, ваше сиятельство?

Я молча помотал головой, нахмурился и снова двинулся вперед. Лес впереди оставался таким же, как и прежде – суровым, темным и безмолвным, будто Тайга спрятала заодно и все звуки.

И только через полсотни шагов я, наконец, увидел, как среди здоровенных сосен пляшет крохотная яркая точка. Глазастый Жихарь разглядел костер лишь немногим раньше. И неудивительно: таинственный стрелок сумел разжечь совсем крохотный огонек, который мы заметили только потому, что слегка промахнулись, идя по следу – вышли метров на сто-двести правее нужного направления.

– Толковый парень. – Иван опустился на одно колено. – Так устроился, что его с нужной стороны подлесок закрывает. Там елки молоденькие совсем, растут густо – мы бы огонь и с сотни метров не разглядели. Прямо к костру и вышли.

– Ага, – кивнул Сокол. – Только там уж никого бы не было. Этот хмырь шустрый. Прыгнет на свою ящерицу – и поминай, как звали.

– Ладно, хватит лясы точить. Давай сбоку, с холма заходи. – Я вытянул руку, указывая направления. – Иван с Жихарем – справа, через лес. Ящеров, если увидите – сразу валите, твари шустрые и опасные. В человека не стрелять, он мне живым нужен.

– Ну, это как получится, ваше сиятельство. – Сокол хищно оскалился. – Сами знаете – пуля дура. А больше с Одаренным воевать нечем.

– С ним я уж как-нибудь сам справлюсь. – Я осторожно поставил штуцер у дерева. – А вы сделайте так, чтобы зверье не мешало… Все, по коням, судари!

Гридни дружно закивали и разошлись в стороны. Еще несколько мгновений я видел краем глаза скользящие между деревьями бесшумные силуэты, но потом исчезли и они. Тайга спрятала моих людей.

Хотелось верить – так же надежно, как до этого скрывала от нас беглеца с его ящерами.

Шагая вперед, я на всякий случай выбросил из головы все мысли о тактике магического поединка. Враг запросто мог оказаться сильнее меня и куда выше по рангу, так что рассчитывать в любом случае приходилось только на импровизацию, штуцера гридней и опыт сотен и тысяч сражений, через которые я прошел еще в теле Стража.

И еще на один зубастый серый козырь, что как раз обходил крохотный лагерь стрелка полукругом, чтобы в случае чего отрезать путь к бегству. За последние пару недель Вулкан вымахал еще крупнее и на короткой дистанции вполне мог потягаться с верховым ящером с конечностями втрое длиннее.

Первым из-за деревьев, как на странно, показался человек. Худой силуэт в плаще сидел ко мне спиной на небольшом бревнышке и ковырялся с чем-то у огня. Отсюда я видел только плечи и остроконечный капюшон, но этого было достаточно, чтобы узнать того, кто в меня стрелял.

Его зверье расположились с той стороны костра. Трое ящеров неторопливо бродили из стороны в стороны. Не паслись, просто гуляли – с такими зубищами о вегетарианской диете нечего и думать. Покрытые чешуей твари действительно напоминали здоровенных двуногих змей с непропорционально большими головами, однако вторая пара конечностей у них все-таки присутствовала. Подкравшись чуть ближе, я сумел разглядеть на туловище крохотные отростки – то ли лапы, то ли рудиментарные крылья.

Абсолютно бесполезные… Впрочем, не совсем: одного из ящеров – самого крупного, с чешуей чуть потемнее и костистым гребнем на голове – к ним крепилось что-то вроде седла с парой плоских сумок. Уздечка тоже присутствовала – видимо, на этой твари стрелок и проехал большую часть дороги.

Между нами осталось всего метров пятьдесят. Даже странно, что меня до сих пор не заметили. За почти три месяца на Пограничье я научился не шуметь, но по меркам матерых таежных бродяг наверняка до сих пор топал, как слон. И если стрелок и мог каким-то образом прозевать незваного гостя, то ящеры должны были или услышать, или почуять запах. Видимо, повезло – ветер дул в мою сторону, принося с собой запах дыма и почти готового обеда, а враг оказался слишком беспечным.

Или просто не мог даже представить себе, что кто-то окажется достаточно бестолковым и упрямым, чтобы пешком пуститься догонять его в самую глубь Тайги.

Разлучник нетерпеливо подрагивал за спиной, предвещая скорую развязку, и я сбросил ножны с ремня и взялся за рукоять, чтобы не тратить на это время потом, когда счет пойдет на доли секунды. До стрелка оставалось всего полсотни шагов, не больше, и я подходил все ближе, стараясь скрываться за стволами деревьев и замирая всякий раз, когда кто-то из тварей смотрел в мою сторону. Зрение у ящеров наверняка было не очень, но движение они бы точно заметили.

Сорок шагов… Тридцать… Двадцать…

Когда под ногой едва слышно хрустнула сухая ветка, стрелок вздрогнул.

И еще до того, как он успел обернуться, со стороны возвышенности раздался сердитый лязг затвора. Штуцера громыхнули одновременно, и один из ящеров с глухим клекотом завалился на бок. Второй заверещал и бросился прочь, заметно припадая на одну чешуйчатую лапу. Но третий – самая крупная тварь с гребнем – остался невредим. И рванул к хозяину прямо через костер, разбрасывая во все стороны алые угольки.

Тот тоже не терял времени даром: крутанулся на месте, вскочил и бросился к стоявшему у сосны штуцеру так быстро, что одетый в непонятного цвета камуфляж силуэт почти растворился в воздухе.

Но на этот раз я все-таки оказался чуть проворней. Красная Плеть выстрелила прямо из ладони и через мгновение с грозным жужжанием ударила в дорогую «холландовскую» игрушку. Лакированный приклад отлетел в сторону, разбрасывая щепки, а остальное свалилось в мох.

– Стой на месте! – рявкнул я, заряжая второе заклинание. – Дернешься – спалю!

Угроза, конечно же, не подействовала – стрелок менял тактику куда быстрее, чем я успевал сообразить, на что он вообще способен. Не добежав до огрызка «холланда» несколько шагов, фигура в плаще круто сменила курс и одним прыжком взлетела в седло на спине ездового ящера.

С холма снова громыхнул штуцер, и я запоздало ударил магией вслед метнувшейся к лесу твари. Но без особого успеха: полыхающий кнут одним росчерком срезал пару молодых сосенок, однако ящеру только прошелся по боку, даже не повредив чешую.

Огонь внутри, огонь снаружи – похоже, защита местных созданий против родного аспекта работала безупречно.

Так что мне оставалось только бежать следом. Изо всех сил, на пределе не только возможностей тела, но и магических сил. Где-то справа мелькнули неуклюжие и медлительные тени Ивана с Жихарем, и уже через несколько мгновений мои люди остались далеко позади. Состязаться в скорости с Одаренным они не могли, и даже ящер вдруг оказался чуть ближе – его хвост и спина ездока мелькали среди сосен буквально в десятке шагов.

– Ну где же ты, лохматый⁈ – прорычал я, не сбавляя хода. – Ну же, давай! Взять!!!

– Иду.

Тайга отозвалась сердитым рычанием, и наперерез ящеру бросилась объятая пламенем фигура. В боевой форме Вулкан оказался еще крупнее, а с магией аспекта его удар, пожалуй, снес бы даже кирпичную стену. Во все стороны полетели искры, и ящер на полном ходу рухнул на землю, сбросив всадника.

Я даже не успел заметить, куда тот улетел – первым делом надо было разобраться с чешуйчатой тварью. Вулкан крепко вцепился ей то ли в бедро, то ли куда-то в бок, однако сил удержать тушу весом в полтонны все-таки не хватило. Ящер клацнул зубами, пытаясь достать юркого противника, промахнулся, а потом просто стряхнул его и поднялся, чтобы встретить меня.

Чешуя на его груди вспыхнула алым, пасть распахнулась, готовясь выплюнуть пламя, однако я успел быстрее. Чары на клинке Разлучника беспомощно погасли. То ли магия Огня не желала вредить своей стихии, то ли Основа уже не могла вдоволь накормить ее маной – когда я ударил, прежде непобедимый клинок едва светился. Но все так же грозно гудел, вспарывая холодный воздух.

И металл не подвел. Лезвие почти не встретило сопротивления, без единого звука отделяя от шеи уродливую зубастую голову. Тело ящера еще несколько мгновений стояло, даже сделало шаг навстречу – и только потом рухнуло, заливая мои ботинки дымящейся темной кровью.

Но бой еще не закончился. Сбоку мелькнула нечеловечески подвижная тонкая тень, и я едва успел выставить локоть, прежде чем на меня обрушился страшный удар. Попади такой в голову – не спасла бы даже магия. У стрелка наверняка в арсенале были фокусы пострашнее кулаков, но он будто забыл обо всем на свете. Видимо, для него ящер был не просто ездовой скотиной, а чем-то большим – защитником, надежным спутником в долгих странствиях по Тайге… другом.

А за друзей полагается мстить.

Я не удержался на ногах и свалился в перепачканный кровью мох. По ушам резанул полный боли и ненависти вопль, а в следующее мгновение противник уже сидел сверху, отчаянно вбивая меня в землю. Моя рука все еще сжимала Разлучник, но теперь от него не было никакого толку – я лишь беспомощно закрывался, пока не нащупал свободной рукой ворот куртки и не рванул стрелка на себя.

На мгновение он вдруг оказался совсем рядом. Так близко, что загорелое лицо почти уткнулось в мое. Нижнюю его часть закрывала какая-то тряпка – то ли платок, то ли шарф, зато верхнюю я почему-то успел рассмотреть в мельчайших подробностях.

Мокрый лоб с налипшей прядью волос. Кожа, то ли покрытая боевой раскраской, то ли просто вымазанная сажей. И глаза – темные, почти черные.

Полные безумной, уже не человеческой злобы.

И эту самую злобу стрелок сейчас и вколачивал в меня, бешено орудуя кулаками. Его руки мелькали со всех сторон одновременно, лихо обходя выставленное вперед лезвие Разлучника. Налитое магией аспекта тело выдавало такую скорость, что о толковой защите нечего было и думать.

Вот только сил у меня меня все-таки оказалось побольше.

Поймав лицом еще пару тычков, я покрепче стиснул рвавшуюся из пальцев ткань куртки и одним движением сдернул стрелка вбок, отправляя в короткий полет до ближайшей сосны. Хруст ребер наверняка было слышно даже в Отрадном, но тонкий силуэт в камуфляже все же поднялся мне навстречу – правда, лишь для того, чтобы упасть снова.

Подставив под кулак плечо, я ударил в ответ. Снизу вверх, под дых. И второй раз – уже не торопясь, с размаху, швыряя хрупкое и неожиданно-легкое тело обратно к стволу сосны. Стрелок отлетел, как тряпичная кукла, и его затылок со стуком ударился об кору. Голова дернулась, сбрасывая капюшон…

И по покрытым плащом плечам рассыпались длинные черные волосы.

Время будто остановилось – снова. Мой кулак, уже готовый размазать череп врага об дерево, замер в полуметре от лица, и в Тайге вдруг стало так тихо, что я слышал только стук собственного сердца.

Наверное, поэтому знакомый голос и показался неожиданно громким. Как если бы Сокол, невесть как опередивший остальных где-то на сотню шагов, не едва пыхтел, а кричал бы мне прямо ухо.

– Вон оно как, Игорь Данилович, – кое-как выдавил он, упираясь ладонями в колени. – А стрелок-то этот ваш – того… Девка!

Эпилог

Машина – огромный черный внедорожник – сбавила ход и, уже без спешки прокатившись по размытой осенними дождями грязи полсотни метров, остановилась. Дорога заканчивалась здесь. На самой границе Тайги и привычного мира, где человек еще мог считать себя хозяином – хоть и с некоторыми оговорками.

Которых с каждым днем становилось все больше. Зима и раньше приносила правителям вотчин у Пограничья немало хлопот, однако эта обещала быть совсем не похожей на десятки предыдущих.

Злее. Холоднее. И полной тех опасностей, про которые все, даже глубокие старики, уже почти успели забыть.

Снег еще не успел выпасть, но в воздухе давно висел тот запах, который обычно появляется вместе с первыми морозами. Погода портилась на глазах. Когда его сиятельство Николай Платонович Зубов покинул усадьбу в Гатчине, ветра почти не было, а теперь он задувал так, что пожелтевшая трава на обочине дороги жалась к земле.

Взявшись за ручку на двери, Николай Платонович успел на мгновение пожалеть, что вообще приехал сюда. В это Матерью забытое место, уродливую проплешину между обычным лесом и Тайгой, где никогда не росли деревья. Еще сто с лишним лет назад кто-то из князей Зубовых пожелал построить здесь аванпост, дозорную башню и избу с частоколом, но все это добро не простояло и месяца – сгорело.

С тех пор место объявили проклятым, и дорога сюда не заросла только потому, что по ней изредка ездили гридни, уходя в Тайгу на несколько дней. А от обугленной избы и частокола не осталось и следа. Исчезли, ушли в землю вместе с фундаментом – будто ничего здесь никогда и не было.

И зачем поехал?.. Сидел бы сейчас дома, в тепле, с газетой и чашкой кофе на столике у любимого кресла. А так пришлось объяснять, выдумывать какую-то нелепицу. Вместо того, чтобы честно рассказать все сыновьям. Отправить Костю или Платона, а самому остаться… Хватит, набегался уже – в восемьдесят-то лет пора и отдохнуть!

Нет. Рано еще отдыхать. Особенно когда дело такое, что его не доверишь даже… Вообще никому не доверишь! Так что сам, все сам.

Николай Платонович тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, выбрался с водительского сиденья, поправил полы плаща и неторопливо зашагал к задней двери. Туда, где в кузове дожидался увесистый деревянный ящик. Слишком тяжелый для старика – пришлось даже использовать Дар, чтобы его поднять.

Ругаясь себе под нос, Николай Платонович кое-как проковылял полсотни шагов и опустил свою ношу. Совсем аккуратно не получилось, все-таки громыхнул углом об землю, и стук эхом разошелся среди сосен. Внутри что-то жалобно звякнуло – похоже, разбилась одна из склянок.

Да и черт с ней. Потерпят.

Отступив на несколько шагов, Николай Платонович, развернулся к лесу спиной и остался стоять в тени деревьев на самой кромке Тайги. Дорога заняла почти час, тело успело привыкнуть к мягкому теплу машины, и теперь холод казался невыносимым – особенно когда ветер забрался под плащ и скользнул по пояснице ледяными пальцами. Но жаловаться здесь было некому. Да и незачем – все равно не поймут.

Оставалось только ждать.

И Николай Платонович терпеливо стоял, засунув руки в карманы не по погоде подобранного тонкого плаща. То и дело поглядывал на часы, проверяя время, вздыхал, ругался себе под нос и мысленно обещал, что больше никогда… Хотя знал, что придет сюда еще столько раз, сколько потребуется. Даже в самый лютый мороз. И будет топтаться по снегу, ожидая, пока…

– Принес?.. – раздался знакомый голос.

Тихий, больше похожий на шелест ветра среди ветвей, чем на человеческую речь. Безымянный связной Тайги мог стоять прямо за спиной – а мог прятаться хоть в километре отсюда. Его слова приносила магия. Не знакомые любому Одаренному аристократу аспекты, а что-то другое. Пожалуй, не такое могучее, как боевые заклинания ранга Мастера, но загадочное и неизвестное – а потому опасное.

Настолько, что Николаю Платоновичу ни разу даже не пришло в голову нарушить неписаное правило и обернуться. Хоть никогда он и не верил в эти дурацкие сказки про всемогущих и таинственных духов Тайги, от которых нет спасения. Люди есть люди, пусть им и удалось скрыть свою истинную суть под целым ворохом слухов, легенд и баек – из тех, что вольные искатели десятками лет пересказывают друг другу у костра перед сном.

Просто с некоторыми людьми лучше не ссориться.

– Принес. – Николай Платонович поднял ворот плаща и снова убрал руки в карманы. – Свою часть сделки я выполнил. А что насчет вашей?

– Нужно время, – отозвался бестелесный голос. – Мы все сделаем. Нам уже известно, где твой враг строит дорогу.

– Это давно известно всем и каждому, – проворчал Николай Платонович. – Костровы даже не пытались скрывать, что задумали – наоборот, раструбили об этом по всему Пограничью. И к тому же, если мне не изменяет память, я плачу вам не за разведку.

– Мы не нарушаем своих обещаний.

– Рад это слышать! – Николай Платонович не сумел скрыть рвущееся наружу раздражение. – А то я уже начинаю думать, что куда проще было бы отправить свою дружину.

– Можешь попробовать. И сколько из вернется? – В голосе Тайги на мгновение прорезалось что-то человеческое. То ли презрение, то ли насмешка. – Юный Костров обладает могучим Даром, а его люди умеют стрелять.

Злоба колыхнулась внутри. С такой силой, что холод отступил, а кожа под тонким осенним плащом вспыхнула. Уже много лет Николай Платонович не встречал того, кто смел спорить с самым влиятельным и могущественным из князей Пограничья. Даже в начальственных кабинетах Тосны и Орешка он чувствовал себя хозяином, а не гостем – и вдруг оказался просителем в собственной вотчине. Простым смертным, который не вправе приказывать или требовать – только ждать, пока тот, другой, выполнит уговор… если это ему вообще под силу.

Только ждать… пока что.

– Знаю. – Николай Платонович опустил голову. – Поэтому я здесь. И поэтому жду, что вы закончите работу.

– Мы не нарушаем обещаний, князь, – повторил голос из Тайги. – Твой враг умрет. А теперь ступай. Мы встретимся здесь же, когда придет время.

В тот же час, ровно через неделю. Николай Платонович вдруг поймал себя на мысли, что больше всего его волнует что надеть в следующую поездку. Для плаща явно будет уже слишком холодно…

Разговор закончился. Тайга смолкла, и даже ветер стих. Из леса за спиной больше не доносилось ни звука, но Николай Платонович на всякий случай постоял еще немного – и только потом позволил себе обернуться. Он не слышал шагов, на траве не осталось ни единого следа, но деревянный ящик исчез, как и все предыдущие.

Тайга забрала свое – а взамен снова предложила лишь обещания. Николай Платонович протяжно вздохнул и зашагал обратно к внедорожнику, который дожидался на обочине дороги. Терпеливо, но с какой-то опаской, будто даже машине почему-то нисколько не хотелось задерживаться здесь, в конце дороги, ведущей в никуда.

Поганое все-таки место. Хуже не бывает.