Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 285 страниц)

– Вот сволочь! – прорычал я сквозь зубы.

– Игорь! – Дядя попытался схватить меня за куртку. – Ты куда?..

– Это он все подстроил!

Я шагал к машине с твердым намерением если не оторвать водителю голову, то хотя бы вытащить его на улицу, швырнуть на асфальт и вежливо поинтересоваться, какого Хаоса он снова оказался там, где людей ни с того ни сего вдруг начинают запихивать в багажник или колоть в спину кинжалом.

Видимо, выражение моего лица оказалось достаточно красноречивым. Чернявый дернулся, мотор под капотом взревел, и машина покатилась назад, а потом развернулась – так быстро, что передние колеса с визгом оставили на асфальте дымящиеся полоски. Основа всколыхнулась, и по руке разлилось тепло. Заклинание – крохотный шарик огня в ладони – уже готово было мчаться и ударить в заднее стекло, когда рядом вдруг появился дядя.

– Да что на тебя нашло⁈ – прорычал он, хватая меня за плечи.

– Человек в машине. Это он сидел в саду с Годуновым, когда Катю пытались похитить.

В глазах дяди мелькнуло недоумение – которое тут же сменилось гневом. Похоже, он и сам на мгновение пожалел, что не дал мне продырявить автомобиль.

– Проклятье… Ты уверен?

– Более чем. Иначе стал бы он удирать?

Ярость понемногу отступала, и теперь я хотя бы мог мыслить спокойно. Сжигать чужую машину в присутствии урядников определенно было не лучшей затеей, однако задать чернявому пару вопросов я бы уж точно не отказался. Вряд ли он знал наверняка, что мы с дядей сегодня появимся в Тосне, и все же оказался здесь не случайно. И убрался, как только я его заметил.

А единственный, кто мог пролить на все это хоть немного света, остался лежать на асфальте в луже крови с насквозь пробитой кинжалом черепушкой.

Глава 15

– Ну что, поможешь? – тихо проговорил я, касаясь древнего дерева кончиками пальцев. – Только давай без выкрутасов.

Алтарь отозвался мягким теплом и послушно отправил меня наверх. Не подбросил, как раньше, а аккуратно поднял освободившееся от веса тела сознание над Гром-камнем. Вальяжно и неторопливо, так, что я даже успел увидеть хлопотавшую на кухне бабушку прежде, чем перед глазами – точнее, тем, чем мне их заменила магия – промелькнул второй этаж, труба камина и пыль на чердаке.

Я завис примерно в тридцати-сорока метрах над усадьбой и понемногу поднимался еще выше, взлетая над верхушками сосен. Любопытство буквально тащило меня в Тайгу – еще раз промчаться через лес, почти касаясь могучих зеленых ветвей. Посмотреть, как там заимка, не шляются ли вокруг те, кто разбудил Паука. Или какие-нибудь невиданные звери, наделенные магией аспектов…

Или еще один автоматон – поохотиться я бы, пожалуй, не отказался.

Но мана не бесконечная, а заботы у меня сегодня другие. Раз уж Зубовы настолько обнаглели, что их человек решил зарезать Горчакова прямо у Таежного приказа в Тосне, тихая жизнь на Пограничье – если такая вообще бывает – уже подходила к концу. И что бы ни задумали хитрые соседи, пора разобраться, какими силами они располагают.

Дядя предупреждал, что на поместье Зубовых и даже на границе вотчины могут стоять мощные охранные чары, но я все же решил рискнуть. И разведать если не их земли, то хотя бы округу и подступы к Гром-камню.

До дороги, ведущей к Великанову мосту, я долетел почти без усилий. Чуть левее промелькнули соседствующие с Отрадным хутора, а прямо внизу – поле, разрезанное наискосок почти идеально-ровной полоской грунтовки. Нева искрилась справа, будто пытаясь за мной угнаться, но потом все-таки отвернула на север.

И начался лес. Самый обычный, с дубами, кленами и молодыми березками, однако чем дальше я двигался над ним, тем больше среди них мелькало хвойных. Сосны и ели понемногу вытесняли остальные деревья и тянулись все выше, щедро подливая в пейзаж темно-зеленой краски. Такой густой, что даже лететь над ней почему-то оказалось куда тяжелее, чем раньше.

И только через километр или полтора я, наконец, сообразил, в чем дело.

Тайга. У Отрадного ее граница проходила за рекой, но после Великанова моста Нева круто загибалась на север, и древняя магия, наконец, набирала достаточно силы, чтобы перебраться на этот берег.

Я поднялся повыше, чтобы проверить свою догадку – и не ошибся: прямо по курсу лес продолжал наливаться тяжелой темной зеленью, однако в полукилометре слева заметно светлел. Подлетев поближе, я даже сумел разглядеть полоску шириной в полторы-две сотни метров, где обычные деревья постепенно превращались в суровых таежных великанов – и дальше двинулся вдоль нее.

Лететь сразу же стало легче – отведенный человеку мир принимал мое сознание с почти осязаемой радостью, и на мгновение показалось, что мана почти не расходуется. Впрочем, транжирить ее все равно не стоило: я уже забрался далеко от дома, и на таком расстоянии чары алтаря не могли работать без усилия.

Где-то через километр внизу снова заблестела вода. Сначала я едва мог разглядеть узкую полоску между деревьями, но к югу Ижора заметно раздавалась вширь, и на обеих ее берегах появились крохотные домики. Почти все деревянные, в один-два этажа – похоже, вотчина его сиятельства Ольгерда Святославича была даже меньше Отрадного, а асфальт в селе отсутствовал в принципе – впрочем, как и причины здесь задерживаться.

Мельком взглянув на маковки храма, я собрался уже было лететь дальше, когда мое внимание вдруг приковало окно в двухэтажном доме, который стоял на возвышении чуть в стороне от остальных.

Точнее, не само окно, а то, что за ним происходило. Крохотная фигурка распахнула створки, выглянула на улицу и потянулась вверх подставляя солнцу руки и обнаженные плечи. Меня потянуло вниз с такой силой, будто кто-то привязал мое сознание невидимым тросом, и теперь наматывал его на катушку, не оставляя ни единой возможности удрать.

Через несколько мгновений я был уже над домом и без труда смог рассмотреть девушку. Которая, видимо, только что вышла душа – из одежды на ней было только завязанное на груди полотенце. Мокрые волосы, рассыпавшиеся по плечам, от воды казались темными, почти черными, однако сама внешность явно указывала на происхождение – из местных северян.

Голубые глаза и едва заметный загар на лице и шее – мягкий, золотистый. Чуть ниже его не было вообще – прекрасная незнакомка явно не имела привычки разгуливать в неглиже по улицам. Там, где ее тела касалась темно-синяя ткань полотенца, кожа казалась белоснежной. И почти прозрачной – я даже смог разглядеть под ней едва заметные жилки.

Девушка улыбнулась и, пританцовывая, отошла куда-то вглубь комнаты. Но через несколько мгновений вернулась обратно, прихватив с собой дымящуюся оловянную кружку. Видимо, решила продолжить завтрак прямо на подоконнике. Поправила уже готовое сползти полотенце, а потом взялась за край, чтобы перевязать его заново…

И вдруг посмотрела прямо на меня. Нас разделяли полтора десятка километров, и вряд ли чары алтаря тратили ману на создание видимой проекции. Однако я все же оказался слишком близко, и незнакомка что-то почувствовала. И тут же нахмурилась, отступая от окна и прикрывая руками грудь и ключицы. Голубые глаза потемнели, на миг став почти черными…

И все исчезло. Я снова стоял один в душном подземелье Гром-камня, касаясь ладонями алтаря с тускло мерцающим жив-камнем. С мокрой от пота спиной, высушенным чуть ли не в ноль резервом и странным ощущением. Которое, впрочем, тут же сменилось удивлением.

Что это было? Какого…какого Хаоса я потратил целую прорву маны, разглядывая вместо границ вотчины Зубовых смазливую девчонку из Ижоры? Стражи не так уж сильно отличаются от людей, и порой не чужды незамысловатых и доступных удовольствий, которые способна подарить плоть, однако прежний я уж точно не стал бы заниматься подобной ерундой.

Видел бы меня сейчас Отец… Нет, ругать за глупости было не в его правилах – всемогущий старик и сам не спешил ограничивать себя без особой необходимости. А вот посмеяться бы, пожалуй, посмеялся – от всей божественной души.

– И что дальше? – проворчал я себе под нос, отступая от алтаря. – Тайный полет в баню в женский день?

Так или иначе, на сегодня мои эксперименты с чарами, похоже, закончились: жив-камень довольно поблескивал оранжево-алыми гранями, набравшись энергии первородного пламени из кузницы, одно делиться ею со мной, похоже, не собирался. Видимо, почти вся она уходила на восстановление структуры – трещина на гладкой поверхности как будто стала чуть меньше.

– Ладно, отдыхай. – Я напоследок черпнул маны из контура и отступил на шаг. – Завтра попробуем еще разок.

Мощь Стража никуда не делась, однако синапсы нового тела не спешили перестроиться под магию высшего порядка. Как ни прискорбно было это признавать, процесс вполне мог затянуться на годы, и пока мне оставалось только полагаться на аспекты – Огонь и Жизнь. По-настоящему интенсивные тренировки Основа все равно не тянула, и недостаток практики приходилось добивать теорией. Память Игоря не потрудилась оставить мне знания базовых заклинаний, и восполнять пробелы приходилось любой доступной информацией.

Благо, теперь я хотя бы знал, где ее почерпнуть.

Библиотека Гром-камня не отличалась разнообразием, а количеством книг заметно уступала той, которую я вдоль и поперек проштудировал в военном госпитале, однако и здесь порой находилось что-то полезное. Пусть не полноценное пособие по местной магии, но мне хватало даже крупиц. Не так уж сложно разобраться в архаичных энергетических схемах, когда знаешь общие принципы, как свои пять пальцев.

Покинув подземелье, я поднялся в отцовский кабинет и отыскал нужную книгу – видавший виды толстый томик справочника базовых заклинаний издания чуть ли не сорокалетней давности. Наверняка за эти годы головастые ученые из московской Академии изобрели еще какие-нибудь фокусы, но мне пока хватало и этих.

Усевшись на диван, я перевернул несколько страниц, отыскал место, на котором остановился вчера, и продолжил.

Огонь относится к одним из шести базовых аспектов, наряду со Льдом, Камнем, Ветром, Жизнью и Смертью. Несмотря на обширные и разноплановые возможности применения в поддержке или защитных целях, основным направлением развития аспекта являются именно атакующие заклинания, такие как всем известная Огненная Стрела, Свечка или Стена Пламени.

Некоторые строчки я даже вполголоса читал вслух – никак не мог избавиться от привычки все проговаривать, которую приобрел, пока практиковался перед зеркалом в госпитале. И к тому же так запоминалось лучше – хоть общая теория магии того определенно и не стоила.

Из ста шести заклинаний, распределенных по пяти рангам, к атакующим относятся восемьдесят наиболее используемых. По этой причине аспект Огня является предпочтительным для изучения тем, кто рассчитывает выбрать стезю боевого мага. Однако не следует забывать, что невозможно создать полноценный и универсальный арсенал, оперируя лишь одним аспектом. Одаренные высших рангов – независимо от специализации – в абсолютном большинстве случаев предпочитают хотя бы в незначительной степени овладеть вторым, а иногда даже третьим или…

– Что, решил освежить память?

Я услышал тяжелые шаги еще на лестнице, однако не думал, что дядя все же решит зайти поболтать – последние пару дней мы почти не разговаривали. Видимо, из-за того, что я даже не пытался скрыть своих намерений относительно грядущего противостояния с родом Зубовых – а он, как и всегда, осторожничал.

Будь его воля, дядя, пожалуй, и вовсе запер бы меня в оружейной недели этак на две, пока все не уляжется – чтобы не лишиться единственного наследника и будущего главы рода.

– Освежить память? – усмехнулся я, откладывая книгу. – Пожалуй. Магия нам точно пригодится.

– И правильно. – Дядя одобрительно кивнул. – Можно подумать, в кадетском чему-то толковому научат. Родовой Дар – это тебе не стрельба и не шагистика. Тут не столько умение, сколько чутье нужно.

– Ну… Чему-то да научили. – Я только примерно представлял, чем предыдущий владелец моего тела занимался последние три года, однако почему-то почувствовал себя обязанным защитить его альма матер. – Основы знаю, а там уж разберусь как-нибудь.

– Вот именно, что как-нибудь. Наставника бы тебе по-хорошему надо, Игорек, только где его взять? От самого меня толку мало. – Дядя поморщился. – А кого другого просить – так обычно пацанов берут, лет по семь-восемь, а ты вон какой лоб вымахал.

– А тебя самого кто учил? – поинтересовался я.

– Ну как кто – дед Михаил. И меня, и отца твоего. – Дядя приподнял брови, явно удивляясь, что я не знаю такую ерунду. – А тебя, выходит, и некому.

– Тогда – книжки. – Я помахал справочником с заложенной пальцем страницей. – Время пока есть. Хоть и меньше, чем хотелось бы.

– Да ладно уж тебе, Игорек. – Дядя уселся на край отцовского стола. – Зубовы – это, конечно, дело серьезное, но с чего бы им торопиться? Сколько лет сидели в своей Гатчине – и еще посидят.

– Не думаю, – хмуро отозвался я. – Отцовская экспедиция привлекла слишком много внимания.

– Опять ты за свое⁈

– Не опять, а снова. Сам подумай: они с братом явно искали что-то в Тайге. Достаточно ценное и важное, чтобы набрать долгов. И я думаю – все-таки нашли. Или почти нашли – раз уж кто-то готов за это убивать. – Я посмотрел дяде прямо в глаза. – И я не верю, что тебе совсем ничего не рассказывали.

– А ты поверь, – огрызнулся дядя. – Отец и раньше темнил на этот счет, а с тех пор, как Мишка пропал – совсем в себя ушел. Мы с ним всю весну, считай, и не разговаривали.

– Ну и зря. – Я скинул ноги на пол и рывком поднялся с дивана. – Хотя это у нас, похоже, уже семейная традиция… В общем, не бери плохой пример, дядь Олег. И давай рассказывай.

– И что же тебе рассказывать?

– Да все. – Я пожал плечами. – Точнее, все, что положено знать будущему главе рода. То есть – мне, раз уж другого у тебя нет. Сколько у нас оружия, сколько денег в закромах, кто платит десятину, а кто не платит – и почему, – ухмыльнулся я. – И самое главное – кому именно задолжал отец.

– Много кому. – Дядя явно не испытывал от беседы особого восторга, однако отмалчиваться все же не стал. – Но больше всех – князю Белозерскому.

Я почему-то даже не удивился. Скорее наоборот – очень многое разом встало на свои места: и внезапное появление его светлости в день выписки из госпиталя, и интерес к моей скромной персоне, и даже фамильный меч в багажнике автомобиля. Разлучник вполне мог быть отцовским залогом, который пришлось отдать взамен на деньги.

Разве что понять, с чего Белозерский вдруг решил вот так просто вернуть мне бесценную реликвию, пока не получалось. Смысла в этом, на первый взгляд, не было никакого, и на ум приходила только местная пословица про мышеловку и бесплатный сыр.

Во внезапную доброту новгородского князя почему-то не верилось.

– Что ж, – задумчиво проговорил я. – Похоже, мне следует пообщаться с его светлостью.

– И каким же образом? – усмехнулся дядя. – Поедешь в Новгород и будешь требовать аудиенции?

– Может быть. – Я неторопливо прошагал через кабинет и вышел за дверь. – Но для начала неплохо бы поближе познакомиться с соседями… Ты ведь не против немного прокатиться?

* * *

– Ух-х-х! – выдохнул дядя, дергая рычаг передачи. – Дороги, тут, конечно…

Когда мы съехали с асфальта трассы на Сиверск и Гатчину, даже крепкому и выносливому «козлику» пришлось туго. Грунтовка будто нарочно вилась змеей, то и дело пытаясь сбросить нас в кювет, а потом еще пошла в гору.

– Хоть бы асфальт положили. – Я взялся за ручку на дверью, чтобы ненароком не удариться головой. – В Отрадном-то есть.

– Ну, ты не путай. У нас Тайга за рекой, вода крепко магию держит, – отозвался дядя. – А здесь, считай – вот она, прямо под боком.

Отсюда все выглядело совсем иначе, чем с высоты птичьего полета. Я больше не мог видеть границу, но почти физически чувствовал ее. Когда-то давно Ижора стояла на самой кромке, которая разделяла обычный лес и Тайгу. Дядя рассказывал, что несколько сотен лет назад земли Горчаковых охраняла небольшая каменная крепость, построенная чуть ли не во времена конунга Рерика, но теперь от нее не осталось даже развалин.

Кое-как сохранились только дозорные башни у границ вотчины. И одну из них я, видимо, как раз и наблюдал справа от дороги – круглое здание высотой примерно метров в девять. Древняя кладка пошла трещинами и в нескольких местах давно обвалилась, оставив у подножья заросшую мхом груду камней, но пока еще держалась – когда-то ее построили на совесть. И даже столетия так и не смогли…

– Ого! Вот те раз…

Дядя вдавил тормоз с такой силой, что «козлик» тут же встал, как вкопанный, и я едва не врезался лбом в стекло. Основа тут же проснулась, готовясь защищаться от неведомой угрозы, но вокруг было тихо – я слышал только мерное тарахтение мотора. Никто не бежал нам из кустов, не гремели выстрелы, не лязгали затворы штуцеров…

Но в десятке шагах перед капотом «козлика» прямо из дороги торчала длинная стрела с красно-желтым оперением. Не знаю, смог ли бы невидимый лучник пробить стальную крышу, однако выглядело это весьма убедительно.

Пока еще не атака, скорее этакое предупреждение – дальше дороги нет.

Дядя потянулся было к штуцеру – и вдруг заулыбался, толкнул меня локтем в плечо и вылез из машины.

– Доброго дня, Елена Ольгердовна! – крикнул он, запрокидывая голову. – Свои!

Я тоже выбрался наружу, оглядываясь по сторонам, но женский голос вдруг зазвучал сверху.

– Олег Михайлович?.. – На вершине полуразрушенной башни мелькнула темная фигурка. – Не ожидала увидеть вас сегодня.

Разглядев лицо девушки, я на мгновение застыл. Она убрала волосы в тугой пучок на затылке, сменила полотенце на портупею и приталенную камуфляжную куртку с сапогами, а кружку – на длинный лук, и все же ее трудно было не узнать.

С башни на меня смотрела прекрасная незнакомка, которую я видел в окне пару часов назад.

Глава 16

– Вы ведь еще не были в Ижоре, ведь так?

– Не приходилось. – Я пожал плечами. – Вообще-то я лишь недавно перебрался на Пограничье. Впрочем, это вашему сиятельству наверняка уже известно.

– Можно просто Елена. Мы здесь предпочитаем обходиться без титулов.

– Мы тоже, – усмехнулся дядя. – Хоть и не придерживаемся таких же старых взглядов, как ваш батюшка.

По дороге из Отрадного я успел выяснить, что Горчаков терпеть не мог великосветский этикет, принятый в Москве и Новгороде. И не без основания считал себя не только любителем истории и родновером, но и последним на Пограничье хранителем древних традиций. Видимо, поэтому порой и разговаривал, как персонаж какой-нибудь саги – и даже назвал сына Аскольдом.

Но дочь покойная княгиня Горчакова все же отстояла, и ей досталось вполне обычное имя. Елена была всего на год старше меня, однако прическа, одежда и лук на спине добавляли ей какой-то особенно убедительной серьезности.

Она предложила оставить машину у храма и прогуляться до усадьбы пешком. Мы, разумеется, не стали возражать: дядя явно соскучился по общению, а я воспользовался возможностью получше рассмотреть красотку. И, похоже, делал это слишком уж навязчиво – Елена то и дело озиралась, а примерно через полпути и вовсе замедлила шаг, отставая от дяди.

– Да, я знаю, что вы здесь не так давно – отец рассказывал. – Елена в очередной раз взглянула на меня и вдруг чуть сдвинула брови. – Однако ваше лицо почему-то кажется знакомым… Мы не могли встречаться раньше? Может быть, в Новгороде?

Неужели узнала? Вряд ли хозяева Ижоры поставили вокруг усадьбы настолько крутые чары, что они каким-то образом заметили меня, поймав поток маны от алтаря в Гром-камне. Однако Одаренная княжна и сама по себе наверняка умела чувствовать чужую магию. А может, и блокировать – я вспомнил, как она швырнула меня обратно в подземелье.

– Не думаю, – отозвался я с каменным лицом. – Но все говорят, я похож на отца – полагаю, дело в этом.

– Наверное. – Елена улыбнулась и отвела взгляд. – Кажется, я становлюсь чересчур подозрительной.

– Осторожность никогда не бывает лишней. – Я пожал плечами. – Особенно в те времена, когда сиятельной княжне приходится лично охранять границы вотчины.

– Просто охотилась. Полагаю, я должна извиниться за подобный прием перед вами обоими. – Елена взглянула на дядю и снова замедлила шаг, возвращаясь ко мне. – Отец рассказывал, что вы, Игорь, спасли ему жизнь.

Я молча улыбнулся, представив, как падкий на всякие витиеватости Горчаков мог приукрасить истину. Однако само по себе внимание княжны оказалось неожиданно приятным.

Как и Гром-камень, усадьба в Ижоре стояла на возвышении – крышу уже знакомого двухэтажного строения я разглядел издалека. Оно отличалось от домов в селе разве что размерами, причем некоторые из них, пожалуй, смотрелись куда более ухоженными и свежими, чем жилище князя. Единственным, что указывало на положение владельца, был автомобиль – и не древний внедорожник, стоявший под навесом, а второй.

Седан темно-синего цвета с блестящими хромом ручками и бампером, и задними крыльями, похожими на плавники гигантской стальной рыбы. Машина выглядела настолько ухоженной, что если бы не грязь внизу кузова и на колесах, я, пожалуй, подумал, что она и вовсе не выезжает из Ижоры, а служит лишь украшением.

– Ого. – Я вытянул руку. – А это?..

– Нет. – Елена сдвинула брови и даже чуть приподняла руку, будто вдруг решила достать из-за спины лук. – Это не наше… Не думала, что у отца гости.

– Впрочем, какая разница? – Я ускорил шаг, решительно направляясь к двери. – Вряд ли они станут возражать против нашей компании.

Чутье Стража пока не спешило предупреждать об опасности, однако едва ли встреча сулила что-то хорошее. Я почти физически ощущал повисшее в воздухе над усадьбой напряжение, а к запаху хвои и бензина примешивался отчетливый аромат неприятностей. И они явно скрывались не где-то среди сосен или в Тайге неподалеку, а прямо здесь, в доме Горчакова.

Уже протягивая руку к двери, я почувствовал присутствие сильного Одаренного. Точнее, двух, но если хозяин не выпячивал магию, то его гость наоборот, разве что не сидел с заряженными заклинаниями на кончиках пальцев. От него исходила такая мощь, что Основа тут же ощетинилась. Хоть и не слишком уверенно – противник такого ранга вряд ли оказался бы ей по зубам.

Пока что.

Горчакову наверняка ничего не угрожало, однако я все же поспешил распахнуть дверь. И вошел, не потрудившись пропустить вперед Елену с дядей.

– … было иначе! – донесся до моих ушей знакомый голос.

Могучий бас прокатился над лавками и длинным деревянным столом без скатерти, отразился от висевших над очагом крест-накрест тронутых ржавчиной секир и затерялся где-то под высоким потолком.

Его сиятельство гневался. Впрочем, гостя – видимо, обладателя роскошной машины на улице – это ничуть не смущало. Высокий худощавый мужчина с седыми висками в декорациях Хаос знает какого века смотрелся исключительно чужеродным элементом, однако это не мешало ему чувствовать себя, как дома. Угольно-черный китель с двумя рядами пуговиц явно указывал на принадлежность незнакомца к государевым людям, а золотые погоны – на положение.

Достаточно высокое, чтобы тот ничуть не опасался дурного настроения хозяина усадьбы.

– Доброго дня, судари! Вижу, у вас гости. – Я переступил порог и чуть склонил голову, приветствуя Горчакова. – Если вашему сиятельству будет угодно, мы подождем…

– О, нет! Прошу вас, останьтесь! – вместо Горчакова вдруг ответил мужчина в черном. И тут же продолжил, прищуриваясь: – Игорь Данилович Костров, я полагаю?

Я пока еще не слишком хорошо изучил местный этикет, но подобное наверняка считалось вопиющим его нарушением. Даже Горчаков, который плевать хотел на все эти правила, поморщился и снова принялся буравить сидевшего на лавке напротив гостя недобрым взглядом.

– Князь Игорь Данилович Костров, – сухо отозвался я. – С кем имею честь?..

– Орлов, Павел Валентинович. Статский советник Тайной канцелярии его императорского величества. – Мужчина чуть склонил голову и с едва заметной усмешкой добавил: – Граф.

Фамилия оказалась говорящей: крючковатый длинный нос и цепкий взгляд делали его сиятельство весьма похожим на хищную птицу. Суровую и достаточно крупную, чтобы прилететь на Пограничье аж из самой Москвы.

Тайная канцелярия, надо же… И целый статский советник. Когда убили отца, приезжали чины рангом пониже – из Сыскного приказа.

– Проходите, друзья мои. – Горчаков поманил меня жестом и указал на лавку рядом с собой. – И устраивайтесь поудобнее. Боюсь, разговор будет долгим.

– К сожалению, вынужден согласиться, Ольгерд Святославович, – кивнул Орлов, когда мы расселись. И вдруг повернулся ко мне. – На самом деле я держал путь в Отрадное – просто решил сначала заехать сюда, чтобы поговорить со свидетелем убийства.

– Убийства? – Я приподнял бровь. – И кого же в нем обвиняют?

– Вас, Игорь Данилович. – Орлов скорбно вздохнул. – Его сиятельство Николай Платонович Зубов требует, чтобы вы ответили за смерть его дружинника. И заплатили виру в размере…

– Ах он сукин сын! – тихо прорычал дядя.

Я только усмехнулся. После стычки в Тайге следовало рассчитывать на скорые неприятности, однако я, пожалуй, ожидал чего-то попроще – вроде пожара на заимке или какой-нибудь мелкой пакости. Однако все сработало куда изящнее: появление бритого в Тосне, разумеется, не было случайностью, и даже его гибель от моих рук Зубовы решил вывернуть в свою пользу.

– Род Костровых признает вину? – поинтересовался Орлов.

– Разумеется, нет. Какая тут может быть вина? – Я пожал плечами. – Я защищался и был в своем праве.

– И я вам то же самое говорю! – Горчаков громыхнул по столу здоровенным кулачищем. – Парень мне жизнь спас!

– Благодарю, Ольгерд Святославович, но вашу версию событий я уже слышал, – ледяным тоном проговорил Орлов. – Однако не меньше семи человек утверждают, что именно Игорь Данилович первым достал кинжал и начал драку.

– Кинжал не мой. Я использовал против убитого его же оружие. – Я сцепил пальцы в замок и подался вперед. – И мне бы хотелось знать, кто они – ваши свидетели?

– Понимаю ваш интерес. Однако я пока не вправе называть имена. – Орлов покачал головой. – Думаю, достаточно будет сказать, что трое из них – люди государя.

– Урядники? Вы имеете в виду того, что прятался за дверью? – едко поинтересовался я. – Или тех, что прибежали, когда мы уже сами разогнали всю шушеру? Если так – вынужден разочаровать ваше сиятельство: они едва ли видели хоть что-то.

– То есть, вы утверждаете, что они врут?

– Я утверждаю, что куда разумнее доверять тому, кто был рядом. – Я взглянул на Горчакова. – Ольгерд Святославович, вы не могли бы?..

– Я подтверждаю слова князя, – кивнул тот. – И готов повторить это на государевом суде, если придется.

– И я тоже. – Дядя сложил руки на груди. – Мой племянник – не убийца, а всего лишь юнец. И он…

– Этот, как вы изволили выразиться, юнец проткнул человеку голову насквозь. И сломал ребра второму, – усмехнулся Орлов. – И так уж совпало, что у них с покойным ровно неделю назад случился спор. Сложно не заметить во всем этом умысел.

– Умысел? Бросьте, Павел Валентинович. Урядники вполне могут… ошибаться, – Я не без труда заставил себя произнести именно это слово, – но неужели вы готовы поверить в подобную глупость? Будь у меня желание избавиться от бедняги, я потрудился бы обойтись без свидетелей.

Кажется, сработало. На лице Орлова не дрогнул ни единый мускул, но его Дар всколыхнулся, отражая что-то весьма напоминающее сомнение. У Зубовых наверняка хватало ресурсов подкупить или запугать вольных искателей и парочку местных урядников, однако столичный канцелярист, похоже, приехал сюда без цели засудить меня, не разбираясь.

– Что ж… Не поймите меня неправильно, судари, – произнес Орлов после почти минутного молчания, – у меня и в мыслях не было оскорбить вас недоверием. Однако мой долг как слуги его величества – восстановить справедливость. Даже если ради этого придется подвергнуть сомнению слово аристократа.

– Не имею ничего против, – усмехнулся я. – В подобной ситуации следует подвергать сомнению любые слова. Уверен, если вы потрудитесь еще раз опросить ваших так называемых свидетелей – непременно заметите, что их показания то и дело путаются. В то время как мои готовы слово в слово подтвердить два человека благородного происхождения.

– И я обязательно приму их во внимание, Игорь Данилович. А вам же настоятельно рекомендую не уезжать далеко от дома, пока идет следствие. – Орлов рывком поднялся с лавки и, поправив ворот кителя, направился к выходу. – Доброго дня, судари.

Видимо, я все-таки сумел задеть непроницаемого канцеляриста за живое – раз уж ему так отчаянно захотелось оставить за последнее слово за собой. И покидал усадьбу он в заметной спешке, хоть и шагал уверенно, с прямой как лом спиной. И пока дверь за ним не закрылась, над столом висело молчание. Я неторопливо прокручивал в голове различные варианты дальнейшего развития событий, и дядя, похоже, занимался точно тем же – с той только разницей, что его «предсказания» наверняка были куда более зловещими. Елена все так же сидела по правую руку от отца, не сводя с меня встревоженный взгляд.

И только Горчаков, похоже, искренне жалел, что не спустил Орлова с крыльца богатырским пинком.

– Вот ведь… гусь столичный! – старик явно хотел сказать что-то покрепче, но сдержался. – И чего прикатил?

– Расследовать убийство, полагаю, – ответил я, хотя вопрос наверняка был риторическим. – И нести государево правосудие.

Елена едва заметно улыбнулась уголками губ, а вот остальные иронию, кажется, не заметили. Дядя тут же вспыхнул, сжимая кулаки.

– Знаем мы это правосудие! – сердито проговорил он. – Не иначе Николай Платонович постарался, черти бы его забрали.

– Вот и я думаю, – кивнул Горчаков. И повернулся ко мне. – И чего от тебя Зубовым надо?

На этот счет уже были кое-какие соображения – однако делиться я ими пока не собирался. Даже с соседом и его красоткой-дочерью.

– Может, обиделись просто, что я их дружину прогнал. Попробуй тут пойми. – Я пожал плечами. – А от вас они чего хотят?

– Да это как раз давно известно. Ижору хотят, собаки. – Горчаков мрачно ухмыльнулся. – Им наша вотчина, как бельмо на глазу. Еще батюшка их, Платон Григорьевич, все облизывался – продай лесопилку, продай…

– Лесопилку? – переспросил я.

– На реке Славянке стоит. Километров семь отсюда будет. – Горчаков вытянул руку, указывая куда-то мне за спину. – Если бы не она, мы бы тут уже все ноги протянули. Так что черта им лысого!

Я молча кивнул. Старик явно переоценивал свои крохотные владения, но какая-никакая логика во всем этом определенно присутствовала: у Зубовых имелись ресурсы подмять под себя Пограничье целиком. И соответствующие амбиции – судя по всему. Однако они уже давно сидели тихо. Дядя говорил, что крупных стычек между родами здесь не было уже лет сто, да и тогда Сиверский князь закусился с родом Огинских из Восьминой Горы – далеко на запад отсюда.