Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 285 страниц)

– Привет, – осторожно произношу я. Стараюсь говорить ласково, как с раненым и напуганным животным или больным ребенком.

– Не подходи, ты – демон, – твердит Алексей.

Парень, который лежит рядом с Лешей, картинно закатывает глаза.

– Д-да у н-него все д-демоны. От уб-борщиц до с-соседей по п-палате. Н-недавно на с-санитара наб-бросился. Он у нас че… черный – чем не демон?

Острота далась заике с видимым трудом. Возможно, он даже придумал ее заранее и репетировал перед зеркалом. Вышло все равно совсем не смешно.

– Не слушай, – улыбаюсь уголками губ и присаживаюсь на край кровати. Леха смотрит так, будто его собираются заживо съесть, – здесь нет демонов. Я – твой друг.

Леха

Как часто она являлась мне в ночных кошмарах! Вначале я думаю, что происходящее – сон. Но нет, она здесь, из плоти и крови.

Я слышу ее дыхание, вижу притворно доброжелательную улыбку. Ведьма пытается расположить меня, чтобы растерялся и ослабил защиту. Знакомая тактика – колдуны стараются очаровать жертв практически всегда. На парней по палате методы ворожеи сработали безотказно, даже Заика пытается с ней флиртовать.

Как это знакомо! Сейчас ни одна сила в мире, будь то санитар или главврач, не убедит, будто происходящее – «плод больного воображения».

Спустя годы Алика предстала почти такой же, какой я ее запомнил: бледная кожа, черные, будто уголь, волосы. Только лицо колдуньи окончательно утратило полудетское очарование. Оно стало красивее, но приобрело жесткие, даже несколько хищные черты.

Обмануться стало сложнее. Передо мной не невинная девочка, которая увлекается эзотерикой ради забавы, как другие девицы следят за жизнями знаменитостей или тестируют на себе косметику.

Алика – взрослая и очень опасная служительница тьмы. Вспоминаются строки из Святого Писания: «Мужчина ли или женщина, если станут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти; камнями должно побить их, кровь их на них».

Почему я раньше не отнесся к предостережению из Библии с должным вниманием? Неважно, сейчас меня не провести. В нашей больнице запрещено иметь при себе личные вещи ради безопасности пациентов. Но кого это останавливает?

Здесь есть все. Кто-то прячет «запрещенку» в нижнем белье, надевая несколько трусов, чтобы не бросалось в глаза. Кто-то, как я, хранит прямо в кровати.

Санитары, словно надсмотрщики в тюрьмах, конечно, догадываются о маленьких нарушениях, но смотрят на них сквозь пальцы.

Опускаю руку под матрас, с удовольствием нащупываю заточку. Я выменял ее на прошлой неделе на выпечку, которую исправно приносит бабуля. Я не позволю ни демонам, ни магам вновь себя уничтожить!

Алика

При виде меня парень визжит, как девчонка, и начинает копаться в матрасе – что у него там? Соль и бутылочка со святой водицей? Оберег? Соседи, видимо привыкшие к похожим сценам, раздраженно переговариваются.

– Вы новенькая? – сочувственно спрашивает постоянно дергающийся и извивающийся, будто червяк, пациент. – Не обращайте внимания. Леша у нас безобидный – он и мухи не тронет. Только всегда пытается спастись от какого-то демона. И порой принимает за него разных людей.

Всегда? Значит, вот как проходят последние годы твоей жизни… Амулет наставницы опаляет шею, будто пытаясь о чем-то предупредить. Обычно магические обереги не оставляют следов.

Но от моего, похоже, будет ожог. Бывший друг впивается в лицо недобрыми напуганными глазами.

– Не говори, что демонов не существует. Не лги! Ты сама одного них призвала!

Кажется, я начинаю понимать, почему местное лечение было на редкость не эффективно. Годами человека, который столкнулся с демоном, пытались убедить, будто их нет в природе. Неудивительно, что он замыкался, уходил в защиту, еще глубже погружаясь в свой невроз.

– Я не собираюсь тебя обманывать. Демоны есть. Но ни один из них больше не причинит тебе вреда. Я не позволю.

Пациенты с недоумением переглядываются. Некоторые многозначительно косятся на дверь. Мои речи изрядно нервируют местных. Время ограничено: еще немного, и они поймут, что в палате не медсестра. Тогда больные вызовут санитаров – уже для меня. Никакой морок не спасет. Снимаю с шеи цепочку. Пододвигаюсь к Алексею.

– С этим любая нечисть тебе не страшна.

Леха

Она приближается ко мне, тянется к шее. Собирается придушить?

В моей дрожащей руке зажато лезвие. Сейчас или никогда! Но что-то в облике колдуньи заставляет повременить с решительными действиями.

Взгляд невольно притягивает камушек на цепочке, который ведьма сжимает в руках. Поистине чародейская вещица! Сложно с первого взгляда определить, что это за кристалл. Он завораживает меня, как сияющие побрякушки гипнотизируют глупых сорок.

Кажется, будто украшение вобрало в себя солнечные лучи. Когда смотришь на него, невольно вспоминается то, что давно было оттеснено на задворки сознания. Теплый свитер, заботливо связанный бабушкой, материнские объятия, долгие семейные вечера за игрой в «монополию» и «мемо».

Навсегда утраченное когда-то ощущение безопасности и покоя.

Конечно, я осознаю: ассоциации ложны. Вещь намеренно будоражит теплые воспоминания, чтобы усыпить мою бдительность. Скорее всего, украшение в руках ведьмы отравлено темными чарами, как и все, к чему она прикасается.

Как только амулет окажется на моей шее, цепочка начнет затягиваться вокруг нее, подобно змее. Или на камушке «переклад». Еще когда «учился» в заброшке, наслушался баек о том, как черные колдуны скидывают на предметы порчи, проклятья и болезни своих клиентов.

В фантазиях я не раз героически расправлялся с ведьмой, чтобы остановить бесконечный круговорот зла. Но в реальности никогда не был смельчаком. Я боялся хулиганов во дворе и бродячих собак. Боялся строгую математичку. А главное, боялся навредить кому-либо, пусть даже и не специально.

Да, передо мной демон, но выглядит он как человек. Проклятье, ее уловка работает. Напасть на девушку, даже зная, что она собой представляет, у меня не получится. Слова ворожеи льются как елей, а обманчиво-теплые зеленые глаза дразнят обещанием: «Я подарю тебе покой. Не надоело ли постоянно сражаться?»

Признаюсь честно, давно надоело. А главное – у меня нет ни малейшей мотивации бороться за жизнь. Что ждет меня в будущем? Вечность в разных психиатрических лечебницах, постоянная оборона…

Стоит ли такая жизнь того, чтобы за нее цепляться? По щекам льются слезы, я чувствую себя смертельно уставшим, мелким и жалким. Мне нет еще и двадцати пяти, а я уже моральный старик. Даже отважься я напасть, не факт, что смог бы расправиться с ней…

Истощение, отсутствие физической активности, скудный рацион психической больницы сделали из меня слабака. Силенок порой не хватает даже на то, чтобы вытащить свое исхудавшее тельце на прогулку по больничному дворику.

Мотаю головой. Эти мысли – дьявольский морок! Колдунья сама их навеяла! Я не попадусь в твои сети, ведьма. Моя жизнь сейчас действительно ничего не стоит. Поэтому я позволю тебе осуществить дьявольский замысел, а когда ты решишь, что все идет по твоему плану, нанесу свой удар!

Алика

Страх, что покинул меня на время, пока я была под магической защитой, вновь вернулся, стоило снять кулон с шеи. Что я тут делаю? Зачем пришла к психу, который явно настроен недружелюбно. А если он на меня накинется?

Не похоже, чтобы кто-нибудь из скучающих местных зевак, с любопытством наблюдавших за развязкой событий, готов прийти мне на помощь. Я медлю, потому что в глубине души не желаю расставаться с кулоном. Он дарит уверенность: со мной не может произойти ничего по-настоящему страшного. Что бы ни творилось вокруг – звонок с того света от мертвой наставницы или нападение стригоя, я воспринимала происходящее как фильм ужасов в кинотеатре.

А сейчас настала пора уступить защиту другому.

Чтобы не передумать, я как можно быстрее застегиваю цепочку от амулета на шее Лехи. Руки дрожат. Смелее. Если кулон сработает, я точно не переплачиваю за возможность сделать Алексея таким, как прежде.

Ему защита важнее.

Леха

Ну вот и все. Сейчас я решусь. Ведьма стоит так близко, она расслабилась и думает, будто уже достигла своей грязной цели. Другого шанса может и не представиться!

Но моя рука медленно отпускает заточку, а постоянная дрожь стихает. Кажется, будто я перенесся в самое безопасное пространство в мире – оказался в теплой ванне или материнской утробе. Проходит приятная дрожь. От солнечного сплетения по всему телу разливается исцеляющее тепло и свет.

Несколько секунд я наслаждаюсь внезапным блаженством, не в силах сосредоточиться ни на чем кроме него. А затем… узнаю себя – но не обреченного борца с нечистью, а того мальчика, что, казалось, безвозвратно потерялся много лет назад.

Заговоры, что годами крутились в моей голове практически без остановки, и зловещие шепотки страха стихают, уступая место почти оглушительной тишине. А потом громко, словно набат, звучит мой истинный голос: господи, да о каких демонах, собственно, идет речь?

Здесь их точно нет – и, скорее всего, не было никогда. Даже если допустить, будто бес действительно преследовал меня какое-то время, сейчас я не чувствую ни малейших признаков потустороннего присутствия.

С холодной головой вспоминаю симптомы одержимости и мысленно вычеркиваю один за другим. Болезненной похоти нет. Ощущение всемогущества – тоже мимо. Я никогда не ощущал непреодолимого желания навешивать на окружающих порчи и не получил никаких сверхспособностей…

Да вообще зачем я злобному демону? Чтобы вместе томиться годами в психушке? Растерянно озираюсь.

Сейчас кажется, будто в последние несколько лет я носил очки, которые причудливо искажали реальность. Они наделяли в моем сознании обычные и даже банальные вещи пугающими чертами. Так тень от занавески превращалась в силуэт инфернальной сущности, а звук собственных шагов – в упругую поступь астрального хищника за спиной.

Автором жуткой картинки был страх. Он не покидал меня со дня ритуала до настоящего момента. Но сейчас для ужаса просто не осталось места. Его вытесняла согревающая, похожая на топленое молоко, энергия чистой любви.

Я поднимаю глаза и вижу не коварную ведьму, а всего лишь подружку из детства. Алика пришла меня навестить, а я схватился за заточку. Идиот. Господи, да как такая мысль вообще могла прийти в голову?! Видимо, не зря меня упекли сюда.

«Тише, тише, – мысленно говорю себе. Чувство вины и стыда не улучшают жизнь, уж я-то точно знаю. – Ты ничего не сделал, а то, что собирался сделать – уже не важно. Худшее позади. Теперь все будет иначе».

В моей душе отныне всегда будут царить покой и радость. Надеюсь, врачи заметят прогресс и скоро выпишут. Пусть даже запишут выздоровление «тяжелого пациента» в свои заслуги. Мне все равно.

Алику же, наоборот, начинает потряхивать – видимо, из-за того, что в палате открыта форточка.

– Так ты не… пыталась натравить на меня демона? – задаю самый глупый на свете вопрос.

Зеленые глаза девушки удивленно округляются. По ее реакции узнаю, Лика не виновна. Так правдоподобно недоумение разыграть невозможно.

– Да ты что! Никогда!

Алика

Первое, что я ощущаю, расставшись с амулетом – холод. Он заполняет каждую клеточку тела, по капле вытесняя тепло. Хочется навсегда спрятаться от мира в капусте из одеял, но я знаю, даже она не поможет.

Страх, что укоренился в груди, стоило снять цепочку, обретает силу. Противный внутренний голос твердит: единственную опасность для Лехи представляли его собственные домыслы, а «демоны» были лишь плодом воображения.

Мне же не раз угрожали и действительно пытались убить… Хочется крикнуть: «Я передумала!», заставить бывшего друга отдать цепочку назад или просто силой стянуть амулет с его тощей шеи.

По крайней мере, мне срочно нужно заглушить тревожные мысли лекарствами или коктейлями – может, и к лучшему, что ни того, ни другого сейчас нет под рукой.

Усилием воли выравниваю дыхание. Пусть защита, что делала меня практически неуязвимой, исчезла, магические силы остались. Дар забрать невозможно, как нельзя украсть мускулатуру у спортсмена, который тренировался всю жизнь.

Леха поправится и выйдет отсюда. История закончилась отлично – почему же у меня подгибаются коленки, как у маленькой девочки?

По лицу бывшего друга видно: он поражен и хочет обсудить произошедшее. Считает, что нам вообще много о чем необходимо побеседовать. Но у меня на разговоры просто нет сил.

– Никогда не снимай оберег – может снова накрыть. И, пожалуйста, больше не лезь в эзотерику! – единственное, что произношу я на прощание, потом разворачиваюсь и ухожу.

Надеюсь, Леха прислушается к совету. В магии пугливым нет места.

Первые полчаса оказываются самыми тяжелыми. Без оберега ветер кажется особенно неласковым, люди на улицах дергаными и от этого агрессивными. То и дело вспыхивают совершенно пустые и от этого еще более яростные ссоры.

В автобусе кому-то наступили на ногу. Неловкий пассажир хмуро пробормотал извинения, а жертва заголосила так, будто ее только что пытались зарезать. В магазине, куда я зашла за кофе, кассирша по рассеянности не сдала десять рублей, а разъяренный покупатель затеял громкий скандал и потребовал позвать ее начальника.

Родной город кажется напряженным и напуганным, будто маленький зверек перед лицом неведомой угрозы. Скорее всего, постепенно я привыкну к реальности без «магической подстраховки». Твержу про себя, что наконец-то ничего не тяготит и не гнетет. «Неисправимая» ошибка прошлого переписана в настоящем.

А опасности… Справлялась же я как-то с ними раньше, до амулета! На полпути к дому раздается звонок телефона. Лиза.

Странно, после нашей последней встречи я старалась не беспокоить подругу. Она ведь недвусмысленно дала понять, что не желает вмешиваться в мои проблемы. Надеюсь, с Лизой самой не случилось беды.

– Он при тебе? – строго спрашивает Елизавета вместо приветствия тоном, которым обычно отчитывает своих пятилетних подопечных. «Обожаю», когда она включает строгую воспитательницу. – Кулон. Только не говори, что ты посеяла оберег.

– Нет, не теряла, – отвечаю нарочито беззаботно. Ведьме не получится соврать – колдуньи чувствуют ложь за версту. Но немного недоговаривать – совершенно другое.

В конце концов, кулон был подарком. А значит, я могла распорядиться им по своему усмотрению.

– Но на шее его нет, – мрачно заключает Елизавета. Я почти физически чувствую, как подруга приходит в тихое бешенство. – Дай угадаю: ты отдала кулон нуждающемуся? Пришел клиент, на которого нападала особо опасная тварь или сильный маг. Или не так – жертвой оказался кто-то совсем беззащитный – к примеру, ребенок. Ты, как обычно, не удержалась.

Вздыхаю. Неужели я настолько предсказуема?

– Я отдала его Лехе, – зачем-то начинаю оправдываться. – Ты же видела его состояние. А кулон помимо прочего убирает фобии. Вот я и подумала, возможно, оберег – его единственный шанс выкарабкаться. Похоже, сработало. Лешке на глазах стало лучше!

Несколько секунд на том конце провода раздается лишь наэлектризованное молчание. Лиза явно не разделяет моей радости от «победы».

– Значит, я опоздала, – выносит вердикт она. Обычно спокойная колдунья больше не видит смысла сдерживать себя. – Я когда-нибудь говорила тебе, что ты идиотка? Кто-то напомнил о вашем криворуком экзорцизме и внушил, будто парень спятил из-за тебя, верно? Нет, я не раскладывала таро и не заглядывала в хрустальный шар. А еще я не психолог, в отличие от некоторых. Но даже моих скромных познаний достаточно для того, чтобы сообразить, как тебя развести.

– Не понимаю, о чем ты!

– А пора бы уже начать въезжать в ситуацию! – кричит Елизавета. Она помещает в свой вопль все накопившееся раздражение и страх. – Не первый день в профессии. Тебя целенаправленно лишили защиты. Тот, с кем ты имеешь дело, изучил твои паттерны. Надавить на жалость и вызвать чувство вины – что может быть проще? – после вспышки гнева силы оставляют подругу. Голос Лизы становится тихим и очень усталым: – Ты же вроде не совсем без мозгов. Распутываешь сложные случаи у клиентов. Почему же так легко ведешься на самые грубые манипуляции?

Ворожея, к сожалению, как обычно, права. И скорее всего, ее мысли, что я осталась без защиты, возникли не на пустом месте. Что-то снова случилось. Сердце словно сжимают холодные пальцы неупокоенного мертвеца.

– Приезжай ко мне, – подтверждая мою догадку, сухо приказывает колдунья, – разговор есть. Не могу тебя бросить – быстро сгинешь. Но хочу, чтобы ты знала, – добавляет Елизавета, прежде чем повесить трубку, – своим «комплексом спасателя» ты очень подвела нас обеих!

* * *

Обычно Лиза начинает разговор о неприятном издалека. Как и ее покойная бабушка Марья, ведьмочка производит впечатление хрупкой и совершенно безобидной женщины.

Чаще всего молодая колдунья встречает клиентку участливой улыбкой, и прежде, чем подойти к главной теме, Елизавета успевает сделать комплимент платьицу гостьи, обсудить ее детей и домашних животных.

В прихожей у посетительницы складывается ложное впечатление, будто она забежала поболтать к любимой подруге, а кухня, где проходят консультации, окончательно закрепляет его. Здесь на холодильнике висят детские рисунки и всегда витает аромат свежей выпечки и корицы.

Однажды мы в шутку вывели уравнение: чем больше сладостей на столе, тем дряннее новости предстоит услышать клиентке. Но сегодня Лиза, видимо, решила обойтись без «прелюдий». Видимо, наш разговор не подсластить никакими пирожными.

Руки подруги скрещены на груди, густые русые волосы собраны в неряшливый хвостик. По строгому лицу ясно, сейчас меня будут отчитывать.

– Слушай, у меня потрясающая идея, – с притворным воодушевлением заявляет Елизавета. – Давай раздавать ценные семейные реликвии и могущественные артефакты прохожим. Да что там амулеты! В мире же так много обездоленных и несчастных. Как тебе идея продать твою квартиру, чтобы накормить голодающих африканских детей. Или подарить ее первому встречному бомжу! – Лиза прищуривается, в ее глазах загорается злое пламя. Сейчас она как никогда похожа на свою бабушку. – Не нравится? Но у него же такая печальная судьба! Неужели ты не проникнешься? Как так, кто-то живет на улице, а ты – в доме. Иди, исправляй вопиющую несправедливость.

В который раз сталкиваюсь с подтверждением: любая ведьма в конечном счете – обычная женщина, какой бы мудрой, начитанной и осознанной она ни казалась. Нам свойственно преувеличивать, накручивать себя и тут же верить в то, что наговорили.

– Успокойся, – примирительным тоном говорю я. – Леха – не бомж и не посторонний. Он был и твоим другом.

– Другом? – Лизины зрачки сужаются, а ноздри наоборот – раздуты. – Серьезно? Вот ты – мой друг, какой бы дурындой ни была. А он – просто мальчик, с которым я недолго тусила в детстве. Сунулся в эзотерику и оказался не готов – тронулся рассудком. Очень печально, но такая судьба чуть ли не у каждого третьего неофита. Никто не заставлял Лешу встречаться с нами и – уж тем более – участвовать в ритуалах.

– Значит, тебе наплевать на него? – вопрос звучит резче, чем мне хотелось бы. Алый цвет в ауре подруги вспыхивает еще ярче.

– Мне не плевать на тебя! – на секунду кажется, что Лиза подойдет вплотную, возьмет меня за плечи и хорошенько встряхнет. – Думаешь, что помогла ему? Ты самонадеянная, как Маргарита из романа Булгакова. Помнишь, был эпизод, где Маргарита после бала у сатаны загадала желание. Она просила не приносить Фриде платок, которым та задушила собственного ребенка? А он был намеком, что Фриде нужно давным-давно попросить у души убитого младенца прощения. Маргарита благородно избавила женщину от платка и по собственной глупости лишила Фриду шанса на настоящее спасение. Обрекла на вечность в преисподней.

Не знала, что Лиза увлекается литературоведением. Необычная интерпретация Булгакова. Но пока я не вижу никаких аналогий. Елизавета в карман за разъяснением не полезет:

– Человек приходит на землю для того, чтобы проходить свои уроки через опыт. Возможно, один из уроков Леши заключался в том, чтобы столкнуться со страхом и преодолеть его. Если урок не пройден, он будет повторяться из воплощения в воплощение. Все в более и более колоссальных масштабах. Ты уверена, что помогла, забрав его «платок»? Или опять действовала в своем привычном сценарии, где нужно постоянно спасать других, независимо от их желания и непременно себе во вред? А может, ты сама находишься в «закольцовке»? Смотри, ситуации с самопожертвованием повторяются снова и снова. Иди вон еще Инге предложи помощь. Начни копаться в ее детских травмах, оправдывать. Почему бы и нет?

Представляю, как отреагировала бы Лиза, узнай, что уже предлагала. В любом случае с такой точки зрения я ситуацию не рассматривала.

– Ты действительно веришь, что я навредила Леше?

Белокурая ворожея лишь выдыхает.

– Не знаю. Может оказаться по-разному. Но себе ты точно не помогла. Тот оберег… Я хотела передать его дочери, если бы она столкнулась с угрозой порчи или проклятья. Или носить на шее. Сама знаешь – до восемнадцати ребенок находится в энергополе матери. Мы обе были бы в безопасности.

Хочется напомнить: Лизину собственную маму оберег, увы, не спас. Хотя наверняка баба Марья настаивала, чтобы дочь носила его постоянно. Это был бы удар ниже пояса.

Грустная истина, которую я усвоила за годы занятий ворожбой: на каждую «защиту» найдется и свой «хакер», способный ее взломать. Вовремя прикусываю язык. Напоминать Лизе о смерти матери ради того, чтобы победить в споре, мягко говоря, не этично.

– Я пыталась обезопасить тебя, – не унимается подруга, – но ты будто нарочно стараешься умереть как можно скорее! Чертова самоубийца!

Лиза на миг отворачивается. Мне почему-то кажется, чтобы скрыть на миг мелькнувшие в ее глазах слезы. В любом случае, когда колдунья вновь смотрит в мое лицо, в ее голосе звенит сталь.

– Пошли на кухню, нужно кое-что тебе показать.

Ведьма молча достает телефон и включает диктофон. На записи дрожащий детский голосок.

– Бог. Он злится. Ему нужна она. Скоро явится. Не будет встречи – убьет всех. Бог. Он злится… – текст повторялся по кругу бесконечное количество раз.

После того, как я лишилась амулета, а вместе с ним и внутреннего спокойствия, реагировать адекватно непросто. Первый импульс – бешено закричать «Это пранк? Что за чепуху ты мне поставила? И так нервы ни к черту, а тебе хочется нагнать еще больше жути?»

Но раньше Елизавета в любви к сумасшедшим розыгрышам замечена не была.

– Моя дочь произносит это во сне, – сухо поясняет колдунья. – Снова и снова, каждую ночь – догадываешься, о чем идет речь?

– Да, – я с вызовом поднимаю глаза на подругу, – как по мне – это бессмысленный набор фраз. Он может быть следствием массовой истерии. Сейчас каждый второй сделался проповедником и вещает о конце света. Выйди на улицу – убедишься сама. Маша могла нахвататься глупостей где угодно – в детском садике, по телевизору…

Меня перебивает резкий удар по столу. Фарфоровые чашки с цветочками испуганно подпрыгивают. Они не привыкли видеть свою аккуратную миниатюрную хозяйку настолько злой.

– Не притворяйся глупее, чем ты есть. Некая сущность, возомнившая себя богом, придет за тобой и угрожает всех нас уничтожить. А я, я… ничего не смогу с этим сделать! – Лиза внезапно вскакивает со стула и порывисто обнимает меня.

Подругу бьет крупная дрожь, она плачет и не может остановиться. Резкость и категоричность ведьмочки были лишь защитной реакцией, маской. Теперь, когда ее броня надломилась, я вижу Лизино истинное лицо.

Рассеянно глажу подругу по спине. Моя Лиза… самая мудрая, сильная и решительная ворожея из всех, кого я знаю, она напугана как ребенок.

– Ну что ты? Все наладится, вот увидишь. Я что-нибудь придумаю, – бормочу утешительную чушь, сама не веря в банальности, которые твержу.

Ничего здесь не придумаешь. Я уже пыталась – вступила в диалог с существом, которое нам угрожает, пробовала понять, чего хочет неведомая сила, и говорить на ее языке. Показала, как избавиться от негативной энергии, а еще исправить ошибки прошлого. Но каждый шаг лишь приближал нас к ужасной развязке. Я делаю только хуже.

На кухню заглядывает Лизина дочка Машенька. Несмотря на то, что малышке всего три года, она уже очень похожа на маму – те же серо-голубые глаза, трогательные пухлые губки, круглые щечки, которые так и хочется затискать.

Когда-нибудь ее красота сведет с ума многих мужчин. «Если, конечно, мы доживем до этого дня», – мелькает страшная мысль. При виде рыдающей матери девочка испуганно распахивает глазенки и сжимается.

Машенька напоминает застигнутого врасплох крольчонка с прижатыми ушками.

– Мамочка! Ты плачешь? Что-то стляслось?

Ради ребенка ворожея мгновенно берет себя в руки. Лиза прикрывает глаза. Она сбрасывает стресс, как нас учила баба Марья – в начале напрягает все тело, затем медленно заставляет мышцы расслабиться.

Отличный прием для того, чтобы подавить истерику. Когда ворожея обращается к Машеньке, в ней не чувствуется ни следа недавней тревоги. Взгляд колдуньи согревает и успокаивает малышку. Даже мне удается немного понежиться в его лучах.

– Ничего, милая, – поспешно уверяет Лиза. Ведьмочка встает перед дочерью на корточки и говорит заученно-ласковым тоном профессиональной воспитательницы.

– Просто тете Лике приснился страшный сон. Иди, поиграй, пока мы обсуждаем всякую чепуху.

– А мне тоже снятся сны про тетю Лику… – Машенька с детской непосредственностью разглядывает меня. Теперь она похожа на крольчонка, который расправил ушки, начал принюхиваться и разведывать окружающую обстановку. – Хотите, расскажу?

Эмоции медленно отступают на второй план, они уступают место профессиональной хватке. Дочка Лизы. Она может оказаться ключом к разгадке, с кем мы имеем дело.

Эх, «просмотреть» бы, что происходило в ее сне на самом деле! Навряд ли трехлетний ребенок в состоянии подробно описать увиденное, а уж тем более понять скрытые символы и эзотерическую подоплеку сновидения. С другой стороны – «просматривать» детей крайне нежелательно. Пространство вариантов вокруг них еще не сформировано. Практик может нечаянно задать вектор развития малыша. Если есть хоть малейшая возможность воздержаться от любых магических манипуляций, мы стараемся их избегать. Лиза ловит мой взгляд. За годы дружбы мы научились понимать друг друга без слов.

Подруга чуть заметно кивает – давай, разрешаю. Сложно переоценить этот шаг. Я буду особенно осторожна, Лиза. Обещаю. Встречаюсь глазами с малышкой и бережно погружаюсь в ее сознание. Главное, быть аккуратной, главное, не навре…

Мысль обрывается на полуслове – я оказываюсь на главной улице города, возле Думы. В ужасе замираю: посреди центральной площади бушует вихрь. Он опрокидывает машины прямо с людьми, сносит электрический столб, крушит мелкие здания. Срабатывает инстинкт самосохранения, мне хочется закричать и вырваться из чужого кошмара.

Но я замираю, парализованная страхом, и вглядываюсь в торнадо.

Приказываю себе: думай. Очевидно, это не предупреждение о грядущем катаклизме. Вспоминаются школьные знания: в нашем городе нет подходящих для торнадо условий и смерчей на моей памяти не было ни разу.

Включаю «второе зрение». Сквозь ураган будто просвечивает силуэт. Внутри вихря находится антропоморфная фигура! Судорожно перечисляю всех мистических тварей, о которых я когда-либо слышала или читала, штудируя бестиарии и трактаты демонологии.

Давай же, определяй, кто перед тобой. Джинн, ветряной бес? В некоторых поверьях в виде смерчей также выступают самоубийцы и покойные колдуны – но может ли мертвец стать настоящим торнадо?

Вскоре сдаюсь: я не знаю, кто он. Но ведаю одно – сущность разъярена, она вымещает злость на людях. Так агрессивные подростки «играют» с муравьями, поджигая их дом лупой, после очередной взбучки от родителей.

Прохожие, спасаясь, разбегаются прочь, расталкивают друг друга локтями, образуется давка. Лишь одна фигурка движется «поперек течения» – в сторону урагана. Слишком знакомая фигурка.

Хочется крикнуть: «Остановись, идиотка! Хватит думать, будто весь мир вращается вокруг тебя». Но интуиция подсказывает: именно этой жертвы и требует смерч.

Мои губы сами шепчут: «Бог. Он прогневан. Ему нужна я. Не будет встречи – убьет всех».

От наваждения спасает Лиза – подруга брызгает в лицо холодной водой, трясет за плечи и вырывает из транса. Я вновь оказываюсь на ее крохотной кухоньке.

На столе лежат милые подставки под горячее в виде ромашек, полки заставлены наивными детскими поделками из пластилина. Ничего не напоминает о пережитом, кроме тремора в руках и боли в сердце. Оно заходится так, что я не могу отдышаться.

Взгляд падает на Машеньку. А ведь тварь не просто так явилась к ней в сон.

Она использовала девочку, чтобы передать послание. Сущность демонстрирует – ей ничего не стоит подобраться к моим близким. Враг таким образом чуть ли не шепчет на ухо: я сжимаю нити их судеб в ладонях и могу оборвать жизни тех, кто тебе дорог, в любую секунду.

От стресса в голову лезут нелепые шутки: для того, чтобы стать сволочью, оказывается, не обязательно быть человеком. Или что демону (кем бы он ни был на самом деле) впору преподавать курсы пикапа. Он оригинально назначил свидание: ни одна девушка не найдет в себе сил устоять.

Я фыркаю. Включилась защитная реакция организма. Часто в непонятных ситуациях я начинаю громко и долго смеяться, а еще не в состоянии остановиться. Лиза, зная такую особенность, бросает на меня обеспокоенный взгляд, берет Машеньку за руку и отводит в комнату.

Колдунья демонстрирует чудеса самообладания, щебеча что-то про принцесс. Она обещает поиграть с дочкой через полчаса. А прямо сейчас – время для мультиков!

– Мутики! – радуется Машенька. Непонятные взрослые проблемы вмиг забываются. Наблюдать за тщетными попытками белки из «Ледникового периода» добыть орех гораздо увлекательнее!

Когда Лиза возвращается, я не вижу в ней ни следа прежней мягкости – только сосредоточенность и решимость действовать.

– Рассказывай.

По мере того, как я описываю увиденное, выражение на лице подруги становится жестче. Кажется, еще немного, и хрупкая блондинка будет готова голыми руками растерзать хтоническую сущность за то, что та посмела приблизиться к ее ребенку.

Судя по боевому настрою подруги, твари, кем бы она ни была, точно не поздоровилось бы при встрече с Лизой.

– Давай разрабатывать план. Что мы будем делать?

– Мы? – В первую секунду даже не верится, что ворожея изменила решение остаться в стороне. На душе становится немного теплее. Подключить Елизавету более чем заманчиво. Она гораздо умнее и опытнее, меньше поддается влиянию астральных сущностей, к тому же часто находит простые и оригинальные решения для сложных задач.